Узники старого дома

Белое лицо Варвары стало ещё более белым:

– У меня его нет.

– То есть как нет? Я ж тебе сказал взять! – возмутился Егор.

– Я сказала, чтобы ты сам взял, – Варвара боевито взмахнула косичками.

Егор злобно сжал кулаки, но… Шаги раздавались совсем близко. А беглого взгляда по комнате хватило, чтобы понять: никаких колокольчиков, и прочих звенящих предметов, поблизости нет.

Их спасло то, что из детской было два выхода. Один – в коридор, другой – в классную комнату. В ту самую, где на них напала красная кукла.

Они рванули в классную, но остановились – скумекали: может, хромой войдёт из коридора именно туда. Тогда они столкнутся с ним нос к носу.

Нет. При блеске молнии первой стала открываться дверь в детскую. Медленно, но неумолимо. Не дожидаясь, пока она растворится окончательно, дети рванули через классную комнату в коридор.

Вжав головы в плечи, они промчались мимо детской, откуда слышалось жуткое шарканье, забежали в полутёмную залу и устремились вниз по лестнице – куда-нибудь, лишь бы подальше от страшных шагов.

– Мне страшно, Егор, мне страшно, – причитала Варвара. Егор лишь сопел в ответ.

Бросив взгляд назад, он успел заметить чёрный силуэт, появившийся в отблеске молнии, упавшем из детской. Их заметили! Да уж, такую жуть, какая гнала их по сумрачному дому, только в кошмаре и испытаешь.

Они простучали сандалетами вниз по ступеням, в тёмный гулкий холл и метнулись в коридор левого крыла – к чёрной лестнице, которая позволит им подняться на второй этаж. Но из темноты уже слышалось: топ… шарк, топ… шарк, топ… шарк. Кошмар поджидал их там. Сунулись в анфиладу комнат, но в её противоположном конце уже виднелся страшный чёрный силуэт. А что вы хотите, это же кошмар!

Скажите мне, что делают дети, когда боятся чего-нибудь? Правильно. Прячутся. Под одеяло или под кровать. Кровати, правда, не нашлось, и наши герои ловко забрались под красный пузатый диван у стены розовой гостиной. Пыль окружила, их словно перина. Носы приготовились чихнуть, и только неимоверная сила воли и страх удерживали сжатый пыльный воздух внутри ноздрей.

Бешено барабанил ливень по карнизам. Густо шумели деревья, завывало в трубах. Но все эти звуки не могли заглушить звука неровных шагов. Топ…шарк, топ…шарк, топ…шарк. Ближе, ближе – неужели прямо к ним? А вы как думали? Они увидели две ноги в старинных башмаках. Один из них, с оторванной подошвой, будто улыбался злорадной улыбкой. Даром, что кошмар, – ноги выглядели абсолютно реально. И остановились напротив дивана, в двух шагах от них.

Дождик стучал, словно бешеный – прямо как их маленькие сердечки.

– Детки, – вдруг услышали они странный шёпот, – милые детки, не бойтесь меня. Я тот самый несчастный мальчик, который просил вас помочь. Вылезайте, давайте я подсоблю вам вылезти. Нам надо поговорить.

В следующее мгновение они увидели руку. Белую худую руку, которая зашарила туда-сюда под кроватью, всё ближе и ближе подбираясь к ним.

– Вы не искали ключ? – говорил собеседник, шаря рукой. – Я узнал, ключ в подвале у….

Договорить он не успел. Потому что в этот самый момент его холодная рука нащупала Варвару и уцепилась за её маленькую ножку.

– У-и-и-и-и-и! – завизжала Варвара в диком страхе. Так, как могла только она, так, что нормальный слух возвратился к Егору минут через двадцать, не раньше.

Когда Варвара выдохлась, ни руки, ни ног в растрёпанных старинных ботинках перед ними не было, только пыльный пол. Хозяин, надо полагать, пробудился ото сна, и кошмар исчез. Да уж, такая сирена разве мёртвого не поднимет.

– Ты чё разоралась, дурында? – разозлился Егор, – самого важного опять не услышали.

– Не знаю, он такой страшный….

– Ладно, дождёмся нового сна, найдём того пацана и всё выспросим, – пробормотал Егор еле слышно.

Дети встали, и, отряхиваясь на ходу, поплелись обратно в детскую.

