Фаланга

6

Бескрайние просторы Моликора, изрезанные дельтами рек и усеянные островками болотной травы и можжевельника, были хорошим местом для того, чтобы спрятаться. Там, среди гнилых стволов, переплетенных корней и обкатанных водой камней скрывался целый народ. Его твердыни стояли в прибрежных мангровых болотах, где кровососущего гнуса было настолько много, что насекомые могли оторвать человека от земли, а вода кишела тысячей видов зубастых тварей. Этот народ, называющий себя эшкинами, был такой же частью пейзажа, как угрюмые сырые слоистые облака и возможность провалиться одетой в силовой ботинок ногой в мягкую землю. Этот народ открыто выразил неповиновение. Этот народ должен был погибнуть.

Командующий Н'Кало убрал магнокуляры от визоров шлема. Усиленного зрения хватало, чтобы понять, что противник не собирается афишировать своего присутствия, а более близкий взгляд лишь подтвердил это. За спиной Н'Кало почти сорок Железных Рыцарей образовали периметр, чтобы враг не зашел с неожиданной стороны. Стволы болтеров отделений Салика, К'джина и Швайо шарили по горизонту в поисках целей. Опустошители сержанта Борази вместо противотанкового оружия взяли с собой дополнительный боезапас для тяжелых болтеров, которые прекрасно выкашивали окружающую растительность и легко бронированных противников. Хотя в поле зрения Железных Рыцарей никого не было, и дельта казалась покинутой, опустошители несли заряженное оружие на плечах, готовясь в любой момент развернуть огневую точку.

— Они обеспечили нам хорошую охоту, — сказал стоящий за спиной Н'Кало сержант Борази, — я разочаровываюсь, когда враг показывается слишком рано.

— Лучше бы это была просто охота, — ответил Н'Кало, — Эшкины восстали против власти Империума. Их акции насилия против имперских городов уже записаны в книги злодеяний. Если падет Моликор, не удастся удержать и остальное пограничье.

— Тем не менее, капитан, это место напоминает мне о лучших охотничьих угодьях Сехериса. Чуть ниже экватора, где великие реки Замбенара впадают в океан. Я даже потерял счет собранным клыкам подстреленных из болтера пастей-жнецов.

— Тогда охота будет хорошей, брат, — сказал Н'Кало, убирая магнокуляры в поясную сумку, — если то, что здесь происходит, можно назвать охотой.

На Сехерисе, родном мире Ордена Железных Рыцарей, беспощадные пустыни и равнины породили тысячу народностей, разделенных на племена, которые считали землю противником, которого необходимо победить. Именно из них набирали новобранцев Железные Рыцари, и они принимали вызов окружающего мира так же охотно, как вступали в бой с врагом. Они гордились тем фактом, что сражались на полях битвы, смертоносных вне зависимости от наличия там противника — радиоактивных скалистых пустынях, плотоядных джунглях, островах в кишащих хищниками морях и любых других забытых Императором местах, которые только может себе вообразить человеческий разум. Когда парламент Моликора попросил помощи против врага, который пытался избавить мир от присутствия Империума, Железные Рыцари увидели в этом не только задачу по сохранению пограничья Вурдалачьих Звезд, но и шанс испытать самих себя против опасностей планеты.

Слишком часто, подумал Н'Кало, его братья-космодесантники относятся к войне как к спорту. То, что ему пришла в голову такая мысль, говорила о его потенциале командира. Именно поэтому его послали на Моликор контролировать своих нетерпеливых боевых братьев, вырезающих на планете эшкинов.

***

Миля за милей эшкины заманивали Железных Рыцарей в свои владения.

Было очевидно, что именно в этом и состоит их тактика. Уже идя по проложенным в извилистой дельте тропам, Н'Кало понял, что враг на Моликоре готовит западню, чтобы отрезать, окружить и уничтожить любые посланные Империумом в бой силы. Как и любой из Железных Рыцарей, он читал ландшафт как открытую книгу, за каждой запрудой и каждым поваленным стволом видя чей–то замысел.

