Помоги проекту - поделись книгой:
— Смеешься? А еще я прочитал, что Шелла и Васкас решили пожениться, а у Тюдора-младшего скоро родится дочь!
— Ты это серьезно?
— Нет, конечно. Я пошутил. Сын, сын. Непременно, сын. Астрологи наверняка опять все напутали. Бестолковые. Даже пол ребенка определить не могут.
— Ты провинился, и тебя вынуждают читать всякую желтую фигню?
— Почему провинился? Ты сам посиди тут месяц-другой, тоже от скуки умирать начнешь. Я уже по десятому разу книжки перечитываю. А если серьезно, да, я читал новости. Демократия — власть большинства, большинство — идиоты, следовательно…
— Тише… Что ты такое говоришь? Тебе одного срока мало? Радуйся, что тебя за шарлатанство взяли, а не за конспирацию.
— Гитлер пришел к власти демократическим путем. Века полтора тому назад.
— Да замолчи уже! Ты хоть понимаешь, что нас и так очень мало осталось. Мы изо всех сил пытаемся что-то сохранить, а ты так подставляешься. Сначала с этими целительницами связался. Зачем ты назвал их никчемными дурами? Вот они на тебя и настучали. Если бы ты умел держать себя в руках, был бы сейчас на свободе.
— Пойми. Я людям помогать хочу. Иногда. А эти бесполезные обладательницы птичьих мозгов мешали мне делать мою работу. Ты скажи мне, когда вы меня вытащить собираетесь? И, кстати, я люблю демократию! Ничего лучше не придумали. Просто указываю на некоторые ее недостатки.
— Мы не можем тебя вытащить. С тех пор, как умер… сам знаешь кто… у нас совсем не осталось власти.
— А если я предложу план?
— А у тебя есть план?
— Вообще-то да. Мы можем использовать их слабое место. И тогда мы наконец хоть что-нибудь сделаем. Я давно об этом думал.
— Какое слабое место?
— Мозги. Как появится первая возможность, я тебе сообщу. А пока возьми. Это важно, — Эндрю передал через окошко маленькую записку.
— Хорошо. Не сдавайся тут.
— Сдаваться? Нет, не слышал.
Глава 3. Обманутые
— Я люблю тебя, — нежно прошептали его губы, — люблю больше всего на свете. Ты такая хорошая. Ты самая лучшая. Ты чиста как горный хрусталь, свежа как морской бриз. Я хочу пробовать тебя на вкус. Я хочу выпить тебя всю, без остатка.
Макс на секунду отвел глаза от стоящего перед ним графина с водой и снова шепнул: «Любимая моя».
— Макс, ты опять общаешься со своей водой? — раздался недовольный женский голос из спальни. — Не делай этого!
— Милая, ты же знаешь…
— Что если говорить воде, что ты ее любишь, она заряжается положительной энергией, — закончила за него Мэри, — Да-да, ты слишком много времени проводишь у экрана.
— И она становится полезной! Мы проверяли в институте. Теперь только такую воду пьем. Называется структурирование воды. Опыты Жака Бенвениста впервые показали, что у воды есть память, — наставническим голосом пояснил Макс, наливая воду в стакан. — Ты будешь, любимая?
— Память, говоришь? А есть ли у нее склероз? И помнит ли она, как недавно ее спускали в туалете? Смотри, ведь отомстит! И ты давай уж определись, кто у тебя любимая — я или она, — воскликнула Мэри, надувая губы. — Нет. Лучше принеси мне апельсинового сока.
— Сейчас принесу.
— У тебя сегодня ночные исследования? Не опоздаешь?
— Опоздаю.
— Отругают?
— Отругают.
— Ну и славно. Ты только потом не забудь сказать себе, как ты себя любишь. Ну, чтоб негативную энергию победить, — хихикнула Мэри.
— Очень смешно! — Макс протянул сок жене. Мэри была светловолосой стройной девушкой с умными голубыми глазами. Сейчас она скромно улыбалась, завернувшись в одеяло, словно в кокон, и нежно разглядывала мужа. Макс сутуло стоял рядом с кроватью. Он был невысоким мужчиной с короткими темными волосами и щетинистым подбородком.
—
Макс застенчиво посмотрел вниз на шерстяной ковер и на свои домашние тапочки, а потом наклонился к ушку Мэри и тихо шепнул: «Не бойся, это всего лишь магия». В детстве Мэри часто болела и не могла ходить в школу. Родители обучали ее самостоятельно, на дому, и девушка оставалась наивной во многих вопросах, которые изучались на уроках. Макс с некоторой грустью отмечал для себя, что Мэри до сих пор буквально понимает число Авогадро, не знает о пользе раздельного сырого питания, не в курсе многих великих открытий и откровений.
