Фаланга

В извлечении трупов очень помогли сервиторы Хамилки. Прежде, чем библиарий смог добраться до верха, возле колонны лежало уже три десятка тел, изломанных так, как будто их кто–то жевал, а затем выплюнул. Боевые братья Новаса последовали за сержантом по слестнице, пригибаясь в узком проходе.

Варника очутился в помещении, стены которого были увешаны картами и портретами. Оно служило своего рода вестибюлем перед залами для дебатов и кабинетами членов правительства. Висящие в нижнем ряду портреты еще более суровых Сталеплавильщиков, богато одетых Бальзамировщиков и Ювелиров в кожаных фартуках были зыбрызганы кровью. Помещенные в рамки схемы изображали прежний вид Береника Алтис и изменения в расстановке политических сил Прибежища Тетлана. На разных схемах одни и те же области имели разный размер, что отражало их относительную значимость. Варника помнил, что в истории каждой планеты Империума были подобные этапы. Тысячелетние периоды перемен, расцвета и увядания. Империум нисколько не волновало то, что творилось на планете, если только не случалось нечто такое, что окончательно прерывало ее историю.

Здесь тела скопились около одной из дверей. Хамилка начал их исследовать, а отделение Новаса следило за выходами.

Библиарий присмотрелся к одному из портретов, который висел достаточно высоко, чтобы кровь не залила его слишком сильно. На портрете была изображена женщина, член гильдии Флагеллянтов. Тучная, скорее от хорошего питания, чем от врожденной склонности к полноте. Довольно крупная грудь, заключенная в украшенную вышивкой пародию на холщовые одеяния кающихся. Пятна красной косметики символизировали нанесенные самобичеванием раны, а волосы были собраны в великолепную конструкцию, поддерживаемую зазубренными иглами, которые смотрелись бы более уместно в камере пыток. В руке женщина держала, словно королевский скипетр, плеть с тремя шипастыми цепями — орудие ее гильдии.

В нижнем углу портрета виднелся отпечаток окровавленной ладони. Он выглядел слишком четким, чтобы быть следом случайного взмаха руки. Кто–то опирался на эту стену, пытаясь сохранить равновесие. Кто — то раненый.

Варника пошел по следам через царящий на этаже кровавый беспорядок.

— Они кого–то преследовали, — сказал библиарий, осторожно приблизившись к залитой кровью двери, — он был ранен и хромал, но не несся бездумно вперед, подобно животному, как это делали остальные. Они шли за ним. Багряная Ночь послала их за одним единственным человеком

Следы вели к двери, на которой сервиторы Хамилки обнаружили множество различных повреждений.

— Они разбились насмерть об эту дверь, — сказал технодесантник, — на ней есть следы от рук и зубов. Они уничтожили сами себя, пытаясь попасть внутрь.

Дверь была обшита деревом, чтобы ничем не выделяться среди остальных, но под разломанной древесиной обнаружился металл. Эта дверь повышенной безопасности создавалась как раз для того, чтобы противостоять подобным сумасшедшим атакам.

Варника вздохнул. Он не любил использовать весь спектр доступных ему сил. Библиарий всегда считал, что псайкеру подобает действовать тонко, использовать свой разум для чтения мыслей или манипулирования сознанием. Или для создания астральных проекций, что делало бы его превосходным шпионом. А его таланты приняли форму, которую он считал крайне уродливой. Однако долг есть долг, и лишь библиарий мог пройти сквозь дверь, не повредив находящиеся по ту ее сторону улики.

Варника сжал правую руку в кулак и подумал о гневе. Казалось, линии пространства искажаются вокруг кулака, словно на них смотрят сквозь линзу. Реальному миру не нравилось, когда библиарий это делал, и с ним приходилось бороться.

Вокруг перчатки возникли черно-фиолетовые сполохи. На защищающих пальцы элементах брони вспыхнули искры. Область аномальной гравитации, которую усилием воли создал библиарий, колебалась и бурлила. Варника потянул на себя кулак, не подчинявшийся теперь законам силы и энергии.

Ударом руки библиарий начисто сорвал дверь с петель. От мощи высвобожденной псайкером энергии, казалось, дрожала и искривлялась сама комната. Металлическая дверь с грохотом рухнула на пол.