Самый легкий путь в леса и болота дельты, где, безусловно, поджидали эшкины, проходил через два высоких леса, разделенных болотистой полосой, где вода поднималась над топкой почвой. Солнце скрывали облака, размытые тени делали воду черной, а дно казалось ненадежным. Обходные пути были слишком глубокими и трудными. Магнокуляры Н'Кало зафиксировали на расположенном вдали возвышении дамбу из бревен, с помощью которой и затопили эту местность, вынуждая атакующих пройти между лесами именно здесь.

Ударная группа Н'Кало ступила под отбрасываемую самыми высокими деревьями тень. Плотный густой лес представлял собой неухоженное переплетение сломанных ветвей и поврежденных стволов, сгрудившихся на выступающих из поверхности болота каменистых холмах, где было достаточно почвы, чтобы там могли расти деревья. Н'Кало не видел признаков присутствия эшкинов, но знал, что они там есть, столь же уверенно, как если бы они стояли прямо перед ним.

— Космодесантника невозможно заманить в западню, — сказал сержант Борази по вокс-сети ударной группы, — можно запереться с ним в одном помещении, но в ловушке при этом окажется совсем не он.

Н'Кало остановил группу у края леса. Перед ними простиралась открытая болотистая местность, края которой казались очень удобным местом для того, чтобы разбить лагерь и лишить врага возможности устроить засаду. Н'Кало подумал о назначенных парламентом командующих, которые купились на эту уловку прежде, чем Моликор запросил помощи у Империума. Они, должно быть, решили, что будет резонно рискнуть попасть в засаду один раз, но обеспечить себе прямой выход на противника. Скольких из них Эшкины убили, превратив местность в своего союзника? Сколько всадников в панике метались по точно такой же тропе под ливнем из тысячи стрел, а затем и под пулями из трофейного оружия в руках врага, который прятался так хорошо, что, казалось, убивать начал сам лес?

— Салик и Швайо, держите фронт, — скомандовал по воксу Н'Кало, — К'Джинн, прикрываешь тыл. Борази, со мной.

Ударная группа заняла позицию у входа в ловушку. Опустошители Борази опустились на одно колено, водя по дуге стволами тяжелых болтеров.

Наблюдателю, незнакомому с космодесантниками, могло показаться, что Железные Рыцари замерли в нерешительности, думая, стоит ли идти по лежащему перед ними узкому пути.

— Огонь! — приказал Н'Кало.

Тяжелые болтеры издали ужасный рев, их огонь начал кромсать стоящий по правую руку лес, размалывая на части стволы и взметая в воздух целые облака щепок.

— Вперед! — прокричал Н'Кало. Его голос был едва слышен на фоне шума, — огонь в движении!

Пока опустошители перезаряжали оружие, три тактических отделения выдвинулись в сторону леса, ведя на бегу непрерывный огонь из болтеров. В одной руке Н'кало сжимал силовой меч, в другой — плазменный пистолет. Когда на землю упали последние щепки, он впервые увидел противника.

Эшкины были украшены множеством шрамов, а их одежда представляла собой обернутые вокруг тела полоски ткани и кожи, защищающие их в лесу от шипов и колючек. Бугры покрывающих лица и тела шрамов выступали наружу достаточно далеко для того, чтобы их можно было проткнуть костями и колючками, а под кожу лишенных волос голов были внедрены шипы. Эшкины словно олицетворяли представления о жителях преисподней, бытующие на некоторых отсталых мирах. Возможно, они выбрали себе образ согласно мифам Моликора, чтобы вселить в сердца войск парламента страх перед проклятием.

Эшкины по мере сил огрызались огнем, оттаскивая раненых и убитых от того места, где раньше стояли деревья. Выстрелы направленных на Железных Рыцарей автоганов и лазганов с шипением вгрызались во влажную землю или со звоном рикошетили от керамита. Космодесантники, не снижая скорости, устремились на врага.

План засады состоял в том, что космодесантники останутся на открытом месте, полагая, что не смогут пробиться через лес. К несчастью для эшкинов, этот план, великолепно сработавший бы против армий парламента, не удался против бронированных космодесантников, чьи масса и сила позволяли им двигаться через лес стой же скоростью, что и по открытой местности. Бойцы отделения Салика первыми добежали до деревьев и, нисколько не замедлившись, начали прорываться между стволами. Под их весом трещала гнилая древесина. Железные Рыцари оказались среди издающих боевые кличи эшкинов. Очереди болтеров скрещивались в воздухе и разрывали врагов пополам.

