Любимец богов

- Тебе было лет пять! - хлопнул огромной рукой по столу Энтремон, так что звякнула вся посуда, - Что может натворить ребенок?

- Я - волшебник, - печально улыбнулся Мат Фаль, - И оборотень....

- Оборотень, - подскочил на месте Энтремон, - Здесь же серебро! - забеспокоился он.

- Оно безопасно для меня, - успокоил его Мат Фаль, - Я - оборотень по крови....

- Я думал, проклятие закончено, - бросил приборы на стол Энтремон, и под вопросительным взглядом Фергаса пояснил, - Наш род очень древний, и некоторые из нас рождались не такими, как все. Это тщательно скрывалось.... Я не знал, даже не думал, что тебя это коснется, - поднял голубые глаза Герцог, глядя прямо на Мат Фаля, - Много поколений этого уже не случалось..... Я ведь не женился именно из-за этих опасений.....

- Все в порядке, - успокоил его племянник, - Манонос научил меня, как с этим жить.....

- Значит, это все-таки правда....., - Энтремон умолк, с изумлением разглядывая без устали поглощавшего пищу легендарного волшебника. Несколько минут они молчали, затем Герцог поинтересовался, - Что же заставило Вас пуститься в путь, да еще и с принцессой?

Мат Фаль коротко и очень обстоятельно рассказал о последних событиях в замке, связанных с Алым Советом. Упомянул он о новом боге, о жертвоприношениях и гибели Эйдуффа.... Фергас, знавший до этого только отдельные кусочки мозаики, качал в ужасе головой. Он даже не удивился, когда волшебник прямо из воздуха вытащил письмо и передал Энтремону. Герцог, помедлив мгновение, нерешительно взял бумагу, развернул и погрузился в чтение. Долгое время в комнате стояла тишина. Опустив письмо, Энтремон задумчиво потер подбородок:

- Остальные Герцоги?

- Дирокс должен быть уже в Раглане, готовя замок к обороне. Все указания я ему дал....

- А Лиор... Крэгивор?

- Замок и окружавшие его деревни полностью разрушены, - не стал скрывать Мат Фаль, - Все погибли.....

- О, боги, - почти всхлипнул мужчина, - У него такая была прекрасная жена...и детишки.... Никто? - переспросил он, Фаль смог только отрицательно покачать головой. Только он один видел ужасную смерть обителей замка, и даже то, что он тогда поведал, было лишь малой долей реальных событий.

В дверь постучали. Думая, что это Гвиддель, Мат Фаль, пытаясь отвлечься от тяжелых воспоминаний, поднялся и сам открыл дверь. На пороге стоял невысокий темноволосый юноша. Ошеломленно уставившись на открывшего ему волшебника, он нерешительно шагнул в комнату.

- Говори же, Баот, - проворчал Энтремон, - Вот мне послали наказание! И сражаться толком не умеет, и ведет себя как дурачок, вечно все путая..... Ну, какой из него оруженосец? Говори же, бестолковый, что ты уставился на гостей?!

- Там ... там.... Короче, кто-то перед замком....

- Ну, что за беда...., - хлопнул Герцог ладонью по столу, - Никогда не может что-то толком объяснить....

- Баот, - окликнул юношу Мат Фаль, улыбнувшись, - Они знают... Можешь говорить....

- Слава богам! - воскликнул юноша, - А то я уже стал думать, что родился дурачком....

- Вы знакомы? - вымолвил, наконец, Энтремон.

- Это я направил его, как и ко всем Герцогам.... Они - мои глаза и уши...., - пояснил Мат Фаль, - Если захотите его выгнать, я заберу его с собой. Я и так потерял Даннидира.....

- Это же сыновья барона, каким образом они служат тебе? - удивился Фергас.

- Мы так решили, - пожал плечами Баот, - проведя год в рабстве у него....

- Ты еще и рабовладелец, племянничек? - хохотнул Энтремон.

- Потом расскажешь, Баот, что там случилось? - махнул рукой Мат Фаль.

- Тебе бы лучше самому посмотреть. Уверяю, тебе понравится, - ухмыльнулся Баот.

- По-моему, он все-таки дурачок, - качнул головой Энтремон, поднимаясь из-за стола. Следом за ним Мат Фаль и Фергас.

35.

