частье вдруг или история маленького дракона

Дантос приподнялся на локте и сверху вниз взирал на меня. Щурился, потому что, в отличие от маленького дракона, способностью видеть в темноте не обладал. На холёном аристократичном лице читалось беспокойство.

– Астра?

Я не ответила. Носик в хвостик уткнула, глазки прикрыла и всё.

С минуту в спальне царила тишина. Потом раздался тяжкий вздох и скрип матраса. Сквозь припущенные веки я видела – Дантос поднялся и пошел к камину. Он подбросил несколько поленьев, встал, повернулся, а я... я не выдержала и мысленно улыбнулась.

Просто кое-кто изменил привычке спать нагишом и натянул кальсоны. А герцог в кальсонах это... ну смешно, что ещё сказать? Особенно если знаешь, что застеснялся не абы кого, а бессловесную животину. То бишь меня.

– Сейчас станет теплей, – прежним сонным шепотом сообщил Дантос.

Но поленьями дело не ограничилось. Вернувшись в постель, блондин поделился одеялом. Это удивило, но куда меньше, чем тот факт, что я снова умудрилась переползти с другого края кровати. Я же, как и в прошлые ночи, в ногах засыпала, а очнулась почти на подушке, причём именно его подушке...

– Всё. Спим. – Буркнула светлость.

Его дыхание почти сразу стало глубоким и ровным, что лишний раз доказывало – нервы у блондинчика крепкие.

Зато мои окончательно расшатались. Поэтому выждав с пару минут, я выбралась из-под одеяла, спрыгнула с кровати и пошла к камину. Свежие поленья враждебно шипели, но меня это не остановило. Я забралась на бортик и смело шагнула в каминную пасть.

Ну здравствуй, младший брат, – мысленно шепнула огню.

Легла, подгребая под себя и поленья, и раскалённые угли.

Зевнула. Потом прикрыла глазки и прислушалась к себе – драконья сущность ликовала.

Ну да, ну да... Все эти семь лет меня к открытому огню не подпускали, а теперь вот. Завтра стану полноценным драконом.

Самым-самым настоящим! Огнедышащим.

Из умиротворённой темноты вырвал строгий голос Дантоса...

– И как это понимать?           .

А? Что? Где?

Я приоткрыла глаза, чтобы увидеть затянутые в светло-серые кальсоны ноги. Не сразу сообразила, где я и что. А когда поняла, сладко зевнула и попыталась перевалиться на другой бок – ну чтобы к стенке, чтобы не мешали.

– Астра... – В голосе Дантоса слились удивление, возмущение и строгость.

А? Опять? И чего тебе неймётся с утра?

– Астра, вылезай немедленно.

Зачем? Мне и тут хорошо. И вообще, я ещё не выспалась.

– Ты только посмотри в кого ты превратилась, – простонал герцог. И добавил с укором: – Ты же девочка!

Эм... Не поняла.

– Ты вся в золе! – словно подглядев мои мысли, пояснил Дантос.

Пришлось открыть глаза, вывернуться, и взглянуть на себя любимую. Ой, и правда...

Чешуя утратила золотой блеск. Я стала такой серенькой, такой невзрачненькой. Прям не дракон, а мышь какая-то.

– Мыться! – принял решение герцог и решительно направился в ванную.

Я отчаянно зевнула, очень неохотно встала, и ещё более неохотно отряхнулась. Результатом моего манёвра стало серое пыльное облако и отчаянный чих маленького дракона. И новый стон вернувшегося из ванной Дантоса – ага, он всё-таки эстет, пыль в спальне не впечатляет.

– Мыться! – повторил блонди.

Правда поступил нелогично – вместо того, чтобы дождаться, пока вылезу из камина, и повести на гигиенические процедуры, выскочил из спальни и зычно позвал Жакара. Второй призывный вопль прозвучал куда тише, третий вообще едва различим был. Из чего я сделала вывод, что Дантос пошел давать распоряжения насчёт завтрака.

Ну ладно, подождём.

Я всё-таки выбралась из каминной пасти, села подле злополучного лотка с песком, обвила лапы хвостиком и принялась ждать.

Минута. Две. Три. Четыре! А Дантоса всё нет.

Пять минут. Шесть. Я уже чесаться начинаю. Не в прямом смысле, разумеется, но... Я ведь в самом деле девочка, и вся эта грязюка нервирует жутко. А там, в ванной, водичка, мыло душистое, щёточка мягонькая. А светлость не торопится!

