Бестия. Том 1

— Я занята.

Джино и сам видел. Он забросил в комнату чемодан.

— Ладно, зайду попозже, — и захлопнул за собой дверь. Какого черта?

Потом его осенило. Разумеется, она проститутка! Разве порядочная женщина вышла бы замуж за его отца?

Он доехал в метро до Кони-Айленда. Здесь было многолюдно, особенно на пляже. Джино пробирался между потными телами, высматривая знакомое лицо. Обычно они тусовались здесь в жаркую погоду. Так и не встретив ни одного знакомого, он разделся до трусов, нырнул и поплыл к деревянному плоту, на котором загорали две девчонки — очевидно, сестры. Увидев Джино, они захихикали.

Не прошло и часа, как они подружились, плавали и ныряли вместе. Джино прилагал бешеные усилия, чтобы не показать им свое вздыбленное сокровище. Это удавалось — до поры до времени.

Начало темнеть. Мамаши окликали детишек. Джино почувствовал, что больше не выдержит. Сестры засобирались домой.

— Сплаваем еще разок? — предложил Джино. — Потом я доставлю вас на берег.

Младшая настояла на том, чтобы ее высадили на берегу. Зато старшая проявила нерешительность. Ей было около восемнадцати, у нее были кудрявые, морковного цвета волосы и немного выступающие зубы.

Она стала толкать плот, брызгаясь и смеясь. Когда они отплыли довольно далеко от берега, Джино пропустил девушку вперед себя и, улучив мгновение, когда она налегла грудью на плот, схватил ее сзади. Она ахнула.

— Что ты делаешь?

Джино прекрасно знал, что делает. Стиснув в ладонях два упругих мячика, он действовал быстро и решительно. Главное — поскорее довести ее до такого состояния, когда ей уже не захочется его останавливать. Он энергично шевелил ногами в воде, а руками продолжал тискать ее груди. Девушка тихонько замурлыкала от удовольствия.

Готово. Он привлек ее к себе и впился поцелуем в соленые губы.

— Не надо, — пискнула она, когда он стал снимать с нее купальник.

— Надо, надо, — Джино нырнул и высвободил из купальника одну ее ногу. В воде было восхитительно. Как угодно будет восхитительно — после девяти месяцев тюряги!

Он снова нырнул с головой и поцеловал ее груди, а руками развел в стороны стройные девичьи ноги, стараясь отыскать волшебную кнопку.

— Джино! — ахнула она.

Он вынырнул, чтобы набрать в легкие побольше воздуху, и в тот же миг пропорол ее своим клинком. Давление воды несколько осложнило его задачу, но он дошел до такого состояния, когда ничто уже не могло удержать его.

Их тела переплелись в воде. Джино сообразил, что если он сейчас же не кончит, они рискуют утонуть. Выбор был за ним, и он предпочел кончить. Оба пробками выскочили на поверхность.

— Ты чуть-чуть не утопил меня, — пожаловалась она. — Я никогда прежде этого не делала.

— Делала, делала, — весело заверил он и вдруг заметил, что потерял в воде трусы. Он нырнул, но так и не нашел их.

Становилось прохладно. Кудрявая захныкала, что хочет домой.

— Я не могу найти трусы, — сказал Джино.

Девушка захихикала.

— Я посижу в воде, — предложил он, — а ты доставь мне одежду.

— Что я скажу сестре?

— Что их утащила акула. Что хочешь. Мне плевать.

Они приблизились к берегу. Кудрявая догнала сестру, и они, не оглядываясь, бросились бежать. Джино не верил своим глазам. Они бросили его одного — с голым задом и гусиной кожей. О Господи!

Он окинул пляж быстрым взглядом, глубоко втянул в себя воздух и совершил спринтерский бросок за своей одеждой.

* * *

— Кто там? — гаркнула Вера.

Для верности он постучал еще раз.

— Это я, Джино Сантанджело. Я могу войти?

Вера села на кровати. Она славно выспалась и совсем забыла об отпрыске своего мужа.

— Ага, можешь… наверное.

Он переступил через порог, и они уставились друг на друга.

Джино увидел перед собой смертельно уставшую блондинку лет тридцати с потеками краски на лице и большущими титьками.

Вера видела крутого парня с черными вьющимися волосами, темной оливковой кожей и глубоко посаженными черными глазами, которые казались старше него самого. Он ни капельки не походил на отца.

— Ты чего такой мокрый? — равнодушно поинтересовалась она.

— Купался в море.

— В одежде?

— Нет. Просто не захватил полотенце.

Они еще некоторое время молча взирали друг на друга.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — сказала Вера. — Мы согласились, только чтобы тебя снова не зацапали.

— А я думал…

— Мне плевать, что ты думал. Это моя квартира, а не твоего старикана.

— Ну да, — с горечью констатировал Джино. — Тебе ведь нужно работать.

— Ну так что? — вспыхнула она. — Я хорошо зарабатываю. И не стыжусь этого.

Он взялся за свой чемодан.

— Где ты собираешься ночевать?

— Понятия не имею.

— Ну… — Женщина заколебалась. — Сегодня я жду еще одного козла. Переждешь на улице, пока он будет получать удовольствие, а потом можешь переночевать на кушетке. Только одну ночь, запомни.

Джино кивнул. Он промок, выбился из сил и не горел желанием шляться по улицам. Верино предложение провести здесь ночь пришлось весьма кстати.

* * *

Он прожил у нее полгода. Днем работал автомехаником все в той же мастерской, а вечерами вместе с прежней компанией пробавлялся мелким воровством, от которого никому не было вреда. А еще заботился о Вере: отшивал нежелательных клиентов и гулял с ней по воскресеньям — в ее единственный выходной.

