Психологические шпаргалки

Попав в свою привычную стихию, то есть представляя себе разные неприятности, пессимисты показали блестящие результаты. Хуже у них получилось, когда они пытались представить себя непобедимыми чемпионами, и совсем плохо, когда, подобно стратегическим оптимистам, они попытались вообще ни о чем не думать. Оптимисты же, наоборот, добились лучших результатов после бездумного «отдыха на пляже» и наихудших – после того, как попытались представить себя в роли пессимистов и начали задумываться о возможных препятствиях и трудностях при выполнении задания.

Из этого доктор Норем сделала вывод: оптимизм и пессимизм становятся у каждого второй натурой, коренящейся как в воспитании, так, видимо, и во врожденном предрасположении.

Но самое главное – то, что при решении определенных задач, структура которых схожа с той, что делалась в эксперименте, защитный пессимизм, если он естествен для человека, оказался ничем не хуже стратегического оптимизма.

О врожденности двух типов мировосприятия говорилось на вашингтонском симпозиуме не раз. То, что оптимизм и пессимизм связаны с типом темперамента, было известно еще Аристотелю, хотя, как потом выяснилось, связи эти не так просты, как кажется, и утверждать, что меланхолик не может быть оптимистом, а сангвиник – пессимистом, было бы слишком наивно. Говорилось на симпозиуме и о том, в какой степени пессимизм и оптимизм может быть свойствен той или иной культуре. В этой области исследования психологов только начинаются, но уже доказано, например, что выходцы из Азии, живущие в Америке, более пессимистичны, чем выходцы с Кавказа.

Довольно распространено мнение, что пессимистический взгляд на вещи должен неблагоприятно сказываться на здоровье и что улыбаться полезнее, чем хмуриться. Однако на поверку оказалось, что и это не всегда верно. Добровольцам, выбранным случайным образом, предложили вспомнить самые трагические события своей жизни, поразмыслить над ними несколько дней, а затем описать их со всеми подробностями в виде кратких эссе. Удивительно было не то, что тягостные воспоминания не отразились отрицательно на показателях здоровья испытуемых, а то, что все они после этого почувствовали себя лучше, и это ощущение продержалось у них около четырех месяцев после завершения эксперимента. Здесь уместно сопоставить эти результаты с известным феноменом освобождения от того, что гнетет душу, при помощи творчества. О творчестве как освобождении говорили Гете и Хемингуэй. И Фрейд, по сути дела, подразумевал это в своих рассуждениях о сублимации. Но, с другой стороны, можно ли называть творцом всякого испытуемого, если он перенесет свои воспоминания на бумагу? Освободится ли он от них, как освобождается писатель, воплощая то, что его гнетет, в образы и сюжеты? К тому же не стоит впадать в известное заблуждение и отождествлять писателя с его героями, и мотивы его произведений могут не иметь ничего общего с событиями его жизни, а берут начало лишь в воображении писателя. Тем не менее многие психологи считают, что освобождение от тягостных воспоминаний путем возврата к ним, осмысления и записи – тоже своего рода творчество, по крайней мере – душевная работа и переживание, требующее усилий.

Психологи установили также, что даже люди нервные, обремененные различными заботами и несчастьями, склонные вечно сетовать на судьбу, постоянно жалующиеся на боли во всех частях тела, бывают у врача не чаще, чем их жизнерадостные сверстники, и уходят из жизни не раньше оптимистов. Иными словами, даже глубокий пессимизм – не поведенческий, не защитный, не конструктивный, а именно глубокий и всеохватывающий пессимизм – нисколько не вредит здоровью.

Пессимистом был немецкий философ Шопенгауэр, который не без оснований полагал, что страдание служит источником великих дел, ибо удесятеряет силы и заставляет быть изобретательным. Всем известна фраза Наполеона, которую он произнес, когда его спросили, в чем главный секрет его стратегии: «Надо не раздумывая ввязаться в бой, а там видно будет». Этот принцип исповедуют большинство стратегических оптимистов. Но вспомним: этот принцип был хорош при Маренго, при Аустерлице, но оказался негодным под Москвой, Лейпцигом и Ватерлоо.

Возможно, подход американских психологов и пересмотр их позиций в отношении роли оптимизма и психического здоровья нации связан с необходимостью искать новые способы воздействия на своих клиентов: события 11 сентября 2001 года существенно поколебали почву безудержного оптимизма американцев и заставили многих усомниться в надежности и безопасности окружающего их мира. Для американских психологов появились новые задачи и новые возможности проверить свои выводы о роли оптимизма и пессимизма в сохранении психического и физического здоровья.

Лучше жалеть о сделанном

О чем мы сожалеем больше: о том, что в прошлом сделали что-то неправильно, или о том, что чего-то не сделали? Эти вопросы заинтересовали ученых Томаса Жиловича и Викторию Хастед Медвеч из Корнельского университета. Во время небольшого эксперимента они рассказывали его участникам историю двоих студентов-однокурсников, которые получили возможность перевестись в университет с более высоким рейтингом. Один отклонил предложение, другой принял. Но в результате оба остались недовольны своим решением. Исследователи задали два вопроса: кто из друзей через короткий срок будет сожалеть о своем решении больше? И какое решение будет расценено как неверное через долгое время?