Библиариум Обреченных Орлов классифицировал психические силы своих членов по направленности и мощи. По этой классификации силы Варники носили название «рука-молот», грубое, но эффективное орудие, обычно используемое для усиления библиария в ближнем бою. Варнике не понравились результаты испытания в библиариуме, но он признал, что в его руках мощное оружие, которое станет еще более мощным, если тренировать свой разум.

Библиарий встряхнул рукой, и накопленная энергия рассеялась.

Новас улыбнулся.

— Нет запертых дверей для того, в чьих руках Ключ Императора, — сказал он.

— Точно, — ответил Варника. Ключ Императора. Это определенно звучало изящнее, чем «рука-молот».

Открывшееся перед космодесантниками помещение служило архивом. До самого потолка возвышались картотечные шкафы, а пожелтевшие бухгалтерские книги и свитки источали запах старой бумаги, который почти пересиливал вонь разложения.

В комнате был всего один труп. Тело, одетое в богатые, указывающие на высокое положение одеяния, лежало на столе, предназначенном для чтения. Мертвец сжимал в руке кинжал, скорее церемониальный, чем боевой. Лезвием кинжала к столу была пришпилена стопка бумаг. Судя по открытым ящикам стола и разбросанным вокруг бумагам, человек рылся здесь второпях, и перед тем, как умереть, удостоверился, что, кто бы его ни обнаружил, нашел бы и эти документы.

Судя по всему, мужчина свободной рукой разодрал себе горло. Он лежал в черном пятне собственной крови. Тело уже разлагалось, и одежды успели пропитаться застарелой кровью и гнилью.

Варника выдернул кинжал и осмотрел документы, к которым человек так старался привлечь внимание даже тогда, когда его пыталась взять под контроль Багряная Ночь.

Это были схемы и отчеты о проделанной примерно сорок-семьдесят лет назад в канализации под кварталом Ювелиров работе. Варника бегло их пролистал. Документы представляли собой лишь осколки государственной службы, которая всегда любила помнить свои дела.

— Что он пытался сказать? — спросил Хамилка.

— Он сказал, — ответил библиарий, — что нам нужно посмотреть вниз.

***

Лицо первой твари походило на переплетение сухожилий и багровой плоти, источающей разъедающую металл слизь. В жилистых руках существо сжимало дымящийся черный клинок. Оно словно соткалось из черной массы свернувшейся крови, которая дождем лилась сверху. На лице твари, разрывая кожу, распахнулась пасть, и она пронзительно завопила. Хлестнул похожий на плеть язык

И еще больше таких существ приближалось. Их были десятки.

Канализация. Кто–то называл ее величайшим достижением Береника Алтис. Каждая скрытая от остального мира секция канализации походила на неф собора, памятник самой себе. Тусклое мерцание светосфер освещало мраморные и гипсовые фрески. В большинстве городов Империума такое место служило бы чем–то вроде храма для богослужений. Но Флагеллянты и Ювелиры Береника Алтис объединили усилия и создали это место для слива городских нечистот.

Именно сюда стекала кровь. Именно сюда пришли Обреченные Орлы, идя по знакам, которые им оставил безымянный дворянин, погибший в Санктуме. Именно здесь они поняли, что приблизились вплотную к разгадке тайны Багряной Ночи.

— Демоны! — закричал Новас, — сомкнуть строй! Беглый огонь!

Из покрывающей пол коллектора крови поднимались все новые демоны. Они бросались на Обреченных Орлов с поднятыми мечами и ненавистью в глазах.

Отделение Новаса собралось вокруг Варники и Хамилки. Десять Адептус Астартес извергли на противника град болтерного огня. Трех или четырех демонов сразу же разорвало на части, сгустки похожей на расплавленный металл крови зашипели на мраморных стенах. Но Варника насчитал еще около двадцати идущих в атаку тварей. Болтерный огонь проредит их ряды, но заканчивать дело придется вручную.

Варника сунул правую руку в сложную кобуру на бедре. Вокруг перчатки тут же сомкнулись крепления психосилового когтя. Когда библиарий вытащил кулак из кобуры, он был снабжен двумя способными раздвигаться, наподобие ножниц, острыми лезвиями, которые покрывали замысловатые психоактивные контуры.

Псайкер направил в кулаки свою психическую мощь. Как бы неприятно это ни звучало, именно для таких столкновений он наращивал свои «ментальные мускулы». Воздух начал завихряться вокруг кулаков, а психосиловой коготь замерцал бело-голубым светом.

Демоны были уже близко. Новас снял еще одного, выстрелом снеся с плеч завывающую голову. Варника протиснулся между двумя стоящими на его пути Обреченными Орлами и ринулся в бой.

