На крыльях любви

— Ты допускаешь мысль, что лорд Ревенскар может назначить папу на такой пост?

— Естественно, — уверенно произнесла Генриетта.

— Но папа не захочет отсюда уезжать.

— Почему это не захочет? — сердито спросила Генриетта. — Даже если он будет отказываться, его мама уговорит. Он шестнадцать лет сидит в этой дыре. Жалованье не прибавляют, никакой возможности продвинуться. Да его ровесники давно ходят в архидиаконах и епископах!

— Я об этом никогда не думала, — пробормотала Аманда.

— Как здорово было бы жить во Фрекенбери, — мечтательно продолжала Генриетта. — Только подумай: большие магазины, новые друзья… Ох, Аманда, постучи по дереву.

Аманда направилась к лестнице.

— Куда это ты? — спросила Генриетта. — Ты что, не хочешь подождать здесь и посмотреть, как он будет выходить?

— Нет, не хочу!

Казалось, слова Генриетты подстегнули Аманду — она вихрем пронеслась в свою спальню. Там уселась на краешек кровати и стала задумчиво смотреть в окошко на замок напротив. До сегодняшнего дня она и не вспоминала, что лорд Ревенскар является хозяином прихода, где служит ее отец. Он был так далек от них, и вдруг выясняется, что они должны быть благодарны ему даже за пищу, которую едят, одежду, которую носят, за дом, в котором живут.

Короче говоря, с ним нужно вести себя полюбезнее. И в то же время Аманда желала всей душой никогда его больше не видеть.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Генриетта.

— Они тебя зовут. Послали меня за тобой, — задыхаясь, выпалила она. — Мама говорит, чтобы ты сейчас же спустилась вниз.

— За мной? — У Аманды возникло нехорошее предчувствие. — Для чего это я им понадобилась?

— Лорд Ревенскар еще не уехал. По-моему, он хочет тебя видеть. Я маму не спрашивала, но, как ты думаешь, можно мне с тобой войти в комнату?

— Ты уверена, что они за мной послали? — спросила Аманда.

— Ну конечно, — утвердительно кивнула головой Генриетта. — Мама вышла в холл и… Знаешь, Аманда, она так странно выглядела, как будто плакала или вот-вот собиралась заплакать, и в то же время сказала ужасно сердитым голосом: «Найди Аманду и передай ей, чтобы она немедленно явилась сюда». Я сразу помчалась наверх. Ну же, Аманда, поторопись! Не стой как столб. Может, тебе лучше переодеться? Твое платье с голубым поясом гораздо красивее, чем это.

— Нет, — отрезала Аманда.

— Ну хоть причешись, — взмолилась Генриетта, но Аманда уже спускалась по лестнице.

Она быстро дошла до дверей гостиной и, взявшись за ручку дрожащей рукой, секунду поколебалась, прежде чем войти.

Первым, кого она увидела, переступив порог, был лорд Ревенскар, который, казалось, занимал собой всю комнату. Он стоял спиной к камину, возвышаясь над отцом Аманды — тот стоял рядом с ним — и над ее мамой, сидевшей в стареньком кресле, обивку которого давно уже следовало сменить.

Какое-то время все трое смотрели на нее. Аманда, взглянув на лорда Ревенскара, быстро отвернулась, испугавшись выражения его лица. К ней подошел отец и взял за руку. Девушка с удивлением почувствовала, что его рука дрожит. Отец выглядел озабоченным и, по-видимому, собирался сообщить ей что-то неприятное.

— Что случилось, папочка? — тихо спросила она.

«Генриетта ошиблась, — подумала она. — Папу вовсе не ждет повышение по службе. Похоже, лорд Ревенскар собирается его уволить».

Отец сжал ее руку.

— Аманда, — произнес он печальным голосом. — Я должен сообщить тебе нечто чрезвычайно важное.

— Да, папа?

