Сезон колдуна

Оказавшись на другом берегу, я остановился, чтобы отдышаться и насладиться своей ловушкой. Побеждает хитрейший, ведь так?

Ночь была удивительно тиха.

Что-то большое, очень большое, пронеслось у меня над головой и приземлилось метрах в трёх дальше по дороге. То ли оберон догадался сам, то ли учуял запах гниющего дерева, но он не побежал за мной. Он просто перепрыгнул мост, и его приземление повалило меня на землю. Сделав слишком, чересчур, лёгкой добычей.

— Всё кончено для тебя, смертный, — пророкотал оберон с торжеством в голосе.

Туман начал таять так же быстро, как и опускался, сквозь него уже начали проглядывать светящиеся окна девятиэтажек. Ещё немного, и их жильцы могли увидеть, что творится прямо у них под носом. Надо было действовать. Для начала хотя бы уйти из-под удара. Я перевернулся на живот и пополз в заросли живой изгороди, стараясь не слишком оцарапаться о колючие ветки. Сотни колючих веток.

— Глупый человечишка, — раздалось сверху. — Куда ты хочешь спрятаться?

— Подальше от тебя, — буркнул я, продолжая пробиваться дальше. Издавая скрежещущие звуки, передо мной вылезла ещё одна летучая мышь. Завидев меня, она угрожающе подняла когти и цвиркнула.

— Занято, — прошипел я, легонько ударив мышь кулаком в перчатке. Мышь не развалилась, как в прошлый раз, а только помялась. Но, кажется, сломалась.

— Поищи место в преисподней.

Мне на голову посыпалась земля, а кусты куда-то разом исчезли. Перевернувшись, я увидел, что оберон, желая добраться до меня, вырвал их с корнями. Наклонившись так низко, что его ноздри едва не втягивали меня, великан злорадно ухмыльнулся:

— Кто не спрятался, я не виноват. Последнее слово?

«Яр-ко звёз-доч-ка све-ти…» — пропел женский голос по слогам на мотив детской песенки. Оберон посмотрел куда-то вдаль и принюхался.

«Чу-дищ к нам не под-пус-ти…»

Холод, пронизавший меня до костей, растаял в мягком тепле, наполнившем всё тело, и вокруг рук возникло белое свечение, пульсирующее в такт ударам сердца.

«Пусть от-сту-пит в у-гол тень…»

С каждым слогом свечение усиливалось, обволакивая ярким коконом. Оберон покосился на меня, в его взгляде появилось недоумение.

«Ког-да сме-нишь ночь на день».

— Последнее слово, а? — переспросил я, приготовившись отпустить накопившуюся во мне энергию на свободу. — Скажи-ка: «сы-ы-ыр».

Столб белого света ударил в небо. Дыхание перехватило, сквозь звон в ушах пробился грохот, похожий на рёв урагана. Я чувствовал, как свет в столбе становился всё плотнее, пока давление внутри не разорвало его.

И… ничего больше. Оглядевшись по сторонам, оберон снова уставился на меня. Я кое-как встал и пожал плечами.

— Факир был пьян, и фокус не удался.

Обезьян налетел откуда-то слева и набросился на оберона. Тот, схватив его одной рукой, с такой силой приложил о землю, что с рыжей шерсти посыпалась золотистая светящаяся пыльца.

Настало самое время, чтобы сваливать, однако оберон был намного сильнее своего противника, и, разобравшись с Обезьяном, вернулся бы за мной. Поэтому разумнее всего было принять чью-либо сторону — временно, конечно. Что я и сделал.

Заслонив собой прижатого Обезьяна, я размахнулся пошире, и что было сил ударил по опускавшемуся гигантскому кулаку. Боль была такая, будто мне на руку наковальня упала; оберон, судя по его воплю, чувствовал что-то похожее. В ту же секунду на него набросилась едва ли не вся Обезьянова армия, они облепили великана, и слышно было только, как скрежещут друг о друга стальные когти.