Мат Фаль смотрел со стены вниз. Казалось, что нет ничего безобиднее, чем одинокий худой человек, стоявший перед замком. Если бы это не был Советник. Никто из людей никогда не видел их в лицо, но Фаль прекрасно помнил каждого из тринадцати.

- Выдайте мне того, кто прибыл в замок, - громко прокричал мужчина, облаченный в черный плащ с алой подкладкой, казавшейся излишне вычурной именно здесь и при дневном свете. Рядом не было ни кого и ничего, что указывало бы на то, каким образом Советник оказался у стен отдаленного замка, - Именем Алого Совета! - не дождавшись ответа, он продолжил, - В ином случае Вы все жестоко поплатитесь на укрывательство мятежника....

- Назови мое имя, Киран, или твой бог настолько труслив? - выкрикнул в ответ Мат Фаль, вызвав вздохи ужаса и недоверчивый шепот воинов, узнавших, с кем в действительности им предстоит иметь дело. Краткая команда Энтремона заставила всех замолчать. А сам волшебник, полуобернувшись, проговорил, - Будьте готовы к нападению, не вздумайте паниковать и открывать ворота, пока не будет моей команды....

- С кем воевать-то? - развел руками Герцог, а Фергас, молча, кивнул, он уже знал, что лучше подчиниться и выполнить все распоряжения.

Сам Мат Фаль под изумленные вздохи легко забрался на зубчатый выступ стены. Ветер трепал его волосы, но волшебник не отводил взгляда от своего противника, похожий на орла, выглядывающего свою добычу. И только сейчас окружающие поняли, что у него с собой нет никакого оружия.

- Это все-таки ты, Мат Фаль, - крикнул Киран, - А я не верил....

- Я сделал все, чтобы Вы думали, что я - легенда, миф, и что же теперь? - ответил молодой человек.

Когда внутри замка замелькали темные тени, похожие на сгустки черного дыма, никто вначале не обратил на это никакого внимания. Люди и не ведали, что сражение уже началось, и шло оно в той минуты, как Мат Фаль оказался на стене. Черные тени мелькали, появляясь внутри с каким-то хлопком. Вначале ничего не происходило, но затем стали исчезать воины. И в этот момент во двор замка вышла ничего не подозревающая Гвиддель. Фаль обернулся:

- Фергас, убери ее отсюда немедленно!!!! - крикнул он перед тем, как огромная темная тень мелькнула рядом с ним, столкнув со стены одновременно со стремительным броском военачальника, оттолкнувшего принцессу от внезапно появившегося темного облака, и криком самой Гвиддель, увидевшей падение со стены своего возлюбленного.

Энтремон и воины, метнувшиеся, чтобы посмотреть вниз, ошеломленно наблюдали, как волшебник исчез на миг, чтобы яркой вспышкой появиться уже внизу рядом со своим противником. Мало кто из людей понимал всю силу магии. Те, кто краткое время обучался в Священной Роще, и то имели смутное представление об этой стороне могущества ее учеников. Несмотря на опасность, люди стали понимать, что впервые в жизни оказались в эпицентре магического сражения двух сильных волшебников.

Воздух сгустился вокруг Мат Фаля, создававшего странный кокон, светящийся изнутри. Отбив магические удары, он внезапно выбросил руки в стороны. Кокон с шипением распахнулся, выпустив длинные светящиеся щупальца, с неимоверной скоростью опутавшие стены замка. Они карабкались, вплетались, проникали во все помещения, коридоры, выступы, сплетаясь. Бело-голубой свет от них на миг осветил замок ярче солнечных лучей. Темные тени, попытавшиеся в очередной раз проникнуть, были опутаны этими же щупальцами и исчезали с лопающимся звуком. Пока Мат Фаль был занят этим коконом, Киран нанес сильнейший удар, огненной рукой впечатавшийся прямо в открытую грудь волшебника. Фаль даже не шелохнулся, вызвав явное изумление и растерянность своего противника. Опустив руки, молодой волшебник улыбнулся:

- Ты и не заметил, Киран, как твой бог забрал твои силы?

- Что ты можешь, ученик, против меня? - все еще не верил своей неудаче колдун. Очередной яростный удар действительно отбросил Мат Фаля на несколько метров, подняв на мгновение в воздух. Быстро оказавшись на ногах, пошатываясь, он попытался ударить в ответ..... Но магия вновь исчезла, оставив лишь смутное напоминание о себе..... Киран захохотал каким-то неестественным грубым смехом.