Н'Кало внезапно ощутил легкое разочарование. В пределах досягаемости силового меча не было ни одного Эшкина. В быстро редеющий лес вошло отделение Швайо. Люди умирали среди узловатых корней и рухнувших стволов. Сегодня у Н'Кало не будет трофеев.

Наконец, Н'Кало добрался до деревьев. Среди упавших на землю ветвей лежали скрюченные, истеранные тела. Один из противников был все еще жив. Он со стоном пытался подняться, похоже, не понимая, что одна из его рук оторвана у самого локтя. В валяющихся телах зияли огромные рваные раны, оставленные болтерным огнем. Одна из голов была разбита задником болтера. Н'Кало перешагивал через трупы, осматриваясь вокруг в поисках целей. За спиной шли Борази и К'Джинн.

Внезапно, Н'Кало перестал слышать тяжелые шаги и огонь болтеров своих идущих сзади боевых братьев. Он оглянулся, не желая замедляться, но никого не увидел.

— Доклад по отделениям! — сказал Н'Кало в вокс. Ответом ему было лишь потрескивание статики, — доклад! — повторил он, но ответа не последовало.

Лес бурлил. Он был живым. Эшкинов теперь едва ли можно было назвать людьми: они проскальзывали внутрь древесных стволов, а их плоть сливалась с замшелой древесиной. Они стелились по земле подобно змеям, их конечности подвижностью напоминали жидкость, и они стекали в землю прежде, чем Н'Кало успевал прицелиться. Их силуэты мелькали над головой, как птицы.

— Что это за колдовство? — воскликнул Н'Кало. С гудением ожил силовой меч, командующий принялся размахивать им, сметая на своем пути деревья, — космодесантник не боится козней нечисти! Он не знает страха!

Лес вокруг искажался. Деревья изгибались, перекрывая путь, а из земли высовывались руки, пытающиеся поймать космодесантника за щиколотки. Н'Кало выстрелил на ходу, плазменный пистолет послал сквозь листву мерцающий оранжевым светом поток, но не было никакой уверенности в том, что он хоть куда–то попал. Командующий налево и направо размахивал мечом, пробивая себе путь. Он попытался вызвать своих боевых братьев, но снова не получил ответа. На поверхности деревьев теперь проявились лица, а из земли выступила кровь. Небо, на которое Н’Кало бросил взгляд сквозь скрюченные ветви, казалось покрытым волдырями и ожогами, словно в нем накапливалась некая зловещая, готовая низринуться на космодесантника сила.

Н’Кало врезался в препятствие, которое не поддалось под его весом. Он отступил на шаг назад и увидел еще один кошмар. Выше пояса космодесантник, ниже пояса чудовище с паучьими конечностями. Несколько лап с ужасными когтями были подняты с явным намерением пронзить тело Н'Кало. Броня космодесантника принадлежала не Железным Рыцарям — она была фиолетовой, на одном из ее наплечников красовалось изображение золотой чаши. Судя по высокому воротнику, это был доспех образца «эгида», какой обычно носили библиарии.

Н'Кало ударил по появившейся фигуре мечом. Мутант отразил удар рукоятью изящно украшенного топора. Молниеносным, незаметным глазу движением существо оказалось над командующим, придавило его своим весом, вынудив опуститься на одно колено. Одна из конечностей схватила Н'Кало за держащую меч руку, а другая отшвырнула в сторону плазменный пистолет.

Лес снова изменялся, на сей раз возвращаясь в нормальное состояние. Н'Кало услышал заполняющие вокс-сеть голоса боевых братьев.

— Отходим! — раздался голос К'Джинна, — перегруппировка на дальней стороне!

— У меня потери! — прокричал Салик — занимаем оборону! — в воксе раздался звук разрывающих деревья болтерных очередей.

Мутант пинком отбросил в сторону меч Н'Кало.

