Фреска судьбы

— Мое интервью стало для него последним.

— Похоже на то.

— Разве после его смерти мои «акции» не поднялись в цене?

— Не думаю. В вашей статье нет ничего, что пролило бы свет на тайну его гибели.

— Я думаю, что Тихомирова убили из-за его рукописи.

— И вы можете это доказать?

— Я журналист, а не сыщик.

— В таком случае я найду сыщика и поручу эту работу ему.

Марго нервно облизнула губы.

— Что будет, если я добуду вам эту информацию? — спросила она.

Турук выдержал паузу и ответил серьезным, строгим голосом:

— Я помещу вашу статью на первую полосу.

— Я не об этом, — нетерпеливо сказала Марго. — Я хочу знать, на какой гонорар могу рассчитывать?

— Ах, вот вы о чем. — Турук снова помолчал. Затем четко и ясно проговорил: — Если материал будет сенсационным, я заплачу вам в три раза больше обычной ставки.

Марго прикинула в уме цифру и сказала:

— Ловлю вас на слове.

Она отключила связь и бросила телефон в сумку, тихо проговорив: «Чтоб тебя три дня пучило, старый дурак».

Когда Марго вернулась к столику, отец Андрей по-прежнему задумчиво разглядывал записку.

— Ну как? — поинтересовалась Марго, усаживаясь за столик. — Все буквы знакомые или нашлись неизвестные?

Дьякон поднял на Марго спокойный взгляд, посмотрел на ее нос, словно и впрямь ожидал, что он будет в пудре, для чего-то нахмурил брови и строго сказал:

— Марго, вы запомнили, какую страницу Тихомиров заложил этим листком?

— Конечно! — Марго взяла альбом, быстро его пролистала в поисках нужной страницы, затем перевернула и пододвинула к дьякону: — Вот на этой.

— Вы это точно помните?

В ответ Марго лишь усмехнулась.

На репродукции была изображена сцена поклонения волхвов. Старец Иосиф и Мария с младенцем Иисусом сидели под деревянным навесом. По левую руку от Марии стоял ангел. Первый волхв, седовласый и седобородый, опустился на колени и благоговейно прикоснулся губами к пеленке младенца. Младенец Иисус смотрел на незнакомца спокойно, без всякого страха. Остальные два волхва ждали своей очереди, сжимая в руках дары. Слуга за их спинами успокаивал волнующихся верблюдов.

— «Поклонение волхвов», — медленно проговорил дьякон. Затем поднял взгляд на Марго и спросил: — Вы помните, какое время показывали часы в доме Тихомирова?

— Конечно, помню. Я же не склеротик. Девять одиннадцать.

— Девять одиннадцать, — негромким эхом отозвался дьякон. — Мне кое-что пришло в голову. У вас есть перо?

— В смысле — ручка? Конечно. Я ведь журналистка.

Вооружившись ручкой, дьякон что-то быстро нацарапал на салфетке и протянул ее Марго. На салфетке было начертано:

IX–XI

— Это что? — не поняла Марго.

— Время, которое показывали часы в квартире Тихомирова, записанное римскими цифрами. Девять одиннадцать. Вам это ничего не напоминает?

— Нет. А вам?

Отец Андрей слегка смутился.

— Ну мне это слегка напоминает инициалы Иисуса Христа, — сказал он.

Марго снова посмотрела на салфетку. Хмыкнула.

— Значит, остановив часы, профессор Тихомиров намекнул нам, что вся эта история как-то связана с Христом?

— Записка с просьбой о помощи косвенно это подтверждает, — сказал дьякон. — Ею была заложена страница с репродукцией «Поклонение волхвов». А это евангельский сюжет.

— Ну да, я знаю. А как насчет Ницше? Зачем он прислал вам книгу Ницше?

Отец Андрей задумчиво сдвинул брови.

— Вообще-то, у меня есть одна идея… — пробормотал он. — Вы готовы прогуляться?

— Да. Только допью вино.

— Допивайте скорей. Я должен вам кое-что показать.

* * *

Бодрый вид и такой же бодрый тон голоса давались Марго нелегко. Четыре месяца назад она порвала отношения с любовником, связь с которым продолжалась так долго, что Марго начинала даже подумывать: «А что, если мы…» Тут в ее ушах звучал марш Мендельсона, а перед глазами проезжал длинный кортеж белоснежных лимузинов, украшенных разноцветными лентами.

Марго однажды уже была замужем, давно, лет пять назад. Прожив в браке около года, она вдруг поняла, что супруг ее — полное ничтожество и к тому же — совершенный болван. Разбросанные повсюду вещи, вечный футбол по телевизору, пиво по пятницам в компании пошляков-сослуживцев, звучная отрыжка после сытного ужина и воскресная сигара, неистребимая вонь от которой, несмотря на отчаянные усилия кондиционера, стояла в квартире аж до среды… Поначалу все это забавляло Марго, но в конце концов стало страшно ее раздражать.