- Мат Фаль, - рычащим голосом, от которого стало не по себе даже людям, все это время пристально следившим за сражением, произнес Киран, приближаясь вплотную к обессиленному волшебнику, - Ты так слаб..... Ученик, как ты посмел выступить против своих учителей. За такое - смерть! - прошипел он, поднимая Мат Фаля за шею вверх.

- Чего ты хочешь, Уркам? - поинтересовался молодой человек, пытаясь глотнуть воздуха и напрасно взывая к собственным силам и богам. Вокруг него было пусто. Боги больше не отвечали ему. Он настолько привык чувствовать их присутствие, что сейчас ощущал себя в полной растерянности от их исчезновения.

- Они не ответят, - загрохотал бог, - А я предлагаю тебе покровительство. Ты - оборотень, Мат Фаль, и это я - твой бог, твой повелитель. Внемли мне, преклонись предо мной, возьми мою кровь и служи мне! И все, кого ты захочешь, будут для тебя спасены. Ты получишь небывалую силу! Ты будешь моим главным жрецом и вволю напьешься крови!

- И что же взамен? - прохрипел Фаль.

- Твоя сила и влияние небывалые... Ты сам не осознаешь своей власти. Скажи - и все пойдут за тобой..... Мне нужно больше сторонников, которых можешь дать мне ты, мне нужны силы, что войти в этот мир и окончательно свергнуть ваших никчемных богов!

Магия вернулась, наполняя каждую клеточку своим кипением и болью. Казалось, каждый сосуд сейчас лопнет внутри, взорвется от силы, намного превышающей его собственную. Не став разбираться, откуда и что, Мат Фаль ударил зеленым огнем магии прямо в Советника, кожа которого покрылась странной коркой, будто кора у дерева. От удара противников отбросило по воздуху друг от друга на несколько метров. Уркам взревел, взрывая землю огнем магии. Фаль выставил ладонь вперед, останавливая удар в воздухе, так что пламя огня, обогнув дугой, окутало его фигуру с двух сторон. Затем он направил огонь в землю, пройдя через которую в обратном направлении, тот ударил по своему же создателю. Киран отшатнулся в сторону, опаленный магией. Уркам взревел еще громче. Магия затрещала в воздухе, ощутимо сгустив его и наполнив черными всполохами, подобно огромным крыльям воронов, закружившими вокруг Мат Фаля. И тогда волшебник запел, рассыпая яркими искрами заклинания, плетущиеся, словно яркая разноцветная сеть. Весь воздух сверкал всполохами, сталкивающими с черным туманом с громким шипением и хлопками. А голос звучал все громче и громче, будто отчаянная мольба, пока руки завязывали сеть. Уркам с ревом попытался прорваться к волшебнику, но был вынужден отступить.

- Ты еще будешь молить меня, никчемный волшебник, ты будешь ползать на своем волчьем брюхе и я с радостью посмотрю, как ты для меня будешь разрывать горло тем, кто тебе так дорог.... Ты захлебнешься..... А пока за тебя поплатится Учитель, и я непременно скажу ему, что это ты предал его....., - огромное темное облако, собравшись плотным сгустком, с ужасным воем вспыхнуло, исчезнув. Невидимая отдача от исчезновения духа была столь велика, что ее ощутили даже люди на стенах замка, хотя мерцающая стена все еще ограждала их от какого-либо магического воздействия со стороны Уркама.

Киран, поняв, что его властелин просто напросто оставил его, попытался атаковать Мат Фаля, чей голос звенел, разрывая сердца тем отчаянием, которое сквозило в нем. Волшебник до последнего ждал помощи от богов, но так и не получил, предоставленный подобно Советнику сам себе. Удар Кирана едва не свалил его с ног, заставив опуститься на одно колено. А затем последовал еще и еще. Среди разноцветных всполохов появились заметные прорехи, будто дыры в ткани. Но Мат Фаль, используя всю силу своего голоса, вновь и вновь создавал волшебную сеть, опираясь одной рукой о землю. Последняя нота отзвенела, оставив волшебника без сил. И тогда Киран нанес удар огромной мощи. Ярко-синее свечение, собравшись в огромный шар, понеслось к Фалю. И вдруг....исчезло, а силы Кирана оказались скованы магической сетью.

- Ты ведь не станешь убивать своего Учителя? - насмешливо прозвучал вопрос, пока Мат Фаль медленно приближался к нему.

