Сталинский СМЕРШ. Лучшие спецоперации военной контрразведки

— Это точно, иная…

На Пруте в селе Барбоены батальону довелось выдержать жестокий бой с превосходящими силами противника. Тогда там тоже майора Жордания никто не видел.

Необязательный, неряшливый, нечистый на руку Беришвили не надолго задержался в ординарцах у Жордания. «Ишак вонючий» — так оценил майор своего ординарца.

Сам Жордания высокими моральными качествами отягчен не был. Любил крепкие напитки и мягких женщин. В Молдавии чуть не попал в неприятную историю.

После боя у Прута в селе Барбоены среди пленных немцев оказалась некая Лиля[35], явная немецкая подстилка. Майор Жордания попользовался ее сексуальными услугами. А у нее менструация… Перемазался. Ругался. Девка же оказалась харьковчанкой, в свое время завербованной в качестве агента СД. У майора Жордания могли быть неприятности. Однако обошлось.

Мишико Беришвили был перемещен в саперную роту батальона. Случилось, что впереди перед взводом, в котором служил Мишико, не было боевого охранения пехоты, а сразу же находились окопы противника. Ночью Беришвили, направляясь из роты во взвод, заблудился. Попал в плен к противнику. Немцы пытались его допрашивать, но в силу его бестолковости ничего не добились. Отправили в лагерь военнопленных. Летом сорок четвертого года «Цеппелину» понадобились представители кавказской народности для формирования национальных групп для выполнения особых заданий.

В своей подрывной деятельности «Цеппелин» пытался использовать такое явление, как многонациональный характер населения нашей страны. «Тотальный шпионаж» против Советского Союза германские спецслужбы старались осуществить, используя тысячи оказавшихся в плену воинов Красной Армии.

В школах «Цеппелина» были специалисты своего дела. Основательно готовили агентов. Не забывали и об идеологической обработке курсантов. Беришвили запомнились первые дни пребывания в разведывательно-диверсионной школе «Цеппелина». Перед будущими агентами выступил начальник школы. «Главное для вас сегодня — самосовершенствование. Что это значит — объясню. Начиная с сегодняшнего дня вы должны работать над собой — научиться быть очень внимательными, наблюдательными, непосредственными, общительными, сосредоточенными, развить до предела свою память — зрительную, слуховую, особенно фактическую, то есть совершенствовать общий комплекс человеческих способностей, необходимых разведчику. Как этого достигнуть? Непросто! Есть много разных способов и приемов для овладения этим комплексом. Вас должны познакомить со всем этим в нашей школе».

Слова начальника школы Мишико не воспринимал, ему запомнилось только то, что тот был в форме СС. Бестолковость Беришвили была налицо. Он понадобился «Цеппелину» как представитель Кавказа.

Свое впечатление о Беришвили Сумцов изложил Козлову.

— От него пользы в радиоигре не будет. Для немцев он никудышный агент. О таком можно сказать: «Мозгов нет — в аптеке не купишь» — так Сумцов оценил Мишико Беришвили.

— Ну что же, грузины бывают разные, — глубокомысленно оценил Мишико генерал Козлов, добавил: — Наш начальник Николай Максимович Рухадзе тоже грузин. Светлая голова!

Как бы спохватившись, вспомнив о чем-то, Козлов взял со стола конверт, протянул его Сумцову:

— Вам письмо.

Пока Константин находился рядом с Марком, ни о каких письмах не могло быть и речи. А после завершения операции Барышников переслал для него письмо. Козлов, не зная о содержании послания, придержал его у себя. Неизвестно, что в нем… Лишние же эмоциональные нагрузки, по мнению Козлова, лейтенанту были не нужны. В военные годы письма с фронта и на фронт обычно посылали треугольничками. Их складывали из листа бумаги. Сразу же разворачивалось. Письмо Сумцову было в конверте заклеено. Он увидел родной почерк, обрадовался — письмо было от Иры. Константин поблагодарил генерала, взял конверт, вышел в коридор. Там стал читать.

«Радуемся успехам Красной Армии, а стало быть, и твоим. Ты ведь находишься в ее рядах, — писала Ира Константину. — Мысленно всегда с тобой. К сожалению, не могу ничем помочь тебе в твоей трудной опасной фронтовой жизни. Конечно, трудности есть и у нас… Бывает для меня проблематично добираться из дому к месту учебы. Даже песенку придумала:

«А трамвай — это общее зло. Ты цепляйся руками горячими И если в жизни тебе повезло, То виси, на чем судьбой предназначено».