Оказалось, что большинство опрошенных уверены: независимо от того, как сложится судьба, первый студент и спустя годы будет помнить о том, что не принял решение и, возможно, упустил свой шанс. Второй о своем решении будет сожалеть лишь короткое время.

Этот результат подтвердили и другие подобные исследования. Люди недолго горюют о том, что оказалось ошибкой, но спустя годы сожалеют о решении, которого не приняли. Впрочем, возможно, этот феномен характерен лишь для западного общества, которое одобряет активность и порицает бездействие.

Первый день новой жизни

«Спешу поздравить Вас – сегодня стали Вы на целый год старей…» Такими словами заканчивается полузабытая песня Андрея Макаревича «День рождения». Потому, наверное, и забытая, что слишком уж ее минорное звучание противоречит нашему привычному представлению о дне рождения как о светлом, радостном празднике. Специалисты, правда, полагают, что минорная нота тут звучит очень уместно. Замечено: для людей, миновавших пору юности, день рождения – не столько радость, сколько испытание, которое даже не все выдерживают. Неумолимая статистика свидетельствует: для людей зрелого возраста вероятность обострения психологических проблем и даже телесных заболеваний резко повышается в дни, предшествующие дню рождения и следующие прямо за ним.

Для объяснения этого явления выдвинута интересная гипотеза. Специалисты Кемеровской медицинской академии полагают, что таким образом человеческий организм ежегодно «вспоминает» болезненный акт рождения. Самыми тяжелыми в психологическом и физическом отношении оказываются месяцы, предшествующие дню рождения. Все дело в том, что первый сильный стресс человек переживает во время родов, когда внезапно возникает необходимость самостоятельно дышать. В этот момент организм новорожденного вырабатывает кортизол (так называемый гормон стресса) в 10 раз активнее, чем в норме. Впоследствии этот всплеск регулярно повторяется в ходе годичного жизненного цикла.

Следует, правда, признать, что эта гипотеза довольно спорная и многие специалисты относятся к ней с иронией. Некоторые и вовсе склонны объяснять болезненный «эффект дня рождения» банальными излишествами за праздничным столом.

Психологи также не склонны тут искать экзотических объяснений. Похоже, дело тут не в злоупотреблении спиртным за праздничным столом – большинство из нас свою меру знают. «Похмелье» тут бывает другого рода – психологическое: вследствие мучительного переживания несбывшихся надежд и неутешительного подведения итогов.

Так уж сложилось, что день календаря, прибавляющий лишний год к нашему возрасту, – это своего рода отчетно-показательное мероприятие («Когда я итожу все, что прожил…»). С приближением этого дня человек все чаще задумывается о том, чем целый год старается себя не беспокоить: «С чем я пришел к очередному рубежу? Достиг ли, чего хотел? Стал ли тем, кем мечтал?» И слишком часто ответы на эти вопросы мало радуют. Даже очевидные успехи кажутся скромными: «Неужели это все, чем я могу похвастаться? Этого ли я для себя хотел?»

Негативные переживания провоцирует и мажорный культ молодости, насаждаемый массмедиа. Что ни говори, а лишний год возраста отдаляет нас от блестящей молодости и приближает – о, ужас! – к старости. И хотя молодым – в первую очередь душевно, но даже и телесно – можно оставаться и в шестьдесят, и в семьдесят, нам почему-то верится в это с трудом. И в праздничный день мы особенно придирчиво вглядываемся в свое отражение в зеркале, сильнее обычного опасаясь заметить лишнюю морщинку.

Да и сам праздник может не только порадовать. Кто-то из старых друзей забыл поздравить… Кто-то прислал открытку с неумной шуткой… Кто-то преподнес бестолковый подарок, который еще надо куда-то деть… И праздничное застолье отняло столько средств и сил, что невольно думается: «А зачем это всё?..»

Всех этих неприятных переживаний можно избежать, если не слишком «зацикливаться» на дне рождения как на эпохальном рубеже своей жизни. В конце концов, этот день – такой же, как вчерашний и как завтрашний. Растем, взрослеем и стареем мы не по календарю, а совсем по другим меркам и законам. Правда, сегодня мы старше, чем были вчера. Но ведь на это можно взглянуть и иначе: сегодня я моложе, чем буду завтра!

Праздничного стресса удается избежать, если не настраивать себя на непременный фейерверк положительных эмоций. Кто сказал, что именно этот день следует посвятить ликованию и восторгу? Настроив себя на такую преувеличенную мажорную волну, мы рискуем испытать разочарование и недооценить ту спокойную радость, которую дарит нам праздничная дата.

И не стоит оценивать свою жизнь, опираясь на рубежные вехи. Учитесь радоваться тому, что дарит вам жизнь. Причем сегодня, сию минуту, не откладывая подведение итогов к юбилею. Ведь каждый день нашей жизни – это своего рода праздник. Это первый день той замечательной жизни, которую нам еще предстоит прожить!

