Русь, собака, RU

Цены на землю такие: в первой линии пляжа — до 50 тысяч долларов за сотку (чем крупнее участок, тем дороже), на второй линии за шоссе — до 25 тысяч, вверх-влево-вправо по Курортному району — все равно 2–5 тысяч, даже если до шоссе полчаса по грунтовке, и озера рядом нет, и соседи на грядке поплавками вверх до полуночи. Правда, цена во многом условна: дачу академика в соснах с ландышами попросту не купить. Терпеливые ждут годами.

Но все же петербургский залив московской Рублевке — антипод. Идея Рублевки — в закрытости, изоляции от людского стада с его с шаурмой и пивом из пластиковых бутылей, которое пасется на загаженных публичных пляжах Серебряного Бора. На чем, спрашивается, поклонники шаурмы до Жуковки или Николиной Горы доберутся? Откуда возьмут бабло заплатить в «Причале»? Кто пустит их в Чигасово?

Идея петербургского залива — в открытости миру. Выглядящая игрушечной железная дорога (именно с ее строительством в 1870-м и стал осваиваться залив. До этого модно было жить на юге: поближе к Семье, к дворцам Царского Села, Павловска, Петродворца). Три параллельных шоссе. Изгои на заливе — не приезжие, а обитатели резерваций, отрезанные оградой и охраной от всего, ради чего приезжает на залив модный петербуржец: от моря с виндсерферами; от дюн с загорающими topless прогрессивными девушками; от нудистского пляжа с еще более прогрессивными девушками и дедушками; от россыпи open air кафе на берегу; от велосипедных прогулок вдоль моря, от мини-гольфа при реконструированных санаториях; от растущих тут и там мотелей, в которые заваливаются на выходные любовники и влюбленные; от спальных мест в Доме кинематографистов и Доме писателей, где душ в коридоре, но все почти даром.

«Мы ужинали в Жуковке, рядом сидели Авен и этот, забыл, из администрации президента» — это один вариант. «Мы барбекю в дюнах делали, а потом на великах в Комарово рванули, были на могиле Ахматовой и Курехина, а ночевали у Пети, у них свой пляж через дом от Чукокколы, танцы устроили прямо на берегу» — другой. Почувствуйте разницу.

И если Рублевка не ведет никуда, кроме как к нужным знакомствам, большим деньгами, 2008 году, Генеральной прокуратуре, офшорам, трансферам — то залив, причудливо меняясь, ведет и к горным лыжам на Пухтоловой горе, и к даун-хиллу на Красном озере, и к шхерам и фиордам под Выборгом, где когда-то скрывалась подлодка из «Секретного фарватера». В конце концов, петляя мимо волн, озер, гранита, сосен, дач академиков, актеров, музыкантов, режиссеров, телезвезд, Приморское шоссе приводит в Финляндию. То есть в Европу.

Завтрак с видом на Финский залив

Шик и блеск по-питерски

Придется выбирать что-то одно: либо прославлять империю, либо разгонять Русский марш

Если щеночка бить по морде газетой за то, что, подбегая к хозяину, он закидывает на него лапы, а потом за прямо противоположное, — известно, что произойдет. Сбитое с толку животное вырастет забитым, но агрессивным, будет при появлении хозяина прятаться в угол, скалить зубы и рычать, а на жесткое проявление, так сказать, вертикали власти однажды покусает.

Это банальность, а теперь по делу.

В ноябре 2006 года страна по имени Россия, унаследовавшая долги СССР (не только финансовые), игнорирует дату главного праздника Советской империи, заменяя его равным по весу, своим. Названия его, если верить ВЦИОМ, большинство не помнит, и я верю, поскольку не помню сам. Что-то такое в честь изгнания поляков из Москвы в XVII веке, то есть во славу русскости, если не заморачиваться на вопросы, кто и зачем поляков в Москву пустил. Коли в СССР на 7 ноября полагалось ходить на демонстрацию торжества идей Октября, то 4 ноября вполне логично ходить Русским маршем — по-моему, так. И если 7 ноября в призывах побить мировой империализм звучало немало искренности, то почему бы 4 ноября не звучать призывам надрать задницу инородцам, не навести русский порядок на рынках, тем более что в засилье кавказцев верит буквально всяк (моя теща верит, и квартирная хозяйка — верит, и друг школьных лет — верит, а это все милые и симпатичные люди). Навести порядок на рынках призвали из Кремля, я только слово «русский» добавил от себя, но какой же еще? Ведь не Евросоюза, правда?

