«Умылись кровью»? Ложь и правда о потерях в Великой Отечественной войне

В результате расчетов он получил реальные сведения о потерях войск СЗФ за 1941 г. Они существенно превысили соответствующие данные, подсчитанные авторским коллективом Г.Ф. Кривошеева: по безвозвратным потерям – в 2,8 раза (507 703: 182 264), санитарным – в 1,63 раза (143 496: 87 823), по общим – в 2,4 раза (651 199: 270 087)[68].

Заметим, что в расчеты И.И. Ивлева не вошли части боевого (связи, инженерные, дорожные, железнодорожные, химические части) и тылового обеспечения (интендантские, медицинские, ветеринарные, строительные и прочие), действия и судьбу которых проследить трудно ввиду частой смены, переформирования и расформирования, изъятий личного состава и т. п. Не учтены им и потери частей восьми УРов, располагавшихся на территории округа, от которых не поступило ни одного донесения. А на их строительстве было задействовано 130 различных подразделений (строительных, саперных и автомобильных батальонов). В ОБД имеются лишь отрывочные данные о потерях двух батальонов. С учетом потерь этих частей убыль личного состава СЗФ за первые 188 суток войны будет еще больше.

Основным видом потерь Красной Армии в начале войны были безвозвратные. Это и понятно: в связи со сложной обстановкой, быстрым и не всегда организованным отходом эвакуировать раненых и больных просто не успевали. При этом львиную долю безвозвратных потерь составили красноармейцы и командиры, попавшие в плен к немцам в результате многочисленных окружений. Их точное число сейчас установить очень трудно, поэтому приходится пользоваться германскими данными. На их основе составлена таблица 2 о советских военнопленных, захваченных в крупнейших «котлах» 1941 г.

Таблица 2

Количество советских военнопленных и основные районы их пленения войсками вермахта в 1941 г. (по немецким данным)[69]

Характерно, что безвозвратные потери наших войск в операциях 1941 г., по подсчетам авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева, во многих случаях примерно равны или лишь ненамного превышают число пленных, взятых немцами только в крупных «котлах». Например, по немецким данным, войска ГА «Центр» к 9.07.41 г. в районе Белостока и Минска захватили в плен 323 000 чел. По данным Г.Ф. Кривошеева, безвозвратные потери Западного фронта за этот же срок составили 341 073 чел. Но ведь кроме пропавших без вести, соединения несли потери и убитыми, так что эти цифры неплохо согласуются друг с другом. То же самое можно сказать и по потерям других фронтов в последующих сражениях.

Например, по потерям в Киевской стратегической оборонительной операции, описание которой авторами производит странное впечатление. По их данным, в операции участвовали войска ЮЗФ численностью в 628 500 чел. (с учетом Пинской военной флотилии, в которой насчитывалось 1500 чел.). Численность 21-й армии Центрального фронта (10–30.08.41 г.), 6-й и 12-й армий Южного (20.08–26.09.41 г.) авторы не указали, учли только их потери. Общие потери всех этих войск в период с 7.07 по 26.09.1941 г. составили 700 544 чел., в том числе безвозвратные – 616 304 чел. (88 % от общих), а санитарные – 84 240 (12 %)[70].

Получается, что потери ЮЗФ оказались больше его численности, указанной Г.Ф. Кривошеевым! Только наивные люди (те, кто сам никогда не занимался расчетами на основе архивных данных) верят цифрам наших потерь в ходе Великой Отечественной войны, которые подсчитывались в период «холодной войны» и активной борьбы с «буржуазными фальсификаторами истории». Между тем подобные нестыковки для некоторых историков и публицистов стали поводом для того, чтобы оспорить «мифы» гитлеровцев об их успехах. В частности, они поставили под сомнение цифры захваченных ими в «котлах» пленных, в том числе и под Киевом. Все их доводы в основном сводятся к тому, что количество войск, окруженных в «котлах», превышает численность соответствующих фронтов. Возможно, они это делают из ложного понимания престижа Красной Армии или из желания обелить советское военное командование, которое в операциях первого и второго периодов войны наделало немало ошибок с тяжелыми последствиями. Некоторые из них вообще считают, что потери народонаселения СССР, как и Красной Армии, приведенные в труде «Россия и СССР в войнах ХХ века», намного преувеличены.

На самом деле численность наших войск, попавших в окружение восточнее Киева, по данным А. Исаева, на 1 сентября составляла 452 720 чел. В составе артиллерийских частей фронта (без 21-й армии) насчитывалось 1510 орудий (в том числе 316 зенитных). Согласно его информации, из окружения сумели прорваться 21 тыс. чел.[71] Позднее А. Исаев на основе архивных документов ЦАМО уточнил состав окруженных войск: в 21-й А (сд – 11, кд – 3) – 106 831 чел.; в 5-й А (сд – 10, а также воздушно-десантная бригада и артбригада ПТО) – 93 412; в 37-й А (сд – 10) – 113 718; в 26-й А (сд – 7) – 85 456; в частях фронтового подчинения – 53 303 чел.[72] Разве эти архивные данные были недоступны для авторов обсуждаемых трудов?