Правильные цели и надежные средства

Наверняка хоть раз в жизни вы зарекались с приходом нового года (месяца, семестра, недели…) начать «новую жизнь». «Новую жизнь» каждый представляет себе по-своему. Для кого-то это работа на руководящей должности, соответственно, большая зарплата, безупречная внешность, компетентность, солидность, другой уровень жизни и взаимоотношений…

Для нерадивого студента «новая жизнь» – это начать, наконец-то, посещать лекции и семинары в институте, почаще заглядывать в читальный зал и своевременно выполнять все текущие работы, чтобы с чистой совестью и без хвостов подойти к сессии. Ведь вам знакомо приятное чувство воодушевления и энтузиазма от осознания намеченного, от предвкушения достигнутых результатов и пожинания плодов своей деятельности. Каждую весну интересно наблюдать, как с приходом теплых деньков спортсмены-любители выбегают рано утром на стадион и радостно «нарезают» круги. Жизнь хороша, и жить хорошо! Весна, тепло, солнышко светит, все расцветает, оживает! Хочется жить, творить и изменяться, совершенствоваться самому. Но обычно их энтузиазма хватает максимум на неделю. И только самые стойкие спортсмены как бегали раньше, так и продолжают бегать и весной, и летом, и осенью, и даже зимой, невзирая на погоду и собственное настроение. Ведь регулярные занятия спортом требуют от человека большой силы воли.

Чтобы чего-нибудь добиться в этой жизни, неважно, в какой сфере (сделать успешную карьеру, похудеть, поступить в престижный институт…), мало просто поставить цель. Для достижения цели над ней необходимо много работать. А это подразумевает приложение усилий, выполнение обязательств и самодисциплину. Но в то же время увидеть цель означает наполовину ее достичь.

Вот несколько полезных советов, которые позволят вам более успешно овладеть умением ставить цели, а главное, всегда достигать намеченного. Ведь это – залог профессионального и личного успеха. Но прежде хотелось бы сказать следующее. Если человек поставил себе цель, будьте уверены: у него есть все для ее достижения.

«Желания нам даются вместе с возможностями для их осуществления» (Ричард Бах. «Иллюзии»).

Правило первое: цель должна быть сформулирована в утвердительной форме. Пример. Неверно: «Я не хочу, чтобы подобный случай еще когда-нибудь со мной произошел». Верно: «Я хочу, чтобы в будущем все наладилось».

Правило второе: крупные цели должны быть разбиты на более мелкие подцели, тогда ваша цель будет выглядеть более реалистично и будет вырисовываться определенный план действий. Пример. «Я хочу вести здоровый образ жизни». Разбиение на подцели: «Я хочу: три раза в неделю посещать тренажерный зал и заниматься там по полтора часа; правильно питаться; бросить курить; алкоголь употреблять только по праздникам». Подцели можно также разбить на еще более мелкие цели. Например, «правильно питаться» включает в себя: есть больше фруктов, овощей; вместо черного чая употреблять зеленый; пить больше ощелачивающей жидкости – свежевыжатые соки, травяные чаи, зеленый чай; вместо свинины есть рыбу и птицу (лучше в отварном виде); готовить супы на воде, а не на мясном бульоне; вместо булочек, тортов и пирожных есть сухофрукты, мед; стараться ежедневно употреблять творог и кисломолочные продукты, обогащенные бифидо– и лактобактериями!

Заметьте, я здесь не указываю, что НЕ надо есть сладкое, жирное и т. д., т. к., во-первых, эта цель сформулирована в негативной форме, а во-вторых, запрещая, необходимо предоставить человеку что-либо взамен того, что ему нельзя.

Правило третье: необходимо полностью брать ответственность за достижение цели на себя и быть активной стороной. Важно всегда помнить, что, когда ситуация полностью находится под вашим контролем, вы действуете с максимальной эффективностью. Убедитесь, что вы контролируете ситуацию, что возможность достижения цели зависит от вас, а не от кого-либо еще.

Правило четвертое: очень полезным и эффективным оказывается представить в письменном виде предварительно четко сформулированные вами цели (а также подцели). Пример. В 50-х годах Йельский университет провел детальное исследование на тему, как и почему одни студенты добиваются большего успеха после окончания университета, чем другие. Наряду с такими показателями, как пол, национальная принадлежность, рост и цвет волос студентов, учитывалось влияние такого фактора, как формулирование четких жизненных целей. У студентов спрашивали, каковы их планы на будущее и как они подходят к составлению планов на жизнь. Только 3 % молодых людей из группы опрошенных привыкли формулировать свои цели в письменном виде. Двадцать лет спустя была проведена вторая часть исследования. Выяснилось, что те 3 % испытуемых, которые задавались четкими целями, причем письменно, достигли в жизни (в том числе и в финансовом плане) гораздо большего, чем все остальные 97 %, вместе взятые.

Правило пятое: необходимо учитывать возможные препятствия на пути к цели. Не стоит упускать из виду то, что вас может ждать поражение, вы не достигнете цели, что-то вам помешает. Все возможные преграды необходимо просчитать и подготовиться к ним заранее. В любом случае негативный опыт – это тоже опыт, и на ошибках (как своих, так и чужих) надо учиться. Вообще не ошибается только мертвец. И кто не пробует, тот ничего не достигает.

