Глава 9

Чета Сусаниных-младших провела субботний вечер в кругу близких родственников на даче у Сусаниных-старших. На утро воскресного дня Марина чувствовала себя отвратительно.

— Сегодня полнолуние?

— Нет, вроде. Оно уже было.

— Ты не помнишь, когда у меня были месячные?

— Десять дней прошло, как закончились.

— Точно? А почему мне плакать хочется, выть, прямо-таки?

— Маришка, успокойся. Что с тобой?

— Не пойму.

— Может быть, тебя сглазили?

— Кто? Родственники твои?

— Мало ли… Всякое бывает. Ты у меня красавица, умница, муж тебя любит. Позавидовала, может быть, тётка моя женскому счастью твоему. У неё-то своего нет, а радоваться за всех она не умеет.

— Да нет. Не чувствую я с этой стороны проблемы. Проблема как будто во мне, внутри, понимаешь? Меня что-то изнутри раздирает, как будто я что-то ужасное сделала, непоправимое. Ну, как же это объяснить.

— Радость моя, может, ты беременна?

— Не знаю.

— Сходи-ка ты завтра к врачу.

— Может быть, сразу к психиатру?

— У тебя не пропало чувство юмора. Это положительный момент.

— Какой там юмор! Я становлюсь психопаткой.

— Не выдумывай. Всему есть рациональное объяснение. Надо его только найти.

— Да и так объяснение есть. Что-то изменилось после нашей поездки на болота, ты разве не заметил? Как будто зацепилось что-то, прилипло, жить мешает, к себе тянет.

— Маришка, ну, ты и напридумываешь порой.

— Ты же сам говорил, просто так мысли в голову не приходят. Если мысль зацепилась за тебя, так это кому-нибудь нужно. Хорошо бы понять, кому и что нужно.

— Давай я тебя к целителю отведу. Мне давно самому с ним хотелось познакомиться — много о нём слышал — да всё как-то повода не было.

— А слышал от кого?

— От заводских. Многие к нему обращались, оставались довольны. Дядька грамотный, говорят, всё объясняет понятно, видит, что и откуда взялось, убрать грязные энергии с тела и помехи из мозгов может.

— Многообещающе.

— Попробовать-то можно.

— Что-то пока не хочется. Попробую сама справиться.

— Дерзай. Как это у тебя получится, интересно.

Через два часа любопытство взяло верх над устойчивой ранее потребностью к самостоятельности, и Марина дала согласие на визит к человеку с таинственными возможностями. Василий с помощью даров цивилизации в течение пятнадцати минут разузнал у коллег по сборочному цеху адрес и имя волшебника, а ещё через два часа, ведомые больше интуицией, чем обоснованной необходимостью, Сусанины входили в пятиэтажное кирпичное здание городской поликлиники, под крышей которой, благодаря полнейшей неразберихе в экономике России и замыслу Высших, практиковал, справно платя аренду в карман главврачу, некий маг, по имени Андрей Тимофеевич. Поликлиника была тиха и безлюдна. Блуждая по коридорам в поисках нужного кабинета, Марина начала нервничать, вспоминая, что воскресные дни, особенно летние, обычно бывают выходными. Почти убедив себя в бесполезности потраченного на дорогу времени, она постучала в дверь с табличкой, номера на которой видно не было.

— Входите.

— Можно?

Марина аккуратно ввела только голову в пространство длинного узкого кабинета, еще не уверенная в том, что попала именно туда, куда стремилась.

— Можно, входите.

— Вы Андрей Тимофеевич?

— Да.

— Да?

В пустом почти кабинете, интерьером которого являлись: стол, четыре стула, умывальник и странные рисунки на стенах; у окна, положив руки в карманы белого докторского халата, стоял мужчина среднего возраста, среднего роста, среднего телосложения.

— Проходите, садитесь.

Вцепившись в руку своевременно подоспевшего к ней мужа, Марина вошла в кабинет вся сама и втащила следом физическое тело Василия, все остальные тела которого стремились остаться снаружи.

— Можно, мы вдвоём?

— Можно.

Андрей Тимофеевич сел за стол, жестом указав посетителям на стулья у стены, напротив. Огромные серые глаза, казалось, излучали тепло и грусть одновременно. Шапка тёмно русых, неестественно густых и жёстких, прямых волос с проседью, стриженных по горшок, смотрелась неуместной над его бровями своей чрезмерной величиной. Усталое лицо с ввалившимися щеками приобрело сходство с моржом благодаря пышным, закрывающим обе губы, явно любимым и ухоженным, но тоже чрезмерным, усам.

— Я вас слушаю.

