Сага о Тёмных Тамплиерах

— Нам известно, что артефакты представляют настоящую опасность только для протоссов и зергов, — парировал Валериан.

— Мальчишку, который активировал тот, что на Бхекар Ро, пережевало и выплюнуло, — ответил Арктур.

— Верно, — согласился Валериан, не уступая. — И нам известно, что именно он сделал, чтобы спровоцировать такую реакцию. Артефакт в некотором смысле живой, у него есть ряд псионных способностей. Если мы изучим тот, что пуст и покинут странным существом, то сможем, не подвергаясь риску, узнать что-то новое.

Арктур нахмурился. Сдвинувшись к переносице, его темные брови стали похожи на двух больших гусениц.

— В чем смысл изучения пустого храма? — поинтересовался он.

— Получение информации о том, как обращаться с тем, что не пуст, — ответил Валериан. — Подумай, что мы сможет тогда сделать с действующим храмом… если поймем, как он работает.

Арктур хранил молчание. Валериан пожал плечами и сел обратно на диван, обитый мягко выделанной кожей. Он старался ничем не выдать своей заинтересованности, несмотря на то, что его сердце было готово выскочить из груди. Он желал реализации этого проекта больше, чем чего-либо другого за всю свою жизнь. Желал с той страстью интеллектуала, которую Арктур, чьи стремления лежали совсем в иной области, никогда не поймет. Однако Валериан знал, что не следует демонстрировать отцу свой жгучий интерес. Это послужило бы признаком слабости. Несмотря на то, что их отношения за несколько последних месяцев стали гораздо лучше, Валериан всегда чувствовал себя так, будто ступает по натянутому канату. Умные серые глаза Арктура всегда следили за ним.

— Согласись, что стоит хотя бы попытаться, — сказал Валериан и отправил в рот кусочек изысканного темного шоколада заоблачной стоимости. Прожевав, он добавил:

— Не похоже на тебя — не желаешь принести жертву во благо человечества.

Арктур улыбнулся. Фраза «во благо человечества» — и они оба знали это — была личным кодом, означавшим «во благо династии Менгсков». Когда-то, подумал Валериан, когда его отец был молод, пылок и горел пламенем праведной ярости, эти слова можно было воспринимать буквально. Мать рассказывала ему, что отец не всегда был циником. Арктур восстал против Конфедерации, которая самым подлым образом уничтожила целую планету. Он добровольно оставил налаженную жизнь ради неопределенного существования в статусе так называемого «террориста», у которого нет ни рубинового портвейна, ни прекрасного шоколада, ни антикварных мечей или уютной обстановки, в которой можно планировать стратегию борьбы. Затем ситуация сложилась так, что Менгску улыбнулась удача. Он вновь стал богат, окружен роскошью, но этому предшествовал длительный период времени, в течение которого подобный исход был вовсе не очевиден.

Втайне Валериан восхищался этим человеком. Сидя на коленях матери, он видел отца только по видео, таким же, каким его видели другие — пылким, настойчивым, привлекательным, смертельно опасным.

— Это твой папа, — говорила мать мальчику. — Ты вырастешь и станешь таким же, как он.

Вот только он не стал.

Валериан вырос в окружении лишь матери и солдат с суровыми лицами. Они постоянно переезжали, скрываясь от наемников, которые убили его бабушку с дедушкой и тетю. Однажды, когда ему было три года, они решили, что нашли безопасное убежище на скрытой укреплённой базе в глубине пространства Умоджанского Протектората. Здесь они жили в безопасности в течение пяти лет. Затем наступила ночь, когда мать вырвала Валериана из глубокого сна. Ее волосы спутались, а в глазах светился страх.

Она собрала его вещи, умоляя хранить молчание:

— Ни слова, ни звука, Вал, милый мой.

Несколькими минутами позже они бежали. Валериан помнил вспышки выстрелов в ночи и звуки борьбы; помнил, как бежал, а затем споткнулся и неловко упал. Подхвативший его солдат даже не сбился с ритма бега. Вала передали другому солдату, а тот, что поймал его, продолжил сражаться. Вспоминая прошлое, Валериан как-то осознал, что солдат, чьего имени он не знал и чьего лица не помнил, отдал свою жизнь за него и его мать. Из тех, кто не попал на спасательное судно, не выжил никто.

Валериан зажмурил глаза и вцепился в мать, когда попавший под обстрел корабль стало трясти. Однако Менгск нанимал отличных пилотов, и его семье удалось скрыться.