Время от времени она навещала Паоло в «Синг-Синге». Один раз Джино составил ей компанию.

Паоло встретил его резким: «Принес погудеть?»

Джино впервые за целый год видел отца.

— Нет, — пробормотал он, чувствуя себя не в своей тарелке. Ему вспоминались побои, которые он когда-то терпел от этого тщедушного человечка в тюремной робе.

— Брось, Паоло, — вмешалась Вера. — Ты же знаешь, что сюда не разрешается приносить спиртное. Нас обыскивают — ей-Богу. Ты же знаешь, если бы было можно, я бы принесла.

— Сука! — процедил Паоло и повернулся к ним спиной.

— Он сегодня не в настроении, — прошептала Вера пасынку. — Не обращай внимания. В следующий раз будет приветливее.

Но Джино не собирался приходить в следующий раз. Так твою мать! Он вышел из того возраста, чтобы сносить издевательства. Пусть только Паоло посмеет еще поднять на него руку!.. Да уж, одного похода в «Синг-Синг» вполне достаточно.

Каждую неделю он отмечался в полицейском участке. Там с ним проводили пятиминутную беседу и — чудеса в решете! — всякий раз передавали письмо из Калифорнии. Кажется, Коста Зеннокотти считал своим долгом шаг за шагом посвящать его в перипетии своей жизни. И хотя Джино ни разу не потрудился ответить, письма продолжали регулярно поступать.

Странный пацан. С чего он взял, будто Джино интересует его жизнь? И какая жизнь? Школа, уютный дом, сводная сестра… Этот парень существовал в каком-то нездешнем мире. Когда миновал шестимесячный испытательный срок, он нацарапал Косте полуграмотную писульку, в которой сообщил номер своего абонентного ящика. Если пацану нравится строчить письма, зачем лишать его удовольствия.

Вечером накануне освобождения Паоло из тюрьмы он повел Веру в кино. Она совсем расклеилась и, когда они пробирались домой сквозь снегопад, висла на его руке.

— Слушай, малыш, — проговорила она. — Когда вернется Паоло, так дальше не пойдет. Понимаешь, о чем я?

Джино кивнул.

— Можно было бы попробовать, но… ты же знаешь своего отца.

Да, Джино знал. Паоло — тот еще подонок! Он бьет женщин, смешивает их с грязью. Вера не ангел, но Джино успел проникнуться к ней симпатией. Обоим было ясно, что, если Паоло позволит себе грубость по отношению к ней, Джино не будет стоять в стороне.

— Утром слиняю, — пообещал он.

— Мне будет не хватать тебя, — сквозь слезы произнесла Вера. — Если когда-нибудь я тебе понадоблюсь…

Он снова кивнул. За шесть месяцев Вера дала ему больше любви и ласки, чем отец за всю жизнь.

Утром он собрал свой чемодан и ушел, пока она еще спала. Новый механик, Зеко, сказал, что в доме, где он живет, есть свободная комната. Зеко был парень лет девятнадцати, очень смуглый и неряшливый. Никто не питал к нему особой симпатии, но комната есть комната, так что после работы Джино отправился вместе с ним в обветшалый дом на Сто девятой улице.

— Не дом, а помойка, — предупредил Зеко. — Ни центрального отопления, ни горячей воды, ни ванны…

— Так какого черта ты там живешь?

— Временно, пока не получу новую работу. Я вообще-то водитель дальних перевозок. Занимаюсь поставкой… Ну, ты знаешь чего.

— Сидел когда-нибудь? — поинтересовался Джино.

— Я-то? — загоготал Зеко. — Ну нет, меня голыми руками не возьмешь. — Он высморкался в рукав пиджака. — Слушай, давай обмоем твой переезд. Зайдем куда-нибудь, прихватим пару банок пива да пару девочек.

— У меня свидание, — солгал Джино.

— У нее есть подруга?

— Не спрашивал.

— Так спроси.

— Э… Ясное дело. В другой раз.

Комната оказалась хуже, чем он ожидал. Но Джино взял ее. Он не привык к хоромам. И, разумеется, не собирался ни на какое свидание — просто ему не улыбалось провести вечер с Зеко. Слизняк Зеко — так прозвали его на работе.

Каких-нибудь пять минут — и Джино освоился в новом жилище. Здесь были кровать, потертый ковер и облупившийся комод. Вот и все. Зато это принадлежало ему.

* * *

Местом встречи служила аптека Жирного Ларри на Сто десятой улице. Там Джино тусовался с приятелями.

— Куда запропастился слизняк Зеко? — спросил Розовый Банан.

Джино пожал плечами.

— Я живу с ним в одном доме. Но это не означает, что нас теперь водой не разольешь.

— Видал своего предка?

— Не-а. Пусть погуляет несколько деньков.

— За это время он успеет снова загреметь, — Розовый Банан загоготал, очень довольный своей шуткой; при этом он с шумом выпустил газ.

— Черт! — Джино зажал нос. — Не хватает мне Катто — теперь ты еще!

Розовый Банан снова заржал и вдруг заприметил хорошенькую маленькую блондиночку, чинно пившую лимонад. Он приосанился, однако Джино прочитал его мысли.

— А ну, осади. У меня самого встал на эту крошку.

Розовый Банан и Катто обменялись завистливыми взглядами. Еще одна добыча Джино. В чем его секрет?

Девушка допила лимонад и встала из-за стойки бара. Она была красива и знала это. Она с высоко вздернутой головой прошла мимо Джино и его корешей.

— Такая девочка — и без провожатых; быть беде! — сладким голосом пропел Джино.