Глава 28, в которой дело доходит до маленькой потасовки в музее

За окнами архива зажглись первые фонари, а Нелли корпела над бумагами, не обращая внимания на затёкшую спину и уставшие воспалённые глаза. Ответ требовалось отыскать любой ценой. Иначе помочь трём бедным детям никто не сможет.

– Нелли Карловна, – нетерпеливо заглянула в дверь Маргарита Викторовна, – я не могу ждать. В конце концов, мне надо домой. У меня кот не кормленный.

– Маргарита Викторовна, там же дети! – взмолилась Нелли, не переставая перебирать последние бумажки.

– В конце концов, если дети пропали, пусть милиция разбирается, – заявила Маргарита Викторовна. Похоже, к десяти часам вечера и её доброта подошла к возможным пределам.

Нелли, может, ещё потянула бы время, но смотреть в архиве было почти нечего. Она с трудом встала на засиженные ноги.

– Спасибо вам, Маргарита Викторовна, – сказала Нелли, выходя из архива. Женщина обиженно отвернулась, собирая в сумку последние вещи.

Нелли направилась к выходу, но вдруг остановилась, поправила пальцем очки на переносице… Какая-то мысль упорно не давала ей покоя. Вдруг она бросилась в тёмные выставочные залы.

– Куда? Куда? – закричала вслед Маргарита Карловна. – Милочка, всему есть предел!

Нелли ориентировалась в музее – обошла весь ещё утром. Она быстро пробежала залы с окаменелыми ракушками и бивнями мамонта, с черепками первобытной посуды и каменными топорами. Не менее поспешно она миновала залы крестьянского быта и местной природы, где со всех сторон на неё уставились чучела животных и птиц.

Остановилась она лишь в зале, экспонаты которого напоминали вещи и мебель, окружавшие Егора и Варвару в заброшенном доме. В музее, правда, всего было куда меньше, но и здесь каждая вещь казалась неповторимой и обладающей своим характером. Вот игривый чайный столик на ажурных ножках с ленивым пузатым графином и суетливыми рюмочками, вон – франтоватый, но занудливый резной комод рядом с важно нахмуренным шкафом. Парочка невесомых утончённых венских стульев, письменный стол с множеством ящиков и полочек, похожий на дворец – явно воображала, отвернувшийся к окну. Чернильницы, подсвечники, золочёные часы с амурами, старинные журналы и напёрстки, зеркальца и пудреницы – рай для истинного ценителя старины.

Но Нелли было не до старины. Ей казалось, утром она видела что-то важное. Видела, но по неопытности не обратила внимания.

Включив свет в зале, она обводила глазами молчаливые экспонаты.

Здесь её догнала тучная Маргарита Викторовна:

– А ну, сейчас же покиньте помещение музея! Иначе я вызову милицию. Хулиганка!

Нелли поправила очки на переносице – кажется, она увидела:

– Маргарита Викторовна, а это что за картина в углу?

– Ну, знаете, – всплеснула руками смотрительница, – это, кстати, один из наших самых ценных экспонатов. Картина крепостного художника первой трети девятнадцатого века.

– А что за дом на ней изображён?

– Откуда я знаю? Помещичья усадьба. У нас в районе таких нет… Э! Э! Э! Что вы себе позволяете?

Последняя фраза раздалась, когда Нелли Карловна бросилась к картине и принялась снимать её со стены.

– Караул, грабят! – заорала Маргарита Викторовна и отважно бросилась на защиту музейного имущества. Она схватила девушку, но та ловко оттолкнула женщину, и хранительница грузно шлёпнулась на старинную кушетку. А Нелли перевернула картину и прочитала на обороте: «Родовое имение графов Щелкановых в год 1825 от Рождества Христова». Рядом стояла подпись талантливого художника-крепостного, но личность художника девушку никоим образом не интересовала. Всё, что Нелли хотела узнать, она уже узнала.

Она перевернула картину в нормальное положение, и ловко увернувшись от разъярённой Маргариты Викторовны, сняла нарисованный особняк на камеру мобильного телефона.

Вскоре Нелли Карловна выскочила из музея в тёплую и влажную тишину вечерней улицы и устремилась к своему верному «Жуку». У наших героев появился шанс на спасение.

Интересно, что происходит с ними в таинственном доме? Отошли ли они от последних потрясений?