По немецким докладам, в сражении в бассейне (излучине) рек Днепр и Десна всего было захвачено 665 212 пленных. Из них войска группы армий «Юг» непосредственно в «котле» под Киевом с 11 до 26 сентября пленили 440 074 чел. (что вполне согласуется с количеством окруженных советских войск – 452 720. – Авт.), на плацдарме у Кременчуга с 31 августа по 11 сентября – 41 805 и с 4 по 10 сентября на плацдарме у Горностайполя – 11 006. Остальные 172 327 пленных были захвачены войсками группы армий «Центр» у Гомеля (соединения 2-й армии Вейхса и 2-й танковой группы Г. Гудериана, всего 25 дивизий, из них 6 танковых и моторизованных) и при прорыве армейской группы Гудериана на Лохвицу. Во всех этих сражениях немцы уничтожили и захватили в качестве трофеев: танков – 824, полевых орудий – 3018, противотанковых пушек – 418[73].

Таким образом, число советских пленных, захваченных войсками групп армий «Юг» и «Центр», превышает безвозвратные потери, подсчитанные Г.Ф. Кривошеевым, почти на 50 тыс. чел. В связи с этим вызывают большие сомнения потери 21-й армии, подсчитанные Г.Ф. Кривошеевым, – 35 585 чел., в том числе 31 792 безвозвратно, то есть около трети от ее численности. Ведь по состоянию на 2 октября 1941 г. зарегистрировано всего 15 тыс. чел., вышедших из окружения. То же самое можно сказать и о безвозвратных потерях 6-й и 12-й армий Южного фронта, окруженных в районе Умани, – 52 900 чел. По немецким данным, там они захватили в плен 103 тыс. чел. Может, этим и объясняется разница в 50 тыс.? А кто посчитал, сколько было убито в ходе ожесточенных, по свидетельству немцев, боев? В среднем за 1941 г. доля убитых в общих потерях Красной Армии составляет 10,4 %[74]. Так что число безвозвратных потерь ЮЗФ в Киевской операции составит как минимум 719–730 тыс., что не следует считать преувеличением.

Недоверие к цифрам безвозвратных потерь войск ЮЗФ, подсчитанных авторами, усиливается следующим обстоятельством. За 96 суток боев (в начальный период – 15, в Киевской операции – 81) фронт безвозвратно потерял 696,9 тыс. чел.[75], а всего в 1941 г. – 717,8 тыс.[76], то есть за остальные 92 суток фронт потерял всего 20,9 тыс. Это число точно соответствует убыли в двух стратегических операциях: Донбасско-Ростовской оборонительной, в которой 6-я армия из состава ЮЗФ с 29 сентября по 16 ноября 1941 г. безвозвратно потеряла 11,2 тыс. чел., и Московской наступательной, где безвозвратные потери задействованного там правого крыла ЮЗФ в составе 3-й и 13-й армий, а также оперативной группы генерала Костенко с 6 по 31 декабря достигли 9,7 тыс.[77] Выходит, что в ходе боевых действий за весь 1941 г. войска ЮЗФ, не участвовавшие в вышеперечисленных операциях, вообще не понесли никакие безвозвратные потери. Неужели они совсем не воевали? Но как же тогда быть с Сумско-Харьковской фронтовой оборонительной операцией, в которой 21, 38 и 40-я армии все того же ЮЗФ за период 30.09–30.11.1941 безвозвратно потеряли 75 720 чел., или больше половины своего первоначального состава?[78] Нет, что-то явно не сходится в арифметике авторов статистических исследований… Или они в данном случае просто пренебрегли потерями, которые были понесены советскими войсками вне рамок стратегических операций.

Следует подчеркнуть, что потери ЮЗФ подсчитаны авторами без учета пополнения, полученного фронтом в течение августа-сентября. О его объеме есть только косвенные данные. Известно, что в течение сентября три фронта Западного стратегического направления для восполнения понесенных потерь получили свыше 193 тыс. чел. маршевого пополнения (39,2 % от общего количества людей, направленных в действующую армию)[79]. Учитывая обстановку, сложившуюся на Юго-Западном стратегическом направлении, ЮЗФ мог получить не менее 15 % от общего объема маршевого пополнения (492 тыс.), то есть 70–75 тыс. чел. Именно за счет ввода в сражение резервов и подачи маршевого пополнения на базе Киевского УР 10 августа 1941 г. была создана 37-я армия в составе шести дивизий (147, 171, 175, 206, 284 и 295-я сд). К 1 сентября в ней, кроме частей УРа, было уже 10 дивизий. Так что реальные потери фронта в Киевской операции, судя по всему, намного превышают данные Г.Ф. Кривошеева.

Небольшое отступление, которое касается несколько странного на первый взгляд объединения столь различных районов действий немецких войск в одно сражение. Многочисленные «котлы» с сотнями тысяч захваченных пленных в операциях первого и второго периодов войны являются косвенным свидетельством более высокого уровня оперативной подготовки командования вермахта. Владея стратегической инициативой, враг выбирал время и направления ударов. Хотелось бы обратить внимание доморощенных стратегов на то, что всякое окружение, как правило, начинается с прорыва фронта противника, захвата выгодных плацдармов для наступления по сходящимся направлениям, в ходе которого осуществляется двусторонний охват и окружение вражеской группировки, а затем и разгром окруженных войск с одновременным отражением попыток их деблокирования ударами извне. Действия войск (частные операции армий/групп армий) в этот период увязываются между собой по цели, задачам, месту и времени и направлены на решение конкретной оперативно-стратегической задачи, от которой во многом зависит дальнейший ход военных действий. Они могут осуществляться последовательно в определенный период времени, как в сражении под Киевом, или одновременно, как в операции «Тайфун». И все это может составлять содержание одной стратегической операции на избранном направлении.