Семь минут, восемь, девять... На десятой я не выдержала, встала и потопала к двери в ванную. Ну, чтобы кое-кто нерасторопный по возвращении понял, что я уже созрела.

Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. И тишина! И даже драконий слух никаких звуков не улавливает. А ждать уже невмоготу. Мыться! Хочу-хочу-хочу! Даже сидеть уже не получается – стою, нетерпеливо пританцовываю.

Четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать... Да тьфу на тебя!

Гордо задрав подбородок, маленький дракон шагнул в приоткрытую дверь и устремился к бассейну. От воды уже шел парок, что лишний раз подтверждало – герцог свою персону любит. Просто все эти навороты вроде сверхбыстрого магического подогрева воды, ужасно дорого стоят. Нет, оно, конечно, дешевле чем коллекция из глаэйского стекла, но всё-таки.

Взбираясь на бортик, я отлично помнила, что Дантос о моих способностях пловчихи не осведомлён, и выдавать себя не собиралась. Думала – сейчас просто доплыву до противоположного края, переберусь в массажную зону, и сделаю вид, что так и было. Просто там, в массажной зоне, несравнимо мельче, и специальная скамеечка для тех, кто ростом не вышел имеется. То есть утонуть при всём желании невозможно, выдать умение плавать – тоже.

Да, я помнила! Очень хорошо помнила! Но ровно до того момента, как оказалась в тёплой, невероятно приятной водичке...

Плыву! Рассекаю воду носом, загребаю лапами, лениво работаю хвостом. Хорошо. Очень хорошо. Прям сказочно! Водичка такая тёплая, такая ласковая, держит чешуйчатое тельце, смывает следы ночёвки в камине, умиротворяет.

За пять гребков до бортика, ныряю, совершая кувырок, профессионально отталкиваюсь от стенки бассейна и снова оказываюсь на поверхности. Плыву! Уверенно, изящно, неспешно.

В бытность свою почти человеком, я тоже плавать умела, но способности дракона ни в какое сравнение не идут. У драконов водная стихия в крови, равно как и небо. Вообще, если верить легендам, которые среди народа драхов рассказывают, драконы как раз в море родились, то есть из воды вышли. И только потом, спустя несколько тысячелетий, отрастили крылья и взмыли в небо.

Собственно, гнездовья диких драконов всегда возле водоёмов располагаются – преимущественно у вулканических озёр, которых в западных горах ну о-очень много. Племя драхов тоже у воды живёт, и это несмотря на то, что сами драхи гигиенические процедуры не уважают. Да и драконы, если по правде, любят именно плавать, а не мыться. Так что... я самый чистоплотный дракон в мире, ага.

Плыву. На середине бассейна не выдерживаю и ныряю, чтобы дальше проплыть под водой, опять кувыркнуться, всплыть и снова к противоположному бортику устремиться.

Должно быть я похожа на рыбку. Большую, золотую и хищную!

А что? У меня же гребень острый, и зубы ого-го какие. Правда, у рыб крыльев нет. Но мои крылья сложены и прижаты к спине, так что вполне сойдёт за причудливый плавник. А раз так, то точно рыбка.

Неторопливая, но если надо – очень юркая.

– Ну и сволочь же ты, – донеслось от двери.

Маленький дракон резко сбился с ритма, но воды не хлебнул, нет. Развернулся, чтобы увидеть суровый прищур, поджатые губы и сложенные на могучей груди руки.

Ой. Ну в самом деле ой! Как неудобно получилось...

Я опять развернулась и бодро поплыла дальше, к той самой массажной зоне. Уже не наслаждалась, плыла по-собачьи, всем своим видом доказывая – я без пяти минут утопленница. А все мои ныряния и уверенные гребки... померещилось, честное слово!

Доплыла. Перевалилась через бортик. Кое-как добралась до скамеечки, села и сделала честные глаза. И тут же услышала:

– Не-а. Не верю.

Ну почему мне так невезёт?

Светлость сделала шаг вперёд, прикрыла дверь ванной комнаты и уверенно потопала к шкафчику с банными принадлежностями. Молча и сурово извлекла из недр мебели щётку (уже знакомую, кстати, она раньше в гостевой ванной обитала), и два больших флакона.

Я же по-прежнему сидела на скамейке, так что только голова из воды торчала, и старательно изображала невинность.

– Ты никудышная актриса, – приблизившись, сообщил Дантос.

– Ву-у-у... – надеясь сгладить неловкость, сказала я.

– Ага, ага. Я так и понял.