Психосиловой коготь врезался в одного из демонов и рассек его надвое. Керамит брони зашипел в тех местах, где его коснулась раскаленная кровь. Второй кулак библиария оставил небольшую воронку в плитке пола, разминувшись с очередным демоном. Псайкер развернулся, всаживая локоть в одну тварь и одновременно нанося другому противнику удар достаточно сильный, чтобы начисто выбить челюсть.

Он представил, что его кулаки превратились в метеоры, раскаленные каменные громадины, прикрепленые к рукам цепями, и везде, куда бы он ими ни взмахнул, что–то рушилось. В этом и состоял секрет большинства психического оружия — воображение, способность псайкера мысленно превратить его в то, что ему было необходимо в данный момент. Сейчас Варника хотел, чтобы оно стало стальными ядрами, способными пробиться сквозь беснующихся кругом отвратительных тварей. Их тела были стенами, которые предстояло разрушить. Они были дверьми, которые следовало отпереть Ключом Императора.

Вокруг раздавался рев выстрелов. Сервиторы Хамилки были не просто научными инструментами — в их туловищах открылись полости с установленными в них роторными пулеметами. Сервиторы открыли ураганный огонь по указываемым технодесантником целям, а сам Хамилка выстрелом из плазменного пистолета оторвал руку одному из демонов прежде, чем тот успел полностью проявиться в реальности.

Варника подставил наплечник под удар одного из клинков и пропустил над головой второй. Затем выпрямился, пронзая демона и поднимая его над головой, и раздвинул клинки, отчего противник развалился на две половины. Библиарий прижал ногой к полу меч первого демона и, пока тот пытался освободить оружие и снова атаковать, ударил его локтем в лицо и кулаком в грудь. Кулак, окруженный фиолетово-черным мерцанием гравитационного колодца, переломал твари ребра и вышел из спины.

Внезапно чьи–то руки схватили Варнику за воротник и ранец доспеха, пригибая псайкера к полу. Он попытался сопротивляться, но сила и внезапность нападения застали его врасплох.

Он увидел лицо Новаса. Это его руки тянули библиария вниз. Еще один Обреченный Орел стрелял прямо поверх головы Варники. Болтерные заряды проделывали рваные отверстия в плоти демона, который едва не обезглавил библиария, подобравшись сзади.

— Мне в каждом бою с тобой нянчиться? — прорычал Новас.

Обреченные Орлы сформировали строй, похожий на расстрельную шеренгу, и обрушивали на оставшихся демонов огонь болтеров. Варника подавил натиск тварей, и теперь они пытались перегруппироваться или атаковать парами. Таких противников с легкостью уничтожали. Последние несколько болтерных очередей повергли оставшихся демонов, отрывая им конечности и разрывая туловища. Останки растворились в кровавом месиве, покрывающем пол коллектора.

Новас помог Варнике встать.

Библиарий хлопнул сержанта по плечу.

— Видишь, брат? — сказал он, — мы уже близко. Благословен враг, который сам объявляет о своем присутствии!

— Благословен твой брат, не дающий тебе умереть, — ответил Новас.

— Мы знаем, — сказал Хамилка, настраивая программу сервитора-стрелка, — что враг боится нашего приближения. По всей видимости, мы находимся неподалеку от какого–то важного для него места. По документам из Санктума можно предположить некую значимость главного пересечения в трехстах метрах к западу.

— Дело в крови, — сказал Варника, — пролитая в городе кровь стекает сюда, в канализацию. Враг приходит туда, где она скапливается, а затем… использует ее? Что–то ей питает?

— Скорее, купается в ней, — сказал Новас.

Варника проверил снаряжение. Кровь демонов покрыла доспех оспинами ожогов. Ничего важного не пострадало. Один из бойцов отделения Новаса получил глубокую рану в руку, а другой отделался разбитым шлемом. Варника узнал в нем брата Солика, ветерана отделения. Солик не обращал внимания на кровь, стекающую на лицо из небольшой раны на лбу.

Повреждения небольшие, — подумал Варника.

— Пошли, — сказал он и первым двинулся на запад.

***

Позже, вспоминая о Багряной Ночи в Береника Алтис, библиарий сразу видел перед глазами лицо Гюнтера Кефила. Удивленное выражение лица, с которым он посмотрел на входящих в его владения Обреченных Орлов, сменилось ужасной улыбкой, словно космодесантники были гостями, которых он ждал все это время.

Затем в памяти всплывали надписи на стенах. Кефил, позднее опознанный как ересиарх, успешно избегавший попыток схватить и казнить его на дюжине миров, выбрал в качестве своего штаба цистерну в канализации под Береника Алтис. Этот огромный резервуар, предназначенный для слива сточных вод со всей канализации, был полностью осушен, а когда произошла Багряная Ночь, наполнился кровью. Крыша представляла собой огромный купол, на одной половине которого были изображены Ювелиры со множеством камней и драгоценностей, а на другой — Флагеллянты, хлещущие кнутами молящихся людей. И купол, и каждая видимая поверхность стен и колонн были покрыты письменами. Сначала буквы показались черными, но на самом деле цвет был красновато-коричневым. Каждое слово было написано кровью.

Варнику, как и каждого космодесантника, учили, что в первые секунды боя решающую роль играет скорость принятия решений. Даже прежде, чем лицо Гюнтера Кефила исказила безумная ухмылка, библиарий решил, что Новас накроет еретика огнем, а сам Варника двинется вперед по настилам и наспех сколоченным деревянным плотам, связанным друг с другом веревками. Кефил сидел на острове, образованном в центре кровавого озера упавшими колоннами. Вокруг его импровизированной кафедры лежали и плавали в крови сотни книг и изодранных бумаг. Варника мог за несколько секунд добраться до острова, взобраться по обломкам колонн и расправиться с еретиком. Ему нужно было лишь несколько секунд, и дело было бы сделано.

Библиарий несколькими жестами отдал приказ отделению Новаса. Космодесантники немедленно начали рассредотачиваться по идущему вдоль стены резервуара парапету, чтобы иметь возможность вести огонь с разных направлений.

Варника уже понял, почему Кефил обрадовался, увидев их. Вторгшиеся в его владения означали новую кровь, в которую можно обмакнуть зажатое в скрюченной руке перо. Подбежав поближе, библиарий рассмотрел похожие на мантию ученого одежды, спутанные белые волосы и искривленное лицо с острыми чертами. Большие белые глаза еретика, казалось, превратились в жидкость и стекли сероватыми слезами по его щекам.

Кефил поднял перо и начертал в воздухе какой–то символ, который тут же появился на груди брата Кораса из отделения Новаса. Линии глубоко прорезали доспех, а также грудь и живот космодесантника. Корас рухнул на одно колено и повалился в кровь. Один из бойцов отделения подбежал к нему, чтобы вытащить обратно на парапет. Просияв от радости, Кефил начертал еще один символ на лице второго Астартес. Лицевая пластина шлема распалась на части, обнажив влажную красноту исполосованной плоти. Второй космодесантник умер еще до того, как упал в кровь рядом с первым.

Раздались выстрелы. Болтерные заряды замолотили по обломкам колонн. Кефил нарисовал в воздухе довольно сложный символ, тут же вспыхнувший красным цветом. Заряды бессильно рикошетили от этого щита.

Варника перепрыгнул на очередную платформу, почти провалившуюся под его весом. Прыжком преодолев последние несколько метров, библиарий грудью ударился об обломок колонны. Пальцы царапали камень в поисках опоры. Еще несколько секунд. Ему нужно еще несколько секунд, а затем все закончится, и он наконец узнает тайну Багряной Ночи.

Сформировав вокруг пальцев психическое поле, библиарий начал деформировать камень, создавая выступы, за которые можно было уцепиться.

Кефил хохотал и вскрикивал, испещряя воздух полными энергии символами. Отделение Новаса рассыпалось, прячась за любыми доступными укрытиями, а раскаленные буквы глубоко погружались в залитый кровью камень. Алфавит был незнаком библиарию, но символы так или иначе имели ужасный смысл. То было торжественное прославление той огромной мощи, что вышла из варпа и лишила еретика остатков рассудка. Беловолосый псих там, наверху, сделал все это лишь для того, чтобы возвестить о преимуществах ереси.

Новас упал в тот момент, когда Варника добрался до еретика. Надпись на нечестивом языке пересекла его лицо, грудь и левое плечо. Она гласила, что это более не враг, но дар, благодарное подношение Темным Богам. Варника разглядел влажные пульсирующие легкие Новаса и блестящие изгибы внутренностей.

Варника взревел. Ненависть обратилась во вспыхнувшее вокруг рук белое пламя, почти выходящее из–под контроля. Библиарий вскарабкался на последний обломок и оказался лицом к лицу с безумцем.

Мужчина, которого библиарий позже опознает как Гюнтера Кефила, казалось, был рад его видеть. Еретик простер в стороны руки, и псайкер увидел начертанные на его груди письмена.

— Добро пожаловать, — произнес Кефил.

Силы, с которой Варника ударил еретика в лицо кулаком, хватило бы, чтобы свалить стену. Лицо Кефила не разъехалось под ударом, как обычная человеческая плоть. Вокруг еретика нестерпимо ярко вспыхнуло множество символов, поглощающих энергию. Однако, достаточная ее часть пробилась сквозь барьер, бросив Кефила на колени. Он поднял руку в просительном жесте.

— Нет, — судорожно выдохнул еретик, — ты не понимаешь. Посмотри вокруг! Ты не понимаешь.

Варника наклонился и обхватил руками обломок колонны. Психические потоки вокруг рук заставили камень светиться. Библиарий поднял его над головой и ощутил острое удовлетворение, когда тень камня нависла над еретиком.

Варника обрушил обломок вниз. Еретик был начисто раздавлен, поскольку вся его колдовская защита пала еще под первым натиском псайкера.

Варника услышал хруст костей и влажное хлюпанье разорванной плоти. На всякий случай он поднял камень и снова обрушил его вниз

Внезапно ставший несколько мертвенным воздух возвестил о том, что еретик испустил свой последний вздох.

Их боги всегда покидают их, — подумал Варника, — в итоге.

***

Гюнтер Кефил создал Багряную Ночь для того, чтобы обеспечить себе запас пролитой в гневе крови, которой он записывал то, что ему диктовали его боги. К такому заключению пришел библиариум Обреченных Орлов, когда Ордену предоставили все доказательства, включая надписи, переписанные со стен сервиторами Хамилки.

Утром Варника похоронил сержанта Новаса. Сержанта и трех погибших от руки Кефила Обреченных Орлов положили на каменные плиты, закрыли медицинским ладаном следы извлечения генного семени и опустили в погребальные ямы, в которых Орден хоронил своих погибших. Вместе с Новасом похоронили болтер, его личную копию «Принципов уничтожения врагов Императора в составе отделения» и болтерный заряд, которым его ранили в начале службы и который сержант хранил как напоминание о неизбежности смерти. Варника молился у могилы и задавался вопросом, как же так получилось, что Адептус Астартес, чья душа закалена всеми ужасами галактики, способен на такое человеческое чувство, как горе.

Варника сидел в архиве библиариума Ордена, окруженный свежими томами богохульных записей Гюнтера Кефила. Некоторые Ордена уничтожили бы письмена на стенах и заставили бы любого видевшего их космодесантника очиститься огнем или аскезой, чтобы изгнать порчу. Но Обреченные Орлы не были похожи на другие Ордена. Они хотели понять.

Сервитор-писец библиариума все еще переводил сложный шифр на Высокий Готик и быстро заполнял книгу за книгой. Одна из таких полных непотребства книг лежала перед Варникой. Кефил был пророком, по крайней мере, частично. Перед глазами Варники вставали бесчисленные вереницы образов, чудес и предзнаменований. Он видел, как гаснут звезды, и галактика пылает от центра до окраин.

— Библиарий, — раздался знакомый голос.

Варника поднял взгляд и увидел, как сквозь скопление что–то записывающих и скрежещущуих сервиторов к нему пробирается технодесантник Хамилка.

— Мне сказали, что я смогу найти тебя здесь.

— Где же еще искать библиария, — ответил Варника, — если не в библиотеке?

Хамилка улыбнулся.

— Нет нужды скрываться за щитом легкомысленности, библиарий. Здесь этого никто не увидит, кроме нас двоих. Потеря Новаса тронула тебя сильнее, чем может признать Адептус Астартес.

Очередное испытание на нашем пути, брат. Очередное испытание.

— А что хотел сказать сам Кефил?

Варника закрыл том, который только что закончил просматривать.

— По последним данным, технодесантник, семнадцать миллионов человек умерли для того, чтобы он мог поведать нам, что огромная крылатая змея собирается проглотить солнце. И что туча тараканов сожрет целую империю. Но никаких деталей касательно того, какое именно солнце и какую именно империю.

— Возможно, — сказал Хамилка, — эту загадку лучше решать сообща?