Правило шестое: вы должны определить критерии достижения успеха, что в ваших глазах будет свидетельством достижения намеченной цели. Используйте всю имеющуюся у вас сенсорную информацию от ваших органов чувств (зрение, слух, осязание, обоняние, вкус). Ваши чувства и эмоции также могут служить доказательством достигнутого успеха. Это сделает вашу цель еще более осязаемой, реалистичной, а значит, привлекательной.

Правило седьмое: поверьте в благоприятный исход задуманного вами дела и ведите себя так, «как если бы» успех вам гарантирован. Вы и душой, и телом должны быть настроены на благоприятный исход. Вы уже проделали все шесть предыдущих шагов: сформулировали цель в утвердительной форме, разбили ее на более мелкие подцели (или способы осуществления задуманного), проверили, что достижение цели полностью зависит от вас, и взяли на себя ответственность за ее реализацию, представили вашу цель в письменном виде, предусмотрели все препятствия и заготовили заранее способы их преодоления, четко представили себе критерии вашего успеха. Тем самым вы запрограммировали свой мозг на то, чтобы, в конце концов, добиться своего.

Теперь настала очередь уделить внимание осанке, манере говорить и жестам. Чтобы вести себя «как если бы» вам был гарантирован успех, полезно как можно чаще мысленно создавать образ будущего, в котором вы уже достигли желаемой цели. Попробуйте визуально представить себя «будущего», достигнувшего всего, что вы хотели. Как только вы представите эту картину, обратите внимание, какой у вас взгляд, куда вы смотрите, что делаете или что собираетесь делать, как другие люди реагируют на ваши действия. Может быть, вы услышите какие-то звуки. Попробуйте мысленно войти в свое «будущее тело», т. е. увидеть теперь картинку не со стороны, а как бы своими собственными глазами. Осознайте свои мысли и ощущения в своем теле. Выполнение этого упражнения поможет вам мотивировать себя, поскольку оно делает достижение ваших целей более реальным.

Муки выбора

Драгоценная привилегия свободного человека – право на выбор. Но, оказывается, это еще и бремя, которое для многих тягостно и непосильно. Да, отсутствие выбора угнетает. Но с этой гнетущей ситуацией большинство людей способны скрепя сердце мириться («А что поделаешь – выбора-то нет!»). Парадокс в том, что, обретя вожделенное право, многие не находят удовлетворения и душевного покоя, наоборот – утрачивают его окончательно и безвозвратно.

Нынешнее поколение взрослых людей выросло в условиях крайне ограниченного выбора. Как язвил о той поре один западный шутник: «В Советском Союзе все нельзя, а что можно – то обязательно». Еще одна шутка тех времен: «Советское пиво бывает двух сортов – пиво есть и пива нет». Сорок сортов колбасы на одном прилавке выступали для советского обывателя пределом мечтаний.

Наконец мечта сбылась.

Причем не только в отношении колбасы. Сегодня жизнь постоянно ставит нас перед выбором. Создать собственное предприятие или продолжать служить за скромное жалованье? Припрятать сбережения в кубышку или рискнуть ради высоких дивидендов? Купить новенький отечественный автомобиль или подержанную, но иномарку?

А уж про колбасу и речи нет – не только в столице, но и в любом райцентре деликатесы штабелями теснятся на прилавках, наглядно иллюстрируя тезис: «Жизнь стала лучше». Вот только почему-то слишком многие с этим тезисом не согласны. Причем не только те, кому заработка едва хватает на хлеб. Благополучный менеджер, возвратясь из Анталии, горестно вздыхает: «Надо было ехать на Кипр!» Владелец «Опеля» провожает завистливым взглядом «Тойоту». Обеспеченная домохозяйка, вернувшись из супермаркета, недоумевает: зачем накупила никому не нужной всякой всячины?

Фактически мы сегодня столкнулись с тем явлением, которое западные демократии, так называемое общество потребления, испытывают не первый год и, кажется, уже начинают осознавать издержки безграничной свободы и пьянящего изобилия. Проблема обеспечить человеку широкий спектр возможностей там давно успешно решена. Гораздо более серьезной оказалась другая проблема – научить человека делать осознанный правильный выбор и получать от этого удовлетворение.

Все мы желаем благополучия, но при этом нередко понимаем его однобоко и превратно. Почти в буквальном смысле изголодавшись, мы понимаем широкий выбор как благо, забывая, что человеческие возможности не безграничны и остановиться в своем выборе так или иначе придется на чем-то одном. И этому тоже необходимо научиться. Чем могут психологи помочь в решении этой серьезной и актуальной проблемы?

Американский психолог Барри Шварц из Саутморского колледжа (Пенсильвания) предложил своим студентам ради получения дополнительных зачетных баллов написать эссе на одну из заданных тем. (Стоит отметить, что в американской системе оценок каждый лишний балл – это существенный плюс, и каждый студент стремится набрать баллов побольше.) Одной группе он предложил список из шести тем. В другой группе выбор был гораздо шире – целых тридцать тем.

Большинство сданных преподавателю работ были написаны студентами первой группы. Студенты из второй потом признавались, что никак не могли определиться в своем выборе. Те же, кому это все-таки удалось, представили заметно более слабые работы, чем их товарищи, ограниченные в выборе.