Лагерь военнопленных. Умань. 1941 г.

В данном случае несколько особняком выглядит наступление войск группы армий «Юг» в районе Умани на правом берегу Днепра. Действия же 2-й танковой группы генерал-полковника Г. Гудериана и 2-й полевой армии генерал-полковника Вейхса группы армий «Центр», которые 8 августа перешли в наступление против советского Центрального фронта в направлениях Могилев, Гомель и Рославль, Стародуб (всего 25 дивизий, из них 6 танковых и моторизованных), вполне вписываются в план разгрома Юго-Западного фронта. К тому же следует учитывать, что командование противника вольно само определять временные и территориальные рамки сражения, за которые оно подводит итоги. А о достоверности немецких данных мы еще поговорим.

Войска Г. фон Клюге, захватившие в ходе сражения под Киевом 492 885 пленных, потеряли 95 205 чел. (в том числе офицеров – 3101), из них безвозвратно – 24 002 (офицеров – 869)[80]. Соотношение по безвозвратным потерям составило как минимум 20:1 в пользу противника.

Войска группы армий «Центр», участвовавшие в этом сражении, захватили 172 327 пленных. При этом непосредственно армейская группа Гудериана потеряла с 11 по 31 августа 13 300 чел., из них безвозвратно – 3588[81]. Поскольку потери задействованных там соединений 2-й армии установить не удалось, соотношение по безвозвратным потерям в этом случае считать нет смысла – явная диспропорция и так ясна.

Еще одним примером того, насколько велика может оказаться разница в убыли личного состава фронтов между данными авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева и другими исследователями, является Московская стратегическая оборонительная операция. Масштабы поражения наших войск в этой операции в официальной историографии Великой Отечественной войны всячески замалчиваются. Обычно мимоходом упоминается, что в начале октября советские войска потерпели крупную неудачу. И что попавшие в окружение войска 19-й, 20-й, 24-й и 32-й армий продолжали героическую борьбу, сковав 28 дивизий противника. При этом вопросы о потерях наших войск, не говоря уж о конкретных причинах поражения, всячески обходились. В труде «Битва под Москвой. Хроника, факты, люди», изданном уже в 2001 г., по-прежнему утверждается, что в окружение западнее Вязьмы попало 19 стрелковых дивизий и 4 танковые бригады и что часть из них сумела пробиться к своим войскам[82].

В действительности в ходе операции «Тайфун» немцам удалось обрушить советский фронт обороны на Западном стратегическом направлении, окружить и разгромить основные силы трех фронтов. Наши войска понесли огромный урон в личном составе, вооружении и боевой технике. Восполнить его было нечем, так как основные резервы Ставка израсходовала еще раньше для восстановления фронта на юго-западном и орловском направлениях. В стратегической обороне советских войск протяженностью 800 км зияла брешь шириной до 500 км, почти все пути в глубину страны были открыты. Это было равносильно катастрофе, которая кардинально изменила обстановку на всем советско-германском фронте. Ее тяжелые последствия еще долго предопределяли все решения Ставки и последующие действия Красной Армии.

В окружении под Вязьмой и Брянском оказались войска 13 армий, 7 полевых управлений армий из 15, 64 дивизии из 95 (67 % от имеющихся к началу битвы), 11 танковых бригад из 13 (85 %), 50 артполков РГК из 62 (81 %)[83].

Из окружения смогли вырваться остатки 32 дивизий (включая три дивизии из шести, окруженных вне общих «котлов») и 13 артполков РГК. Именно остатки, так как дивизиями они числились только по названию и номеру. Например, «в 248-й сд остался 681 человек. В 13-й армии, имевшей к 30 сентября восемь дивизий и 169 танков, к 18 октября людей осталось меньше, чем в одной дивизии, не было ни одного танка, а орудий не хватило бы на оснащение одного стрелкового полка. В 50-й армии осталось около 10 % людей и 2,4 % орудий и минометов»[84].

В течение двух-трех недель всего было потеряно 32 дивизии, 11 танковых бригад и 37 артполков РГК. Таким образом, наши войска в первой половине октября потерпели сокрушительное поражение, которое Г.К. Жуков назвал катастрофой. По своим масштабам и последствиям это поражение не сопоставимо с июньским разгромом основных сил Западного фронта в Белоруссии и Юго-Западного фронта в сентябре 1941 г. Войска Западного и Резервного фронтов отступили на 250–300 км, а войска Брянского фронта были отброшены на 360–390 км. Линия фронта оказалась всего в 100–110 км от столицы. Это был, пожалуй, самый тяжелый и трагический этап минувшей войны. Весь мир ожидал скорого падения Москвы.

Вот как немцы тогда оценивали результаты первого этапа осуществления операции «Тайфун». 19 октября фон Бок своим приказом объявил войскам ГА «Центр»:

«В ходе битвы за Вязьму и Брянск сокрушен глубоко эшелонированный фронт русских. В тяжелых схватках с численно превосходящими силами противника разгромлено 8 русских армий в составе 73 стрелковых и кавалерийских дивизий, 13 танковых дивизий и бригад и крупных сил артиллерии.

Трофеи составляют: 673 098 пленных, 1277 танков, 4378 артиллерийских орудий, 1009 зенитных и противотанковых орудий, 87 самолетов и огромное количество другой боевой техники»[85].

В приведенной ниже таблице 3 показаны людские потери советских войск (по данным Г.Ф. Кривошеева) в Московской стратегической оборонительной операции за 67 суток (с 30 сентября по 5 декабря 1941 г.). Для наглядности там же указаны численность войск фронтов к началу операции и их потери в процентах.

Таблица 3

Потери личного состава советских войск в ходе Московской стратегической оборонительной операции (30.09–5.12.1941 г.)[86]

Примечания: * Калининский фронт был создан 19 октября за счет войск Западного фронта.

** В процентах к численности трех фронтов к началу операции.

Но трагедия заключается в том, что потери наших войск, подсчитанные Г.Ф. Кривошеевым, несопоставимы с данными фон Бока! Несопоставимы не потому, что безвозвратные потери наших войск – 514 тыс. солдат и офицеров – меньше числа захваченных немцами пленных (673 тыс. чел.), а потому, что командующий ГА «Центр» говорит только о первых трех неделях операции «Тайфун», в течение которых немцы взяли в плен 673 тыс. чел., а авторы ведут речь о 67 сутках операции (по 5 декабря). Они уклонились от определения людских потерь наших войск в Вяземской оборонительной операции.

Кто же здесь лукавит? Может быть, фон Бок преувеличил успехи своих войск? Попробуем разобраться.

Как обычно, в данных Г.Ф. Кривошеева поражает точность приводимых цифр потерь – до человека! Откуда могли появиться подобные сведения в той обстановке, если штабы армий и фронтов в октябре даже не знали, где и в каком состоянии находятся их соединения?

О том, что в Оперативном управлении Генерального штаба были недостаточно осведомлены о реальном положении с потерями на фронтах, свидетельствует «Справка о численности Красной Армии, пополнении и потерях за период с начала войны по 1 марта 1942 г.», которую подписал начальник орг. – учетного отдела этого управления полковник Ефремов 1 мая 1942 г.

СПРАВКА

о численности Красной Армии, пополнении и потерях за период с начала войны по 1 марта 1942 г.[87]

К началу войны общая численность Красной Армии равнялась 4 924 000 чел., из них призванных на большие учебные сборы до объявления мобилизации 668 000 чел.

По состоянию на 1 августа 1941 г., то есть сорок дней спустя после начала войны, фактическая численность Красной Армии равнялась 6 713 000 чел., из них: на действующих фронтах 3 242 000 чел. и в округах 3 464 000 чел. Потери за этот период равнялись 667 000 чел.

Если учитывать потери, то численность Красной Армии на 1 августа составляла бы 7 380 000 чел.

С начала войны и до 1 августа в состав Красной Армии поступило 2 456 000, из них маршевого пополнения 126 000 и в составе соединений и частей 2 330 000 чел.[88].

Маршевого пополнения с начала войны до 1 декабря включительно было получено 2 130 000 чел., из них по месяцам: за июль – 126 000, август – 627 000, сентябрь – 494 000, октябрь – 585 000, ноябрь – 299 000 чел.

Численность Красной Армии на 1 декабря равнялась 7 734 000 чел., из них на фронтах 3 267 000, в округах 4 527 000 чел.

Общие потери с 1 августа по 1 декабря составляли примерно (точных данных нет) 3 377 000 чел., а за ноябрь месяц (примерно) 875 000 чел., или 27 % к численности действующих фронтов.

Если не учитывать потери за этот период, то численность действующих фронтов на 1 декабря могла быть 7 735 000 + 875 000 = 8 608 000 чел.

Вывод: Период с 1 августа по 1 декабря наиболее неясен в отношении учета, особенно потерь. Можно совершенно определенно утверждать, что данные оргштатного управления по потерям за октябрь и ноябрь месяцы совершенно не соответствуют действительности. По этим данным, в каждом из этих месяцев было потеряно по 374 000 чел., а фактически в эти месяцы войска несли наибольшие потери.

К началу наступления (1 декабря) численность Красной Армии была 7 733 000 чел., из них на фронтах 3 207 000 чел., в округах 4 526 000 чел. За весь период с 1 декабря по 1 марта общее количество пополнения составляло 3 220 000 чел., из них прибыло в составе маршевого пополнения 2 074 000 чел., а в составе соединений 1 146 000 чел. По месяцам пополнение распределялось следующим образом:

– маршевое – декабрь – 555 000, январь – 751 000, февраль – 770 000 чел.;

– в составе соединений – декабрь – 756 000, январь —? февраль – 453 000 чел.

Общие потери за этот период составляют 1 638 000 чел. Из них: за декабрь – 552 000, январь – 558 000, февраль – 528 000. Среднемесячные потери – 546 000 чел.

Общее число раненых и контуженных, обмороженных и заболевших составляет 1 665 000 (с начала войны), 12 %, число возвращенных в строй по данным сануправления равняется примерно 1 000 000 чел.

Общие итоги по численности за прошедший период: К началу войны в Красной Армии было 4 924 000. До 1 января 1942 г., по данным Управления мобилизации, было мобилизовано 11 790 000 чел., с 1 января по 1 марта 1942 г. в армию мобилизовано 700 000 чел. Итого мобилизовано 12 490 000 чел.

Исходя из этих данных, всего в армии должно быть на 1 марта 1942 г. 17 414 000 чел.

Что имеется фактически? Потери на фронтах – 4 217 000 чел., из них возвращено в строй 1 000 000 чел. Итого безвозвратных потерь 3 217 000 чел. Всего должно быть в Красной Армии с учетом потерь 14 197 000 чел. Фактически по данным оргштатного управления на 1 марта 1942 г. в Красной Армии имеется 9 315 000 чел.[89]

1 мая 1942 г.

Начальник орг. – учетного отдела Оперативного управления Генерального штаба Красной Армииполковник Ефремов

Авторы труда «Россия и СССР в войнах ХХ века» признают, что в связи с тяжелой оперативной обстановкой в ходе сражений войсковым штабам порой было не до учета потерь. Это в первую очередь относится к частям и соединениям, попавшим в окружение, которые не имели возможности представлять информацию о своем положении. Поэтому потери соединений и объединений, разгромленных противником или оказавшихся в окружении, им пришлось определять расчетным методом, используя «их последние донесения о списочной численности личного состава, а также архивные материалы немецкого военного командования»[90] (выделено нами. – Авт.). На том, как авторы учитывали «архивные материалы немецкого военного командования», мы еще остановимся.

За две недели немцам удалось окружить и разгромить основные силы Западного и Резервного фронтов, а также осуществить оперативное окружение войск Брянского фронта, которые также понесли тяжелые потери. Западный фронт, который возглавил отозванный из Ленинграда Г.К. Жуков, пришлось воссоздавать заново.

Обстановка была близка к катастрофической. Войска обоих фронтов, которые могли бы оказать сопротивление врагу на пути к столице, оказались в ловушке. Северо-западнее Вязьмы сражались в окружении войска 19-й армии и опергруппы генерала И.В. Болдина (сформирована за счет резервов Западного фронта), а также многочисленные части фронтового подчинения. Здесь же в «котле» оказались и соединения 32-й армии Резервного фронта. Общая численность этих войск и частей фронтового подчинения до начала операции составляла не менее 250 тыс. чел. Но все они понесли большие потери еще до окружения (например, 19-я армия потеряла до 20 тыс. чел. из 52).

О боях 19-й армии в окружении и о ее неудачных попытках вырваться из «котла» написано достаточно. Намного меньше известно о действиях 20-й и 24-й армий, окруженных юго-западнее Вязьмы. Командующий 24-й армией генерал-майор К.И. Ракутин погиб в окружении. Командующий 20-й генерал-лейтенант Ф.А. Ершаков (в ее состав вошли и соединения 16-й) умер в плену. Сохранились лишь немногие донесения, принятые штабом Западного фронта и Генштабом, но не все они (особенно шифровки) рассекречены до сих пор.

Южнее автострады Минск – Москва в окружении сражались вполне боеспособные соединения, почти не понесшие потерь до начала отхода, численностью около 87 тыс. чел. Кроме них, в окружении оказались соединения 24-й и 43-й армий Резервного фронта (до начала операции в их составе насчитывалось 195 тыс. чел.), которые в предшествующих боях понесли большие потери. Туда же попали некоторые части фронтового подчинения Западного и Резервного фронтов. Общая численность войск, окруженных юго-западнее города, составляла ориентировочно 230–240 тыс. чел.

Вовсе не случайно в сводке ОКХ за 11.10.1941 было сделано знаменательное заключение:

«… Б) Группа армий «Центр»:

…Силы противника, окруженные западнее Вязьмы, продолжают ожесточенные попытки прорыва, главный удар наносится южнее Вязьмы (выделено нами. – Авт.). Количество пленных растет…»[91]

Обстановку юго-западнее Вязьмы удалось частично воссоздать на основе ранее не публиковавшихся немецких документов. Основной удар окруженные войска нанесли на стыке 11-й тд и 252-й пд у Чаково в направлении Блохино (8 км южнее Лосьмино). По немецким данным, здесь прорвалось несколько батальонов, которые перерезали шоссе Блохино – Вязьма и продолжали прорываться в южном направлении. Атаке подвергся и КП 11-й тд.

Из суточного донесения штаба немецкой 4-й армии за 12.10.1941:

«На фронте котла противник в течение дня предпринимал неоднократные попытки вырваться из окружения, наступая цепями глубиной до 15 рядов. Все они были отбиты с большими для него потерями.

Частям 5-й тд и 252-й пд пришлось нанести встречный удар по вклинившемуся противнику и отбросить его с колоссальными потерями. Связь с 11-й тд была восстановлена. За сегодняшний день взято в плен более 25 000 человек»[92].

Из журнала боевых действий 4-й армии за 12 октября:

«21.20… 5-я тд продвинулась до правого фланга 11-й тд. Количество погибших русских невероятно большое, становится прямо-таки страшно. По дорогам из-за трупов едва ли можно продвигаться. Только 46-й мк захватил 60 000 пленных.

23.25. 46-й мк докладывает, что русские вчера ночью и сегодня утром предприняли одна за другой 15 атак против 11-й тд. У части военнослужащих дивизии закончились боеприпасы, и они погибли. Корпус захватил в плен 160 000 человек»[93].

Деревня Селиваново (17 км южнее Вязьмы) в течение 10 и 11 октября несколько раз переходила из рук в руки. По свидетельству местных жителей, на поле у деревни тела погибших воинов лежали в три слоя[94].

Позже из допроса пленных немцы установили причину столь сильного напора: только на узком участке перед 46-м мк действовала вся советская 20-я армия и части 16-й армии. Их общая численность составляла около 30 000 человек, и они были сосредоточены для прорыва. Их возглавлял сам командующий армией.

13 и 14 октября немцы в основном занимались прочесыванием местности западнее Вязьмы с целью захвата военнопленных. Из донесения штаба 4-й армии[95]:

«14.10. За период с 2 по 12.10 частями 4-й армии взято в плен 328 тыс. человек. Уничтожено и захвачено: танков – 310, орудий – 1400, неповрежденных самолетов – 26, автомашин – 6000, 45 груженых составов, 1 обоз с продовольствием, 1 колонна с боеприпасами, 2 склада с горючим»[96].

О соотношении потерь севернее автострады можно судить по отчету 8-го ак 9-й армии:

«…За время боев с 2 по 13 октября 8-й ак в составе 8-й, 28-й и 87-й пд (без учета дивизий, которые в ходе наступления временно переподчинялись корпусу) потерял 4077 солдат и офицеров, в том числе убитыми – 870, пропавшими без вести – 227.

В этот же период соединения корпуса захватили в плен 51 484 человека, уничтожили и захватили: танков – 157, орудий всех типов – 444, пулеметов – 484, полевых кухонь – 23, автомашин – 3689, лошадей – 528»[97].

Позднее в письме А.А. Жданову в Ленинград Г.К. Жуков напишет о тех днях:

«Сейчас действуем на западе – на подступах к Москве. Основное это то, что Конев и Буденный проспали свои вооруженные силы. Принял от них одно воспоминание: от Буденного – штаб и 98 человек, от Конева – штаб и два запасных полка…»[98]

Тут Г.К. Жуков, конечно, несколько преувеличил: войска были, в том числе и те, которым удалось избежать окружения. Но их еще нужно было разыскать, привести в порядок, поставить задачи, соответствующие обстановке, наконец, помочь в материально-техническом отношении. Всего в ходе оборонительной операции в состав вновь воссозданного Западного фронта пришлось ввести шесть армий (сд – 26, кд – 14, сбр – 15, вдбр – 2, опулб – 6). Калининский фронт дополнительно получил три стрелковые и две кавалерийские дивизии[99]. И это не считая войск правого крыла Юго-Западного фронта и Московской зоны обороны, принявших участие в операции.

Какую же часть из объявленного числа безвозвратных потерь в 514,3 тыс. чел. за 67 суток боев, по мнению авторов статистического исследования, составили потери в октябре? Ответа нет. Авторы уклонились от определения людских потерь в первых двух операциях – Вяземской (2–13 октября) и Орловско-Брянской (30.9–23.10), в которых наши войска потерпели сокрушительное поражение[100].

С цифрами, приведенными в труде «Россия и СССР в войнах ХХ века», не согласны большинство исследователей, изучавших Московскую битву. Речь идет об очень серьезных работах. Например, в 90-е гг. в связи с намерением подготовить новое издание истории Великой Отечественной войны, свободное от идеологических догм и наиболее замшелых мифов советской пропаганды, Институт военной истории разработал и издал четыре тома военно-исторических очерков о Великой Отечественной войне. В них рассматривались в основном недостаточно исследованные проблемы, излагались взгляды по спорным вопросам, в том числе и по столь больному вопросу, как потери в отдельных операциях.

В частности, в первой книге «Суровые испытания», посвященной в основном событиям 1941 г., при рассмотрении итогов первого этапа Московской стратегической оборонительной операции был сделан вывод, что «за первые 2–3 недели боев под Москвой Красная Армия лишилась до одного миллиона человек убитыми, умершими от ран, пропавшими без вести, пленными»[101].

В основу этого вывода были положены расчеты известного историка Б.И. Невзорова, сотрудника Института военной истории. Он пользовался данными фондов ЦАМО РФ, к которым допускались в то время далеко не все исследователи. Невзоров определил ориентировочную величину наших потерь в людях, исходя из следующего. Из Вяземского «котла» вышло около 85 тыс. чел. (в том числе начсостава – 6308, младшего начсостава – 9994, рядового состава – 68 419, всего – 84 721), из Брянского – около 23 тыс. чел., всего 108 тыс. Например, в течение 15 и 16 октября только в районе Наро-Фоминска было задержано 4 тыс. чел., из них без оружия 2 тыс. А всего с 10 по 15 октября в районах Наро-Фоминска и Волоколамска было задержано 17 тыс. бойцов и командиров[102]. Все они, вышедшие из окружения в составе отдельных групп или задержанные заградотрядами, вливались в свои части или в сводные отряды.

К числу вышедших из окружения Невзоров приплюсовал 98 тыс. чел. – тех, кто избежал окружения из состава 29-й и 33-й армий, группы Болдина, а также 22-й армии, где была окружена только одна дивизия (126-я сд севернее Ржева). По его подсчетам, избежали окружения и присоединились к своим войскам примерно 200 тыс. человек. Но выход из окружения отдельных групп военнослужащих продолжался и в ноябре и даже позже. Поэтому Невзоров общее число оставшихся в строю людей из первоначального состава трех фронтов округлил до 250 тыс. В итоге им был сделан вывод, что Красная Армия лишилась до одного миллиона человек (80 % первоначального состава трех фронтов), из которых (по немецким данным) около 688 тыс. (то есть 70 % от общих потерь) были пленены[103] (выделено нами. – Авт.). Попутно заметим, что Б.И. Невзоров при определении убыли советских войск не учитывал пополнение, полученное фронтами в ходе операции.

Отметим, что трактовка некоторых событий в вышеупомянутых очерках в некоторых случаях противоречила официальной истории войны, и их издание прекратили, а подход ко многим вопросам впоследствии резко изменился. Так, в опубликованном в 2004 г. исследовании того же института, носящем многообещающее название «Статистический анализ», авторы согласились с цифрами труда «Россия и СССР в войнах ХХ века», так и не дав своей оценки степени достоверности данных своих же сотрудников. Хотя потери в Московской стратегической оборонительной операции, по примеру Г.Ф. Кривошеева, можно определить, пусть и ориентировочно, расчетным методом.

Именно этот метод при подсчете потерь в Московской операции использовал старший научный сотрудник Института военной истории доктор исторических наук С.Н. Михалев, но результат получил несколько другой, нежели Б.И. Невзоров. Убыль в людях он подсчитал как разницу между первоначальной численностью Западного, Резервного и Брянского фронтов (на 1 октября 1941 г. – 1212,6 тыс. чел.) и численностью Западного (включая уцелевшие войска Резервного фронта), Калининского и Брянского фронтов на 1 ноября (714 тыс. чел.). Она составила 498,6 тыс. чел. С учетом пополнения, поступившего за это время на эти фронты (304,4 тыс. чел.), потери в людях за октябрь составили 803 тыс. чел. Учитывая убыль за ноябрь, общие потери фронтов в операции достигли 959,2 тыс. чел., из них безвозвратные – 855 100[104] (и это без учета потерь за 4 дня декабря), то есть в 1,7 раза больше, чем подсчитано Г.Ф. Кривошеевым. Санитарные потери фронтов составили 104,1 тыс.[105]

Свои расчеты С.Н. Михалев доложил на Военно-научной конференции «50-летие победы в битве под Москвой», на которой присутствовали и представители авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева. Казалось бы, они должны были бы оспорить метод Михалева, показав ошибочность его расчетов и правильность своих, но они этого не сделали.

Позднее С.Н. Михалев уточнил цифры потерь трех фронтов в октябре 1941 г.:

«В самом начале Московской битвы, в октябре 1941 г. под Вязьмой и Брянском оказались в окружении семь советских армий (19, 20, 24, 32, 50, 3 и 13-я). В результате в штабы Западного, Резервного и Брянского фронтов поступили лишь отрывочные сведения о потерях личного состава этих объединений, и фронтовые штабы отчитались перед Генеральным штабом, подытожив лишь поступившую информацию. Основанная на этих данных оценка потерь трех фронтов за октябрь составила всего около 45 тыс. человек, что явно не соответствовало действительности: к началу битвы в составе трех фронтов насчитывалось 1212,6 тыс. чел., а по состоянию на 20 октября, по данным фронтового учета, осталось всего около 544 тыс. За это же время к ним прибыло до 120 тыс. чел. пополнения. Следовательно, убыль личного состава достигла 788,6 тыс. чел. …Отметим, что в дальнейшем известная часть пропавших без вести вышла из окружения, и реальные потери фронтов в итоге оказались ниже названной здесь цифры, но к концу октября военно-оперативные потери достигали почти 800 тыс. чел.»[106].

С учетом потерь за ноябрь (156 тыс.) убыль личного состава в течение операции и в этом случае составила 956 тыс. чел. (даже без учета потерь за первые четыре дня декабря), то есть на 442 тыс. чел. больше, чем подсчитал Г.Ф. Кривошеев.

Однако С.Н. Михалев в своих расчетах занизил почти на 38 тыс. чел. первоначальную численность указанных трех фронтов по сравнению с исчисленной сотрудниками Института военной истории – 1250 тыс. Но и эти цифры, по нашему мнению, нуждаются в уточнении: по данным труда «Гриф секретности снят», общая численность войск Западного фронта к 1 октября составляла 558 тыс. чел., то есть на 14 тыс. чел. больше[107]. И в составе 50-й армии Брянского фронта на 01.10.1941 г. числилось 67 413 чел., то есть тоже почти на 6 тыс. больше, чем по данным Института военной истории[108]. Таким образом, при подсчете людских потерь в операции следует исходить из реальной численности войск в полосе трех фронтов на 1 октября – не менее 1270 тыс. военнослужащих, то есть на 58 тыс. чел. больше, чем подсчитал С.Н. Михалев.

И это все без учета частей, соединений и учреждений тыла центрального подчинения и других ведомств, находившихся в зоне ответственности трех фронтов (например, военных строителей Западного управления оборонительных работ). Кроме того, в частях НКВД в полосе Западного фронта на 25.9.1941 г. насчитывалось 13 190 человек[109]. В полосах обороны Резервного и Брянского фронтов в частях НКВД ориентировочно могло насчитываться еще порядка 8–10 тыс.

Тогда фактическая убыль личного состава трех фронтов, составит 858 тыс. солдат и офицеров. С учетом потерь в ноябре (156 тыс.) войска Красной Армии, действующие на московском направлении, лишились как минимум одного миллиона бойцов и командиров, при этом безвозвратные потери составили порядка 900 тыс. Некоторый разброс цифр потерь, полученных различными исследователями Московской стратегической оборонительной операции, объясняется недостатком достоверных данных в этот самый тяжелый период Великой Отечественной войны.

В пояснении к таблице 3 ее авторы утверждают, что в ходе ожесточенных боев «советские войска остановили продвижение главной немецкой группировки – группы армий «Центр» и нанесли ей тяжелое поражение»[110]. В свете вышеизложенных результатов исследований видных ученых это утверждение выглядит издевательством. А число безвозвратных потерь наших войск в операции (514,3 тыс. чел.) можно было бы назвать смехотворным, если бы речь не шла о гибели защитников нашей Родины.

Здесь самое время сопоставить потери войск сторон. Группа армий «Центр» в операции «Тайфун» с 30.9 по 5.12.1941 г. потеряла, согласно трофейным немецким документам, 145 тыс. чел.[111] К сожалению, цифры по видам потерь сотрудники Института военной истории подсчитали с ошибками. Общие потери ГА «Центр», по их данным, составляют не 145 тыс., а 136 278 чел. (в том числе 5695 офицеров), из них безвозвратные – 37 453 (офицеров – 1675). Не будем придираться, бывает, даже солидные научные коллективы оказываются не в ладах с правилами элементарной арифметики, ошибаясь на миллионы. Но отметим, что в это число входят потери за период с 1 по 17 октября – 50 тыс. чел.[112] Соотношение по общим потерям сторон в операции составит 7:1 (1000:145) не в нашу пользу, а безвозвратные потери наших войск превысят немецкие в 23 раза (855,1:37,5).

Правомерно ли говорить при таком соотношении о тяжелом поражении войск фон Бока? На самом деле тогда произошел срыв немецких планов взятия Москвы, а вместе с ним – и провал блицкрига. Это событие само по себе имеет достаточно большое историческое значение и вовсе не нуждается в необоснованном приукрашивании.

Основную часть советских потерь составили воины, пропавшие без вести. Не все они погибли, некоторые рассеялись по окрестным лесам или осели в небольших деревушках. Многие из них были мобилизованы зимой 1942 г. войсками генералов Белова и Ефремова, действовавшими южнее Вязьмы, или позднее, когда районы Смоленской и Брянской областей были освобождены от врага.

Но все же большая их часть оказалась в плену. Следует отметить, что пленных и трофеи немцы начали брать с первого дня операции «Тайфун». Отдел разведки и контрразведки группы армий «Центр» ежедневно и скрупулезно вел подсчет количества пленных и трофеев, захваченных армиями. По 9 октября включительно, то есть задолго до того, как им удалось ликвидировать «котлы», немцы захватили более 151 тыс. пленных (см. таблицу 4).

Таблица 4

Количество пленных и трофеев, захваченных войсками ГА «Центр» в ходе операции «Тайфун» (по немецким данным)[113]

Примечание автора: Сведения не полны в связи с отсутствием большей части донесений от 2-й ТА.

Количество пленных и трофеев резко возросло с ликвидацией «котла» под Вязьмой. Из донесения группы армий «Центр» за 14.10.41:

«…Противник, окруженный войсками 4-й и 9-й армий западнее Вязьмы, полностью уничтожен. Четыре советские армии в составе 40 стрелковых и 10 танковых дивизий или уничтожены, или пленены.

По предварительным подсчетам, взято в плен свыше 500 000 человек, захвачено 3000 орудий, 800 танков, много другой военной техники…»[114].

Надо сказать, что среди этих людей были не только красноармейцы и их командиры. Немецкое командование включало в состав военнопленных сотрудников партийных и советских органов, а также мужчин призывного возраста, отходивших вместе с отступавшими и попавшими в окружение войсками. На этот счет войскам было отдало соответствующее указание:

«…необходимо задерживать не только русских солдат, но и вообще всех мужчин в возрасте от 16 до 50 лет и направлять их в лагеря для военнопленных. Гражданских лиц, задержанных с оружием в руках или при проведении актов саботажа, немедленно расстреливать»[115].