— Что ты такое? — выдохнул командующий. Он изо всех сил пытался освободиться, но мутант был сильнее даже космодесантника.

— Я — истина, — ответил Сарпедон.

***

Крепости эшкинов были замаскированы столь хорошо, что заметить их с воздуха не представлялось возможным. Даже лучшим имперским мастерам осады, возможно, не удалось бы столь искусно расположить на подходах к густым прибрежным лесам укрепления из деревянных кольев и ям-ловушек. Нападающий в пешем строю противник понес бы потери задолго до того, как подобрался бы на дистанцию выстрела из лука со стен крепости. Сами же крепости располагались в два уровня. Первым служили скрытые траншеи и смертельные ямы в земле, а вторым — галереи с бойницами в кронах наверху. Листва была достаточно густой, чтобы их скрыть, а промежутки между ними эшкины сделали непроходимыми с помощью переплетений колючей лозы, тонкого слоя сухой земли поверх ям с вязкой грязью, и даже гнезд лесных хищников. Настолько глубоко на территорию эшкинов удалось зайти двум отрядам солдат парламента. Никто больше не видел ни одного из них, если не считать нескольких посыльных, которых оставили в живых для того, чтобы они могли рассказать, что Эшкинов не впечатлили сверкающие доспехами кавалеристы и пышные знамена армий парламента.

Крепости располагались на некотором отдалении от моря, хотя было трудно сказать, где оно начиналось. Сплетенные кроны мангровых деревьев образовали полог над темными водами, в которых добывали пищу рыбаки Эшкинов, довольно быстро обнаружившие, что их гарпуны столь же хорошо, как рыбу из воды, могут выдергивать солдат из пробирающихся к берегу лодок. Отмелей и подводных камней здесь было достаточно, чтобы отбить желание высаживаться у всех, кроме самых жадных до славы адмиралов. К несчастью Парламентариев, у них когда–то был такой адмирал. Его корабли теперь сидели на мели в нескольких сотнях метров от берега. Их заманили в ловушку, и за несколько месяцев голод и снайперы эшкинов перебили всех членов команд до последнего человека.

Но сколь бы мощными ни были эти рубежи, они не смогли бы остановить космодесантников, несущих эшкинам правосудие. Однако Железным Рыцарям не дали шанса опробовать их на прочность.

Первым, что Н'Кало увидел в крепости эшкинов, был потолок из деревянных досок и переплетений лозы. Космодесантник попробовал пошевелиться и обнаружил, что не связан. Он лежал в построенном вокруг кривого древесного ствола на довольно большой высоте сооружении. Во влажном воздухе витал слабый запах сгнивших до состояния водянистой массы веток, смешивающийся с запахом морской соли. Повсюду можно было видеть часовых-эшкинов, пугающе-неподвижных, держащих подходы на прицеле луков и ручного огнестрельного оружия. Н'Кало впервые увидел их женщин и детей. Некоторые из часовых были женщинами, а из дверного проема за командующим со смесью восхищения и страха наблюдала стайка детей. Они были худощавыми, крепкими и жилистыми, какими могут вырасти лишь вдали от цивилизации, а рисунки на коже повторяли узоры шрамов на взрослых.

Н'кало сел. Дети завизжали и разбежались. Судя по множеству пустых кроватей, командующий находился в чем–то вроде казармы или общинного дома. Оружия не наблюдалось, но броню космодесантнику оставили.

Шлема на Н'Кало не было. Он дотронулся перчаткой до лица. Неудивительно, что дети сбежали. Давние ожоги, которые он скрывал под рыцарским шлемом командующего, должно быть, заставляли его казаться еще большим чудовищем, чем любого другого космодесантника.

— Командующий Н'Кало, — сказал уже знакомый голос. Н'Кало вскочил, когда в помещение вошел мутант из леса.

— Где я? Что с моими братьями? — требовательно воскликнул Н'Кало.

— Они в безопасности. Я пока не могу отпустить их. Но скоро они выйдут на свободу, как и ты.