Похожие результаты совсем в другой сфере получили коллеги Шварца – доктор Шина Айенгар из Колумбийского университета и доктор Марк Леппер из Стэнфордского университета. Свое совместное исследование они провели в одном из крупных супермаркетов Калифорнии, известном широким выбором предлагаемых продуктов – одной только горчицы покупателю там предлагается 250 разных сортов. По инициативе исследователей в магазине был организован прилавок, у которого покупателям предлагалось приобрести по льготной цене баночку джема, имея возможность предварительно попробовать любой из предлагаемых сортов. В течение одного дня на прилавок было выставлено 6 сортов джема. На другой день предложение возросло вчетверо – до 24 сортов. Фиксировалось количество посетителей магазина, проходивших мимо прилавка, а также тех из них, кто остановился и решился на пробу. Разумеется, фиксировалось также количество сделанных покупок.

Различия оказались очень существенными. Из 260 посетителей, прошедших мимо прилавка в первый день, лишь 40 % остановились сделать пробу. Более широкий выбор на второй день привлек больше народу – из 242 проходивших 60 % остановились возле прилавка. Но торговым менеджерам не стоит делать отсюда поспешные выводы – гораздо важнее оказался другой результат. Среди тех, кто имел широкий выбор, лишь 4 посетителя магазина (3 %) сделали покупку. А вот из тех, кто был в своем выборе ограничен 6 сортами, приобрести джем решили 30 %, 31 человек.

«Предложение избыточного количества возможностей, – отмечают в своем отчете исследователи, – может свести на нет все преимущества выбора. Парадокс, с которым столкнулась современная Америка, состоит в том, что по мере расширения свободы выбора люди оказываются все более зависимы от чужих суждений и оценок и все менее способны вынести суждение самостоятельно».

Профессору Шварцу эти наблюдения дали богатый повод для размышлений, воплотившихся в его новой книге «Парадокс выбора: когда больше значит меньше». Книга, вышедшая из печати месяц назад, почти сразу вошла в список бестселлеров. Это и понятно – в ней автор обратил внимание людей на то явление, которое многих лишает душевного покоя, зачастую оставаясь безотчетным.

По манере делать выбор, считает Шварц, людей можно разделить на два типа.

Первый, наиболее распространенный в современном обществе, он называет максималистами. Такие люди с энтузиазмом воспринимают широкие возможности, но испытывают большие затруднения при выборе и мало удовлетворения от того, когда выбор наконец сделан. Имея перед собой много вариантов, они стремятся получить наилучший. А это, согласитесь, практически невозможно, пока не испробуешь все варианты, что, в свою очередь, невозможно ввиду их изобилия. Поэтому, сделав выбор, человек продолжает терзаться сомнениями: самое ли лучшее он получил. Сравнивая свой выбор с достижениями и приобретениями других людей, человек постоянно переживает: не совершил ли он ошибку. Ведь кто-то, поступив иначе, чем я, приобрел такие преимущества, которых у меня нет! Понятно, что при этом удовлетворение от собственных достижений и приобретений фактически сходит на нет.

Другой тип Шварц называет умеренными (по-английски satisficers, что на русский можно было бы перевести неуклюжим неологизмом «достаточники»), самого себя относя к их числу – 57-летний профессор всю жизнь работает на том же месте, куда поступил после окончания университета, и счастлив в первом и единственном браке с женщиной, с которой в детстве сидел за одной партой. Такие люди, ощутив некую потребность, в то же время достаточно отчетливо представляют себе и предмет ее удовлетворения, то есть отдают себе отчет, что их устроило бы. Имея широкий выбор, они отвергают те варианты, которые «не проходят» по их критериям, и спокойно останавливаются на том, который их критериям соответствует. Иными словами, в разнообразии предложений они ищут не «самое лучшее», а «достаточно хорошее», что, согласитесь, намного проще. Сделав выбор, умеренные испытывают полное удовлетворение – они получили то, что хотели.

В каком типе вы узнаете себя?

По убеждению Шварца, безграничное расширение выбора во всех областях провоцирует усиление максималистских тенденций. Удовлетворение от достаточного объявляется признаком косности и ограниченности. Если вам, например, нужен телефон для мобильной связи, вам будет предложено несколько десятков моделей, каждая из которых превосходит другую техническими «наворотами». А теперь признайтесь, сколько мобильных телефонов вы сменили с той поры, как приобрели первый? «Один или два, и то в силу поломки или потери» – ответ «умеренного». Долгий подсчет с загибанием пальцев выдает максималиста.

Практические рекомендации, вытекающие из этих наблюдений, просты и безыскусны.

Ибо многие наши «хотения» искусно спровоцированы внешними манипуляторами и мало общего имеют с нашими подлинными нуждами. Один из инструментов такой коварной манипуляции – избыточный выбор, заставляющий нас безостановочно искать все лучшее и лучшее, когда и имеющегося вполне достаточно. Немудрено, что ошеломленный неисчерпаемым выбором человек впадает в оторопь и становится жертвой уже других манипуляторов (или тех же самых?), всегда готовых подсказать «правильный» выбор. А действительно правильный – это лично ваш, и в его поисках необходимы известные ограничения. Когда их нет извне, следует установить их изнутри.