Так что логично, если 4 ноября внук серба Дмитрий Рогозин и полковник в отставке Алкснис хотят возглавить Русский марш, который — на минуточку! — не они собирали. Его собрала воля народа или, если угодно, толпы (найдите три отличия) — ну, той части, которой не лень мерзнуть на улице ради идеи. Россия — для русских, вычистим грязь, Ющенко — заплыви своим салом, Саакашвили — сдохни от пестицидного саперави, и только шпротами подавитесь не персонифицировано, поскольку русский человек не помнит, кто там в Латвии главный.

Но вот русская власть (Матвиенко, Лужков) этот марш запрещает, и Путин не одобряет. И прогрессивная общественность аплодирует власти, и раввин (который по версии Конгресса еврейских общин) тоже, и муфтий, и все-все-все.

Я, кажется, единственный либерал, кто хотел бы посмотреть Русский марш. Потому что мне хочется видеть лицо русской идеи. Почувствовать соответствие формы и сути.

Наш строй (поддержанный народом, сакрализированный народом как источником власти, согласно Конституции), если я правильно понимаю, называется так: империя. Империя — это когда интересы личности являются дерьмом по сравнению с государством, а само государство является не наемным рабочим по поддержанию санитарии в местах общего пользования и не рефери на едином игровом поле, а сверхсмыслом бытия, тотемом. Если будет Россия — значит, буду и я, как писал Евтушенко времен предыдущего империализма.

Конечно, рабы признают себя дерьмом с легкостью, но требуется опиат, наполняющий любовь к империи искренностью. Таковых мне известно три: идея социальной исключительности, религиозной исключительности и национальной исключительности. Первая дискредитирована коммунистами, вторая — прошу прощения — слабостью кишки православия против фанатизма ислама, а третья — вот она: Москва — Третий Рим; Россия, Россия, превыше всего; мы в кольце врагов; слава России!

По-моему, прелестно — в том случае, если власть разделяет выбор народа и потребляет опий сама. Гитлер же не стеснялся говорить о превосходстве арийцев (мир, не согласный с этим, он шел завоевывать), а бен Ладен — об уничтожении иноверных (иноверных он уничтожил немало).

Но поведение российской власти оскорбляет мое эстетическое (историческое) чутье. То есть понятно, что власть, она же новый менеджмент ООО «Россия», разогнала прежний менеджмент, провела допэмиссию — и все это под лозунгом, что прежний (либеральный) менеджмент только и грабил народ. Но почему бы не отреагировать на заказ народа, взыскующего империи («Развал СССР был величайшей трагедией века», — говорил наследник того, кто страну с таким названием развалил), по законам империи?

Например, можно Русский марш расстрелять. В народе, требующем от власти силы, это будет воспринято тепло: так тепло принимали Каримова после расстрела им Исламского марша.

Или встать во главе марша — в косоворотках, хлеща нагайками инородцев.

И то и другое было бы хорошей, на крови, смычкой власти и народа, и у каждой либеральной блохи было бы время и повод спрыгнуть в демократическое зарубежье, к радости, кстати, пса.

Но если власть запрещает Русский марш, а Русский марш не исчезает, а в буквальном смысле уходит под землю, то что это значит?

Это значит, что топ-менеджмент ООО «Россия» в действительности бьется не за империю, а за монополию на политическом рынке. Поняв это, сбитый с толку пес может и не простить — и прыгнуть. И тогда новый топ-менеджер, приведенный толпой (как толпой был приведен к власти Ельцин, во что не мог поверить Горбачев), может оказаться из тех, кто ничего не боится, потому что сам из голытьбы, из недокормленных мужчин с окраин или из наставников недокормленных мужчин с окраин, что выросли из недокормленных пацанов с горящими глазами, не боявшихся громить рынки. Понимаете?

При таком раскладе ни у кого не будет времени на то, чтобы продать обесценившуюся недвижимость, проскочить под железным занавесом и, переводя дух, обустроиться в какой-нибудь Новой Зеландии, где, как либеральным блохам известно, дивно хорош совиньон-блан, который, если честно, я ставлю как ценность выше империи.