Воздух дрогнул и оберон пропал. Убежал зализывать раны.

Я оглянулся. Обезьян, как ни в чём ни бывало, висел в воздухе. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом он вздохнул и тоже исчез. Я выбрал правильную сторону. У многих демонов довольно чёткие понятия о чести и свои долги они помнят. Даже если те противоречат их планам.

Эти двое ещё вернутся, чтобы завершить начатое, но не сейчас. В складывавшейся картине и этого было достаточно.

* * *

Снег бодро падал под какой-то привет из восьмидесятых — мелодию, игравшую на радио. Плеер, имитирующий обычный mp3 и иногда заменяющий мне приёмник, мигал подсветкой в такт музыке. Я танцевал что-то вроде диско, одновременно размазывая по лицу пену для бритья, и старался не думать о прошлой ночи. Монстры монстрами, а мой вид производил не лучшее впечатление. В моём ремесле оставить хорошее впечатление — значит проделать большую часть работы. Люди любят, когда им улыбаются по поводу и без, и всегда возвращаются к в меру вежливым провидцам. Даже если те считают их идиотами. Поэтому я встал пораньше, с долей фанатизма выгладил самую чистую рубашку, смахнул пыль с хрустального шара, и теперь приводил в порядок себя.

А вы что, думали, будто день экстрасенса начинается с утреннего выхода в астрал?

Я успел побриться ровно наполовину, когда пиликнул дверной звонок. Плеер насторожился и приглушил звук. Вообще-то, эта штуковина скорее живой организм, нежели техника. Он случайно попался мне на распродаже старого хлама.

Подойдя к двери, я посмотрел в глазок. Молодая женщина в заснеженном сером пальто, с сумкой на плече, поправляла выбивающиеся из-под шапки светло-русые волосы и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Я сразу отнёс её к категории обманутых жён и недовольно сообщил: «Закрыто». Мой рабочий день ещё не начался, так что, можно было не изображать чуткость к чужим проблемам.

— Простите, — растерянно пробормотала она, — я не могу позже.

— А я не могу раньше, — ответил я. — Найдём компромисс: вы оставите меня в покое.

Должно быть, она решила, что я ушёл, потому что нажала на звонок во второй раз.

Раздражённо распахнув дверь, я открыл, было, рот, чтобы послать её куда подальше, но дамочка перебила меня:

— Это не компромисс.

— Да мне без разницы, — я не стал растягивать удовольствие и сразу перешёл к ответам: — Он вам изменяет. Теперь проваливайте.

— Кто? — удивилась она.

Отвернувшись к зеркалу в прихожей, я продолжил бритьё, наблюдая за посетительницей в отражении.

— А вы хотели узнать что-то другое?

— Вы оказываете не совсем… обычные услуги, не так ли?

— Интим не предлагать.

Она смерила меня взглядом и презрительно фыркнула.

— Я бы и не подумала.

Я обернулся и довольно нескромно рассмотрел её, после чего поморщился.

— Да я бы и не согласился.

— Меня предупреждали о вашем характере, но я не ожидала увидеть клоуна.

— Так мы будем говорить о деле, или разругаемся сразу?

Посетительница хотела добавить что-то ещё, однако взяла себя в руки.

— На меня вчера напали.

Я покачал головой, изображая уныние.

— Обратитесь в милицию.

— Не люди, — уточнила она. — Мыши.

Я уже начинал понимать, что это не к добру, но сделал последний выпад.

— Вы запрыгнули на стол, а они карабкались следом?

— Летучие мыши.

Ну да, как же иначе.

В магии практически не бывает совпадений. Даже если какие-то, казалось бы, совершенно разные события происходят одно за другим, можете быть уверены — они чем-нибудь, да связаны между собой. А тут одна и та же гадость произошла в двух местах одновременно.

Проклятье!

Я отвернулся к зеркалу и, стараясь сохранить беспристрастный тон, спросил:

— Когда?

— Часов в шесть. Вечера.

— На что они были похожи?