«А может, он просто дурак?» — все чаще стала думать она, глядя на самодовольную и пустую улыбку мужа. И в конце концов решила — да, точно дурак. А решив, тут же подала на развод.

И вот теперь, спустя пять лет, густо насыщенных любовными приключениями и незамысловатыми романами, она снова стала подумывать о браке.

По всей вероятности, мысли о браке, даже если женщина не говорит о них вслух, отчетливо отображаются на ее лице. И характер избранника Марго, довольно успешного бизнесмена и веселого человека, стал стремительно меняться в худшую сторону. Улыбка все реже появлялась на его губах, шутить он стал как-то однобоко и скучно. Его уходы становились все более продолжительными.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — сообщал Марго любезный женский голос из трубки, и в этом голосе журналистке все чаще слышалась скрытая насмешка, словно их произносила не виртуальная барышня-робот, а вполне реальная соперница, сидящая на коленках Ее Мужчины и весело с ним перемигивающаяся. Не в силах больше это терпеть, Марго решила раз и навсегда расставить все точки над «i».

— Если хочешь уйти, я тебя не держу, — сказала Марго своему избраннику в один из вечеров. — Мы спим вместе так долго, что давно друг другу надоели.

— Ты правда так думаешь? — тревожно спросил избранник.

«Ага, клюнул», — с удовлетворением подумала Марго, а вслух сказала:

— Конечно. А ты разве нет?

Несколько секунд он напряженно вглядывался в лицо Марго, словно подозревал в ее словах подвох, и только убедившись, что она говорит искренне (как же все-таки глупы эти мужики!), облегченно вздохнул и сказал:

— Как хорошо, что ты сама об этом заговорила. А я все думал, с чего начать…

Потом он еще что-то говорил про то, что их отношения зашли в тупик, что любой мужчина полигамен по сути, что Марго, конечно, великолепная девушка и классная любовница, но на свете слишком много женщин… Ну и так далее. Марго его почти не слушала. Она сидела на диване, с бесстрастной улыбкой глядя на его шевелящийся рот, и думала:

«Вот и все».

И чем больше она об этом думала, тем тоскливее делалось у нее на душе. И когда он спросил:

— Значит, без обид?

Марго ответила спокойным голосом, почти не сознавая того, что говорит:

— Конечно, без обид.

— Вот и отлично! Позванивай мне иногда, хорошо?

— Хорошо, — ответила Марго.

Он поднялся с кресла, поцеловал ее в щеку холодными губами и ушел, жутко довольный собой и тем, что разрыв был таким несложным и почти приятным. А Марго… Марго достала из бара бутылку «Мартини», выпила ее в полном одиночестве, а потом легла в постель и проревела всю ночь горькими, пьяными слезами; душа ее была полна ненависти к жестокому миру и жалости к себе.

На другой день, глядя в зеркало на свое помятое, опухшее от слез лицо, Марго сказала себе:

— Больше никогда.

И она начала борьбу. Она лелеяла в душе ненависть к своему «бывшему», подбрасывала в топку воспоминаний все новые и новые факты его подлости, которые в изобилии находила в их общем прошлом, и вскоре не без удивления поняла, что действительно его ненавидит. Время продолжало лечить. Ненависть сменилась презрением, презрение — равнодушием. И вскоре Марго осознала, что опять свободна.

Спустя недели три после разрыва Марго прочла в каком-то журнале, что лучший способ начать новую жизнь — это плюнуть на мужиков и заняться собой любимой. А начинать перемены нужно с собственной внешности.

Поразмыслив часок и позвонив куда следует, Марго направилась в банк с твердым намерением перевести некоторую сумму (не будем называть какую) на счет отделения пластической хирургии. Она давно была недовольна формой своего носа и теперь решила заняться им вплотную, чтобы оставить старую внешность в прошлом со всеми его бедами и несчастьями и войти в будущее с новым лицом.

В банке Марго с удивлением выяснила, что все ее счета аннулированы, кредитные карточки, подаренные ей ее избранником, превратились в бессмысленный пластиковый мусор…

Так Марго вернулась в журналистику.

Ей пришлось начинать все сначала, но старые знакомства и литературные способности помогли, и вскоре Марго стала желанным автором во многих глянцевых изданиях. Писала она бойко, а ее выпады в адрес мужского пола были полны редкой наблюдательности и неприкрытого сарказма. Читателям это нравилось.

Жизнь потихоньку налаживалась, но тут свалилась другая напасть. Однажды старый приятель Ларин пригласил Марго сыграть в покер. Марго тогда «наслаждалась» холостой жизнью и охотно пускалась в разного рода авантюры, лишь бы отвлечься от неприятных мыслей. Неожиданно игра затянула Марго. В первый раз ей повезло. Повезло и во второй. А в третий Марго, поверившая, что удача будет сопутствовать ей вечно, пошла на большой риск и, как это часто бывает, проигралась в пух и прах.