— Мамочка? — позвал дрожащий Валериан, широко распахнув глаза. Его сердце бешено колотилось. — Папочка, когда — нибудь вернется за нами?

— Конечно, солнышко. Он вернется. Однажды.

Валериан провел несколько часов без сна, положив голову на колени матери. Ее руки перебирали его золотистые волосы. Он слышал, как мать всхлипывала, стараясь сдержаться, не испугать сына более того, что уже напугало его этой ночью. Мальчик притворился спящим и позволил ей решить, что она добилась своего. Этой ночью, и в течение долгого, долгого времени после, он держался, представляя своего отца — великого воина, сражающегося в великой битве, той, из-за которой, как мать объясняла ему — правда, Валериан никак не мог этого понять — он был вынужден находиться вдали от них.

Но человек, что стоял перед ним, несмотря на то, что был по-прежнему силен и обладал той же остротой ума, уже не был юным мятежником с Корхала.

Валериан подумал, что и сам он также не походил на мятежника.

— Полагаю, попробовать стоит, — наконец, согласился Арктур. — По крайней мере, попытаться. Если не сработает, попробуем что-нибудь другое.

Император поднял бокал:

— Итак, за благо человечества, — произнес он тост и усмехнулся.

Следующие несколько недель оказались для Валериана одновременно лучшими и худшими в жизни. Худшими, поскольку поступало все больше и больше сообщений о найденных артефактах «неизвестной природы», а он пока что ничего не мог с этим поделать. Лучшими, поскольку он — наконец-то! — приблизился к тому, о чем всегда мечтал. У него появился шанс узнать об инопланетных артефактах то, чего не знал еще никто. Маленький мальчик, который ковырялся в грязи вокруг дома, вырос в мужчину, способного претворить мечту в жизнь. Если бы только он мог сам оказаться среди тех, кто войдет в храм!

Он боролся и за это, но проиграл сражение. Арктур не отступил. Менгск-старший не позволил бы сыну и наследнику приблизиться к артефактам или храмам прежде, чем будет доказано, что те достаточно безопасны — а возможно, прямо заявил он, и после этого тоже.

Этот спор стал одним из наиболее острых и закончился, в буквальном смысле, переворачиванием стульев. В конечном итоге, Арктур победил, поскольку являлся еще и императором, и Валериан был вынужден уступить.

Валериан нахмурился, вспоминая спор. Он вздохнул, глотнул золотистого портвейна и продолжил просмотр некачественной дрожащей голограммы.

Валериан хотел бы увидеть реакцию отца на какое-нибудь потрясающее открытие. Он улыбнулся, представив, как Арктур Менгск теряет дар речи. Приятная фантазия.

— Сэр?

Голос принадлежал Чарльзу Виттье, помощнику Валериана. Виттье — молодой человек лет двадцати с неукротимой копной ярко-рыжих волос — стоял в дверях, и во всем его виде сквозила нервозность. Впрочем, Валериана это не удивляло: Виттье всегда выглядел немного нервным.

— Что случилось, Чарльз?

— Прибыл профессор Джейкоб Ремси, чтобы встретиться с вами, сэр.

— А! — улыбнулся Валериан. — Отлично. Проведите его, пожалуйста.

Он протянул руку и остановил воспроизведение голограммы. Размытое, но притягивающее взгляд изображение замерло.

Виттье исчез, чтобы через мгновение появиться в сопровождении ученого. Валериан встал и острым взглядом серых глаз внимательно окинул вошедшего человека.

Единственной запоминающейся чертой профессора Ремси был его рост — выше 180 см. Это был человек средней комплекции со светло-голубыми глазами, окруженными сетью морщин, — видимо, он часто щурился на солнце. Его светло-каштановые волосы были слишком темными для блондина и слишком светлыми для брюнета. Он обладал тем типом внешности, который Валериан ассоциировал с археологией: слегка потрепанный вид, обожженная солнцем кожа и общая аура равнодушия и отвлеченности. Высокие или низкие, толстые или тощие, мужчины или женщины — у всех просматривалось что-то общее, что Валериан умел мгновенно выделять. Археологов невозможно было перепутать с кем-либо другим.

Джейкоб — по имеющейся у Валериана информации его обычно называли Джейком — выглядел еще более потрепанным и безразличным, чем другие. Прежде чем взглянуть на своего работодателя, археолог быстрым взглядом голубых глаз окинул комнату — вероятно, самую роскошную из тех, что ему доводилось видеть за всю жизнь.