Её передёрнуло.

— Я не успела…

— Как вас зовут? — перебил я.

— Ева. А какое это имеет значение?

— Так вот, Ева: давайте обойдёмся без вашей неумелой лжи. Как выглядели мыши?

Похоже было, что она вот-вот расплачется. Мне не хотелось видеть у себя ревущую посетительницу, что-то сильно напугало её прошлой ночью. Но я хотел быть уверен, что меня напугало то же самое.

— Как. Выглядели. Мыши, — настойчиво повторил я. — Отвечайте. А верить вам или нет — решать уже мне.

— У них были длинные когти… Очень…

Ева всхлипнула. Я стёр с подбородка остатки пены и вздохнул.

— Вы, наверное, считали оценки в пентаграмме?

— Что?

— Ох, не прикидывайтесь. Даже глядя на ваше пальто можно предположить, что вы одеваетесь довольно строго. Однако до бизнес-леди не дотягиваете, — я показал на жёлтую обложку журнала, поместившегося в сумке лишь наполовину, — с такими журналами работают только в государственных организациях. Причем, чаще всего либо в клиниках, либо в школах. Весь разговор вы придерживались тактики «я — начальник, ты — дурак» и пытались мягко заставить меня действовать так, как считали правильным. Значит, вы учительница.

Ева молча смотрела не меня.

— Свою фамилию скажете сами?

— Зачем?

Я пожал плечами.

— В принципе, вы можете уйти и забыть, но…

— Снеговская.

— Ну, вот и отлично. Значит, будем придерживаться вашей любимой тактики? Ладно, ничего не поделаешь, придётся быть начальником.

— Но… Это же я вас нанимаю, — возмутилась Ева.

— Послушайте, дамочка, я не собираюсь становиться вашим телохранителем. У меня есть личные интересы, а вы каким-то образом попали в их круг. Я делаю то, что нужно и никто пока не жаловался. И вообще, — я демонстративно посмотрел на часы. — Детишки уже заждались.

Ева развернулась и, выходя, спросила:

— Как вы меня найдёте? Заглянете в волшебный шар?

— Нет, в нём я смотрю любимые фильмы. Вы действительно думаете, что в этом городе можно найти кого-то ещё с такой же фамилией?

— Как и с вашей, — фыркнула она.

Я закрыл дверь и с облегчением вздохнул. Зануда. Терпеть не могу посетителей, зря отнимающих время. И не вижу особого смысла браться за работу, если она состоит в «сделай то, не знаю чего». Обычно я потом звоню таким клиентам и говорю, чтобы сами решали свои проблемы.

Никогда не понимал людей, решивших стать преподавателями. Особенно в школе. Это поистине мука — пытаться вбить что-то в головы абсолютно неконтролируемым детям. Получать удовольствие от такой работы может только энергетический вампир…

Осенённый внезапной догадкой, я в несколько прыжков пересёк прихожую и зал. Меня захлестнул тот вид радости, которую испытывает человек, понявший, наконец, что-то, казавшееся ему совершенно непостижимым. Я отодвинул книги в шкафу, достал из-за них спрятанную записную книжку и пролистал половину страниц, пока не наткнулся на фамилию Евы. Напротив значилось короткое: «эмпатия». То есть, чтение эмоций.

Я ткнул пальцем в строчку и, копируя акцент пингвина из мультфильма, воскликнул:

— Ага! Ви ест ф книшечка!

Глава 5

Частые телефонные звонки прервали мои ликования. Уже догадываясь, что и этот день будет испорчен, я снял трубку.

— Доброе утро, — сухо поприветствовал меня хриплый мужской голос. Хоть я и плохо угадываю возраст по голосу, его обладателю было лет пятьдесят-шестьдесят. Судя по интонации, звонивший не собирался спрашивать своё будущее.

Будущее у него было четко распланировано.

— Вы Виктор Тесла? — спросил голос.

Я подумал несколько секунд, стоит ли отвечать утвердительно.