Каждому – по заслугам?

Вера в справедливый мир – социально-психологический феномен, состоящий в глубоком безотчетном убеждении, что мир устроен гармонично и каждый человек получает в жизни то, чего заслуживает своими личностными качествами и своим поведением. В мировой социальной психологии данное понятие получило статус научного термина и в качестве такового рассматривается во многих энциклопедиях и словарях. Как и большинство социально-психологических явлений, данный феномен в той или иной мере присущ практически каждому, однако человек неискушенный не отдает себе в нем отчета, вследствие чего возникают искажения в самосознании и межличностном восприятии.

Представьте себе такую весьма типичную для наших будней картинку. Проходя по переулку, вы замечаете неряшливого, неопрятного человека неопределенного возраста, который роется в мусорном баке. Какие чувства вы испытаете к нему? Вряд ли это будет симпатия. Своим видом, своим поведением этот человек демонстрирует крайнюю степень падения, жизненного краха и… своей полной никчемности. Будь он умен, порядочен, деловит, то и выглядел бы иначе и нашел бы более достойное занятие, чем рыться в помойке.

А может быть, в такое жалкое положение его привели какие-то непереносимые жизненные испытания? Но эту мысль почти любой из нас спешит отбросить, рассуждая примерно так. Моя жизнь – тоже не сахар, хватает в ней разных испытаний. Но я же их выдерживаю! И в отличие от этого ничтожества у меня есть дом, семья, какая-никакая работа, и всего этого я добился благодаря моим достоинствам. Правда, судьба могла бы быть ко мне и щедрее – ведь я заслуживаю большего. Но все еще впереди! Когда-нибудь и на мой лотерейный билет выпадет джекпот и компенсирует прошлые недостачи!

Психологическое объяснение данного феномена интуитивно кажется вполне понятным. Вера в справедливый мир служит своеобразным защитным механизмом сознания. Если признать, что жизнь непредсказуема, полна случайностей, добродетель в ней не всегда бывает вознаграждена, а нередко бывает и попрана, то можно ли любить такую жизнь, строить светлые планы, лелеять надежды и ждать их осуществления? Если со мною, человеком безусловно хорошим, может ни с того ни с сего случиться что угодно, то где найти силы, чтобы это пережить? Нет уж, лучше поверить в мораль, активно насаждаемую нашей культурой посредством всевозможных назидательных историй – от детских сказок до поп-сериалов: добро обязательно побеждает зло, добродетель торжествует, а порок всегда бывает наказан. Характерно, кстати, что художественные произведения, в которых описывается нелепая гибель положительных героев – например, классический фильм 60-х «Беспечный ездок», – находят признание лишь у тонко чувствующей и мыслящей части аудитории, нигде и никогда не составляющей большинства.

Впервые «гипотеза справедливого мира» была высказана американским социальным психологом Мелвином Лернером в 1965 г. В ходе популярных в ту пору экспериментов по межличностному восприятию Лернер подметил закономерность, никому ранее не бросившуюся в глаза. В его опытах роли испытуемых произвольно распределялись экспериментатором, причем по условиям одного из опытов одни испытуемые получали от других наказание разрядом электрического тока – хотя и не опасное, но довольно болезненное и неприятное. В другой серии условия были сложнее: заранее объявлялось, что роли будут меняться, так что наказуемый и экзекутор поменяются местами. Лернера интересовало, как неприятности, доставляемые людьми друг другу, повлияют на их взаимную оценку.

В ходе последующих опросов выяснилось, что жертва, лишенная возможности «дать сдачи» и принужденная терпеливо сносить наказание, оценивалась по большинству личностных параметров весьма невысоко. В ситуации «восстановления справедливости» тот же самый человек заслуживал гораздо более высоких оценок, выглядел более симпатичным. Лернер заключает: «Вид невинной жертвы, лишенной возможности восстановить справедливость, побуждает людей принижать ее привлекательность, дабы как-то согласовать, привести в соответствие ее участь и ее качества».

Не потому ли нам так неприятен вид нищих, убогих, увечных, неизлечимо больных?

Кто-то, наверное, с негодованием отвергнет этот упрек. Что ж, если вид чужого несчастья вызывает у вас не презрение, а скорее сострадание, то, значит, такая психологическая особенность, как вера в справедливый мир, присуща вам в исчезающе малой степени, что, наверное, следует признать вашим достоинством. Американские исследователи Зик Рубин и Летиция Энн Пиплау разработали специальную шкалу веры в справедливый мир, по которой это качество может быть измерено у любого человека. Впоследствии эта шкала была усовершенствована и детализирована. По результатам ее использования можно заключить, что вера в справедливый мир, подобно многим другим социально-психологическим характеристикам – таким, как, скажем, конформность или готовность к подчинению, – присуща разным людям в разной мере, хотя вряд ли найдется хоть кто-то, кто был бы ее абсолютно лишен.