- Я предлагаю тебе отречься, чтобы очистить свою душу, - голос Мат Фаля стал жестким. От него начинало дрожать все внутри, заполоняя душу чувством благоговения. Подойдя вплотную к Кирану, который напрасно пытался что-то предпринять, Фаль взглянул в опустошенные и злые глаза своего противника, и ему стало искренне жаль этого позарившегося на власть человека, отдавшего себя, свою сущность ради эфемерного владычества.

- Ученик, - попытался воззвать Киран, хотя его стала бить странная дрожь. Тысячи ледяных игл будто вонзались в него, проникая в кровь, в мозг...., - Закон предписывает тебе подчиниться.....

- Закон предписывает не предавать своих богов, - ответил Мат Фаль, - Ты выбрал свою судьбу, отказываясь от очищения...

- Даровать прощение может только...., - заговорил Киран, глядя в глаза волшебника, и неожиданно замолк, произнеся одними губами, - Эмри....

Мат Фаль чувствовал отчаяние. Молчание богов означало, что его оставили. И то решение, на которое его вынуждали, должно было определить конечную точку в пути самого волшебника. С горькой улыбкой на губах и скатывающейся по щеке слезой, Мат Фаль нанес удар, погрузив свою руку в грудь колдуна. Вырвав его сердце, он какое-то время смотрел в глаза, в которых мелькнуло понимание, а затем заставил тело вспыхнуть, пожираемое зеленовато-желтым магическим пламенем. И тогда откуда-то из глубины души возник крик, более похожий на рев, переполненный болью, отказом принимать чье-то решение и свою судьбу. Он прокатился эхом, коснувшись, казалось, даже неба, которое низвергнулось дождем. Упав на колени, Мат Фаль поднял лицо вверх, ощущая, как горячие слезы смешиваются с холодными каплями, и, начиная понимать истинную разницу между богами и людьми.

Придя немного в себя, волшебник превратил сердце, которое он все еще держал в руке, в красный матовый камень. Дождь смыл кровь с его руки, очистив и землю вокруг, и прекратился также внезапно, как и начался. Тяжело и устало поднявшись на ноги, Мат Фаль поплелся к замку. Сил на магию уже не было, да и сам молодой человек не любил без крайней нужды демонстрировать ее, поэтому путь внутрь замка ему снова пришлось проделать пешком под молчаливыми пристальными взглядами воинов, выстроившимися по двум сторонам.

Перешагнув последний порог, ведущий во двор замка, Мат Фаль наткнулся на Энтремона. Уперев свои громадные кулаки в закованные в доспехи бока, Герцог почти в упор глядел на молодого человека, а затем неожиданно преклонил одно колено, прижав правую сжатую в кулак к сердцу, и отчетливо произнес:

- Моя кровь и душа твои, Великий Лэрд, - Эту же клятву, будто эхо, повторили все воины, подобно волне колыхнувшиеся, чтобы преклонить колено.

- Да пребудет с Вами мое благословение, - ответил Мат Фаль, принимая клятву, хотя Герцог Опеки не должен был бы присягать никому, кроме своего короля, - Встаньте..., - скорее попросил он, чем дал разрешение.

Энтремон тяжеловато поднялся и вновь посмотрел на своего племянника.

- Я себе и представить не мог, что увижу такое.... Чтобы обладать такими силами и оставаться верным нужно быть необыкновенным человеком. Я горжусь тобой, - он осторожно, будто опасаясь, коснулся его плеча, - Ты единственный мой родственник, а, значит, наследник этого замка, и я перед всеми заявляю - ты следующий Драурт.

- О, дорогой дядюшка, Вы думаете, мне своих титулов мало? - усмехнулся Мат Фаль.

- По крайней мере, - Энтремон наклонился слегка вперед, чтобы его слышало поменьше людей, - Будет, куда привести молодую красавицу...., - он посторонился, пропуская Гвиддель, пытавшуюся вырваться из цепкой хватки Фергаса. Заметив легкий кивок головы Мат Фаля, дававший разрешение, военачальник отпустил девушку.

Принцесса, точно выпущенная стрела, рванулась к возлюбленному, обняв его за шею на глазах у всех. Фаль не собирался больше скрывать свои чувства, обняв тонкую талию Гвиддель, поцеловал ее, забывая обо всем.