— Купишь на обратном пути муки?
— Хорошо, куплю.
— Ура! Мы будем питаться булочками! — засияла Мэри.
— Завтра будем питаться булочками. И послезавтра. А потом сами станем булочками, — усмехнулся Макс, надевая толстовку.
Через пятнадцать минут Макс стоял на улице и вдыхал свежий воздух. За его спиной был уютный деревянный коттедж. В окне на втором этаже горел свет, — Мэри не спала.
Не так представляли себе фантасты светлое будущее человечества конца XXI века. Ни ледникового периода, ни вызванных таянием льдов наводнений, обильно разбавленных там и сям очередным ураганом или тайфуном. По городским улицам не ходили случайные киборги, а армии клонов не было в проекте даже у Соединенных Штатов. На первый взгляд казалось, что ничего не изменилось за последние сто лет в этом мире. На первый взгляд многое кажется.
Макс любил читать старые книги. Его всегда интересовало, как люди прошлого представляли себе будущее, вернее, теперь уже настоящее. Больше всего его забавляло, что раньше считалось престижным жить в большом городе, в то время как куда удобней жить где-нибудь в лесу, где нет громких соседей, где воздух чист, а под окном растут ягоды и грибы. Иногда Макс подумывал, что неплохо было бы перебраться в пещеру. Он даже приметил себе одну неподалеку, но боялся, что Мэри не одобрит: «Конечно, не одобрит. Куда ей до мудрых старцев востока, знавших толк в хорошей пещере?»
Макс открыл дверь гаража и выдернул зарядное устройство электромобиля из розетки. Это была небольшая машина на двоих, без багажного отделения. Средство передвижения по современным меркам было сравнительно новым: выпущено с завода чуть более двадцати лет назад. В то же время оно было медлительным и нуждалось в регулярном ремонте. Путешествие до места работы занимало больше часа, несмотря на хорошее шоссе и почти полное отсутствие трафика. Самым неприятным было то, что машину требовалось подзаряжать в обоих концах пути. Особенно неудобно, когда опаздываешь. Но в условиях дефицита электромобилей Макс считал, что ему очень повезло. Это намного лучше, чем использовать автомобиль последнего поколения. Там, чтобы поехать, одной ногой нужно было нажать на «газ», другой на «тормоз», и начать вращать обе педали. В газетах об этом писали как о борьбе за здоровье нации и способе экономить топливо и электроэнергию. У Макса для таких целей имелся обычный спортивный велосипед.
Застегнув ремень безопасности, Макс вдавил педаль, и электромобиль покатил по серой асфальтированной дороге. Спидометр показывал сорок километров в час. Многие современники сказали бы, что ехать на такой небезопасной скорости было безрассудством. Ведь по статистике вероятность попасть в аварию и без того огромна. Эта вероятность более чем достаточна, чтобы сократить срок жизни среднестатистического водителя на несколько лет, даже если не учитывать ее сокращения от переживаний за сбитых среднестатистических пешеходов.
Но дело было не только в том, что Макс опаздывал. Ему не терпелось попасть на работу, ведь, как ему казалось, он был на пороге открытия, которое перевернет мировую науку. Наконец он увидел впереди хорошо знакомый предупреждающий знак:
Научно-исследовательский институт военных технологий Новой Эры не случайно находился вдали от крупных городов, в глуши. Институт являлся объектом строжайшей секретности. Здесь разрабатывались и тестировались самые передовые средства боевого назначения под финансированием министерства обороны. Здесь не занимались разработкой ядерного оружия или беспилотных самолетов. Здесь не создавались новые модели танков или пулеметов. Не производили здесь и ракетные носители с военными спутниками. На все это здесь смотрели свысока, как на прошлый век. Хронологически так оно и было.
Дальнейший путь был ярко освещен высокими серебристыми фонарями, стоявшими по обеим сторонам дороги. В сотне метров впереди виднелся первый блокпост. Хмурый офицер с автоматом и в каске из кевлара, окрашенной в цвет хаки, безмолвно проверил документы Макса, после чего внимательно осмотрел электромобиль. Удовлетворенный, он подал знак напарнику, чтобы тот открыл ворота. Вскоре узкая полоса дороги сменилась гигантской серой площадью, напоминающей огражденное поле аэродрома. Вдали, словно маяк, ярким белым светом сиял путеводный огонек фонаря, освещавшего второй пропускной пункт. Въезд на внутреннюю территорию на личном транспорте был запрещен. Макс припарковал свой электромобиль на охраняемой стоянке и оставил его заряжаться.