Соперник, человек пожилой, солидный и добродушный, был готов простить Марго долг. «Вы женщина, а я не воюю с женщинами, — сказал он, поигрывая фишками. — Отдадите, когда захотите. Ну а не захотите…» Тут он лишь равнодушно пожал плечами.

Любая другая на месте Марго обрадовалась бы такой возможности, но только не Марго. Увидев снисходительную улыбку на лице противника, она почувствовала себя уязвленной и сердито ответила:

— Мне поблажки не нужны. Через три дня деньги будут у вас. И перестаньте ухмыляться как дурак.

Улыбка исчезла с губ противника.

— Хотите играть по-мужски? Пожалуйста, — сказал он. — Если через три дня денег не будет, я поставлю вас «на счетчик».

Разговор, таким образом, был окончен.

Марго совершенно не представляла, где достать денег, и была в отчаянии. Она хотела посоветоваться с подругами, но ни одной не оказалось в городе. Куда-то подевался и Ларин. Подвернувшийся знакомый рассказал Марго, что есть возможность занять деньги у одного богатого чеченского бизнесмена, и Марго, не колеблясь ни минуты, тут же к нему обратилась.

«Только верни ему долг в срок, иначе он тебя не пожалеет», — предостерегал старый знакомый. Марго, как всегда, пропустила предостережение мимо ушей. Она давно уже жила одним днем и была слишком самоуверенна и беспечна, чтобы думать о будущем. И будущее ей этого не простило.

Однажды на пороге ее квартиры выросли два темноволосых нукера, похожих на доберманов, и вежливо поинтересовались, не намерена ли она вернуть долг Аслану Рамзановичу. Марго была не намерена. Тогда один из нукеров-доберманов, тем же вежливым и спокойным голосом, сообщил Марго, что Аслан Рамзанович дает ей еще несколько дней, и если долг не будет возвращен, Аслан Рамзанович вырежет ей сердце и съест его на завтрак.

После чего оба нукера удалились, а Марго забралась с ногами на диван, обхватила коленки руками и задумалась о своем безотрадном будущем. Слова нукеров можно было бы принять за браваду, но несколькими днями раньше Марго навела справки и узнала, что Аслан Рамзанович всегда выполняет свои обещания. И если он пообещал съесть ее сердце, то, скорей всего, так оно и будет.

Однако Марго не собиралась сдаваться. Работая с утра до ночи и с ночи до утра, она довольно быстро сумела вернуть Аслану Рамзановичу большую часть долга, но оставшаяся часть вместе с набежавшими процентами висела над ней дамокловым мечом.

Находились, конечно, желающие помочь ей — не женщины, а мужчины (потому что у кого ж еще деньги, как не у мужчин). Одни предлагали деньги с пакостной улыбкой на физиономиях, недвусмысленно намекая на необходимость «ответного хода», другие, такие как Артур Ларин, — из искренних дружеских побуждений. Но Марго твердо решила не принимать от мужчин помощи. Возможно, она поступила глупо и недальновидно, но ведь главной чертой характера Марго была отнюдь не дальновидность, главной чертой ее характера было упрямство.

Кстати, о Ларине. Одно время он ухаживал за Марго, но Марго быстро расставила все точки над «i», заявив, что между ними не может быть ничего, кроме дружбы. И Ларин смирился. Он вообще отличался наплевательским отношением к миру. Есть восторженные натуры, которые смотрят на мир как бы сквозь телескоп и, куда ни глянут, всюду видят лишь звезды да серебристые туманности.

Но есть и такие, которые разглядывают мир через микроскоп, и в их представлении человеческое общество — не более чем скопище копошащихся микробов. К числу таких циничных наблюдателей относился вечно небритый и неизменно насмешливый Артур Ларин. Но Марго он нравился, по большей части тем, что не скрывал своего презрительно-равнодушного отношения к миру. Он был единственным мужчиной, с которым Марго могла дружить, и, как ни странно, Ларин ценил это.

Но вернемся к нашей истории.

С тех пор как Марго и отец Андрей вошли в бар, на улице заметно похолодало. Небо затянули низкие тучи, начал накрапывать дождь. На фоне темного неба одиноко колыхалась растяжка с рекламой кока-колы. Миновав Большой театр, Марго и дьякон спустились в подземный переход и через минуту вынырнули с другой его стороны. Отец Андрей остановился и сказал:

— Вот мы и пришли.

— Куда пришли? — не поняла Марго.

Он показал на большое, ярко освещенное здание:

— Взгляните на это.

— На что? Я ничего не вижу, кроме гостиницы.

— Она-то нам и нужна. Видите мозаику на фасаде гостиницы?

Марго задрала голову и прищурилась.

— Что-то вижу.

— Она сделана из майолики, — продолжил дьякон. — Называется «Поклонение божеству». Фреска Джотто из альбома Тихомирова называется «Поклонение волхвов». Похоже, правда?