Блондин положил щётку и один из флаконов на полочку для напитков, содержимое второго флакона вылил в воду. После бодро протопал к панели с краниками и рычажками, и спустя минуту вода забурлила – массажный эффект в действии.

И в тот же момент на поверхности начала появляться белая пушистая пена... Ну а когда эта пена заполнила всю массажную зону, я услышала строгое:

– Отвернись.

Эм... Кто-то собирается снять кальсоны?

– Астра, отвернись, пожалуйста, – повторила светлость.

Я фыркнула и подчинилась. Ишь, какие мы... совсем стеснительные стали. И кальсоны на ночь, и отвернись, и слой пены толщиной в ладонь. Будто там осталось хоть что-то, чего я не видела!

Раздался тихий всплеск, вслед за ним новое распоряжение:

– Поворачивайся, зараза.

Зараза? Я?

Я подумала и тоже обиделась. Нет, ну а чего он обзывается? Сам меня на тот спектакль спровоцировал! Он же меня практически избил. И вчера избил. И вообще... я такая маленькая, такая несчастная, а он... живодёр!

В общем, мылись мы молча. Вернее, он мыл и сопел, а я терпела и сопела. Ещё отчаянно боролась с желанием ударить крылом по воде, чтобы окатить светлость пеной. И куснуть хотелось, и боднуть, и на голую ногу когтистой лапой наступить.

В столовую тоже молча вошли. Я мазнула равнодушным взглядом по выставленным на полу мискам, он не менее равнодушно взглянул на омлет, салат и что там у него ещё было. А потом не выдержал:

– Нет, ну я же ещё и виноват!

– В споре маленького и большого большое всегда виноватее, – философски заметила я.

И хотя оценить мой гений в полной мере Дантос не мог, что-то всё-таки понял.

– Ты невыносима, – усаживаясь за стол, сообщил он.

А потом подхватил вилку, нож и начал есть.

Да-да, вот так! Просто есть! Будто ничего не случилось, будто совсем-совсем меня не обижал. И этот человек утверждает, будто это у меня совести нет. А... а сам?

Аппетит пропал окончательно, так что я просто уселась перед мисками и принялась гипнотизировать кусочки отварной курицы в сметанном соусе. Вот интересно, если я с голоду умру, он расстроится?

– Астра, прекращай.

А говорить с набитым ртом неприлично.

– Ассстра... или ты ешь, или я сам тебя кормлю! – Прозвучало как угроза.

Я фыркнула – тоже мне тиран. Потом обнюхала миску с курицей, пшенной кашей тоже поинтересовалась, и совершенно чётко поняла – хочу тортик.

- Ву-у-у...

– Да ну и фиг с тобой! – рявкнула светлость и продолжила поглощать завтрак.

А я... я окончательно обиделась. Хам! Хам и жмот.

Я даже отвернулась, а через минуту встала и принялась демонстративно загребать миски – ну как кошки делают. Герцог, увы, не проникся. Картинно закатил глаза и потянулся к заварному чайнику.

Я говорила, что мы не подружимся? Ну вот!

Грациозно развернувшись, маленький дракон вознамерился покинуть столовую, но застыл, не сделав и шагу. Что меня смутило? Ну просто леди Жанетт вчера с Дантосом так и не встретилась, а учитывая целеустремлённость этой дамы и странное поведение Люсси...

Я в один прыжок подскочила к блондину и зарычала на чашку, которую Дантос уже к губам нёс.

– Что? – столь же грозно рыкнул он. – Ву!

– Что тебе, маленькое чудовище, нужно?

Искушение приподняться на задних лапах и боднуть светлость в локоть я преодолела. Села, притворилась приличной девочкой, а когда он вновь чашку к губам понёс – зарычала.

– Ну что?! – окончательно вызверился Дантос.

Что-что... Давай мыслить логически! Леди Жанетт вчера была тут, но встретиться с тобой и подмешать тебе зелье не сумела. Учитывая все обстоятельства, она вполне могла перепоручить это дело кому-нибудь из твоих слуг. Вернее, не кому-нибудь, а Люсси. Просто Люсси вчера точно досталось – ну за то, что Шеша впустила. А обиженные женщины знаешь, какие мстительные?

Подсунуть тебе зелье вчера было невозможно. Никто же не предполагал, что ты внезапно появишься на кухне, конфискуешь коробку купленных для меня пирожных и от ужина откажешься. (Кстати, ты теперь должен! Ты половину моих, подчёркиваю – моих, пирожных сожрал!) Следовательно, завтрак – первая возможность подмешать тебе гадость.