Что бы это ни было, решила она про себя, все вместе они с бедой справятся. Если даже им придется уехать из своего дома, перебраться в другой, менее солидный и хорошо оплачиваемый приход, они как-нибудь выйдут из затруднительной ситуации. Ей уже восемнадцать, она в состоянии помогать маме больше, чем раньше.

— Не скрою, — продолжал между тем отец, — это явилось полной неожиданностью для меня и твоей матери. Но и принять какое-либо решение, не посоветовавшись прежде с тобой, мы тоже не можем.

— Да, не можем, — произнесла из своего кресла миссис Берк.

Аманда бросила взгляд на мать. Теперь она понимала, что Генриетта имела в виду, сказав, что мама выглядела так, словно только что плакала или собиралась плакать. Девушку охватила ярость: как смеет лорд Ревенскар расстраивать ее родителей?

— Что случилось, папочка? — повторила она.

Отец набрал побольше воздуха и произнес:

— Лорд Ревенскар, доченька, оказал нам большую честь — он просит твоей руки.

Позже Аманда так и не смогла вспомнить, что говорила или делала после того, как услышала эти слова. В голове билась только одна мысль — лорд Ревенскар может, если захочет, предложить отцу лучший приход, а может и этот отнять. Она застыла в ожидании чего-то ужасного, леденящего сердце и мозг.

— Если вам нужно подумать, думайте сколько хотите, — услышала она голос лорда Ревенскара, — я подожду. — Он поднес ее руку к губам. — Но не заставляйте меня ждать слишком долго, Персефона, — прошептал он так тихо, что только она одна его услышала.

И он ушел. Отец проводил его по ступенькам и, когда лорд Ревенскар сел в свой желто-черный фаэтон, низко поклонился. Но Аманда продолжала стоять, точно изваяние, в то время как мама и Генриетта — сестра подслушивала у двери и подглядывала в замочную скважину — атаковали ее с обеих сторон вопросами:

— Где ты с ним познакомилась?

— Когда это он тебя увидел?

— До сих пор в себя прийти не могу!

— Невероятно!

— Только представь: ты будешь леди Ревенскар, будешь жить в замке, поедешь в Лондон, тебя представят принцу. Ой, Аманда, даже не верится!

Их голоса шумели, как бьющиеся о берег волны, но тут в комнату вошел отец, и Аманда, словно во сне, побрела к нему, взяла его за руку.

— Тебе решать, доченька, — мрачно сказал он.

— Почему он мне сделал предложение? — с удивлением спросила Аманда.

— Сказал, что увидел тебя в саду…

— Ты нам об этом ни словом не обмолвилась, — вмешалась в беседу Генриетта.

— Говорит, — продолжал викарий, — сразу понял, что о такой жене он мечтал всю жизнь.

— Невероятно, — сказала миссис Берк. — Подумать только, лорд Ревенскар! Но, Артур, ты знаешь?..

Она встретилась взглядом с мужем, и долго сдерживаемые слезы заструились по ее щекам.

— Решать самой Аманде, — повторил викарий.

— Да что она может решить? Совсем еще ребенок! — воскликнула миссис Берк, словно Аманды здесь не было.

— Но, мамочка, ты только представь, какие перемены нас всех ждут, если Аманда выйдет за него замуж, — осторожно заметила Генриетта. — Я закончу школу, Каролине можно будет нанять гувернантку, хорошую, а не какую-то сельскую учительницу, Роланд поступит в Итон или в университет, как папа. Ой, мамочка, вот здорово!

— Это к делу не относится, — резко прервал ее викарий. — Аманда вольна сама решить, сможет ли полюбить этого человека. Конечно, пока она его почти не знает. Я так и сказал лорду Ревенскару: «Трудно ожидать, милорд, что девочка, которая вас не знает, сразу примет ваше предложение, хотя она и благодарна, что ваше сиятельство снизошли до нее».

— Это он-то снизошел? — возмутилась миссис Берк.

— Дорогая моя, — ответил викарий. — Мы не должны судить человека, о котором так мало знаем. Он, между прочим, аристократ, близкий друг принца Уэльского и, насколько мне известно, лично знаком с премьер-министром и многими членами правительства.