Глава 29, которая проходит в муках голода и неприятных подозрениях

Наши герои, Егор и Варвара, в этот самый момент думали не о странностях дома, полного кошмаров, а о дедушкиной жареной картошке. О бабушкиных щах, о макаронах по-флотски, об овощном салате и котлетах. О солянке и пирожках. Словом, о том, что они могли преспокойно съесть, оставшись дома, а не шляясь по заброшенным тропинкам. Надо вам сказать, воображение в такие моменты болезненно обостряется, и произведения нехитрой домашней кухни стояли перед их глазами будто наяву, наполняя комнату чудесными ароматами. Казалось, стоит протянуть руку… Вы, поужинавшие или пообедавшие каких-нибудь полчаса назад, не представляете, какое это мучение – голод.

Они прилегли на широкую кровать за ширмой, в той самой комнате, где познакомились с Антуаном и Мими. Эта комната почему-то казалась им наиболее безопасным местом в доме. Для верности Егор запер дверь на ключ – от Красного, и мало ли какой другой нечисти.

Кровать вдруг начала мерно покачиваться. Комната растворилась, превращаясь в райский сад, с широколистными пальмами, лианами и диковинными цветами. Между лепестками в золотистых облачках пыльцы порхают заморские бабочки и райские птички, за деревьями гордо прохаживаются розовые длинноногие птицы. Кожу согревает ласковое солнышко… Мгновение – и они уже в ночном королевском парке: дворец со шпилями и башнями блистает огромными окнами, играет невидимый королевский оркестр, медленно прохаживается публика в причудливых масках с длинными носами. И вдруг в небе расцвёл огненный красный цветок необычайной красоты – и с громом рассыпался мириадами сверкающих брызг. Затем вырос второй – словно из золотистых пёрышек. Третий – синий фонтан. И дальше – один красивее другого. Минут пять они любовались сказочным фейерверком.

А потом вдруг ночное небо обратилось ярко синей толщей океана, и мимо заворожённых детей порхнули стайки разноцветных рыбок, закружились томные мечтательные русалки … Чего только не увидели наши ребята в тот вечер. Ни в одном 3D-кинотеатре не покажут подобных чудес. Неведомый хозяин убаюкивал и развлекал их.

За целый день они не смогли ни встретить его, ни предположить, кто он такой. Похоже, он хотел сделать всё, чтобы детям в доме было весело и хорошо. Вот только накормить не мог. И характер у него был на редкость вспыльчивый.

О-о-о, в этом они смогли убедиться неоднократно. Например, когда Егор отказался играть с невидимым противником в шахматы, дверь пред его носом хлопнула так, что посыпалась штукатурка. Когда Варвара сняла искристое украшение с белыми камушками, лёгшее ей на шею в одной из комнат, дружно запрыгали стулья и задвигались ящики стола. Когда они прекратили танцевать под звуки заигравшего вдруг рояля, в них полетели тетрадки с нотами. Но круче всего неведомый хозяин разозлился, когда Егор попытался ненавязчиво потрогать ручку входной двери. Невидимая сила подбросила их вверх и встряхнула так, что зубы лязгнули у бедных детишек. Перечить неведомому хозяину больше не хотелось.

В течение всего дня дети пытались разговориться с обитателями странного дома – с вздыхающим лосем в холле, или с мраморной головой лысого дядьки в зале. Куда там! Все притворялись неживыми, хотя, может, и не притворялись, кто их разберёт. Ответили им лишь однажды, да и то единственной фразой. Строгий старичок с портрета в столовой, напугавший их вчера, сурово сказал Егору:

– Молодой человек, не отрывайте меня от философских размышлений, – и отвернулся.

Их осторожность можно понять, памятуя о печальной участи Антуана и Мими.

Хотя погода к вечеру не особо улучшилась, хозяин больше не засыпал. По крайней мере, со странным кошмаром им встретиться не довелось.

Уже совсем к ночи, при бесцельных скитаниях в доме, они случайно наткнулись на комнатку, которую до сих пор каким-то чудом не заметили. Эта комната вновь заставила Егора сильно задуматься. Судите сами.