Ужас в том, что менеджмент ООО «Россия», похоже, ставит тоже.

Рублево-куршевельский склон

Куршевель — это всего лишь маленькая тихая деревня, окруженная горами…

…но русские гуляния проводятся там широко, с размахом

Хемингуэй, описывая послевоенную dolce vita — открытие Ривьеры богачами, освоение Cote d’Azure, использовал, если не ошибаюсь, образы рыбы-лоцмана, акулы и прилипалы. Лоцман открывала неизвестное место, акула-миллионер делала его модным, а рыбки-прилипалы разбалтывали тайну и портили все. Приходилось искать новое.

Я к тому, что русским сезонам Куршевеля, в котором этим январем кое-кто рисковал свободой (пока вы, граждане, кушали оливье), уже примерно пять лет. За это время новогодняя игрушка, прелестная альпийская деревушка перестала, условно говоря, быть личным открытием горнолыжной семьи Потаниных-Прохорова-«Норникеля» (а без них не было бы и местного Кубка миллионеров) и узкого круга примкнувшего гламура.

«Куршевель» (через «е»!) перестал быть паролем клана богатых и красивых — и стал понятием собирательным, стоящим в словаре синонимов напротив «Ксюша Собчак» (Ксюши, кстати, я в этом году тоже в К. не видел). Каждый теперь фамильярен с К., и судит о К., и презрителен к К., а отчего ж не быть, если там просаживают миллионы, развратничают миллиардеры и катаются на лыжах, инкрустированных бриллиантами?

И ведь лыжи с бриллиантами — от Lacroix — в К. действительно продаются. 36 тысяч евро пара. Кто-то их покупает. Но это единственная правда о К. Остальное — миф.

МИФ О ДЕНЬГАХ

Газета, когда-то бывшая рупором либералов, отводит К. три полосы и пишет взахлеб: самый дорогой курорт в мире! Ски-пасс на подъемники — 46 евро! Занятие ребенка с инструктором — 500 евро! Цены в гостиницах — за облаками! (Истерика 98-го: доллар будет стоить 30 рублей! Нет, 50! А я говорю, 100, и все мы умрем!) Понятно, никто из писавших в К. не был.

На самом деле русская неделя в Куршевеле, с 2 по 9 января (далее джет-сет перемещается в Санкт-Мориц), — это сезон снижения цен: основной контингент, французы, разъезжается после рождественских отпусков. Номер в дизайн-отеле Куршевеля-1650 Le Seizena стоит уже не 300, а 230 евро. В самом шикарном и престижном Куршевеле-1850 (весь К. — четыре деревеньки, разбросанные по высотам) экономные умники заранее бронируют номера по 120 евро, а приезжающие большой компанией снимают шале: так еще экономнее. То есть если взять проживание — выходит Финляндия.

Кататься на лыжах и вовсе не дорого. Прокат полного комплекта — от 20 евро за день. В парке Волен под Москвой, в Коробицине под Петербургом придется отдать от 500 до 600 рублей за пару часов. Ski-pass, пропуск на подъемники на день — 35 евро (два часа в Сорочанах на выходных). Если кататься после полудня — 25. Подъемники на учебные горки (а они фантастические, до 1,5 километра длины) вообще бесплатно. Если добавить, что действуют в К. 130 склонов и полсотни отличных подъемников, то обдираловкой покажется Красная Поляна с ее единственной скучной трассой, чудовищным сервисом и безумными очередями к полудохлой «канатке».

Я не хочу сказать, что К. - дешевое место. Но там есть выбор между очень дорогой жизнью, скажем, в отеле Byblos и жизнью бюджетной. Между устрицами в Le Tremplin и крепами с гран-марнье в соседней блинной. На Рублевке такого выбора нет. Может быть, поэтому наши соотечественники выбирают — и это правда — не блины, а устрицы. С европейской точки зрения это некоторый перебор, свойственный русским, которые всегда к тому же несколько во всех смыслах переодеты, overdressed.

Но все же предпочитать устриц лучше, чем предпочитать спиртное с утра в турецких «все включено».

Хотя с точки зрения европейцев лучше вообще не перебирать.