Через высокий забор, украшенный колючей проволокой и яркими предупреждающими знаками, изображавшими печальную судьбу неавторизованных посетителей, было видно, как в свете луны поблескивала стеклянная поверхность первого технического корпуса. Макс успел пройти несколько метров в сторону второго пропускного пункта, когда вспомнил, что он не отстегнул ремень безопасности. Маленький оберег в виде ремня лежал в ящичке рядом с приборной панелью электромобиля и традиционно застегивался по время поездки, привлекая удачу и защищая от аварий. Перед выходом из транспорта, по очень давней традиции, ремень расстегивался. Пришлось вернуться к машине.
Тем временем еще два человека в форме подошли, чтобы повторно удостовериться в подлинности пропуска и личности предполагаемого сотрудника.
— Можете идти, господин Коваль. Распишитесь здесь, напротив отметки о прибытии,
Отдел космических проектов был расположен в третьем, самом большом корпусе института, на его верхних пяти этажах. Под ним располагался отдел дистанционной передачи информации. Еще ниже
Перед Максом открылась автоматическая входная дверь корпуса.
— Раньше их здесь не было, — его внимание привлекли обернутые в целлофан ящики, расставленные по всему первому этажу.
Худощавый человек в белом халате стоял рядом с одним из ящиков и с задумчивым видом что-то записывал в блокнот. Ящик выглядел потрепанным, а на его крышке было затертое изображение: что-то симметричное, круглое, непонятное. Заметив Макса, человек в халате отложил блокнот и строгим, но учтивым голосом попросил не задерживаться:
— Проходите, здесь не на что смотреть. Доставка биологических образцов. Ничего не трогайте.
Макс пожал плечами и прошел к лифту. Поднявшись на двенадцатый этаж, он оказался в просторном светлом коридоре, уставленном мягкими белыми диванами. Макс сделал несколько шагов, подошел к одной из многочисленных дверей и вставил ключ-карту в разъем. Щелкнул механизм, и дверь открылась.
— Привет, Макс. Как там твой проект, дружище? — Макс обернулся на голос. За его спиной стоял худой светловолосый мужчина в темно-синем костюме.
— Опять он. Каждый раз меня поджидает? — подумал Макс, закрывая ладонью глаза. — Мой проект? Нормально. Но я тебе не дружище, приятель.
— Ты уже написал отчет? Я слышал, ты собираешься положить начало революции наших представлений о внеземных цивилизациях. Вот начальство-то обрадуется!
— Через несколько дней буду сдавать. Осталось внести кое-какие детали.
— Слушай, Макс, ты, что и правда, до сих пор веришь в свои летающие тарелки? Очнись! Ведь кто-то водит тебя за нос. Все твои материалы — это явная подделка! Причем низкого качества. Если бы я захотел, я бы сделал снимки не хуже. И как начальство тебе верит?
— Ты сначала проанализируй столько данных, сколько я, а потом суди о том, что существует, а что нет. Мы с тобой уже тысячу раз это обсуждали. Я знаю, тебе бы очень хотелось, чтобы все финансирование по этому направлению досталось твоей исследовательской группе. Но, извини, не твой сегодня день.
Настроение у Макса резко ухудшилось. «Какой назойливый тип этот Реджинальд, как рыба-прилипала. У него и рот круглый, как присоска. Правда, у рыбы присоска на спине».
В этот момент открылась еще одна дверь в коридор.
— Макс! Ты сегодня опоздал. Уж не гуманоиды ли тебя задержали? Может, зонд вставляли? — на Макса с улыбкой, неумело скрывающей презрение, глядел невысокий толстячок в больших круглых очках. Макс нередко в своих мыслях сравнивал этого говорливого, нелепого человечка со сказочным существом, о котором писал когда-то писатель Толкиен. Нет, не с хоббитом. С маленьким троллем.
— И тебя туда же, Джим, — буркнул Макс. — Катитесь к черту со своими комментариями.
— Макс, ты тратишь государственные средства на полную ахинею. Мы пробовали с тобой по-хорошему. Но ты ничего не хочешь слушать, — ухмыльнулся толстячок. — Над тобой весь отдел смеется за твоей спиной, а ты не замечаешь. Да что там отдел. Весь корпус!
Макс уже привык к подобным нападкам со стороны так называемых «коллег» и не обращал на них особого внимания. Старался держать себя в руках.
