Но в снах своих ты размышлял...

Когда он получил аттестат, они поженились. Харальд устроился на работу, а спустя три месяца родилась Джой.

Яна думала: это все изменит.

Она стирала пеленки и ухаживала за дочкой. Стряпала, прибирала квартиру, точь-в-точь как ее мать, чистила Харальду ботинки и ставила на стол бутерброды, чтобы он поел, вернувшись поздно вечером с работы.

Я буду жить иначе, уверяла она раньше, но уже сейчас руки у нее были точь-в-точь как у матери.

Ты счастливая, думала Яна, налаживаешь семейную жизнь.

Она часто видела во сне Харальда. Чаще прежнего.

Они привыкали друг к другу; постепенно изучили один другого до тонкости.

Нужно запастись терпением, думала Яна.

Когда у Харальда не хватало терпения, ей вспоминался отец, такой же нетерпеливый.

Ничего не попишешь, мужчина есть мужчина, говорила она себе.

Постарайся одолеть страх перед его телом.

Яне хотелось без остатка излить на Харальда все свое чувство. О любви у нее были собственные представления. Порою он нежно говорил: Лисичка.

Когда он приходил с вечерней смены, Яна уже была в постели. Она не гасила ночник, зная, что сперва он съест бутерброды, а потом усядется поглубже в кресло, положит ногу на ногу и, вспоминая прожитый день, выкурит сигарету. Едва он возникал на пороге спальни, чуть согнувшись — ведь потолки в старой квартире были для него низковаты, — Яна вмиг стряхивала дремоту.

В доме покой, тишина.

Он медленно шел к ней через темную спальню. Садился рядом на кровать, и руки его в кругу света от лампы казались ослепительно белыми.

Тебе не страшно, внушала себе Яна.

Мы никогда не говорим о счастье, думала она, боимся. Она обнимала его за шею и притягивала к себе.

Утром Харальд, как обычно, уезжал на работу, а Яна думала: ничего с нами не случится, хоть он и уезжает каждое утро. Мы же знаем, это необходимо, чтобы наша жизнь устроилась как следует.

Когда Харальд потерял работу, они перебрались из провинции в большой город. После женитьбы он отказался от мысли продолжить образование, ведь нужно было кормить Яну и ребенка. Теперь Джой исполнилось два года, и Яна сказала: Тебе надо учиться дальше. А я пойду работать, и все будет в порядке.

Харальд начал было возражать, но она встречала все возражения нарочито громким смехом. И с энтузиазмом принялась осуществлять свои планы.

Никакой профессии Яна так и не приобрела — замужество помешало, вот почему на первых порах ей волей-неволей пришлось перебиваться случайными заработками. Затем нашлось и постоянное место на небольшом предприятии — прием заказов по телефону.

Такое впечатление, говорила Яна, будто я два года просидела взаперти, в мягкой, теплой, темной лисьей норе.

На свободу рвешься, сказал Харальд.

А тебе страшно?

Ты моя жена, ответил он.

Вот закончишь университет, и станет полегче. Надо набраться терпения, сказала Яна.

Она заметила, что Харальд все больше курит. Утром, по дороге в университет, он отводил Джой в детский сад, а вечером, когда возвращалась Яна, сидел в гостиной и раскладывал пасьянсы. Час, а то и два сидел за столом и выстраивал длинные карточные полосы. Яна садилась рядом и смотрела, как его руки кладут черное на красное и даму на короля.

Почему? — допытывалась она.

Он пожимал плечами.

Ты замыкаешься в себе, говорила Яна.

Я устал, отвечал Харальд.

Ты несчастлив? — спрашивала Яна, и этот ее вопрос Харальд никогда не оставлял без ответа.

Я все-все запишу, думает Яна.

Она выпускает из рук штору и на шаг отходит от окна. Теперь видны только корпуса напротив. День жаркий, окна открыты, и жалюзи наполовину опущены.

Ты в замкнутом круге, думает Яна. Нагибается, поднимает с пола какую-то вещицу, вешает ее на ручку кресла. Потом идет на кухню и заваривает себе чашку растворимого кофе.

Надо написать Джой в интернат, что отец погиб в уличной катастрофе.

Я не виновата, думает Яна. Это все нервы.

С кофейной чашкой в руке она выходит в переднюю и — останавливается перед зеркалом. Он умер, а в этом лице ничто не изменилось.

Ты умеешь быть совершенно спокойной, думает Яна.

Она сдвигает в сторону исписанные листки на журнальном столике, расчищает место для чашки. Закуривает, маленькими глотками прихлебывая кофе.

Поверх чашки читает на одном из листков: Я никогда еще не произносила слова счастье, я боюсь сказать его вслух.

Все у тебя не как у людей, думает она.

А что, собственно, можно считать нормальным, «как у людей»? Ты спрашиваешь себя, что увидишь во сне сегодня ночью.

Когда она ушла от него, никакой драмы не было. Харальд окончил университет и получил хорошее место; Джой училась в школе.

Харальд договорился с нею о встрече — в последний раз. Увиделись они в одной из гостиниц.

От вокзала до гостиницы Яна шла пешком. Одежда липла к телу, во рту мерзкий вокзальный привкус. В сквере возле гостиницы она запрокинула голову и принялась высматривать на старых каштанах первые крошечные плоды. На гостиничной террасе звякали ложки по металлическим бокалам с мороженым. Мимо этого звяканья Яна направилась к подъезду. Мечтая очутиться под душем. У стеклянных дверей она столкнулась с Харальдом.