- Я ненавижу магию, - прошептала она, отрываясь от его губ, - Боги, как я ненавижу магию....., - внутри Мат Фаля что-то оборвалось, коснувшись легкой болью, но он слишком устал, чтобы обращать внимание на ясновидение. Потом, с этим можно будет разобраться потом....

Подхватив на руки возлюбленную, он скрылся внутри замка, прекрасно зная, что больше никто не осмелится их потревожить. Ему казалось, что он живет безумно долго в сумасшедшем мире постоянных непрерывных войн. После разговора с Уркамом, Мат Фаль ощущал какую-то пустоту внутри, словно что-то умерло в нем. Этот бог сумел проникнуть буквально под его шкуру, воспользовавшись сомнениями, которые уже терзали волшебника. Касаясь своей возлюбленной, Фаль ощущал тепло, которое согревало его измученную душу. Каждый поцелуй, каждый вздох напоминал о том, что он жив.

36.

Путники покинули замок после достаточно позднего завтрака. Энтремон, обняв своего обретенного племянника, пообещал, что отправится к Мондрагону уже сегодня и окажет всю необходимую помощь молодому Дироксу. В таких сложных условиях Гвиддель уже совсем небезопасно было бы отправлять с отрядом Герцога, хотя Энтремон из вежливости предложил, но получил в ответ такой красноречивый взгляд от Мат Фаля, что только гулко захохотал, понимая чувства молодого человека.

Фергас оставил раненых в замке Энтремона, но пополнил отряд из его гарнизона. При этом каждый из воинов добровольно вызывался ехать с волшебником, считая это необычайной честью. Герцогу даже пришлось вмешаться, когда дело едва не дошло до драки, и назначить лично тех из самых испытанных и верных воинов, которые будут сопровождать отряд его племянника, напомнив лишний раз о необходимости держать язык за зубами.

Глядя с уходящей вверх в горы дороги на замок, Мат Фаль был уверен, что Уркам его не тронет, однако это не значит, что злопамятный бог не выслал своих слуг далеко вперед, ведь они и раньше значительно опережали отряд. Замок уменьшался по мере подъема в горы к перевалу, оставаясь внизу в лучах солнечного света, тогда как путников стали окружать плотные облака, а вокруг постепенно становилось все холоднее.

Мат Фаль держал в объятиях спящую Гвиддель, ведя ее лошадь на поводу. Он осознавал свою вину, не дав выспаться своей возлюбленной. Покачав головой и коря самого себя, молодой человек поцеловал принцессу. Она едва заметно пошевелилась, отмахиваясь рукой, и сильнее натянула капюшон плаща, в который была закутана. Фергас и воины улыбались, поглядывая на эту парочку.

Тропа уходила все выше в горы. Замок и город были видны как на ладони, пока очередной поворот не скрыл их за плотной завесой облаков. Скудная растительность сменялась сплошными скалами. Редкие источники воды все же позволили путникам сохранить силы, но когда торговый путь остался внизу, а дорога ушла в сторону, стало понятно, что замок Тиоран находится в стороне. Это был единственный горный замок, располагавшийся за перевалом. Зачем он был возведен именно в этом месте, никому не было известно. Вычеркнутые и забытые легенды утверждали, что некие злые силы после войны богов с демонами сумели урвать себе кусок Арморика, скрыв его навеки от людей. Тиоран когда-то стоял на перепутье многочисленных дорог, связывающих части Арморика через горный перевал, называемый Драконьим. Легенда также гласила, что в один из особых дней граница исчезала, и тогда перед ошеломленными зрителями открывались просторы исчезнувшего мира. Так это, или не так, но замок Тиоран одиноко возвышался в скалах вдали от шумных дорог, а вели к нему давно заросшие и едва различимые дороги, уходившие при этом неизвестно куда.

Мат Фаль и Гвиддель не замечали ничего вокруг, поглощенные друг другом. Молодой человек пел возлюбленной баллады, от которых у путников поднималось настроение и будто прибавлялось сил. Волшебник действительно умело вплетал заклинания, поддерживая людей, поскольку они решили не делать долгих привалов в условиях все ухудшающейся погоды. Мат Фаль был единственным, кто знал короткую дорогу в этот труднодоступный оплот Мондрагона. Но и эта дорога занимала больше семи дней. Путь был сложным, постоянно требовал концентрации внимания и собранности, превратившись в настоящее испытание. Крупные хлопья снега, валившие откуда-то сверху, облепляли лицо, превращаясь в лед на плащах и под копытами лошадей. Животные скользили, так что людям приходилось идти пешком, ведя лошадей на поводу. Только железная воля Мат Фаля и умение Фергаса мгновенно отреагировать на приказ позволили пройти подъем без потерь. Обогнув скалу, путники вышли на другую дорогу, идущую, казалось, в самые облака.