— А еще весь корпус смеется над твоим толстым задом, который столь велик, что создает гравитационные аномалии, вносящие ошибки в измерения приборов. Еще чуть-чуть — и предметы начнут летать вокруг тебя по орбите,— парировал Макс, намереваясь все-таки захлопнуть дверь.
Но Реджинальд нагло протиснулся в дверной проем и сменил шутливый тон на серьезный.
— Макс. Хорошо. Ты приверженец устаревшей… то есть классической уфологии. Ты до сих пор веришь, что человекообразные гуманоиды путешествуют в летающих кораблях, имеющих форму тарелки, несмотря на то, что корабль такой формы летать не может. В принципе. Хорошо, ты молодец, ты прав. Но сделай мне одно одолжение, пожалуйста, это займет пять минут, и я от тебя отстану. Проведи небольшой эксперимент. Нанеси на карту координаты всех «тарелок», которые вошли в твои самые надежные материалы наблюдений, начиная с сентября, на территории Евразии. Отметь цветом поступления по датам, кратным пяти и тринадцати. Будет познавательно, обещаю!
— Надоел, — Макс грубо вытолкнул Реджинальда за дверь и быстро закрылся. — Наконец-то. Тишина.
Ему хотелось поскорее забыть неприятный инцидент. Как обычно, он поставил чайник. Черный чай с лимоном и сахаром на заряженной воде быстро приводил в порядок расшатанные нервы. Макс удобно уселся в кресле за компьютером и задумчиво взглянул на последние измерения приборов. На экране высвечивались цифры, координаты новых наблюдений и — самое приятное — новые снимки, загруженные в базу данных. Нужно собраться с мыслями и взяться за работу.
Но любопытство и подозрение все-таки взяли верх. В голове Макса продолжали звучать слова Реджинальда. «Кратным пяти, тринадцати. Черт возьми, что там может быть?» Макс знал, что Реджинальд, хоть и часто ведет себя несерьезно, просто так ничего не говорит.
«У меня есть база данных, куда помещаются все проверенные, подтвержденные независимыми источниками данные об НЛО, собранные по всему миру. Тысячи записей! Я уже много лет анализирую подобные данные. Даты здесь не имеют никакого значения. В словах Реджинальда нет никакого смысла! Это же просто даты!»
Макс нервно прошелся по комнате, почесал затылок, дважды сходил умыться, выпил еще три чашки чая. «Нет, ничего не помогает».
«Ладно. Лучшее средство от иррациональных страхов — знание. Проверка займет всего пять минут. Надо убедиться, что там ничего интересного нет, и расслабиться. Макс щелкнул клавишей и открыл электронную карту мира. Вся поверхность Земли была хаотично утыкана тысячами точек, каждая соответствовала наблюдению неопознанного летающего объекта. Посмотрим. Быстро щелкнув кнопкой, он убрал все записи до сентября. Облако точек стало более редким, но оставалось хаотичным. Затем Макс дал программе еще одно указание, а именно, оставить точки, соответствующие датам, названным Реджинальдом. И вот, наконец, взору Макса предстала раскрашенная картина. Многие точки по-прежнему казались беспорядочными. Но одну закономерность невозможно было не заметить...»
— Реджинальд, ты сукин сын! Я убью тебя! Это что за детская шутка?!
Едва сдерживая гнев, чтобы не разбить экран компьютера, Макс вскочил и выбежал в коридор. «Сейчас я скажу этому гаду все, что я о нем думаю!» Открыв дверь, ведущую в коридор, он увидел знакомое ухмыляющееся лицо.
— Судя по твоему частому дыханию, ты получил наше маленькое сообщение, да Макс? — весело поприветствовал его толстяк Джим. — Позволь, я поясню тебе природу увиденного тобой феномена. Все это время мы подсовывали тебе маленькими порциями фальшивые данные. По определенным датам. Оказалось, что ты не в силах отличить настоящее НЛО от подделки, сделанной из фольги на тонкой веревочке. До сдачи отчета тебе осталась меньше недели. Ой, что будет!
Джим удовлетворенно потер руки.
Только сейчас до Макса окончательно дошел весь смысл происходящего. Он стоял, хлопал ресницами, сжимая и разжимая кулаки, не зная, что сказать.
— Как тебе картинка, которую мы тебе нарисовали? Интересно, что скажут твои гуманоиды с летающих тарелок? Ах да! Они не летают на летающих тарелках, — продолжал издеваться толстячок.