— Со мной что-то неладное происходит последнее время.

— Что именно?

— Я чувствую перемены внутри себя, хотя ничего не происходит на самом-то деле.

— Так это хорошо. Меняетесь, значит, растёте.

— Наверно, но мне плохо. Как будто боль живёт где-то внутри, очень глубоко. Боль душевная. Вы не думайте, я не сумасшедшая. Что-то сильнее меня раздирает меня изнутри. Как с этим жить, как реагировать, я не знаю. В общем-то, в жизни всё хорошо, а мне плохо.

— Как вас зовут?

— Марина.

— Сядьте, Марина, удобно! Расслабьтесь по-возможности, руки на колени положите, глаза лучше закройте!

— Приветствую Вас, Силы, стоящие за Мариной, женщиной сидящей передо мной. Прошу Вас, помочь мне. Не вижу причины, приведшей эту женщину ко мне. Подскажите, что я должен донести до этого человека, чем я могу ему помочь. Зачем Вы привели её ко мне?

— Приветствуем Тебя, Благородный! Мы её к Тебе не приводили, однако, уж если дошла, нагрузи её чем-нибудь, пусть переосмысливает.

— Благодарю за информацию.

— Марина, вы вспомните, пожалуйста, может быть, что-то всё-таки происходило с Вами в недавнем прошлом. Что-то такое, что непосредственно к вашей жизни отношения не имеет, а вот мировоззрение встряхивает. Сусанины переглянулись, девушка заёрзала на стуле, а пальчики её вцепились в коленочки.

— Я не сумасшедшая.

— Да Вы не переживайте, я вижу, что ваше психическое здоровье в норме.

— Мы с мужем видели фавнов в лесу под Владимиром. Видели очень близко, слышали их громкие голоса. Я очень напугалась.

— Ещё бы. И я бы напугался.

— Правда?! Вы мне верите?!

— Конечно.

— Я уже думала, что как-то моё состояние связано с той встречей в лесу. Но как связано?

— Встреча была случайной?

— Нет.

— Поясните. Вы искали в этом лесу что-то?

— Да. Их и искали.

— Зачем?

— Интересно было.

— Что интересного?

— Необычная форма жизни. Редко встречаются такие существа. Хотелось удостовериться, что они действительно водятся в лесах России, как выглядят.

— Женщина… Ваша рассудительность достойна похвалы. А силы Тьмы как выглядят, не хотели бы посмотреть?

— Нет. А при чём же здесь силы Тьмы?

— Ну, мало ли куда Вас затянет любопытство. Я на всякий случай спросил. Любопытство не есть качество мудрых. Вы по потенциалу своему светлый и мудрый человек, но пока потенциал свой не видите, кто Вы и зачем пришли, не помните.

— Куда я пришла, чего не помню?

— На Землю.

— А.

— Энергию свою могучую хорошо бы на дело тратить, а не по лесам растрясать в поисках приключений. Но это моё личное мнение, а Ваша жизнь в Ваших руках, как хотите, так и делайте. Я бы посоветовал Вам йогой заняться. Это поможет управлять состояниями, которые, порой, откуда невесть наваливаются. То, что происходит с Вами, мало связано с любопытным Вашим характером. Я на всякий случай Вас предупредить хочу: не ищите проблем себе дополнительных. Думаю, Ваша жизнь и так будет более, чем Вы можете сейчас себе это предположить, интересной и насыщенной.

— Спасибо.

— Да не за что. То, что происходит с Вами сейчас, связано с перестройками в высоких телах, настолько высоких, что мне недоступно увидеть причину. То, что я могу просмотреть, в достаточном порядке для того, чтобы я мог утверждать: в целом, Вы молодец. Старайтесь не обещать того, что не в Ваших силах, и не лезьте туда, где Вас не ждут.

* * *

Возвращаясь домой, не смотря на неудовлетворённость из-за отсутствия чёткого объяснения причины происходящего, Марина, всё же, чувствовала себя совсем по-другому: более устойчиво и уверено.

— Васечка, какие это высокие тела у меня есть?

— Буддхи.

— Какие?

— Если тебе интересно, я дам тебе книги. Читай и просвещайся.

— Когда?! Работай, учись, будь хорошей женой, любовницей, домохозяйкой, да ещё и просвещайся!

— Захочешь — успеешь.

— Спасибо.

Девушка обиженно запыхтела, шумно и резко выдыхая воздух.

— Не надо дуться. Я тебе всё расскажу, что знаю, но я знаю мало. А сейчас голова занята перевариванием информации.

— Какой информации?

— Полученной от Андрея Тимофеевича.