Валериан улыбнулся и шагнул вперед, протягивая руку:

— Профессор Ремси, — сказал он с нескрываемой теплотой, — очень рад наконец-то встретиться с вами.

Ремси стиснул протянутую руку.

— Я тоже… мистер В.

Как и ожидал Валериан, рука археолога оказалась мозолистой и сильной, с заскорузлыми и шероховатыми ногтями. Это являлось хорошим признаком. Валериан знал, что большинство археологов стараются надевать перчатки, но лучшие из них в определённый момент отбрасывают их в сторону, желая, чувствуя необходимость прикоснуться к предметам — при условии, что это не причинит им вреда — собственными руками. Он хотел бы быть одним из них. Его руки были такими же мозолистыми, но не от копания в земле, чем он занимался только в детстве, а от старинного оружия. Юноша заметил, как поднялась бровь Ремси, когда тот ощутил твёрдость рукопожатия юного Престолонаследника.

— Садитесь, — сказал Валериан, указывая на диван, а сам подошёл к столику с портвейном. Ремси колебался всего секунду, а затем с улыбкой повиновался. Его костюм — вне всяких сомнений, лучший из тех, что у него были — выглядел выцветшим и устаревшим посреди роскоши комнаты.

Ремси бросил быстрый взгляд на голограмму, и его глаза слегка расширились. Несмотря на то, что низкокачественную голограмму инопланетного храма он уже видел несколько раз, она заинтересовала его больше, чем роскошная комната, подобной которой он, возможно, никогда больше не увидит. Валериан позволил себе надеяться, что совершил верный выбор, пригласив именно этого человека.

— Могу предложить вам сигару в честь нашей встречи.

Валериан открыл резную коробку из красного дерева.

— Угощайтесь, профессор.

— Ох, спасибо, Ваше Превосходительство, я не курю. И, пожалуйста, зовите меня Джейк.

Валериан улыбнулся и закрыл коробку.

— Только если вы будете звать меня Валериан.

Джейк побледнел. Валериан улыбнулся еще шире.

— Да будет вам. Как я уже говорил в своем сообщении, мы оба страстно увлечены археологией. Титулы лишь затруднят общение на тему, которая так много для нас значит.

— Ну хорошо, Вале… Валериан, — Джейк запнулся, произнося имя.

— Итак, вы не курите. У вас вообще нет вредных привычек, Джейк, или я могу предложить вам портвейн?

Джейк удивленно рассмеялся.

— Боюсь, что у меня их более чем достаточно, так что спасибо за портвейн, не откажусь.

Валериан наполнил бокал для Джейка и подлил вина в свой. Прежде чем взять бокал, Джейк помедлил долю секунды. Он смотрел на хрустальное стекло, и Валериану не требовалось быть телепатом, чтобы прочесть его мысли. Скорее всего, стоимость одного этого бокала превышала все финансовое обеспечение его первой археологической экспедиции.

— За чудесные открытия, — произнес Валериан, поднимая бокал.

Джейк очень осторожно чокнулся с ним. Каждый из них сделал по глотку, затем Валериан поставил бокал и нажал клавишу на столе. Секунду спустя в комнату зашел Чарльз Виттье и передал своему руководителю небольшой кожаный портфель.

— Спасибо, Чарльз. Джейк, в этом портфеле находятся кое-какие информационные чипы. Один из них содержит резюме, и мне хотелось бы, чтобы вы ознакомились с ними. Все эти люди имеют лучшие рекомендации, и я думаю, что среди них вы найдете ценных компаньонов.

Джейк какое-то время колебался, а затем сказал:

— Сэр…

— Валериан.

— Валериан… Вот уже много лет я работаю со своей нынешней командой. Я считаю их усердными, способными и абсолютно надежными. У меня нет никакого желания расставаться с кем-либо из них, да и, честно говоря, никаких причин.

Валериан кивнул.

— Я ценю вашу преданность. Без сомнений, я внимательно изучил досье каждого из них и не прошу расстаться с кем-либо. Однако взгляните и на тех, кого я предлагаю добавить в команду. Уверен, вы поймете меня, как только просмотрите резюме.

Он улыбнулся. Джейк кивнул. Они поняли друг друга.

Вот и отлично.

— Здесь также есть некоторая секретная информация, с которой вам необходимо ознакомиться перед отбытием. Только для ваших глаз.

Джейк поерзал на мягком диване.