С этической точки зрения эта особенность, вне сомнения, может быть оценена как негативная. Следствием ее является снижение чувства личной ответственности, пассивная терпимость к страданию, безразличие к несправедливости. В крайних случаях она может даже вести к институционализации несправедливости, узакониванию дискриминации (история знает немало таких примеров, когда вместо борьбы с бедностью принимались законы против бедных, – почитайте хотя бы Диккенса!).

Кроме того, вера в заслуженность любой судьбы делает человека уязвимым перед неожиданными неприятностями. Верно замечено: фраза «С нами такого случиться не может!» должна лидировать в списке последних прижизненных слов. Человек, убежденный, что ничем объективно не заслужил «кары», склонен к неоправданному риску и в то же время недостаточно внимания уделяет предосторожностям и профилактике каких бы то ни было бед.

Однако парадоксальным образом вера в справедливый мир с психологической точки зрения имеет и свою позитивную сторону. Установлено, что люди с высокими показателями по соответствующей шкале менее уязвимы для стресса, менее склонны к депрессии, более оптимистичны.

Или, может быть, просто более толстокожи?..

Научно доказано: ученье – свет!

«Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь». Многим поколениям лентяев и двоечников эта строка из Екклесиаста служила удобным оправданием и утешением. Что толку «умножать познания», если в итоге это приводит к унынию и тоске? Не лучше ли, не утруждая себя учением, наслаждаться жизнью?

Сегодня, сравнивая выражения лиц иссушенного наукой умника и самодовольного преуспевающего неуча, приходится признать правоту библейской истины. До боли знакомая картина: вчерашний двоечник с глумливой ухмылкой поглядывает из окна лимузина на своего недавнего наставника, который чертыхаясь втискивается в переполненный троллейбус. И кому из них, спрашивается, лучше живется? Кто более доволен собою и своим местом в мире?

Вот только почему-то разбогатевшие в одночасье казнокрады, барышники и перекупщики, едва утолив плебейскую тягу к роскоши, начинают вкладывать деньги… в образование своих детей! Зачем оно им – тем, у кого есть, казалось бы, всё? Видно, есть от него какая-то польза. Ибо, вопреки всему сказанному, хорошее образование действительно позволяет человеку жить лучше.

Это, конечно, может показаться голословным утверждением. А есть ли тому какие-то научные доказательства?

Оказывается, есть!

Даже оглядывая сложившуюся ситуацию с нашей весьма специфической национальной колокольни, приходится согласиться с Теодором Рузвельтом: «Совершенно необразованный человек может разве что обчистить товарный вагон, выпускник университета легко может украсть целую железную дорогу».

Отечественные нувориши вынуждены признать: время рыбной ловли в мутной воде проходит, в складывающихся условиях необходим менталитет не мелкого жулика, а рыночного стратега (хотя с точки зрения морали разница тут, пожалуй, лишь в масштабе). Да, действительно, еще недавно недоучившийся выскочка мог обогнать дипломированного умника. Но нынешняя ситуация, похоже, складывается таким образом, что все более и более напоминает положение в так называемых развитых странах, на которые мы так натужно и вроде бы небезуспешно стараемся равняться. А как же дело обстоит там?

Согласно недавно опубликованным данным, выпускник американского университета на протяжении всей своей профессиональной карьеры имеет шанс заработать почти на миллион долларов больше, чем его ровесник со средним образованием. Разумеется, подсчет осуществлялся приблизительный, на нынешнем уровне экономического развития, что несколько снижает его прогностическую точность – по прошествии нескольких лет в цифры пришлось бы вносить коррективы. Но масштаб схвачен достаточно точно.

По подсчетам американских исследователей, выпускник средней школы за 40 лет своей профессиональной деятельности (такова среднестатистическая продолжительность любой карьеры – от этапа ученичества до выхода на пенсию) способен заработать в среднем 1,2 миллиона (сумма впечатляющая, но не будем забывать, что она «размазывается» на четыре десятилетия). Степень бакалавра, присваиваемая по окончании вуза, повышает эту сумму до 2,1 миллиона. Еще более привлекательные перспективы у магистра – 2,5 миллиона. У профессора сумма возрастает до 4,4 миллиона!

Разумеется, это суммы среднестатистические, индивидуальный разброс тут может быть очень велик. Но сам по себе порядок, вне сомнения, может вызвать нервный срыв у любого российского доктора наук, чьи доходы за всю жизнь, согласно отечественным подсчетам, составляют пару процентов от аналогичного американского показателя. (На этом фоне катастрофическая «утечка мозгов» отнюдь не кажется необъяснимой!)

Очень хочется верить, что в обозримом будущем наметится тенденция к пересмотру приоритетов. В конце концов, в равнении на Запад нет ничего дурного, если перенимать не внешнюю мишуру, а конструктивную суть. А западный опыт, в частности, свидетельствует: путь к благосостоянию лежит через образование.

И есть надежда, что утрата престижа образования в нашей стране связана с преходящей эпохой экономической и нравственной смуты, которая, дай-то бог, заканчивается. И хорошо бы эту идею, с привлечением соответствующих примеров и цифр, довести до сознания подрастающего поколения.