Не успели они туда войти, на столе зажглась лампа в виде черепа и уставилась на них двумя мерцающими глазницами. Тусклые оранжевые отблески легли на столешницу и пол. Похоже, чей-то кабинет – с массивным голым столом, на котором и горела лампа, секретером, книжным шкафом и диваном за стеклянной ширмой. На кожаном диване продавленная серая подушка, чёрный балахон вместо одеяла, в углу – груда грязной посуды. Живший здесь совсем не заботился о чистоте и комфорте. Он был явно одержим какой-то бесовщиной. Ширма исписана жуткими символами. Кипа книг с чёрными обложками и готическими буквами, тёмные свечи в подсвечнике, карандаши, бумага, и повсюду: на столе, на стенах, на диване, на полу – жуткие рисунки, похожие на те, что Егор видел в школьном учебнике. Только куда более искусные, живые, страшные и безумные. Невообразимые чудища, демоны, привидения, карлики, уродливые лица, раскрытые от ужаса рты – стоило приглядеться к ним, и они оживали. Шипели, стонали и тянулись к бедным нашим героям своими конечностями, с которых капала кровь, слизь или грязь. Дети словно заглянули в душу злобного безумца, полную ужасных видений.

Среди рисунков один показался им знакомым: старуха с косой, злорадно улыбаясь, направляется к уютному домику. Они уже видели этот рисунок – во сне. Его нарисовал хромой мальчик Петя. Выходит, и остальные рисунки он нарисовал.

М-да… получается, ситуация не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Человек, нарисовавший такое, уже не представлялся безобидной жертвой коварного хозяина. Может, Пётр обманывает их? Стоит ли тогда разыскивать ключ и выручать безумца из заточения?

Не сговариваясь, Егор и Варвара выскочили из жуткой комнаты.

Так и прошёл бесконечный сегодняшний день. Наконец, дети задремали посреди просторной кровати. А снилось им… Что бы вы думали? Ну, конечно: дедушкина жареная картошка, бабушкины щи, макароны по-флотски и котлеты. Ну, пусть хоть во сне покушают, бедняги.

Глава 30, в которой Егор и Варвара снова встречаются с Красным и что из этого выходит

Егор проснулся от странного тихого стука. Оглядел комнату. За окнами – сиреневое ночное небо с искорками звёзд, чёрные очертания леса. В комнате – густая тень, лишь переливаются в камине тлеющие угольки. Тишина. Пробили вдалеке часы. Дин-дон, дин-дон, дин-дон. Глубокая ночь.

Егор хотел повернуться набок и ещё немного поспать, как вдруг резко вскочил, заметив в полутьме над спинкой кровати очертания маленького человечка. Не шевелясь, тот пристально смотрел на спящих детей, причём неизвестно, сколько времени продолжался этот молчаливый осмотр.

Они уставились друг на друга. Красный! Колпак, белеющие в темноте глаза со злыми чёрными зрачками, широкая глумливая улыбка… Эх, кочерга лежит далеко – у камина. Сразу не добежать. Егор начал медленно опускать ноги с кровати.

– Подожди, – тихо пропищал вдруг Красный, словно говорил сквозь вставленный в рот свисток, – давай поговорим, братишка. Дело есть.

– Какое? – спросил Егор, не сводя с Петрушки подозрительного взгляда.

– Тише, – пропищала кукла, – не то Он проснётся, и нам всем не поздоровится. Слушайте: если вы пойдёте за мной, ребятки, я выведу вас из дома. Только тихо. И поскорее. Иначе вы останетесь здесь насовсем и пропадёте. Зачахнете, как два цветочка в горшке у моей мамочки, хи-хи-хи.

– Тебе-то какое дело? – буркнул Егор.

– Мне-то? Да мне надоело, что папочка возится с вами, как с двумя любимчиками. Вы уберётесь отсюда, и я снова стану его любимчиком. Я – его любимчик. Понятно?

Егор лихорадочно соображал: стоит ли связываться с этим в высшей степени подозрительным типом.

– Как же ты нас выведешь? – спросил он. – Двери же закрыты?

– Дурилка! Двери закрыты, потому что он их держит. А сейчас он спит. Дрыхнет, как медведь в берлоге. Пока он спит, я не сплю и слежу за вами. Но я скажу папочке, что не доглядел. Он пошумит и простит. Он добренький. Ну что, согласны, детишечки?

– А пугало? – Егор указал на улицу. – Коряги всякие?

– Так вы с дорожки не сходите, кролики, они до вас и не дотянутся. Ну, как?

Егор подумал, почесал макушку и согласился. А что было делать? Красный, конечно, негодяй. Но остаться – значит, завтра выдержать ещё один невыносимый голодный день безо всякой надежды на спасение. Если же им удастся выбраться, самое большее через час они будут сидеть дома и поедать бабушкины щи или дедушкину жареную картошечку с хрустящей корочкой…

В эту ночь невидимый хозяин спал безо всяких снов. Дом был тёмен, печален и тих. За чёрным силуэтом Петрушки они прокрались по мрачному коридору. Мебель вдоль тёмных стен казалась застывшими сказочными животными. В зале виднелись лишь белёсые квадраты ночных окон. Они потихоньку спустились в холл. Лось ворчал во сне, изредка вздыхая. Бронзовая люстра смахивала в темноте на огромный старинный корабль.