Но наши проблемы с вашими фронтовыми не сравнить!»

Целую. Ира.

Начальнику СМЕРШа Закавказского фронта генералу-лейтенанту Рухадзе позвонил начальник 3-го отдела ГУКР СМЕРШ генерал-майор Барышников. Говорили о радиоигре.

— Так мы у вас забираем Сумцова, — в разговоре с Рухадзе вставил Барышников.

— Вам виднее, Владимир Яковлевич. Правда, нам лишний специалист не помешал бы.

— Лишний! — возмутился Барышников. — Лейтенант Сумцов — профессионал высшего класса.

— Возможно. У нас же он себя ничем не проявил. Хорошо, на днях отправим лейтенанта в Москву, — пообещал Рухадзе.

— До свидания, Николай Максимович.

— Ждем в гости, Владимир Яковлевич. Желаю успехов, — Рухадзе закончил разговор с главкомом; распорядился привести к нему Сумцова.

Константин предстал пред ясные очи генерала Рухадзе. Тот, с интересом рассматривая Сумцова, спросил:

— Как настроение, лейтенант?

— Боевое.

— Это хорошо. За линией фронта бывал?

— Приходилось.

— К новому заданию готов?

«А это не Рухадзе решать. Не его компетенция…» — отметил Константин, но что-то нужно было говорить, и он ответил:

— Всегда готов!

— Ну да, как пионер.

— Опыт имею.

Ответ почему-то не понравился Рухадзе, и он сказал:

— Мы тоже сами с усами. — Помолчав, добавил: — Забирают тебя в Москву. Руководство благодарит за службу! Желаю удачи!

Константин не знал, кого под словом «руководство» имел в виду Рухадзе. ГУКР СМЕРШ или себя…

— Служу Советскому Союзу! — твердо произнес Сумцов и ушел из кабинета грозного начальника.

Рухадзе почему-то не понравился Константину. Высокомерный. И слова не произносил — изрекал.

* * *

В СМЕРШ пришли профессионалы госбезопасности. Многие из них ранее были сотрудниками Особых отделов. Взять, например, Рухадзе Николая Максимовича, начальника Особого отдела, а затем начальника УКР СМЕРШ Закавказского фронта. В 1937 году Рухадзе свирепствовал в Грузии.

В предвоенное время и годы войны о жестоких репрессиях 37-го и 38-го годов не говорили. Этот вопрос обходили молчанием. Послужной список Рухадзе был безукоризненный. В 1937 году — почетный работник ВЧК — ГПУ. Что говорить о нем, если в госбезопасность в сорок первом возвращались уволенные сотрудники, а некоторые даже из тюрьмы…

В начале Великой Отечественной войны испытывался острый недостаток квалифицированных чекистских кадров. Тогда были привлечены лица, уволенные из органов госбезопасности, а некоторые были освобождены из заключения.

Среди них Вильям Фишер — Рудольф Абель, Дмитрий Медведев, Яков Серебрянский. 7 июля 1941 года Военная коллегия Верховного Суда приговорила Серебрянского Я.И. к расстрелу. Но приговор не был приведен в исполнение, и в декабре 1941 года по ходатайству начальника 4-го Управления НКВД Павла Судоплатова Серебрянский был освобожден и назначен начальником 3-го отделения 4-го управления, в задачу которого входила вербовка агентуры для глубокого оседания в странах Западной Европы и США. После войны, в 1953 году, Серебрянского вновь арестовали. В марте 1956 года на допросе у следователя военной прокуратуры генерал-майора П.К. Цареградского Серебрянский неожиданно умер от сердечного приступа.

Рухадзе успешно служил. С декабря 1947 года по июль 1952 года он министр госбезопасности ГССР. В июле 1952 года был арестован и 9 сентября 1955 года приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к расстрелу за нарушение законности.

Радиоигра «Разгром» набирала обороты. Старший группы «Георгий» сообщил в «Цеппелин»:

«Встретился с профессором. Встреча прошла успешно. Ждите новых сообщений».

Были и телеграммы, в которых сообщалось о выходе из строя батарей для радиостанции. Просили о помощи и поддержке. В ответ немцы благодарили агентов за службу.