МИФ О РАЗВРАТЕ

«Там, правда, проститутки стоят 1000 евро?» О господи, вот как объяснить, что начиная с некоторого уровня, то есть с уровня сардинского Порто-Черво, или генуэзского Портофино, или Кап-Ферра, или Монте-Карло, проституция как таковая — по схеме «я плачу, ты делаешь» — исчезает до пренебрежимо малого числа одиночек. Здесь другие игры, и главная, по точному определению веселого журналиста и пиарщика Карахана, называется oligarch-hunting — охота на олигархов.

Вот прелестная девушка, катающаяся на лыжах с мамой (летом вы их с мамой встретите на пляже Никки-Бич в Сен-Тропе): денег у семьи в год ровно на две поездки, но девушка мила и, главное, на выданье. Ну а в Куршевеле есть, за кого выдавать. Дочки-матери вовсю стреляют глазами, но осмелился бы кто предложить им деньги!

Вот на веранде пьет свежевыжатый сок (4,5 евро, кстати) глава адвокатской фирмы Виталий, который на лыжах и вовсе не стоит. Зато Виталий умеет находить хороших клиентов, среди которых у него сейчас и Пушкинский музей, и Спиваков. Возможно, будет и Прохоров: полтусовки уже говорит о том, что у Прохорова лежит на сохранении забытое Виталием пальто.

Вот знаменитый светский фотограф Левитин, снимающий со вспышкой длиннющими очередями от живота, как немец в землянке: цель его пребывания здесь вообще объяснять не нужно.

Вот дико модный PR-директор Вадим: это он устраивает четвертый год знаменитые «синие» вечеринки Martell, куда стремятся попасть все, но Вадиму надо, чтобы попали кто надо и чтобы модельер Шаров специально для его вечеринки пошил специальную коллекцию (и Шаров честно шьет).

В Куршевеле вообще 95 процентов русских — в отличие от 95 процентов иностранцев — на работе, то есть на охоте. Окруженная горами крохотулька-деревушка с пятком пятизвездных отелей и двумя ночными клубами попросту не дает дичи скрыться. И если кто-то из лесных царей готов зафрахтовать самолет, покатать на вертолете над Альпами и подарить на память шубку или кольцо с камушком — то охотница, пожалуй, согласна полезть к такому волчаре в берлогу. А что? Обычный русский мужик пьян и скучен. А этот — явно уж нет.

А кроме того… вы видели вблизи Прохорова или Абрамовича? Они потрясающе, удивительно молодо выглядят.

Полиции Лиона, пытающейся выдать дичь за сутенеров, остается только посочувствовать.

КОНЕЦ ИСТОРИИ

Русских в К. вычислить проще простого. Вот пальто от Zileri, под ним ним пиджак Kiton, под ним пузечко и рубашка от Zegna, короткая стрижка, готовность к обороне, взгляд шарит по витрине Omega — наш, из сургутских топ-менеджеров.

Вот старик, черный бушлат, в зубах сигара, выгуливает кривоногого белого бульдога по рядам торговой галереи — не наш.

Фишка в том, что русские здесь — да, впрочем, и всюду — живут не в свое удовольствие, а напоказ. Точнее, удовольствие именно в том, чтобы напоказ выставлять удовольствие. А европейская идея в том, чтобы получать удовольствие от удовольствия, не мешая другим. У продвинутого, хорошо образованного европейца вообще высший шик — понять устройство чужой страны, выучить язык, стать своим и, таким образом, на одну страну обогатиться.

У русских же повод для гордости — жить всюду, как в России.

Несколько куршевельских сезонов эта гордость била фонтаном, но все же для внутреннего потребления. Да, пел в ресторане отеля Les Aireles казацкий хор «Хава нагила» для Романа Абрамовича — но ведь не на улице же. Да, лилось в прошлом году из автомобильных динамиков про «желтые очки, два сердечка на брелке», но в таком варианте Рома Зверь даже как бы и мил, как мило бывает потанцевать под «Тату» на дискотеке где-нибудь в Таиланде.

Однако в этом году пошло через край.

Спасская башня изо льда затмила все здешние постройки.

