Фреска судьбы

— Что это за «десять пятьдесят четыре», как вы думаете? — тихо спросила она. — Дата?.. Но таких дат не бывает. Что же это все значит?

Отец Андрей подумал и ответил:

— Вы правы, это дата. А вернее — год. Тысяча пятьдесят четвертый.

Белкин качнул косматой головой, нахмурился и с усилием потер пальцами красный, складчатый лоб.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал он, стараясь задержать и собрать в кучу стремительно разбегающиеся мысли. — Зачем Аскольд прислал мне эту книгу? Я полтора года с ним не разговаривал и вдруг — книга. Как вы думаете, друзья, что означает этот удивительный подарок?

Марго хотела все ему объяснить, но, сообразив, что объяснения будут слишком долгими, а историк не в том состоянии, чтобы выдержать длинный монолог, махнула рукой.

— Это слишком долгая история, — сказала она. — Могу сказать одно: книга адресована не вам, хотя на конверте и стоит ваш адрес.

— Не мне? Кому же она адресована? — удивленно спросил Белкин.

— Нам. Мне и дьякону.

— Вам и… — Белкин отупело посмотрел на отца Андрея. Вновь потер пальцами потный лоб, для удобства слегка его нахмурив. — Гм… Признаюсь, я совершенно сбит с толку. Определенно мне следует пить меньше. Или, по крайней мере, перейти на более легкие напитки…

Он еще что-то бормотал, но Марго перестала его слушать. Она снова повернулась к отцу Андрею.

— Если это год, то что он означает? Что произошло в 1054 году?

Дьякон посмотрел на журналистку удивленно.

— Это одна из основополагающих дат в истории человечества, — сказал он.

Марго усмехнулась, как усмехается человек, которого только что упрекнули в невежестве, но который всем своим видом хочет показать, что не принимает упрека.

— Странно, что я о ней ничего не слышала, — с некоторым вызовом сказала Марго.

Дьякон ответил спокойно и твердо:

— Слышали. Но только позабыли. В 1054 году произошло разделение христианской церкви на православную и католическую.

— Вот оно что. И как это произошло? Напомните, а то я немного подзабыла.

— Папа Лев IX, пытавшийся закрепить свое влияние на Востоке, послал в Константинополь, к патриарху Керулларию, легатов во главе с кардиналом Гумбертом. Гумберт был человек нервный и высокомерный, он относился к Керулларию с явным неуважением, поэтому Керулларий не захотел вести с ним переговоры. Кончилось тем, что легаты написали на Керуллария акт отлучения и положили его во время богослужения на престол Софийской церкви.

— После чего кое-как унесли ноги из Константинополя! — добавил очнувшийся от забытья Белкин. — Друзья мои, простите, что перебиваю, но в тысяча пятьдесят четвертом году случилось еще одно событие. Однажды Тихомиров упоминал при мне эту дату… Если не ошибаюсь, именно в этом году случился огромный взрыв… Настолько огромный, что его наблюдали миллионы человек по всему земному шару!

Марго нахмурила тонкие брови.

— Если он был такой «огромный», то почему я нигде об этом не читала?

— Об этом можно прочесть здесь, — добродушно ответил Белкин и ткнул толстым пальцем в «Словарь астронома».

Тут набрякшие веки историка наползли на глаза, и он шумно зевнул. В борьбе пожилого доцента с хмелем побеждал хмель.

— Вы поняли, о чем он говорил? — быстро спросила Марго у дьякона.

— Кажется, да, — задумчиво ответил тот. — В тысяча пятьдесят четвертом году произошел взрыв сверхновой звезды. Такое иногда случается во Вселенной. При взрыве огромное количество энергии и вещества разлетается в стороны, и звезда начинает сиять в тысячу раз ярче.

— И такая звезда взорвалась в 1054 году?

— Да, — сказал отец Андрей. — В созвездии Тельца. Она ярко вспыхнула на небе, и свечение ее продолжалось несколько месяцев. От нее осталась Крабовидная туманность, которую и сейчас видно в телескоп. Огромное облако пыли, закрывающее часть звезд.

— И это облако имеет форму краба?

Дьякон улыбнулся.

— Вы все схватываете на лету. Еще пара таких лекций, и вас можно будет запускать в космос.

Марго скривилась.

— Не больно-то резвитесь, — пробурчала она. — Я знаю много такого, о чем вы даже не слышали, но не выпендриваюсь.

— Не сомневаюсь, — мягко сказал отец Андрей.

— Разделение христианства и вспыхнувшая в небе звезда, — задумчиво проговорила Марго. — На какое из двух этих событий намекал Тихомиров?

Тут раздался легкий всхрап. Это историка Белкина сморил алкоголь.

— Пожалуй, нам пора уходить, — сказал дьякон.

— Да, друзья мои… — очнулся вдруг от своей полудремы Белкин. — Я бы и рад еще посидеть, но не могу сосредоточиться. Следует признать, в последнее время я сильно устал… решать на выцветших страницах постылый ребус бытия… А вам желаю успеха. Если найдете клад или что-нибудь в этом роде, не забудьте поделиться.

Голова историка снова упала на грудь, и он громко захрапел.

4. Решение головоломки

— И что мы будем делать теперь? — поинтересовалась Марго у дьякона, когда они снова оказались на улице.

— Прежде всего давайте зайдем куда-нибудь и выпьем кофе, — предложил отец Андрей. — Нужно собраться с мыслями.

— И согреться. — Марго передернула плечами. Она огляделась по сторонам и заметила поблизости неоновую вывеску «Интернет-кафе». — Думаю, это то, что нам надо, — сказала она, кивнув в сторону кафе.