Кроме передачи дезинформации, сотрудникам УКР СМЕРШ Закавказского фронта удалось вызвать и арестовать сперва 6 выброшенных противником агентов — было это в августе 1944 года, а затем еще 4 агентов-связных, которые должны были проверить группу «Георгия». С ними были захвачены вооружение и боеприпасы. Немцам регулярно сообщалось о вербовке агентов, установлении связи с дезертирами. Операция продолжалась до конца марта 1945 года. Последнее сообщение, отправленное группой «Георгия», ушло в «Цеппелин»[36] 29 марта.

В этой операции Сумцов не принимал участия. Он вернулся в Москву, был рад и счастлив встрече с Ириной.

Война шла к своему завершающему победному концу, но перед чекистами вставали новые, порой сложные задачи.

Глава тринадцатая. Случалось всякое…

В борьбе с агентурой спецслужб противника случалось всякое… Врагам противостояли живые люди, а они были разные.

2 сентября 1944 года к начальнику Семлевского районного отдела НКГБ на Смоленщине старшему лейтенанту Кухтину[37] неожиданно зашли два человека. Кряжистый мужчина в форме старшего лейтенанта внутренних войск НКВД, показывая на своего спутника, долговязого блондина, заявил:

— Мы с той стороны.

— С какой с той? — спросил Кухтин.

— Вчера днем мы высадились с самолета «Фокке-Вульф-187». Наша группа в количестве 16 человек. Я Ярошенко — руководитель группы, а он начальник штаба. Мы разведывательная группа абвера.

Слово «абвер» как током пронизало Кухтина. Изумление сменилось настороженностью, тревогой, не без волнения он спросил:

— И что вы хотите?

— Рассказать о своем задании… Оформить явку с повинной…

Кухтин ошалело смотрел на диверсантов. То, что он услышал, повергло его в изумление. С таким ему еще встречаться не доводилось. Он повидал немало лиц, преступивших закон. Трусы, дезертиры, паникеры, бандиты. Одним словом, всякой мрази встречалось ему достаточно. Но шпионов, диверсантов видел только в кино. Там показывали зловредных, порой карикатурных врагов. Оказаться же рядом с живыми агентами врага в одной комнате не доводилось, и это не укладывалось в сознании.

— Нам нужна лошадь с телегой — доехать обратно до места расположения нашего отряда. Вывезти оттуда имущество.

Не розыгрыш ли это? Или же хитрая проверка начальства его, Кухтина, бдительности.

В его мозгу пронеслось одно секретное мероприятие, о котором он случайно узнал от родственника-чекиста. Такова была операция «Ложный закордон»[38].

Операция заключалась в следующем. Еще с 1941 года действовал организованный сотрудниками УНКВД по Хабаровскому краю, начальником которого был комиссар госбезопасности 2-го ранга С.А. Гоглидзе, в 50 километрах от Хабаровска рядом с маньчжурской границей «ложный закордон». Чекисты вербовали на советской пограничной заставе подозревавшихся в шпионаже местных жителей и якобы «переправляли» их через «границу» для разведывательной работы. Люди попадали на «маньчжурский пограничный полицейский пост» и оттуда — в «уездную японскую военную миссию». Там «белоэмигранты» в форме японской жандармерии (на самом деле бывшие сотрудники УНКВД Хабаровского края, ранее осужденные за нарушения социалистической законности на различные сроки заключения) пытали подозреваемых, выбивая из них признания в работе на НКВД. В роли начальника «уездной японской военной миссии» выступал японец Тамито, бывший агент разведки Квантунской армии, арестованный советскими пограничниками в 1937 году и приговоренный в 1940 году к расстрелу (замененному 10 годами тюрьмы).

В итоге некоторые «шпионы» после попыток соглашались на сотрудничество с «японцами», после чего их переправляли на советскую территорию, где арестовывали уже как «японских шпионов». «Ложный закордон» просуществовал до конца 1949 года. Многие из побывавших там 148 человек были осуждены к различным срокам заключения (несколько человек расстреляли).