Но «Звери» два часа пели на Круазетт вживую — сцена и звук у них были такие, что Мадонна с Лужниками отдыхают. Тоже, положим, не криминал, но вот через всю сцену тянулся транспарант «Олигархический ерш дарит зверей простым людям» с портретом мужика, неизвестного самому продвинутому гламуру, за исключением фотографа Левитина, презрительно фыркавшего: «Да это ж Ершов, детка! Считай, что Прохоров!» И резал глаз не сам плакат, а то, что никто даже не удосужился перевести его на французский.

И означало это, что олигархические ерши говорили всем местным сомам в куршевельской заводи: а пошли вы все на… Это наше. Мы платим бабло. И ведем себя, как у себя, где бабло побеждает что угодно — хоть добро, хоть зло.

…Я не хочу утверждать, что этот перебор был причиной известных событий, связанных с арестом 26 россиян. Хотя, возможно, какая-то горнолыжная бабушка из богатых и пожаловалась властям на мигрень. Более того, я абсолютно уверен, что в Европе жизнь в пределах закона охраняется тем же законом.

Но версия у меня есть: все же наши перебрали. Сдетонировало. Нарочито показная гульба оказалась последней каплей, last drop. Ну а материал кой-какой уже имелся, и решили проверить, невзирая, как говорится, на. В Европе на материальное и социальное положение полиция, знаете ли, вообще не взирает.

Те русские, что поедут на следующий год в Куршевель, будут это помнить очень хорошо. Настолько хорошо, что русский Куршевель — от души, громкий, на вынос — скорее всего, позабыт.

Отличный, сытый, буржуазный, прекрасный горнолыжный курорт разбит в качестве русской хрустальной мечты.

Появится новый смысл поехать туда: наконец-то от души покататься. К нам, кстати, местные там относятся исключительно хорошо.

Стать иным в желаньях

Когда в страну пришла новая жизнь, большинству казалось, что наступлению счастья препятствует только нехватка денег. Потребовался опыт длиною в пятнадцать лет, чтобы понять: иметь деньги — автоматически не значит быть счастливым. Наоборот, большие суммы — это большие вопросы, главный из которых не как выжить, а как жить? Задумавшись, человек оказывается в ситуации, когда обычный вопрос «Сколько стоит?» превращается в другой: ради чего стоит жить?

Все больше знакомых, друзей, коллег получают наследство, укрупняют бизнес, вырастают до топ-менеджеров с приятными годовыми бонусами, удачно вкладываются в недвижимость или акции. Или просто путем последовательных накоплений обретают деньги, позволяющие не только получать заветное (машина, квартира, дача), но и жить на процент с инвестиций. После чего незамедлительно сталкиваются с вопросом: зачем жить? Это и есть кризис реализованных желаний, он же — бешенство с жиру, пусть даже вам ваш жир таковым и не кажется. Но если в вашем гардеробе ни у одной вещи нет шанса быть заношенной до дыр — значит, и вы на этом пути. Вот в качестве ориентира несколько возможных исходов

КОМПЕНСАЦИЯ ЗА ДЕТСТВО

На моем столе — стопка приглашений в частные школы танца. Презентация — в «Мэрриотт». «Мы можем вам предложить занятия в малых группах, где вы не будете ощущать социальной неловкости». Я, как блондинка, включившая приемник на фразе «Вы слушаете „Русское радио“», готов воскликнуть: и как только они догадались?!

Да, я дико хочу научиться танцевать. В этом же мне признавался совладелец знаменитой на всю страну корпорации N. Потому что горный велосипед, горные лыжи и ролики мы с ним уже освоили. А он вдобавок — дайвинг и серфинг (меня это ждет).

Первое, что бросаются делать люди, столкнувшиеся с достаточностью (уж не говорю избыточностью) средств, — это получать недополученное в детстве, а в советском детстве мало кто получал в подарок маунтинбайк или скейтборд. Неудивительно, что, например, депутат и шарикоподшипниковый магнат Олег Савченко, скопив первые миллионы, построил на них скейт-парк «Адреналин» — надо же было самому где-то оттягиваться.

Посмотрите, кто гоняет на досках по целине на Красной Поляне, кто знаток ледниковых трасс Леха и Зельдена? 40-летний мужчина с вполне себе пузиком и задиком. И он, конечно, объясняет потребность в экстриме необходимостью разогнать стресс — но на самом деле, катя с горы, превращается в собственных глазах в себя 16-летнего. Потому что в 16 спал на раскладном диване «Наташа» под верблюжьим одеялком, копил деньги на фотоаппарат «ФЭД» и бывал бит хулиганистой пацанвой.

