Литературная Газета 6480 ( № 38 2014)

Последняя воля погибшего дня,

Себе ты верна, как летящая пуля,

что послана насмерть – и прямо в меня.

Душа – прототип преисподни, но с нами

Блистательный блюз породниться спешит;

Трубач окровавленными губами

в тебя выдыхает остаток души.

Эскиз портрета

Типаж – классическая знать,

стиль – безнадёжно современен,

чтоб не было соблазна знать,

в каком безумствует колене.

Каких изысканных свобод

дитя или любовник сменный?

Бездарность времени взведёт

артмудрость в степень озарений,

где археологи идей

ведут раскопки горизонтов,

нежданно взорванных, древней

библиотек... смертей-экспромтов...

На опрокинутых умах,

сердцах и – что там ещё бьётся?!

Чтоб не было соблазна – в снах

искать себя на дне колодца...

Фетишизация пустот –

край неба роскошью капризной

бестактность времени убьёт...

и мудрость в степени цинизма

нас обналичит в странный знак –

Век гениально неразменен –

чтоб больше не желалось знать,

в каком юродствуем колене…

Эмигрантский вальс

По набережным, где седые деревья,

по следу Офелий...

М. Цветаева

По набережным, где седые деревья,

по следу Офелий

всё скатываюсь, ежечасно не веря,

что мягко не стелют.

От берега – бесконечно далёкий –

стык неба и моря;

От прадедов – бесконечно высокий –

стык боли и горя.

По солнечным, в горизонт уходящим,

по рельсам – проклятий –

проскальзываю, исторический ящер

низложен! – опять я...

Без берега – бесконечно несносен –

сбой старта – на финиш;

А время-то – головы косит и косит –

сбой «проклял» на «примешь».

Россию-то потеряли! Не жалко –

жалею о людях,

закопанных на чужих полустанках,

их нет – и не будет!

По набережным, где деревьев седины,

их нет – и не будет!

Поверх всех голов цинично невинны –

их нет – и не будет!

Без прошлого – вдоль искромсанных сосен –

наколки столетья;

Возмездье-то беды носит и носит

без устали... впредь я...

Тень Гамлета окликать перестану;

по следу Офелий

просыˊпались сквозь чужие страны

«Родные Емели».

О фонарятах

На улицах остыли фонари,

В пустой душе раскланиваться не с кем,

Легко всю пересортицу сотри

Из памяти по убежденьям веским.

По свежеобезличенным мечтам

Шагай калёным обухом разврата,

Всё правильно теперь: и здесь, и там

На улицах все фонари изъяты;

Изломанные тени до утра

Качались бы на костылях измятых,

Страдали бы под гулкое: «Ура!»

О так и не рождённых фонарятах.

Валентин РЕЗНИК

Я жил во времена Ахматовой

* * *

Не мне судьбу свою охаивать

И над злосчастной долей плакать.

Я жил во времена Ахматовой,

Твардовского и Пастернака.

Пускай на дребезжащей каре я

Возил обшарпанную тару,

Но был сподвижником Гагарина

И современником Ландау.

И как недуги и лишения