— Но, Артур, у него такая репутация…

— А что мы, собственно, о нем знаем, Маргарет? Только то, что слышали. А слышали мы сплетни злых завистников, живущих в нашем графстве, да болтовню простолюдинов. Разве мы когда-нибудь были на приемах, которые он устраивает в своем замке? Или видели его друзей? Давай уж скажем откровенно — мы в полном неведении. И опять же… Аманда не выйдет за него замуж, если не будет уверена, абсолютно уверена, что именно с этим человеком готова прожить до конца своих дней.

Миссис Берк вытерла слезы:

— Да, ты совершенно прав, Артур. Мы должны позволить ему, как и любому другому претенденту на руку нашей дочери, доказать, что он ее достоин.

— А я вам вот что скажу, — снова встряла в разговор Генриетта. — Уж я бы времени даром не теряла. Вы только представьте — стать леди Ревенскар!

— Ну знаешь, Генриетта, я иногда просто диву даюсь, глядя на тебя. Только и мечтаешь о богатстве, — холодно промолвил викарий. — Сейчас нужно думать не о том, какие блага принесет брак Аманде, а чувствует ли она, что этот человек предназначен ей в супруги самим Господом.

— Конечно, конечно, — кротко произнесла Генриетта, зная, что, услышав ее смиренный тон, отец сразу смягчится.

Так и случилось — он тут же погладил ее по голове:

— Вот и хорошо, Генриетта. А теперь давай немного погуляем. Аманде надо побеседовать с мамой.

— И не только побеседовать, — поспешила заметить миссис Берк. — Если Аманда будет сегодня вечером ужинать в замке, ей нужно что-то надеть.

— Так ее пригласили на ужин в замок! — снова оживилась Генриетта. — И ты молчишь! А можно мне тоже пойти?

— Нет, Генриетта, Тебя никто не приглашал, — ответила миссис Берк.

— Это же нечестно, — захныкала Генриетта. — И почему он не меня увидел в саду?

Викарий взял ее за руку и, несмотря на сопротивление, потащил из комнаты. Когда они вернулись с прогулки, то увидели, что Аманда стоит в платье миссис Берк, а сама мать подгибает ей подол.

— Нет, ни за что не успею, — огорченно вздохнула миссис Берк. — А больше ей надеть нечего. Генриетта, возьми в верхнем ящике комода в моей комнате пояс и прогладь его. Да смотри не сожги.

Аманда так и не поняла, как им удалось не опоздать на ужин. В последнюю минуту мама дала ей наставление поаккуратнее обращаться с платьем — пояс только приколот, а подол приметан. Результат, тем не менее, получился очень неплохой.

Но по сравнению с разодетыми дамами, собравшимися в большом Серебряном салоне замка, Аманда чувствовала себя Золушкой. Она никак не могла запомнить их имена, как и имена джентльменов, которым ее представляли. Только ощущала себя маленькой и несчастной и все время боялась взглянуть лорду Ревенскару в глаза — вдруг увидит в них то выражение, которое преследовало ее сегодня с самого утра.

— Добро пожаловать в мой дом, — громко приветствовал он их. — По-моему, вы здесь сто лет не были, викарий. Я непременно должен показать вам новую коллекцию картин, которую собрал в Италии, и мебель. Мой отец выписал ее из Франции. Уникальные вещи, в стиле буль[3]. — Он повернулся к Аманде: — А вам что показать, Персефона? Может, вам понравятся цветы из моей оранжереи?

Она чувствовала, что каждое произнесенное им слово — ловушка.

— Я бы хотела посмотреть картины, которые вы собираетесь показать папе.

На таком великолепном ужине Аманде бывать прежде не приходилось. Она и не представляла, что можно жить в подобной роскоши. Золотые и серебряные приборы. Одно кушанье сменяло другое, причем последующее было вкуснее предыдущего, вина в хрустальных графинах — выше всех похвал.