Гиперкомпенсация за голодное детство — не самый худший вариант использования появившихся денег. В конце концов, рублевские дворцы уродуют пейзаж меньше брежневских «панелек». Ну да, есть некоторая инфантильность вкуса (до райтовского «дома на водопаде» наши нувориш(к)и еще не дотянулись) — но в принципе и это терпимо, пока в памяти не иссяк запас детских верблюжьих одеял.

ДАУНШИФТИНГ

У меня накоплен целый набор историй, повторяющих с вариациями тему, однажды сыгранную на сцене собственной судьбы Владимиром Яковлевым, владельцем и создателем издательского дома «Коммерсантъ». Продав лет 10 назад «Ъ» за миллионы, смешные по нынешним дням, но вполне серьезные по тогдашним, оставив жене в подарок журнал «Домовой», он вдруг сгинул, пропал, исчез. Не то чтобы совсем (ходили глухие слухи, что он то ли медитирует на Тибете, то ли расширяет сознание на Ибице) — но просто спикировал куда-то прочь из того слоя, где варятся большая история, большая политика, большие деньги.

Явление, при котором человек сознательно идет на понижение социального статуса ради душевного комфорта и, простите за банальность, радости бытия, не у нас зародилось, а потому обозначается английским словом downshifting — сдвиг вниз.

Вот сидит на подмосковной даче и читает, по слухам, Бунина Ксения Пономарева — бывшая глава ОРТ. Годы Ксении Юрьевны, по нынешним временам, вполне девичьи, так что работа возле, а то и внутри Кремля ей бы нашлась. Однако ж нет. Вынырнула на поверхность однажды, когда создала «Столичную вечернюю газету», проект лопнул — и снова Бунин.

А вот в лондонском Ноттинг-Хилле в собственном доме читает, по другим слухам, милновского «Вини-Пуха» (почитаемого им за образчик дзэна) Игорь Малашенко — помните, был такой глава НТВ, поклонник гольфа и любимец либеральной интеллигенции? Злые языки утверждают, что особняком-де от Малашенко откупились за выход из российской политики, но суть не в этом, а в том, что он согласился на несомненнейший downshifting. И видел в нем, вероятно, смысл.

Кстати, кто вообще весь этот богатый русский Лондон, русские Найтсбридж, Кенсингтон, Челси? В известной степени — дауншифтеры.

Есть и менее известные люди, сделавшие дауншифтинг после продажи бизнеса. Их рассказы как под копирку: достало все, я ходил(а) под статьей, я ходил(а) под братками, я ходил(а) под гэбэшниками и ментами, я ходил(а) с охраной, и на Старую площадь в том числе. Задолбало, пришло время выйти из игры. Что делают вышедшие? Путешествуют. Растят розы. Обустраивают прикупленную недвижимость. Занимаются сыновьями или внуками. Пишут мемуары (в ЖЖ бы их, в ЖЖ!) и читают мемуары других. И часто смотрят на мир тем взглядом, каким смотрит старый вояка на построение новобранцев на плацу. Но в строй, что характерно, не возвращаются.

ГЭП-ТРЕВЕЛЛИНГ

Гэп-тревеллерами в Европе называют людей, которые прерывают на год привычный ход жизни (gap — пробел, разрыв) и отправляются путешествовать, чтобы разобраться в себе и в мире. Категорий гэп-тревеллеров в мире три: первокурсники университетов, сразу же берущие академотпуск (это популярно в Британии среди вчерашних школьников, измученных сдачей A-level, единого госэкзамена). Научные работники, контракт которых включает накапливающиеся допотпуска, за 7 или 8 лет капитализирующиеся в дополнительный год, который можно не проводить в лаборатории. А третья — топ-менеджеры, в минуту смертельной усталости осознающие необходимость длительного отхода от бизнеса и от текучки.

Признаться, я считал гэп-тревеллинг полнейшей для России экзотикой (студенты? кандидаты наук? Ха!), причем и для бизнесменов тоже. Пока однажды мне в эфир не позвонил симпатичный дядечка, бывший военный, а ныне владелец строительной фирмы числом в 200 работников. И сказал, что продает долю в бизнесе и едет на год сначала в Италию, а потом во Францию. Учить язык и учиться в школе сомелье.