Космодесантник-мутант был вооружен силовым топором и болт-пистолетом, а Н'Кало не смог справиться с ним, даже имея при себе силовой меч. Будучи безоружным, он не имел против мутанта никаких шансов. В данной ситуации лучше было завязать разговор и ждать, чем отдать свою жизнь, сражаясь без шансов на победу.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Что ты такое?

Мутант пожал плечами. Для такого гротескного существа этот жест выглядел слишком по-человечески.

— Я космодесантник, как и ты. Ну, хорошо, не совсем как ты.

— Ты колдун.

— Да, если ты предпочитаешь этот термин. Я — библиарий и магистр ордена Испивающих Души, Сарпедон. И мы с тобой схожи не только тем, что носим вооружение Адептус Астартес. Мы оба, командующий Н'Кало, адепты не только войны, но и правосудия.

— Правосудия? Мои братья пали от твоей руки!

— Пали, но не погибли. За ними присматривает мой апотекарий. Двое ранены из болтера, один — цепным мечом. Хотя они и не смогут сражаться некоторое время, все трое будут жить. Они находятся на первом уровне, внизу, под присмотром моих боевых братьев. Сержант Борази создал нам довольно большие проблемы. Его стоит наградить за стойкость духа, хотя и неуместную в данной ситуации. Он будет должен нам несколько сломанных костей.

Н'Кало слышал об Испивающих Души. Как и Железные Рыцари, они были преемниками Имперских Кулаков, и считали Рогала Дорна своим Примархом. Командующий никогда не встречал никого из Испивающих Души, но вспомнил, что они прославились своим мастерством абордажа и получили знаки почета во время битвы за Дворец Экклезиарха во время Войн Отступничества. Н'Кало и Сарпедон должны были относиться друг к другу как братья, не только как космодесантники, но как сыны Дорна.

— Почему ты выступаешь против нас? — спросил Н'Кало, — мы выполняем волю Императора!

— Волю Империума, — поправил Сарпедон, — не Императора.

— Полагаю, ты, мутант, поднявший руку на моих братьев, выполняешь волю Императора?

— Если посмотреть на это с твоей стороны, — ответил Сарпедон, — можно понять твои сомнения. Не думаю, однако, что тебе известна вся история происходящего на Моликоре.

— А ты, значит, собираешься мне ее рассказать? — сплюнул Н'Кало.

— Нет. Я собираюсь тебе ее показать.

***

Н'Кало увиделся с братьями, которых охраняло кольцо Испивающих Души. Железные Рыцари были безоружны, но, как и сказал Сарпедон, немногие из них были ранены. Апотекарий Испивающих Души проводил операцию на ноге одного из Железных Рыцарей, находящегося под действием снотворного. Остальные были в сознании и, увидев командующего, разразились гулом одобрительных возгласов в адрес Н'Кало и оскорблений в адрес Сарпедона. Некоторые из Испивающих Души также мутировали, хотя и не столь уродливо, как Сарпедон. У одного из них, например, была огромная мутировавшая рука, и Н'Кало задался вопросом, какие же еще изменения скрываются под доспехами.

Идя за магистром Испивающих Души по лесу эшкинов, командующий испытывал странное чувство. Он был не совсем пленником, но в то же время и не совсем гостем. Воинский ум Н'Кало оценивал каждую возможность напасть на Сарпедона, сбросить вниз или ударить в спину любым оружием, выхваченным у ближайшего эшкина, но у Сарпедона тоже были боевые инстинкты, и любая возможность исчезала даже прежде, чем появлялась. Если бы у него было оружие, подумал Н'Кало, он мог бы убить Сарпедона и, если не выполнить задание, то хотя бы избавить Империум от этого врага. Но даже с болтером или силовым мечом, смог бы он одолеть Сарпедона, если уже однажды потерпел от него поражение?

Эшкины с любопытством смотрели на идущего сквозь их владения Н'Кало. Они перемещались почти скрытыми растительностью тропами, избегая ловушек и тупиков, в изобилии усеивающих лес. Кое-где Н'Кало видел между корнями внизу морскую воду и эшкинов рядом с ней, ловящих рыбу или внимательно наблюдающих за подходами к берегу. В некоторых местах, где земля была твердой, в ней виднелись туннели и бункеры. Сами эшкины носили бронежилеты и обрывки трофейной униформы, причем самые яркие ее элементы можно было увидеть на тех, кто выглядел наиболее опытным и смертоносным. Очевидно, право на то, чтобы взять в качестве трофея одежду поверженного врага, являлось привилегией, которую нужно было заслужить.