Удивило ее, однако, то, что родители чувствовали себя среди этих людей достаточно уверенно. Миссис Берк рассказывала некоему господину средних лет с багровым лицом о своих детских годах, проведенных в Центральной Англии, о том, как любила ездить на охоту, а он обменивался с ней своими впечатлениями. А викарий с таким знанием дела обсуждал картины и книги, что Аманду невольно охватило чувство гордости за отца.

Однако женщины приводили ее в смущение. Одна из них, сидевшая по правую руку от лорда Ревенскара, — в ушах массивные бриллиантовые серьги, вокруг шеи бриллиантовое ожерелье — пребывала, очевидно, в отвратительнейшем расположении духа. Недовольно надув розовые губки, она голосом, одновременно и ласковым, и полным яда, отпускала язвительные замечания, смысл которых Аманда частенько не могла уловить.

Что и говорить, понять все, что происходило вокруг, было ей нелегко. Столько новых впечатлений! И в конце концов Аманда отказалась от участия в разговоре — неравная борьба! — и тихонько сидела, слушая обрывки веселой болтовни и все время ощущая на себе взгляд лорда Ревенскара.

Она старалась не смотреть на него, но он как магнитом притягивал ее к себе.

Ужин закончился, дамы прошли в гостиную.

— Неужели, миссис Берк, вы живете здесь всю зиму? — язвительным тоном спросила темноволосая дама в бриллиантах.

— Конечно. У нас много работы, — ответила та, — не говоря уже о том, что мы не можем себе позволить куда-то уехать.

— А ваши дочери — кажется, у вас не одна дочь? — как проводят время?

— До сих пор были заняты науками, — с достоинством ответила миссис Берк.

— Но теперь, когда они выросли, — не унималась дама, — вы выдадите их замуж за какого-нибудь достопочтенного фермера или подыщете кандидатуру получше?

Она хотела уколоть маму, Аманда это прекрасно видела.

«Моя бы воля, — подумала она, — я бы этих людей и на пушечный выстрел не подпустила к замку». И тут тайный смысл этого желания дошел до нее — дыхание перехватило. Да ведь она и будет здесь хозяйкой — хозяйкой всей этой роскоши и богатства. Тогда уж никакие гости не осмелятся проигнорировать ее.

В ушах вдруг зазвучал восторженный голос Генриетты, полный восхищения при виде золотых и серебряных блюд. Стоит только закрыть глаза — и вот по коридорам несется Каролина, а Роланд съезжает на животе по перилам великолепной лестницы. Как было бы хорошо отправить его в Итон, он бы поступил в Оксфорд. И еще купить ему лошадь, чтобы носился на ней во время каникул.

В ушах стоял его жалобный голос: «Почему ты не купишь мне пони, мамочка? Даже у крестьянских сыновей есть пони». — «Мы не можем себе этого позволить, Роланд…»

«Не можем себе этого позволить… Не можем себе этого позволить!» — снова и снова звучало в ушах. Аманда и не представляла, до какой степени они въелись в ее жизнь, отравляя все существование.

Очнулась она только тогда, когда из столовой пришли мужчины, и поняла, что ни слова не слышала из того, о чем щебетали дамы последнюю четверть часа. Она была погружена в собственные мысли, сидела чуть в стороне от всех, сложив на коленях руки, немного наклонив голову.

В гостиную вошел лорд Ревенскар и направился прямо к ней:

— Пойдемте, я хочу вам кое-что показать.

Аманда послушно поднялась. Он вывел ее через открытую дверь на террасу.

Был теплый вечер. Девушка увидела, что на лужайках и вокруг озера горят многочисленные свечи. Они сияли, как маленькие звездочки, отражались в воде, мерцая, искусно спрятанные, в листве кустарников.

— Как красиво! — воскликнула Аманда.

— Я так и знал, что вам понравится, — довольным голосом сказал лорд Ревенскар. — Вы же еще совсем ребенок, правда? Я многое могу сделать, чтобы вас позабавить, многое вам показать.