— Я предпочитаю не иметь секретов от своей команды. Как я уже сказал, мы многие годы работаем вместе. Я доверяю им.

Валериан улыбнулся.

— Разумеется. Однако есть вещи, которые я бы попросил вас держать при себе до того момента, как я решу, что их можно обнародовать. Будущие раскопки нельзя называть обыкновенными, и мы оба понимаем это.

Джейк было запротестовал, но Валериан продолжил.

— Несомненно, из всех людей именно вы можете по достоинству оценить значимость того, что мы делаем. И, если брать за точку отсчета вашу последнюю экспедицию, я более чем уверен, что вы по достоинству оцените то финансирование, которым будете обеспечены.

Лицо Джейка залилось краской, но он не стал отрицать справедливости замечания.

— Вы вызвали некоторый переполох своей теорией насчет этого, — продолжил Валериан, кивнув в сторону голограммы. — Прошу простить меня, но я слышал в ваш адрес даже эпитет «чокнутый».

Джейк отставил портвейн.

— Не хочу показаться неблагодарным, но неужели вы, действительно, заставили меня проделать весь этот путь от Гелгариса просто для того, чтобы лишний раз оскорбить?

Ага, значит, он обладает и твердостью характера. И это хорошо — до тех пор, пока твердость не переходит в твердолобость.

— Разумеется, нет. На самом деле… одной из причин, по которой вы находитесь здесь, является мое согласие с вашей теорией.

В голубых глазах Джейка отразилось изумление.

— Это правда? Думаю, что вы первый, кто согласился с ней.

— Но ведь это единственный логичный вывод, не так ли? — сказал Валериан, увлекшись предметом разговора. — Этот храм… определенно не принадлежит зергам. А исходя из тех немногих представлений об архитектуре протоссов, к ним он также не имеет отношения. Тем не менее, в архитектуре храма проскальзывают неуловимые признаки и тех, и других. И потребовались ему протоссы и зерги, а не терраны. Мы, как вид, ему не интересны. Или, как полагают некоторые мои коллеги, наш вид более совершенен. С другой стороны, как и вы, я считаю, что все довольно прозрачно. Все очевидные логические рассуждения приводят к тому, что чужие, создавшие этот храм, были общими предками зергов и протоссов. В этом… В этом определенно что-то есть.

Взгляд Валериана вернулся к голограмме.

— Ваше пре… Валериан, мне очень, очень приятно, что вы согласились с моей теорией. Но нет никаких доказательств того, что это здание было культовым местом, так что нет причин называть его «храмом». Обнаруженные артефакты также не подтверждают такую теорию.

— В этом, профессор, некоторые с вами не согласятся.

— Возможно. Я знаю, некоторые считают, что археология очень романтическая и захватывающая профессия. Но на самом деле она состоит из тяжелой работы и, по сути, складывания мозаики. Это, несомненно, потрясающая умственная работа, но после того, как все сказано и сделано, остается не так уж много романтики.

— Мне нравится называть эти строения «храмами», пусть останется так. Это ведь может быть и правдой, — вкрадчиво сказал Валериан. Джейк сжал губы, но кивнул. Намек Валериана был понят.

— У вас, Джейк, есть все, что нам нужно для того, чтобы добиться успеха, которого все мы так жаждем. У вас есть… особые таланты и превосходные рекомендации.

— Что-что у меня есть? — Джейк был абсолютно уверен, что он не отличается ничем особенным.

Валериан был доволен. Это означало, что ему не придется соперничать с чужим самолюбием. Еще один плюс в пользу Джейка. Юноша кивнул и сделал глоток портвейна.

— То, что я сказал, — ответил он. Он показал на портфель. — Все находится здесь. Как только вы получите возможность прочитать это, я уверен, у вас возникнут ко мне вопросы. Но мне кажется, что в этом есть смысл. Здесь находится также предварительно записанное сообщение для вашей команды. Пожалуйста, дождитесь, пока морпехи покинут планету, и ознакомьтесь с ним прежде, чем отправитесь к месту раскопок. Не стану более задерживать — тем более, вас ждет корабль. И не забывайте, для всех кто не входит в вашу команду, я — лишь мистер В.

Он встал: разговор подошел к концу. Джейк залпом допил портвейн, поднялся и протянул руку. Покидая комнату, он выглядел смущенным, но воодушевленным. Валериан проводил его взглядом, а затем вернулся к просмотру голограммы.

Чудесные открытия.

Он коснулся кнопки и просмотрел запись заново.