Сердцем цитадели служило укрепление из камня, а не из дерева, как все остальное. Оно состояло из расположенных концентрическими окружностями выщербленных стен, окружающих огромную яму в центре. Сарпедон провел Н'кало извилистым путем меж стен, хотя мог, вероятно, легко перелезть через них на своих паучьих лапах. Здесь не было деревьев, над головой простирался искусственный навес из переплетения лозы и веревок с привязанными к ним листьями. Меж стен не было ни одного эшкина, но множество их собралось между деревьев вокруг прогалины и наблюдало за спускающимися в яму космодесантниками.

— Как и вы, — сказал Сарпедон, — мы получили от парламента Моликора просьбу о помощи. Но мы уже давно научились осмотрительности. Возможно, даже некоторой подозрительности по отношению к нашим богобоязненным гражданам. Мы прибыли сюда, не сообщив об этом парламенту. Вместо этого мы поговорили с эшкинами. Полагаю, если узнать лишь одну часть истории, неизбежно пропустишь все самое интересное.

Яма представляла собой вертикально уходящий вниз колодец, вдоль стен которого, извиваясь, уходил в темноту фриз из покрытых резьбой камней. Резьба изображала бесконечную вереницу израненных и изломанных человеческих тел, лишенных конечностей или ослепленных, с застывшим на лицах страданием. Бесчисленное множество поколений назад скульпторы эшкинов использовали технику стилизации, лишив человеческие тела деталей и оставив лишь боль. В глубину колодца вела извилистая деревянная лестница.

— Когда имперские поселенцы прибыли на Моликор, — объяснял Сарпедон, пока они с Н'Кало спускались в глубину ямы, — они послали исследователей, чтобы те окультурили болото и проложили путь к океану. Люди надеялись построить на этом побережье порт и расселиться по остальным континентам планеты. Но им это не удалось, главным образом из–за того, что земля оказалась слишком болотистой, а эшкины — довольно недружелюбными. Но один из них нашел это место.

Н'Кало воспринимал слова Сарпедона лишь половиной своего разума. Другая половина была занята тем, что рассматривала возможность одолеть магистра Испивающих Души. Космодесантники оказались наедине, и братья Сарпедона уже не могли прийти ему на помощь. Если бы Н'Калo сумел зайти за спину библиария и действовал достаточно быстро, ему бы удалось сбросить Сарпедона с лестницы. Но не было никакой гарантии того, что падение убьет его — командующий уже мог разглядеть дно колодца, усыпанное листьями и сломанными ветвями. Падение с такой высоты доставит космодесантнику лишь легкое неудобство. Можно было попытаться взять шею Сарпедона в удушающий захват, но воротник доспеха образца «Эгида» делал это действие весьма затруднительным, к тому же, космодесантник мог продержаться довольно долго, прежде чем откажут все три легких. К тому моменту Сарпедон уже, скорее всего, выбрался бы вместе с Н'Кало из колодца и с помощью остальных Испивающих Души свершил над ним возмездие.

Вероятно, еще более важным фактором было то, что Н'Кало почувствовал в словах Сарпедона правду. Железный Рыцарь хотел узнать, что же такое сокрыто здесь, что могло заставить космодесантника, пусть и отступника, сражаться против собственных братьев. Поэтому командующий сдерживался и шел за Сарпедоном, через некоторое время достигнув дна колодца и углубившись в обнаружившийся в стене туннель.

Стены туннеля также покрывала резьба. Изображения глаз и рук, символы наблюдения и защиты. Дуновение горячего влажного ветра с другой стороны туннеля донесло до Н'Кало пронзительные крики людей. Они кричали, и сотни голосов переплетались, подобно нитям гобелена.