— Я что-то вас плохо после начальника 200 душ в роли рантье-сомелье представляю, — признаться, хмыкнул я тогда в микрофон.

— А я полностью из бизнеса и не выхожу, — парировал он. — Просто мне нужна большая передышка. Может быть, через год признаюсь, что моя идея была пенсионерской и вернусь к строительству. А может, стану по вечерам работать сомелье в собственном ресторане.

Гэп-тревеллинг, таким образом, — это такой дауншифтинг со страховкой от полного ухода из большого исторического времени. Но с гарантией новых впечатлений. И что-то подсказывает мне, что сомелье-строителей у нас будет все больше и больше.

МИССИАНСТВО

И все же: есть, представьте себе, люди, которым большие деньги помогли осознать одну важную вещь. А именно: их миссию в мире. То есть для осознания своей миссии никакого богатства не нужно, но зачастую без денег эту миссию трудно выполнить.

Людей, осознающих, что от них зависит изменение мира, среди богатых не так уж и мало. Миссионером был Ходорковский. Даже если верно то, что он подкупал депутатов, пытался прийти к власти и за это его посадили, он вряд ли пытался прийти к власти ради умножения миллиардов. Скорее всего, думал об изменении природы власти в России.

Жак Y. знаменитый международный управленец, таких глобальных задач не ставит, зато, по причине безудержного меломанства, спонсирует один из квартетов, а также входит в многочисленные общества друзей российских музеев, членскими взносами укрепляя их финансовую базу.

Дмитрий Зимин, основатель «Вымпелкома» и самый знаменитый российский пенсионер-мультимиллионер, основал и контролирует фонд для одаренных детей, которым ничем не может помочь государство. Полагаю, благотворительностью он занялся не ради откупа от общественного мнения (или от налоговых инспекторов).

Похоже, саркастической критике государственной образовательной системы он предпочел непосредственное влияние на систему.

Я не говорю, что так должен поступать каждый, но это дико симпатично мне. Хочешь изменить мир? Для начала вымой посуду на собственной кухне. А для этого заработай на квартиру, где эта кухня и будет находиться.

RESUME

Когда я писал этот текст, пискнувший телефон принес sms из Бомбея от моего теперь уже взрослого ребенка, устроившего себе гэп-тревеллинг, пусть пока его доходы и не сопоставимы с размером наследства, которое он однажды получит. «Совершенно дикий город. Утром час ехали через чудовищные трущобы, никаких правил, бешеные толпы людей и резкие запахи:(Сейчас лежим в снятой на несколько часов чиповой комнате и приходим в себя. Обнимаю». И понял, что не про все варианты в жизни после денег упомянул.

Потому что есть еще эскапизм — полное бегство от цивилизации, когда абсолютно успешные люди зависают навсегда в Индии, смешиваясь с толпой, или просто курят бамбук на пляже в Гоа.

А есть полная смена профессии, когда управляющие хедж-фондов становятся инструкторами по дайвингу или сноубордингу и опять же видят в этом смысл.

Ведь деньги — это энергия, которую ты накопил. Ею можно разрушать города (как разрушается сейчас старая, двухэтажная Москва где-нибудь в районе Белорусской), а можно создавать планеты.

Единственное, что глупо делать, добравшись до больших денег — это преумножать их ради преумножения. Хотя… это тоже, пожалуй, вариант и совершенно другая тема.

Незащищен и очень опасен

Последние годы в России входит в обычай увольнять без предупреждений, разъяснений и, так сказать, дистанционно — не глядя увольняемому в глаза

Российский работник остался один на один с работодателем. При этом механизмов защиты своих интересов у него просто не осталось. Еще несколько лет назад почти все иски сотрудников к работодателям удовлетворялись. Теперь — примерно половина. Армии кадровиков за годы рынка научились увольнять людей толпами да так, что при этом никакая трудовая инспекция не найдет нарушений. Общественное мнение настроено против желающих отстаивать свои интересы в суде. А закон лишил профсоюзы права на забастовку. Да, честно сказать, профсоюзы чаще сотрудничают с работодателем, чем защищают сотрудников

Некоторое время назад я испытал свежее, сильное чувство удара, которое, должно, испытывает зазевавшийся на ринге брат Кличко.