По материалам дальнейшего расследования. От автора: Федотов позднее был признан едва ли не главным виновником. Из постановления секретариата ЦК КПСС по делу «Ложного закордона»: «Федотов… лично руководил работой «Мельницы», докладывал о ней Берии и Меркулову, выполнял их поручения по применению «ЛЗ» в отношении ряда советских граждан. Вся переписка и отчеты Хабаровского Управления НКВД с Центром о работе «Мельницы» адресовались только на имя Федотова, минуя канцелярию. Ни одно мероприятие, связанное с использованием «ЛЗ», не проводилось без его санкции. Федотов лично настаивал перед бывшим руководством НКВД СССР о применении расстрела к ряду невиновных советских граждан».

Что касается генерал-лейтенанта Петра Федоровича Федотова, то в его судьбе уже после войны возник неприятный зигзаг. Карьера руководителя 2-го Главного управления КГБ — контрразведка — закончилась в 1956 году. В апреле он был снят с должности, в мае получил назначение на пост заместителя начальника и главного редактора Редакционно-издательского отдела Высшей школы КГБ при СМ СССР. Какое-то время Федотова прикрывал председатель КГБ Серов, дружественно к нему относившийся. После его перевода в ГРУ Федотов 27 февраля 1959 года был освобожден от должности, 22 марта уволен в запас Советской Армии по статье 59 «Д» (служебное несоответствие).

Уже 23 мая того же года «за грубые нарушения законности в период массовых репрессий» постановлением Совета Министров Федотов был лишен генеральского звания. 6 января 1960 года решением Комитета партийного контроля при ЦК КПСС исключен из партии. Ему вспомнили участие в репрессиях 30—50-х, в том числе поездку в Армению в 1937 году, когда Федотов и другие чекисты по формулировке Комитета партийного контроля при ЦК КПСС «активно участвовали в фальсификации обвинений на многих партийных и советских работников Армении, применяя к арестованным меры физического и морального воздействия». И еще начальник отделения СПО Яков Матусов вместе с Федотовым организовал по указанию Сталина в мае 1939 года в Верхнеуральской тюрьме убийство бывших деятелей и участников оппозиции: Карла Радека, Григория Сокольникова, осужденных на процессе в январе 1937 года в Москве к 10 годам заключения, осуществленное группой заключенных (бывших работников НКВД).

Вспомнили Федотову и «Ложный закордон».

Петр Васильевич Федотов умер в Москве 29 сентября 1963 года. Умер в своей постели. А вот генерал-полковник Сергей Арсеньевич Гоглидзе 23 декабря 1953 года специальным судебным присутствием Верховного Суда СССР приговорен к высшей мере наказания. В тот же день приговор был приведен в исполнение. Не реабилитирован. Контрразведчик Петр Васильевич Федотов похоронен на Пятницком кладбище.

* * *

Разумеется, Кухтин о «Ложном закордоне» знал лишь в общих чертах, но возможность изощренной проверки начальства своей деятельности допустил на мгновение…

У начальника райотдела НКГБ Кухтина, как говорится, голова кругом пошла… А может быть, эти абверовцы просто хотят захватить начальника райотдела НКГБ…

При появлении парашютистов Кухтин пришел в полное замешательство. В голове сумбур.

— Сколько людей в вашей группе? — с тревогой спросил Кухтин.

Он уже слышал от Ярошенко о численности диверсионной группы, но спросил еще раз — ему нужно было что-то говорить. Требовалось что-то предпринимать, как говорится, положение обязывало. И Кухтину пришла спасительная мысль позвонить начальнику райотдела смежного ведомства — НКВД. Как говорится, «один ум — хорошо, а два — лучше».

Узнав, в чем дело, начальник райотдела НКВД ответил:

— Это дело по твоему ведомству. Мне же в чужую епархию влезать не с руки.

После того как «сосед» открестился от участия в общем деле поимки вражеских диверсантов, настроение Кухтина совсем упало. Не сказать, что он был неопытный сотрудник госбезопасности — как-никак неплохо работал с агентурой в своем районе… Но в подобной ситуации оказался впервые. Контакты с посланцами абвера не только необычны, но и опасны. Неизвестно еще, как к этому отнесется вышестоящее начальство…

— Подумаем, что с вами делать, — тихо проговорил Кухтин.

Командиру группы Ярошенко пришлось взять инициативу в свои руки и пешком вернуться к месту дислокации отряда.

В растерянности сидел Кухтин в своем кабинете. Лихорадочно размышлял о том, что нужно делать, как ему поступить.