В кафе, по причине позднего часа, было пусто. К столику подошла сонная грудастая официантка, окинула Марго и дьякона равнодушным взглядом и сказала:

— Что будете заказывать?

— Мне «американо», — ответила Марго, зябко поеживаясь.

— Мне тоже, — сказал дьякон. Официантка хотела повернуться, чтобы идти, но тут дьякон легонько тронул ее за локоть и добавил: — Если можно, плесните в чашки немного коньяку.

— У нас из спиртного только пиво, — холодно сказала официантка.

Отец Андрей поглядел на нее своими карими мягкими глазами и сказал:

— Очень жаль. Мы сильно продрогли. Было бы неплохо выпить кофе с коньяком.

На секунду официантка задумалась, и тут произошло маленькое чудо. Официантка вдруг благосклонно улыбнулась дьякону и произнесла вполне доброжелательным голосом:

— Возможно, я смогу что-нибудь придумать.

Отец Андрей улыбнулся в ответ.

— Спасибо.

Когда официантка отошла к стойке, Марго, сощурив глаза, спросила:

— Как это у вас получается?

— Что именно? — не понял дьякон.

— Да вот это… Чем вы ее взяли?

— Не понимаю, о чем вы.

— Ладно, не хотите — не говорите. — Марго откинулась на спинку стула и сказала: — Вижу, вы пользуетесь успехом у официанток.

— Смею вас заверить, что не только у них, — спокойно ответил дьякон.

— Странно слышать такое от служителя церкви, — сказала Марго.

— Я не только служитель церкви, но и мужчина, — ответил отец Андрей, с улыбкой глядя на Марго. — Ничто человеческое мне не чуждо.

Марго отвела взгляд.

— А я-то думала, вы не представляете для меня опасности, — сказала она. — Вижу, с вами нужно держать ухо востро.

— А что, вы тоже клюнули на мои «чары»?

— Вот еще! — фыркнула Марго.

— Что ж, еще не вечер, — заметил отец Андрей. Марго хотела ответить, но дьякон уже принял деловой вид и сказал: — Не могли бы вы дать мне ручку и блокнот?

— Запросто.

После того как Марго выполнила его просьбу, отец Андрей склонился над блокнотом и принялся что-то записывать в столбик. Марго невольно залюбовалась его загорелыми, большими, красивыми руками, затем перевела взгляд на лист и увидела, что это стихи. Те самые, что были на форзаце «Словаря астронома».

— Думаете, это тоже ребус? — спросила Марго.

— Не думаю, а знаю. И кажется, я его уже разгадал.

— Да ну? И что же он означает?.. Хотя, постойте, не говорите. Дайте я сама попробую. Если у вас получилось, то и у меня получится.

Марго вырвала из рук дьякона блокнот и уткнулась взглядом в строчки.

— Итак, начнем сначала, — сказала она. — В стихотворении зашифровано послание, так? Это может быть… ну, например, акростих. Я иду правильным путем?

— Абсолютно, — кивнул дьякон.

— Если это акростих, первые буквы строчек должны складываться в фразу. — Марго пробежала взглядом по первым буквам строчек, тихонько шевеля губами, и покачала головой: — Нет, не подходит. Может быть, читать нужно не первые, а последние буквы?.. М-м… Нет, и так не получается. Что же это такое?

— Вы сдаетесь?

— Нет, но требую подсказки.

Отец Андрей улыбнулся:

— Ну хорошо. Это акростих, как вы правильно заметили. Но акростих перекрестный. Читать нужно по диагонали.

— Как это?

— Просто. Первая буква — первой строчки. Вторая — второй. Третья — третьей… Четвертая — четвертой. И так далее. Вот, смотрите.

Дьякон снова взялся за ручку и выделил следующие буквы:

Года проходят. Близится конец, нА каждый гроб найдется свой жилец, не Нужно плоть беречь — вот мой совет (в беСстрашии большого смысла нет), коль Бесы, а верней — полки червей в подзЕмных недрах лакомятся ей. Не ад, не Рай, а грусть на дне стакана… Усмешка Губ немого истукана.

— Что получилось?

— ГАНСБЕРГ, — озадаченно хмуря брови, прочла Марго. Посмотрела на дьякона. — Похоже на название города.

— Да, похоже, — согласился тот. — А если разбить его на две части, то на имя.

— Ганс… Берг?

Дьякон кивнул.

— Хм… — Марго сдвинула брови. — И кто такой, по-вашему, этот Ганс Берг? Если он вообще существует.

— Не знаю, — задумчиво ответил отец Андрей. — Но полагаю, что его существование — если, конечно, он существует — как-то связано со смыслом стихотворения.

— А у него есть смысл?

Дьякон повернул голову и в упор посмотрел на Марго.

— Конечно, есть. Если исключить некоторые погрешности, вполне оправданные спешкой, то смысл получается следующий. Смерти не избежать, никакого потустороннего мира нет, а есть только тьма небытия. А все попытки человека корчить из себя храбреца перед лицом смерти — бесполезны, если не смешны. Поэтому нужно просто жить и не думать о том, что будет потом. Ну и все такое.

— Довольно банально, — заметила Марго.

— Да. За исключением последней строчки. Она здесь самая интересная, поскольку самая непонятная. Тихомиров говорит о каком-то истукане.

— Истукан… — задумчиво повторила Марго, глядя на листок со стихотворением. — Может, это памятник? Или какой-нибудь манекен?.. Знаете что, давайте позвоним Белкину и спросим, что это за Ганс Берг. Вдруг он знает?

— Что я знаю наверняка, так это то, что наш заслуженный историк спит, и спит крепко.