Внезапно налетел ветер, закружив снежные хлопья в бешеной круговерти бурана. Такая погода была более чем странной и непривычной в начале лета, когда самое удобное время для провоза товаров по перевалам. Ветер свистел так, что никто не слышал ближайшего соседа. Лошадям замотали морды, чтобы обезумевшие животные не бросились в манящую пустоту справа. Люди шли пешком, с трудом двигаясь по тропинке, стремясь укрыться от беспощадного ветра и острых льдинок, больно бьющих по лицу. Подъем по полностью обледеневшей дороге давался с трудом. Некоторые падали от изнеможения, но никто не собирался оставлять их среди разбушевавшейся стихии. Семь дней превратились в двенадцать.

Замок словно вырастал из гор. Его конструкция была столь великолепна, что посторонний человек в разгар бури никогда бы не обратил внимания на причудливые очертания скал. Но острый глаз никогда не подводил даже уставшего Мат Фаля, все последние дни с отчаянием боровшегося за каждого из своих спутников. Ему пришлось тяжелее всех, ведь это он шел впереди. Все силы были отданы на переход, их уже не хватало на заклинания, но они были нужны для людей и животных, которые вопреки всему с упорством и отчаянием шли вперед, не интересуясь, откуда эти силы. Но волшебник боролся и с самим собой. Несколько бессонных дней и ночей и полном напряжении сил и он стал терять контроль. В таком состоянии внутри начинал поднимать голову оборотень, и удержать его по какой-то причине становилось все труднее. От усталости и холода глаза закрывались сами собой, потрескавшиеся и запекшиеся губы продолжали упорно мерным речитативом читать заклинания. Гвиддель, закутанная поверх собственного плаща в плащ своего возлюбленного, с отчаянием бросала взгляд на его посеревшее, покрытое слоем инея лицо. Именно его все еще крепкая и твердая рука поддерживала ее, заставляя шагать вперед, его рука держала поводья лошадей, которые с какой-то доверчивостью шли за молодым человеком, подняв уши, чтобы слышать его голос. Одно стремление было у всех: дойти и выжить! И они сделали это! Гарнизон замка Тиоран встречал их молчанием и с каким-то благоговейным ужасом. Но усталым и замерзшим путешественникам более важно было отдохнуть. Они прошли труднейший отрезок, сплотившись в единый организм. Только слаженность и доверие позволили совершить чудо, преодолев магическую бурю.

37.

Ровно в полночь его разбудила некая сила. Свет полной луны проникал через окна, за которыми была удивительно ясная ночь. Поглядев задумчиво в темноту, волшебник отметил, что стал слишком беззаботным. Пройдя трудный переход, совершенно вымотанный Мат Фаль заснул, едва дойдя до кровати, не оглядевшись, ничего не проверив, хотя знал, что Уркам опережает.

Осторожно укутав спавшую рядом Гвиддель, молодой человек накинул одежду и направился к двери. Обернувшись, он бросил взгляд на возлюбленную, и тихо вышел.

Замок спал. Удивительно, не было ни одного стражника, ни одного часового и ни одного зажженного факела. Мат Фаль прошел по коридору до лестницы, спиралью уходившей, казалось, вглубь земли. Даже острый взгляд волшебника не мог проникнуть сквозь темноту, царившую внизу. Он сделал первый шаг, затем второй... Тьма поглощала его. Она словно была живой.... Протянув руку, чтобы распознать магию, Мат Фаль ощутил удар по ногам, попытался зацепиться за что-нибудь, но та же сила нанесла еще один удар.... И он кубарем скатился вниз, гулко свалившись на твердый сырой пол. Он чувствовал, как кто-то пытается проникнуть в его сознание, овладеть им, подчинить себе... Нечеловеческим усилием он попытался закрыть свой разум, корчась от дикой боли, прежде чем потерял сознание....