Взгляду открылась пещера, чьи мрачные камни подсвечивались изнутри кроваво-красным светом. Крики стали громче. Н'Кало напрягся, не уверенный в том, что его ждет впереди, частью разума все еще ожидая момента, когда библиарий ослабит бдительность.

— У Моликора, — сказал Сарпедон, — довольно любопытные отношения с покойниками.

Туннель внезапно оборвался. Перед космодесантниками лежала огромная, как океан, пещера, почти до уровня входа заполненная извивающимися телами.

Н'Кало был почти ошеломлен тем, что увидел. Из–за ужаса и невозможности открывшейся картины разум отказывался верить глазам и ушам. Нагие тела принадлежали мужчинам и женщинам всех возрастов, размеров и увета кожи. Их глаза и кровоточащие раны на теле испускали свет. На большинстве виднелись шрамы эшкинов, но можно было увидеть и множество людей других культур.

— Кто они? — спросил Н'Кало.

— Все, кто когда–либо умер на Моликоре, — ответил Сарпедон, — никто не знает, насколько далеко уходит эта пещера. Когда на Моликоре кто–то умирает, его тело разлагается и поглощается землей. А затем восстанавливается здесь, планета словно отрыгивает его наружу. Все они здесь, все, кого забрал этот мир с самой Эры Раздора.

— Почему…, почему ты мне это показываешь? — произнес Н'Кало.

Сарпедон достал болт-пистолет. На мгновение Н'Кало подумал, что Испивающий Души собирается напасть, но вместо этого библиарий протянул его командующему рукоятью вперед.

— Потому, что не могу ожидать, что ты поверишь мне на слово, — ответил Сарпедон, — кроме того, я ничего еще не показал.

Тела взметнулись вверх, словно прибойная волна. Н'Кало успел лишь сомкнуть пальцы на рукояти пистолета, когда его окружила ужасная масса переплетенных конечностей. Железный Рыцарь видел, что это не трупы, но и не живые люди, а нечто иное. Они словно родились заново в том же состоянии, в котором находились в момент смерти, и испытывали те же самые эмоции — страх, гнев, одиночество. Их крики были бессловесным потоком боли. Один из них обхватил Н'Кало руками, пытаясь заставить его согнуться — Железный Рыцарь разорвал его на части выстрелом в верхнюю часть груди. Существо осело, искажаясь во вспышке кроваво-красного света.

Сарпедон схватил Н'Кало за запястье свободной руки.

— За мной, — громко сказал он, перекрикивая несмолкаемый рев, и потащил командующего в пещеру, прочь от края.

Космодесантникам потребовалось много времени, чтобы пробиться через мертвецов Моликора. Оказалось, что паучьи ноги Сарпедона неплохо прокладывают среди извивающихся тел путь, освещаемый красными отсветами энергии, что наделила жизнью эти отголоски погибших людей. Крик звучал глухо, как рокот далекого океана, но иногда раздавались и резкие вопли. Н'Кало следовал за Сарпедоном, прокладывающим путь вниз. Командующий рассмотрел шанс выстрелить в библиария из его же болт-пистолета, но понял, что окажется в ловушке в этом океане тел, и неизвестно, сможет ли выбраться. Кроме того, он хотел знать, что Сарпедон собирается показать. Такое любопытство скорее было свойственно человеку, нежели космодесантнику, однако, оно безраздельно завладело командующим.

Сарпедон отодвинул в сторону несколько тел, и космодесантники оказались в некой похожей на абсцесс полости. В ее центре находился каменный стержень, сталагмит, к которому было приковано еще одно тело.

С первого взгляда Н'Кало понял, что это имперский гражданин мужского пола. На месте одного из глаз, там, где некогда находился бионический имплантат, зияла рваная рана, а на плече была вытатуирована аквила. Из увиденных Н'Кало мертвецов Моликора только этот был ограничен в свободе перемещения.

— Это, — сказал Сарпедон, — Мантер Филл. Парламентарии Моликора послали его исследовать болота дельты. Он нашел эшкинов и выторговал себе разрешение спуститься в яму, чтобы увидеть то, что они так решительно охраняют. Они полагали, что, когда он увидит это место, то начнет считать его защиту священным долгом, как и сами эшкины. Но они ошибались.