— Джим, хватит. Он все понял, — вмешался подошедший на шум Реджинальд. — Макс, я тебе добра желаю. Ты талантливый парень, бросай свою бредятину. Да, финансирования ты не получишь, когда этот скандал всплывет. Проект твой закроют. Но это же не конец света? Ну, хочешь, я возьму тебя к себе. Поработаешь с компьютером.
— Тарелочки помоешь, — Джим схватился за живот и покатился со смеху.
— Будь ты проклят, Реджинальд, и ты, толстозадый, тоже! — с ненавистью выкрикнул Макс, делая шаг назад и со всей силой захлопывая за собой дверь. — Вы мне за все это еще заплатите!
Макс знал, что если сейчас не прервет визуальный контакт с обидчиками, он не сдержится и ударит одного из них по лицу. А может, даже обоих. «Несомненно, такой поступок еще больше усугубил бы ситуацию. Одно дело — увольнение или понижение за рабочую ошибку, другое — за драку». Смех за дверью не умолкал. Макс еще раз мельком бросил взгляд на монитор: покрашенные в красный цвет точки однозначно выстроились в четкое изображение. На экране через всю Европу и Азию, от Парижа до Пекина, издевательски красовался составленный из точек огромный фаллос.
Глава 4. Бессердечные
— Почитай, — сказал Хэнк, вручая Гаю газету. — Твое дело уже попало в прессу. Прими мои искренние поздравления.
Гай принялся с интересом читать статью на главной странице.
* * *
КУРИНЫЙ ГЕНОЦИД БУДЕТ НАКАЗАН
Не секрет, что Бог создал животных раньше, чем людей. И в этом плане они — перворожденные, им принадлежит планета. И они по праву должны унаследовать ее, когда в очередной раз наша цивилизация заварит ядерно-грибной суп в кровавом котле междоусобиц. Ученые доказали, что у животных, как и у людей, есть душа. Они испытывают боль, и эта боль не только физическая. Мы созданы так, что можем отказаться от поедания животных. Но мы убивали их, чтобы обмакнуть в кисло-сладкий соус. И кисло-сладким стало наше наказание: эпидемии раковых опухолей и холестериновых бляшек — вот чего мы добились, вот плата за миллиарды загубленных пернатых и четвероногих душ, душ с плавниками, хвостами и жабрами, душ без жабр, без плавников и без хвостов! Пока мы забивали скот, мы забывали, что значит жить в гармонии с природой. Но власть, наконец, прислушалась к народу, вняла его возмущениям и запустила процесс нашего очищения от скверны. Мы вышли из темных веков эры техногенной и осуществили долгожданный переход в Новую Эру!
Сегодня мы наблюдаем стремительное движение в сторону процветания, в сторону лучшего мира; мира, где главная идеология — духовная экология; мира натуральных растительных продуктов; мира, где церковь и государство едины в борьбе за нравственную безопасность.
Вот уже второй месяц действует новый закон, запрещающий убивать животных или употреблять их в пищу. Продажа мясных продуктов тоже объявлена вне закона. И это хорошо. Мясоеды — это боящиеся света и правды беспрограммные группы, старающиеся контрабандным путем протащить свою излюбленную мертвечину в районные кухни. Многие люди считают, что ничто не заставит мясоедов отказаться от своих злостных привычек. Но, как мы знаем, многие люди не правы.
Завершился первый процесс по делу мясоеда. Приговор неутешительный: всего три года за жестокое лишение жизни существа, творения Божьего? И не стоит забывать о том, что он отведал птичьего мяса во время поста! Какое кощунство! Безнравственность! Но будем считать, что столь мягкое наказание — это лишь переходная мера. Будем надеяться, что за умерщвление животных вскоре будет введено более справедливое наказание. Например, можно отдавать мясоедов на опыты, дабы они почувствовали на себе, до чего доводит бессердечность. Социологические опросы показывают, что большинство населения «поддерживает ужесточение нынешнего законодательства по отношению к мясоедам» и, кажется, что правительству не помешает прислушаться к мнению избирателей.
* * *
— Даже имя мое не упомянули, — со вздохом, заметил Гай, дочитав статью до конца.
— Тщеславие — грех, — напомнил Хэнк. — К тому же большинство великих героев скорее скрывали свое имя, нежели выставляли его напоказ. Например, Супермена все знают как Супермена. Лишь немногие помнят, что в обычной жизни его звали Кларком Кентом. Так и ты войдешь в историю как Прокурор, загадочный, как капитан Справедливость. Он делал почти то же, что делаешь ты.
Поделиться книгой: