— Нет. — Света накинула халат и забралась в изголовье кровати, подобрала под себя ноги.

Я понял, что ей страшно.

Я отхлебнул виски, прислушался к своим ощущениям, а потом подмигнул Свете:

— Не боись — прорвемся, — и нервно рассмеялся.

8

Деревенева я перехватил у дверей столовой, перед завтраком.

Он сильно изменился с первого вечера: лицо стало землисто-бледным. Глаза запали.

— Василий Александрович…

— Доброе утро. — Он холодно поздоровался и попытался проскочить мимо меня.

Я придержал его за рукав.

Нам нужно поговорить.

— О чем?

— Об Ирине Дягиной.

— Что с ней?

— Не здесь, Василий Александрович.

Он еще мгновение колебался, а потом обреченно кивнул:

— Идемте.

Мы вышли на веранду главного корпуса.

— Вам лучше присесть, — сказал я, указывая на скамейку.

— Я постою… У вас нет сигареты? — спросил он. Я протянул ему пачку. Он жадно, как человек, который недавно бросил курить, затянулся. — И что случилось?

— Ирину Дягину убили сегодня ночью.

— Что? — Сигарета в пальцах Деревенева задрожала.

— Ее застрелили прямо в номере.

— Нет. — Он со стоном опустился на скамью. — И… Кто это сделал?

— У меня есть одно предположение.

Не знаю, понравится ли оно вам.

— Говорите. — Деревеневу удалось взять себя в руки.

— Я не знаю, кто именно стрелял в Ирину. Но «заказать» ее мог Старцев.

Василий Александрович дернулся как от удара.

— Этого не может быть. Он не настолько… — Деревенев осекся и испуганно посмотрел на что-то за моей спиной.

Я резко обернулся и столкнулся взглядом с тем самым мужчиной, который прошлым утром разглядывал меня в столовой. Он стоял метрах в двадцати от нас и любовался видом на озеро.

— Кто это?

— Паша Самарин, личный советник Старцева. Он же телохранитель.

О нем толком ничего не известно. Говорят, что раньше он служил в спецназе КГБ… — Деревенев схватил меня за руку. — А если это он? Застрелил Иру?

— Не знаю.

Мне очень не понравился взгляд Самарина. Так охотник смотрит на привязанную дичь, которой бежать уже некуда.

Что— то подсказывало мне: времени уже не осталось.

***

Я разыскал Лернера.

Похоже Миша не прекращал пить с той минуты, как мы расстались. От него разило перегаром, и, против обыкновения, он не побрился с утра.

— Телефон починили? — спросил я.

— Нет еще. Ик!… Я послал… ик!… человека в Коробицыно. Он еще… ик!… не вернулся.

— А ретранслятор? — спросил я.

— Сейчас… ик!… проверим. — Он набрал номер на своей трубке. — Не-а. Не фурычит.

Ты можешь что-нибудь сделать?

— А на х… — Миша вцепился мне в руку. — Вот ты, всегда такой правильный, ты мне скажи: на х… мне что-нибудь делать. Все само образуется.

Я сбросил с себя руки Лернера:

— Щи проспись, Миша.

— Нет! Я лучше еще выпью! — Он повернулся и неровной походкой направился к своему кабинету.

***

Что я могу сделать? Нужно связаться с ребятами в Агентстве. Они смогут помочь.

Если здесь телефон не работает, то…

Деревня Красноозерное! Примерно три километра по озеру. Нужно отправить туда Свету. На лодке?

Водный мотоцикл!

Завгородняя была в номере. Она сидела в кресле у окна и смотрела на озеро.

— Ты на водном мотоцикле ездила?

— В Турции, когда мы с Аркашей там отдыхали. А что?

— Придется прокатиться.

— Сейчас?

— Да. Одевайся. Быстро.

Пока Света натягивала джинсы, кроссовки и куртку, я просмотрел бумаги.

Вот это мы оставим. И вот это.

Я отложил четыре страницы и пару фотографий. Остальное сунул в пластиковый пакет.

— Это ты возьмешь с собой. Из Красноозерного позвонишь в Агентство…

— Сегодня выходной, Шах!

— Позвонишь на мобильник. Обнорскому, Повзло, Скрипке — кому угодно.

Объяснишь ситуацию.

— Все так серьезно?

До этого я еще сдерживался, но тут сорвался:

— Мы влипли! Понимаешь — влипли в настоящее дерьмо! Нужно из него выбираться!

Света отшатнулась от меня и вся сжалась. От этого по-детски беззащитного движения я разом остыл.

— Все очень серьезно. Очень. И нам надо выбираться. Ты готова?

Она кивнула, засунула пакет во внутренний карман куртки.

— Пойдем.

Мы спустились по пожарной лестнице. Из багажника своей «лохматки» я забрал канистру с бензином — на всякий случай.

Лернер окликнул нас, когда мы уже были на главной аллее:

— Витя! Шаховский!

Я оглянулся. Миша стоял на веранде главного корпуса. Он был не один.

Рядом с ним стояли Самарин и еще двое парней.

— Бежим! — Я дернул Свету вперед.

От неожиданности она едва устояла на ногах. — Бежим!

Когда мы были у лестницы, «мальчики» Самарина только двинулись с места.

Их босс остался на месте, рядом с Лернером.

Я перепрыгнул через поручни лестницы, помог перебраться Свете, и потащил ее к деревьям. Нам нужно было выиграть немного времени, чтобы вывести мотоцикл из лодочного сарая.

Двери сарая были заперты.

— Черт! — Я сунул в руки Свете канистру, подхватил с земли камень. Ударил по новенькому замку. Еще раз. И еще…

Не выдержали скобы: они вылетели из деревянных дверей. Ногой я распахнул створки.

— Идем!

Мотоциклы были на месте. А рядом, у стены, стояли канистры с бензином.

Я сорвал крышку бака с одного из мотоциклов, схватил канистру и, расплескивая топливо, начал лить его в горловину. Оглянулся на Свету:

— Тележка! Здесь должна быть тележка!

Света словно очнулась от забытья.

Огляделась по сторонам. Шагнула куда-то в сторону. И через пару минут вернулась с двухколесной тележкой.

— Подойдет?