Петрушка осторожно подошёл к входной двери, вытащил из кармана большой ключ и протянул Егору.

– Давай, парнишечка. Только тихо.

Неужели они скоро спасутся? Егор осторожно вставил тяжёлый холодный ключ в замочную скважину. Повернул. Раздавшийся щелчок, казалось, громом прогремел по всему дому. Они замерли, еле дыша, съёжившись от страха. Тишина. Егор повернул ключ второй раз, уже смелее. Всё, замок открыт. Осталось нажать на дверную ручку. Медленно-медленно ручка подалась, пошла вниз, Егор начал потихоньку наваливаться на тяжёлую створку…

В этот драматический момент сонную тишину словно взрывом разметал звон колокольчика. Егор обернулся и застыл на месте: Красный, подняв ручку, потрясал маленьким колокольчиком. А потом заорал противным писклявым голоском:

– Караул! Караул! Люди добрые, бегут, бегут!

С силой закрывшаяся дверь отбросила Егора обратно в холл. Разом зажглись все свечи – в подсвечниках, в люстре. И холл залило ярким пронзительным светом. Дети сощурились, а кукла смотрела на них с противной злорадной ухмылкой.

С домом начало твориться нечто невообразимое: неведомый хозяин, знать, разозлился по-настоящему. Пол тряхнуло, словно при землетрясении, закачались люстры, стены заходили ходуном, захлопали по всем комнатам двери, страшно завыло в трубах, порывы сквозняка будто ураган, взвивали тучи пыли, мешали вдохнуть, застилали глаза, задували свечи, и те тут же загорались вновь.

Дети сжались двумя комочками у входа, но ненадолго. Мебель – стулья, диванчики, кушетки – угрожающе двинулась на них со всех сторон, быстро перебирая гнутыми ножками. На вас никогда не нападала мебель? Оно, конечно, хорошо. Правда, вы никогда не представите, насколько это страшное зрелище.

Егор с Варварой в ужасе заметались по холлу, спасаясь от теснивших друг друга предметов гарнитура, и вскоре у них остался единственный путь к спасению – дверь в коридор левого крыла. Они бросились в левое крыло и натолкнулись на мебель, дружно перевшую изо всех комнат.

– А-а-а-а, – в один голос завопили дети и метнулись туда, куда оставалась возможность – на чёрную лестницу. Сверху спускались злобные стулья, шкафчики и столы. Свободным оставался лишь путь в подвал. Они заскакали вниз по ступенькам, а самые ретивые кушетки больно поддавали им пониже спины.

В маленьком коридорчике располагалась единственная дверь, вы знаете. Если бы она оказалась закрытой, как в прошлый раз, ребятам пришлось бы плохо. К счастью, массивная створка отворилась при их приближении. Не помня себя от страха, Егор с Варварой устремились в чёрную пустоту и скатились с невысокой лесенки.

За спиной бабахнуло с пушечной силой – дверь захлопнулась, и дети оказались в холодной кромешной темноте.

Глава 31, в которой Нелли, наконец, проникает в дом

Озираясь по сторонам, Нелли спешила по тропинке в сторону таинственного дома. Да-да, по той самой невидимой тропинке. Векторный трансформатор, наконец, не подвёл.

Рассветало. Небо серело за деревьями, и холодная утренняя дымка стлалась в низинках призрачным туманом. Птицы щебетали бодро, по-утреннему, приветствуя новый день. Сердце будущего эксперта тревожно и сладко замирало в предвкушении опасности. Вот это жизнь! Вот это работа!

Наконец за деревьями проступили жёлтые стены дома. Осторожно, держа наготове векторный трансформатор, Нелли подошла к концу тропинки и выглянула из-за разлапистой ели.

Огромное здание лежало в тени. Окна казались чёрными, как глубокие омуты. Ничто не шевелилось за ними, но, подобно Егору с Варварой, Нелли почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Вокруг висела глухая тишина, ни листочка не колыхалось в густых зарослях. Даже ворона не каркнула, а просто покосилась на незнакомку блестящим чёрным глазком.