Не менее интересными оказываются и сугубо психологические наблюдения над образом жизни и мироощущением высокообразованных и малообразованных людей. Согласно недавно опубликованным данным, которые получены исследователями из Университета Уэйк Форест (г. Сэлем, США), малообразованные оказываются… менее подвержены стрессу. (На уровне житейской психологии это давно подмечено одним безымянным остроумцем: «Образованный человек может всю ночь переживать из-за того, что невежде и не снилось».)

Это, казалось бы, полностью подтверждает древнюю библейскую истину. Однако на самом деле результаты исследования не столь однозначны. Действительно, в своих самоотчетах люди с невысоким уровнем образования называют меньше дней в обозримом промежутке своей жизни, которые были бы наполнены стрессом. В исследовании приняли участие тысяча взрослых американцев разного уровня образованности. В течение 8 дней их просили оценить степень наполненности каждого дня стрессом по 7-балльной шкале. Обладатели ученых степеней отметили высшим баллом 44 % прожитых ими дней. Выпускники вузов отнесли к таковым 38 %. Те же, чей уровень образования исчерпывается школьным аттестатом, не превысили показателя в 30 %.

Однако оказалось, что более образованные люди реагируют на стрессоры более спокойно. Ведь, как верно замечено, «стресс – это не то, что с вами происходит, а то, как вы реагируете на происходящее». Воспринимая изрядную часть жизненных ситуаций как проблемные и волнующие, образованные люди невольно следуют принципу Уильяма Джемса: «Проблемы даются нам не для переживаний, а для решений».

К тому же образование тренирует навыки решения всяческих проблем, и тут образованные люди естественным образом оказываются более успешны. К тому же, как замечает руководитель исследования доктор Джозеф Грживач, «когда что-то происходит постоянно, то это, наверное, уже и не стресс, это – сама жизнь».

Для малообразованных людей стресс хотя и возникает не столь часто, но мучает их сильнее. Иными словами, образованность, конечно, не избавляет от тягот жизни (а возможно, в известном смысле их и прибавляет), зато страхует от нервных срывов – тем более частых, чем ниже у людей уровень образования.

Возможно, в силу этого показатели физического здоровья заметно выше у образованных категорий населения. Ученые из Института образования при Лондонском университете задались вопросом, каким образом тот или иной уровень образования влияет на качество жизни.

Результаты исследования можно суммировать следующим образом: успехи в обучении повышают самооценку, стимулируют стремление продолжать образование и добиваться новых целей; образование помогает справляться с проблемами и переживать радикальные изменения, такие, как увольнение с работы, развод или смерть супруга.

Образованные люди здоровее, они чаще прибегают к профилактическим мерам, придерживаются рекомендаций, связанных с питанием, и вообще получают лучшие медицинские услуги; дипломированные специалисты меньше страдают от депрессии; малообразованные люди в среднем потребляют больше горячительного, хотя и процент трезвенников среди них выше; выпускники университетов в пожилом возрасте реже страдают от умственных расстройств.

Отмечается, впрочем, и один факт, который несколько портит картину. Люди с высоким уровнем образования склонны заводить семью в более позднем возрасте, рискуя остаться вовсе без детей.

Никуда не деться и от данных об отличиях в средней продолжительности жизни. Считают, что большая продолжительность жизни лиц с более высоким уровнем образования связана в первую очередь с более рациональными стереотипами поведения и, кроме того, с характером труда. Кроме того, образование матери прямо влияет на уровень младенческой смертности: в крайних вариантах (университет – незаконченная средняя школа или неграмотные) показатели смертности младенцев различаются более чем в 4 раза.

Весьма значима и взаимосвязь уровня образования с таким показателем, как субъективное благополучие, или удовлетворенность жизнью. К. Росс и Р. Ван Виллиген на американской выборке продемонстрировали тут весьма убедительную положительную корреляцию. Образованным людям легче найти интересную, приносящую удовлетворение работу, они сильнее верят в собственные возможности, для них более доступны всевозможные формы социальной поддержки.

Интересно, что в таких странах, как Мексика, бывшая Югославия, Филиппины или Нигерия, эта корреляция выражена сильнее, чем в Западной Европе, США или Японии. Это свидетельствует, что ключевой переменной в данном случае выступает национальное благосостояние: влияние образования на субъективное благополучие сильнее в бедных странах.

Не будем, однако, забывать, что неологизм «образованщина» сугубо русский, ни на какой иностранный язык перевода не имеет. Пожалуй, нигде в мире не зияет такая пропасть между образованным человеком и «образованцем», равным ему лишь по формальным признакам. А где еще, скажите, университетский диплом можно по сходной цене приобрести в подземном переходе? Впрочем, если уж не хочется так нагло нарушать закон, диплом можно купить другим способом – легальным, но чуть более хлопотным: достаточно пожертвовать пару лет откровенной халтуре на заочном отделении какого-нибудь скороспелого «университета». Вот ведь было бы интересно проанализировать, какое влияние на все выделенные параметры оказывает такое, с позволения сказать, образование. Научное исследование такого рода было бы воистину беспрецедентным, окрашенным сугубо национальной спецификой. Вот только доложить о его результатах на какой-нибудь международной конференции было бы немножко неловко. Что подумают зарубежные коллеги, когда узнают о такой «национальной специфике»?

Будто они не знают!