— Сообщу-ка я о происшедшем капитану Литвинову, начальнику отдела контрразведки СМЕРШ 37-го запасного стрелкового полка.

Этот полк 3-й запасной стрелковой дивизии базировался в десяти километрах от райцентра. Узнав из сбивчивого рассказа Кухтина о диверсионной группе абвера, Литвинов немедленно доложил об этом начальнику отдела контрразведки СМЕРШ 3-й запасной стрелковой дивизии майору Маслову. Тот с оперативной группой прибыл в Семлевский район и, встретив там начальников райотделов НКГБ и НКВД, спросил:

— Где находятся немецкие диверсанты?

Те ничего вразумительного ответить Маслову не смогли. Как старший оперативный начальник в этом районе Маслов принял на себя руководство операцией по розыску парашютистов. Он взял с собой около 100 автоматчиков и опергруппу ОКР СМЕРШ. Начали прочесывать лес. Маслов вскоре нашел диверсантов и, не встретив никакого сопротивления, разоружил их, после чего вся группа на автомашинах была доставлена в расположение контрразведки дивизии. О задержании диверсантов Маслов срочно сообщил телеграммой в ОКР СМЕРШ Белорусского военного округа, оттуда в Москву. Пока начальство решало, как использовать диверсантов, Маслов организовал розыск выброшенного с самолета имущества. Были найдены ящики с гранатами, антисоветскими листовками и разными документами, а также шесть парашютов. Немало амуниции и шпионского снаряжения диверсанты имели при себе: 4 автомата ППШ, 11 винтовок СВТ, 2 ручных пулемета Дегтярева, 30 ручных гранат, 30 противотанковых мин, около 20 килограммов тола, а также 150 тысяч рублей советскими деньгами и сухой паек на 15 суток.

Одновременно шли интенсивные допросы немецких агентов. Чекистам удалось выяснить, что группе предстояло действовать в районе Москва — Витебск — Смоленск — Тула. Диверсанты должны были представляться «6-й партизанской бригадой им. Ленина».

В ходе допросов выяснилось, что старший группы диверсантов Ярошенко на самом деле И.С. Базалий — в прошлом подъесаул Белой армии, а затем учитель средней школы. Вместе с отступающей немецкой армией в январе 1943 года он эвакуировался из станицы Ессентукская.

В Польше, в городе Катовице, служил полицейским лагеря для так называемых «восточных рабочих» при заводе «Бейльдон Потте», где и вступил в НТСНП[39]. В декабре был завербован немецкой разведкой и добровольно вступил в диверсионно-разведывательную группу, созданную НТСНП д ля заброски в тыл Красной Армии с заданием от абвер-команды-103. Прошел специальную подготовку. В задачу группы Базалия, кроме диверсионно-разведывательной деятельности в тылу Красной Армии, входило проведение антисоветской агитационной работы среди населения. С этой целью отряду были приданы пять агитаторов, прошедших специальную подготовку в НТСНП. Для поддержания связи с абверкомандой в состав группы вошли 4 радиста.

* * *

На допросе И. Базалий рассказал о задачах, полученных его отрядом от немецкой разведки, так (сохранены стиль и орфография оригинала. — Авт.):

«…Осуществление террористических актов против крупных партийных военных работников, и в первую очередь, работников НКВД. Для этой цели немецкой разведкой мне было обещано дополнительно выслать определенные яды, бесшумные пистолеты, толченое стекло и другие средства.

1. Осуществление диверсионных актов, как-то взрывов мостов, стратегически важных железных дорог, взрывы железнодорожного полотна в момент прохождения воинских эшелонов, водопроводных башен, электростанций, заводов оборонного значения, поджог колхозного имущества.

2. Вести антисоветскую агитацию среди колхозников, рабочих и красноармейцев. Антисоветскую агитацию вести в разрезе: среди колхозников — о невыполнении хлебозаготовок государству и о роспуске колхозов. Среди рабочих вести антисоветскую агитацию в разрезе саботирования ими Госплана. Среди красноармейцев своей антисоветской агитацией добиваться, чтобы последние отказывались воевать далее границ СССР 1939–1940 годов.

3. Вести шпионскую работу, интересоваться прежде всего политико-моральным состоянием военнослужащих, имеют ли стремление продвигаться до Берлина, какими резервами располагает Красная Армия, дислокация воинских частей, наличие оборонных предприятий и их производительная мощность.