Наверно, он сидел за одним из боковых столиков, подумала она. Подкарауливает.

Сначала она увидала лишь белую рубашку, распахнутый ворот и кусочек волосатой груди.

А я уже тебя искал, сказал Харальд.

Мы ведь договаривались на восемь, всполошилась Яна.

Лицо у него было загорелое. Он повернулся к столику у входа. Как насчет кофе?

У Яны мелькнула мысль о бегстве.

Еще полчасика, сказала она.

Девушка-администратор только-только затушила сигарету, когда Яна спросила про комнату.

Номер 31 был похож на все гостиничные номера; спертый воздух, кровать, стол, стойка для чемоданов и кресло. Яна не представляла себе, как они с Харальдом будут разговаривать в этой комнате. Она заперла дверь и оставила ключ в замке.

От жары ноги распухли, и Яна натерла мозоли. Она поставила на пол дорожную сумку, сняла босоножки и разделась, бросая одежду где придется. А потом пошла под душ. Замечательная штука — холодная вода!

Так бы и жила в водопаде, думала Яна. Ей представилось, как холод снаружи проникнет вовнутрь и оградит ее от ее же собственных чувств.

Сейчас или никогда, подумала Яна.

Она знала, что Харальд с нетерпением ждет.

Ему этого не понять, размышляла она, а раз так, надо быть спокойной и безразличной.

Когда через двадцать минут он постучал в дверь, она не удивилась.

А ты нетерпеливый, заметила Яна, пропуская его в комнату. От ее ног на линолеуме оставались влажные следы.

Она видела, как он медленно обвел взглядом кровать, стол, стойку для чемоданов и кресло у окна.

Садись, сказала Яна. Она была в купальном халате, а мокрые волосы откинула назад.

Ты сердишься? — спросил он. Она села на кровать, положила ногу на ногу и поискала на тумбочке в изголовье сигареты.

Возврата нет, сказала она, для нас обоих.

Ты должна говорить с ним как с другом, думала она.

Я тебя не понимаю, сказал он, шагнув к ней.

В комнате было тесно. Два-три шага — и его длинные руки обнимут Яну. Она отпрянула. Попробовала объяснить: дело тут не только во внешних обстоятельствах.

На свободу рвешься, сказал Харальд еще тогда, обнаружив, что Яна переменилась. Начала отдаляться от него.

Я стала другой. Может, не пойди я работать, все тянулось бы дольше, сказала Яна. Я словно вышла на свет из узкой темной норы.

Яна протянула руку, коснулась его плеча.

Мне иногда кажется, будто мы пленники глубины и над головой у нас недвижная вода. Я просто сплю и вижу, чтоб налетел ветер.

Харальд повернул голову, бросил взгляд на руку, лежащую у него на плече, но промолчал.

Временами Яна буквально задыхалась. Места себе не находила, рисуя в воображении, как Джой будет подрастать, а она стариться, как Харальд будет раскладывать пасьянсы и корпеть над книгами и тетрадями.

Вечерами она часто подходила к зеркалу и пытливо разглядывала свое лицо. Волосы у нее были до плеч; обеими руками она отводила их с висков и спрашивала себя, какими они станут потом.

Ты под замком, взаперти, думала она.

Во сне она порою ловила птиц и ночью выпускала их на волю. В горле у нее стоял комок, словно от тоски по дому.

Харальду оставалось сдать выпускные экзамены, и как раз в это время они стали все чаще ссориться. Из-за пустяков.

Можно бы и огрызнуться, думала Яна, только тебе же хуже. И цепенела от страха.

Ты боишься, думала она. Надо обуздать свои эмоции.

О чем ты думаешь? — спросил Харальд, успокоившись, и потянулся к Яне рукой.

Не знаю, сказала она, встала, взяла пальто и шарф.

Куда ты?

Вернулась она уже около полуночи. Харальд лежал в постели и читал. С порога спальни она видела его голову в круге света от ночника. Он повернулся к ней, и у Яны сжалось сердце: до чего же беспомощный! — но она тотчас отогнала эту мысль.

Чего ты хочешь? — спросила она. Ты держишь меня за горло, мне дышать нечем.

Харальд встал с кровати, подошел к Яне. Бережно снял с нее пальто, потом шарф.

Ты замерзла, сказал он. Ложись, поздно уже.

Ничего он не понял, думала Яна, и тебя он не знает. Потом они лежали рядом, в темной комнате. Он ощупью потянулся к ней рукой, хотел погладить по щеке. Щека была мокрая от слез.

Все без толку, думала Яна, ты ничего не чувствуешь. Опустошена. Ты не хотела этого.

Решиться на разрыв с Харальдом было для Яны уже только вопросом времени.

Я не представляю ребе, как это — жить в твоей тени, сказала Яна, и дело тут не в тебе одном.

Напрасно я позволил тебе вырваться на свободу, сказал Харальд.

Ты считаешь себя вправе мною распоряжаться?

Ты моя жена.

Мне все время снятся полеты, например птицы.

Джой Яна забрала с собою. И постаралась потерять Харальда из виду. Лишь слышала о нем от Джой, которая в каникулы ездила к отцу.