Очнулся Мат Фаль не скоро, но глаз открывать не решался. Он уже понял, что Уркам нашел его и наверстал упущенное одним ударом. Все препятствия на пути были отвлекающим маневром, рассчитанные на потерю бдительности или случайность. И молодой человек был столь беспечен, что оказался в ловушке.

Боль заставила его открыть глаза. Он не был заперт, но это было и не нужно. Всюду Мат Фаля окружало железо, измазанное человеческой кровью. Волшебник взвыл. Боль, слепящая боль. Он знал, что уставший и изможденный, не выдержит и отпустит оборотня. Молодой человек метался в стенах, его ноздри резал острый запах свежей крови, оставшейся на его руках. Вой эхом отдавался по замку. Он обернулся даже против своей воли, не в силах контролировать превращение, будто кто-то распоряжался его волей и разумом за него. Теперь он оказался полностью во власти Уркама. Мстительный бог взял реванш.

Мат Фаль упал на пол с рычанием, больше не замечая боли и холода железа. Он старался взять под контроль свои чувства, борясь с волей бога. Поднявшись, молодой человек шарахнулся от собственной тени, очерченной светом луны. Получеловек, полу волк. Жуткий облик волкодлака. Спотыкаясь, он выбрался из подвала и побрел во двор, уже поняв, что замок полностью во власти Уркама и Алого Совета. Гибель прибывших людей теперь была лишь делом времени, но злопамятный бог хотел бы это сделать руками Мат Фаля, чтобы для него не было возврата. Гибель его спутников и Гвиддель стала бы сокрушительным ударом, заставив волшебника окончательно и беспрекословно покориться Тьме. Однако сейчас Фаль представлял опасность и для людей и для прислужников Уркама. Огромный чистокровный оборотень в своем самом страшном облике был совершенным оружием сам по себе. На него не действовала магия, и сейчас он мог спасти людей только одним способом.

Тихий вой волкодлака привлек внимание часовых во дворе замка, но не насторожил. Вера в Уркама и его защиту была напрасной. Поняв, что мстительный бог не оставит его в покое, Мат Фаль дал волю своему второму "я". Он убивал, молча, вспарывая животы одним ударом страшных когтей. Кровь окрашивала стены, но оборотень упорно шел к цели, забыв обо всем, меньше всего думая о том, что подумают его спутники, увидев утром жуткие следы расправы. Кровь текла отовсюду, сливаясь в ручейки, питая землю двора, древние камни стен. Но оборотень уже был ослеплен ею, готовый убивать всех подряд, купаясь в красной тягучей жидкости. В те мгновения Мат Фаль не хотел понимать, что действует по замыслу Уркама, который заманивает в его свои сети. Бог желал бросить его на самое дно, ввергнуть в пучину отчаяния, заставить отречься от него всех, кто был рядом с ним, кто мог поддержать его. Поняв, что уничтожил всех приспешников Уркама, а остановиться уже не может, оборотень протяжно завыл, мелькнув страшной тенью в свете Луны, и покинул замок, сопровождаемый рычанием Уркама, который в ярости набросился на него, отнимая надежду, веру, погружая разум в хаос и отчаяние.

Мат Фаль бежал от себя и той опасности, которая все еще витала в воздухе страшными запахами. Бежал, пока хватало сил, пока был виден замок, подгоняемый шепотом Уркама и посылаемыми им видениями. Когда спасительная тьма обрушилась на него, молодой человек был безумно рад, не желая вспоминать того, что натворил.

Мат Фаль со стоном открыл глаза и оглядел окровавленные руки, забрызганное кровью тело. События ночи казались ему кошмаром. Он убил всех, распотрошил самым жестоким образом. Фаль даже не помнил, коснулся ли он Гвиддель, видела ли она его в таком виде. Ему казалось, что он помнит ее удивленный взгляд, помнит кровь на стене.... Он понял, что ему никто не поможет.

-- Будь ты проклят, Уркам! - закричал он, ударив кулаком по земле, не замечая боли, - Будь ты проклят!!!! - и глухо зарыдал, уткнувшись лбом в свои разбитые руки.

-- Очнулся? - поинтересовался несколько мгновений спустя невидимый бог, явно наслаждаясь его состоянием, - Ты думал, что умнее меня? Ты просто самонадеянный мальчишка! Сейчас ты в некой стране, где оборотней просто ненавидят. Здесь нет твоих богов, нет Фиднемеса. Здесь никто тебе не подскажет, не поможет. Ты не сможешь уйти отсюда. Ты никогда не увидишь никого из тех, кого знал. И только я могу помочь! - Уркам помолчал, словно ожидал, что Мат Фаль сейчас же бросится в его объятия. - Только моя сила вернет тебя обратно.

-- И что я должен сделать для этого? - спокойно спросил волшебник.

-- Стать моим слугой, нет, моим соратником.... Подумай, Мат Фаль, вместе, мы покорим весь мир. Нам будут строить храмы, будут приносить жертвы, будут поклоняться.

-- Ты самонадеян..., - с грустью усмехнулся молодой человек, сев на землю. С виду он казался совершенно спокоен, но его пальцы сжали землю, побелев.

-- Подумай, Мат Фаль, - в голосе бога появились угрожающие нотки. - Твоя возлюбленная в моих руках, так что думай быстрее, - Это сообщение заставило быстрее забиться его сердце. Гвиддель, значит, она жива.... А Уркам продолжал, - Мой оплот здесь, приходи и присягни мне. Даю слово, я тут же отпущу ее, как только ты встанешь предо мной на колени. А пока, желаю приятно провести время! Магия, именно то, что больше всего не любят здесь, - захохотал громогласно Уркам. Когда эхо его смеха стихло, молодой человек понял, что остался один, а вокруг него были только голые скалы, возносившиеся до небес.

Отчаяние охватило его, а потом полное равнодушие. Словно этой ночью в нем умерли все чувства. Напрасно Мат Фаль пытался вспомнить ощущение счастья, еще недавно царившее у него в душе. Только какая-то новая боль, тягучая, поселившаяся глубоко в сердце. Он проиграл, неужели он так глупо проиграл, подставив всех, кто в него верил. Ему придется присягнуть Уркаму.... И пусть простят его все боги. Позволив себе любить, он погрузил мир во тьму.

38.

Он не знал, сколько дней шел, да, впрочем, ему было все равно. Мат Фаль не помнил, когда ел в последний раз. Только вода и снег были его питанием. Вокруг было только голубое небо и казавшиеся бесконечными скалы. Несколько раз молодой человек падал, но поднимался вновь и вновь. Он упорно шел через непроходимые скалы, словно хотел доказать что-то. Подчас ему приходилось ползти, пробираясь через расщелины, взбираться, когда под ногами осыпались камни, и спускаться, скользя и держась дрожащими от напряжения руками. Холодная нетронутая красота завораживала, но и отталкивала своей неприступностью. Но Мат Фаль не замечал красоты вокруг, не ощущал стойкого умиротворяющего запаха можжевельника, заросли которого появились на склонах, ни смены дня и ночи. Внутри все словно умерло.

Скалы пошли под уклон, открывая долину и красивые нежно-зеленые холмы. Природа баловала взор разнообразием трав и цветов, запахи которых наполняли горный воздух. Вдалеке паслись овцы, дополняя мирную картину. Солнце клонилось к закату. Пройдя долину, Мат Фаль остановился. Впереди располагалось какое-то поселение, окруженное низким, но крепким ограждением. Двухэтажные деревянные дома с маленькими окошками бойниц и дозорной вышкой на крыше напоминали крепости в миниатюре. Чуть в стороне стоял уютный с виду дом со стенами, увитыми плющом. Две дымящиеся трубы, раскрытые окна и дверь, откуда доносились аппетитные запахи, дорога, проходящая мимо, - все указывало на то, что это либо харчевня, либо постоялый двор. Мат Фаль, не сбавляя шаг, не замечая порванных сапог, из-за которых он шел практически босиком, напрямую пошел к замеченному дому.

Хозяин харчевни зажег фонарь и вывесил над дверью. Он много повидал за свои годы, но все же обратил внимание на очень истощенного мужчину. Его одежда была скудна, истрепана почти в труху и забрызгана грязью. Сам незнакомец был небрит, волосы грязны и спутаны, спадая неопрятными неопределенного цвета космами на глаза и осунувшееся лицо. Невозможно было даже примерно определить его возраст. Тем не менее, несмотря на столь удручающее состояние, его походка была тверда. Путник зашел внутрь, ничего не говоря, и сел за дальний стол, уронив голову на руки. Вся его фигура выражала усталость и какую-то обреченность. Хозяин осторожно подошел и коснулся плеча мужчины: