Воронёнок
Перевод И. Крылова
Орёл Из-под небес на стадо налетел И выхватил ягнёнка,А Ворон молодой вблизи на то смотрел. Взманило это Воронёнка,Да только думает он так: «Уж брать, так брать, А то и когти что марать!Бывают и орлы, как видно, плоховаты. Ну, только ль в стаде что ягняты? Вот я как захочу Да налечу,Так царский подлинно кусочек подхвачу!» Тут Ворон поднялся над стадом, Окинул стадо жадным взглядом: Из множества ягнят, баранов и овецВысматривал, сличал и выбрал, наконец, Барана, да какого? Прежирного, прематерого,Который доброму б и волку был в подъём. Изладясь, на него спустился И в шерсть ему, что силы есть, вцепился.Тогда-то он узнал, что добычь не по нём. Что хуже и всего, так на баране том Тулуп такой был прекосматый, Густой, всклокоченный, хохлатый, Что из него когтей не вытеребил вон Затейник наш крылатыйИ кончил подвиг тем, что сам попал в полон. С барана пастухи его чинненько сняли; А чтобы он не мог летать, Ему все крылья окорнали И детям отдали играть. Нередко у людей то ж самое бывает, Коль мелкий плут Большому плуту подражает:Что сходит с рук ворам, за то воришек бьют.Павлин, жалующийся Юноне
Перевод В. Жукова
Павлин Юноне говорил: «Меня Юпитер одарилПротивным голосом... В природеОн самый худший в птичьем роде...Уж я не то, что соловей!Простая птица, – а ведь пеньеЕго приводит в восхищеньеВесной всех тварей и людей!» Юнона в гневе отвечала:«О злой завистник! перестань!Тебе ль завидовать присталоИ возносить на небо брань?Не ты ли носишь ожерельеС роскошной радугой цветов,Что так похоже на издельеИз ловко собранных шелков?Ты только плачешь, забываяО том, что твой уж хвост одинПохож, каменьями играя,На ювелирный магазин!Скажи-ка мне, какая птицаС тобой сумела бы сравнитьсяТакою массою чудес?Нет совершенства в группе птичьей, —Но каждой птице дан удел,Особый признак и отличье:Орёл отважен, горд и смел,А сокол легкостью гордится,Ворона – вестник всяких бед,А ворон нам открыть стремитсяГлубокий мрак грядущих лет;И все довольны... Не мешало б,Друг, и тебе, забыв мечты,Не приносить мне больше жалоб,Чтоб не лишиться красоты,Которой мной отмечен ты!»Кошка, превращённая в Женщину
Перевод А. Измайлова
Был в старину такой дурак, Что в Кошку по уши влюбился; Не мог он жить без ней никак: С ней вместе ночью спать ложился, С одной тарелки с нею ел,И, наконец, на ней жениться захотел.Он стал Юпитеру молиться с тёплой верой,Чтоб Кошку для него в девицу превратил.Юпитер внял мольбе и чудо сотворил:Девицу красную из Машки-Кошки серой!Чудак от радости чуть не сошёл с ума:Ласкает милую, целует, обнимает, Как куклу наряжает. Без памяти невеста и сама, Охотно руку дать и сердце обещает.Жених не стар, пригож, богат ещё притом, Какая разница с котом!Скорей к венцу. И вот они уж обвенчались;Все гости разошлись, они одни остались. Супруг супругу раздевал,То пальчики у ней, то шейку целовал;Она сама его, краснея, целовала... Вдруг вырвалась и побежала...Куда же? – Под кровать: увидела там мышь.Природной склонности ничем не истребишь.Лев и Осёл на охоте
Перевод Ф. Зарина
В день именин своих затеял царь зверей Охотой позабавиться на славу. Понятно, дичь его крупней, Чем воробей: Оленей, кабанов он загонял в облаву. Чтобы удачнее охота та была,Лев в помощь взял себе Осла,Который, голосом Стентора обладая,Загонщиком мог быть, лес рёвом оглашая. Установив его в засаде меж ветвей, Прикрыв кустами от зверей, Лев дал ему приказ — Реветь тотчас.Лев был уверен: ни единыйИз всех зверей, услыша рёв ослиный, Не устоит И в страхе побежит.Действительно: едва лишь по лесу раздалсяОслиный рёв, – весь лес заволновался. Не зная, что грозит, беды откуда ждать, От страха звери заметались, В смятенье бросились бежать И в сети Льву попались. Осёл по глупости успехом возгордилсяИ молвил: «Как я отличился!» С презрением ему на то ответил Лев: «Ты прав, – твой был ужасен рёв.Я сам бы от него пришёл в смущенье,Когда бы твоего не знал происхожденья!»Осёл обидеться бы мог,Хотя осмеян был по праву...Но для Осла в обиде нет тревог:Осёл – животное покладистого нрава.Эзопово объяснение одного завещания
Перевод А. Зарина
Если верить тому, что Эзоп говорил (Он умнейшим средь граждан считался, И за мудрость у греков оракулом слыл: Всяк с советом к нему обращался), Вот одна из историй. Её кто прочтёт, Занимательной, верно, найдёт.Один богач имел трёх взрослых дочерей,Различных по характерам. КокеткойОдна взросла в семье своей,Другая – пьяницей, а третья – домоседкой,Скупой, расчётливой. Отец, О смертном часе помышляя,Законам следуя, как истинный делец,Духовную составил, оставляя Имущество своё трём дочерям По равным трём частям;Жене ж своей лишь то, что каждая даст дочь,Когда своим добром владеть не будет мочь. Вот умер он. Все тотчас поспешили Узнать, кого и чем он наделил. Когда же завещанье вскрыли,Неясный смысл его невольно всех смутил. Что матери возможно дать,Когда своим добром не будешь обладать?Что в завещании хотел сказать отец? Напрасно думали и мудрый, и глупец.Вот судьи собрались, устроили совет И головы свои ломали;Но как слова ни толковали, —Всё в завещанье смысла нет. И, выбившись из сил, Совет решил:Пусть дочери добро всё поровну поделят,Кому что нравится; а матери своей Пусть каждая из дочерейНазначит пенсию иль часть добра отделит. Согласно этому решенью, Устроили раздел при помощи судей, И каждая сестра по своему влеченью Взяла одну из трёх частей:Кокетка дом взяла со всею обстановкой,С конюшнею роскошных рысаков;Чтоб ежедневно тешиться обновкой,Взяла портних, уборщиц, евнухов,Все драгоценные убранства. А пьяница, для кутежей и пьянства, Все принадлежности пиров:Буфеты, погреба с вином сортов различных,Для кухни и стола прислужников-рабов, Служить пирующим привычных.А третьей, что была жадна и бережлива,Досталися рабы, домашний разный скот,Сады и лес, луга и нивы,Весь, словом, сельский обиход. По нраву каждая свою достала долю, Исполнивши отцом завещанную волю. В Афинах граждане все жарко восхваляли Оценку и делёж; и мудрый, и дурак О завещанье толковали, Хваля ареопаг.Один Эзоп, с насмешкою лукавой, Раздел премудрый находилЛишённым даже мысли здравой И говорил: «Когда б покойник ухитрилсяОжить внезапно, как бы онРешенью судей изумилсяИ попрекнул бы ваш закон! Вы справедливостью гордитесь, А завещанья не смогли Понять, и даже не стыдитесь,Что бедную вдову на голод обрекли!» И после этого внушенья Он снова произвёл раздел именья. И, как покойник завещал, Его согласно воли, Добро он разделил на равные три доли; Но дочерям те доли далИх склонностям вразрез. Кокетке Он дал посуду, вина, мёд; Безделки – домоседке,А пьянице – весь сельский обиход. Так доли их не стали уж «своими», И поделиться ими Они охотно с матерью могли. Когда ж в замужество пошли, То ни одна из них не пожалела Всё матери отдать... Сумел один Эзоп лишь разгадать, В чём было дело.Дивились граждане, что ум его светлей,Чем несколько умов разумников-судей.Мельник, Сын его и Осёл
Перевод О. Чюминой
А. М. Д. М.
В создании искусств есть право старшинства: На басню Греция имеет все права.Но пусть на поле том колосьев сжато вволю —Осталось кое-что и сборщикам на долю.Ведь область выдумки – пустынный край, и в нёмОткрытья делает писатель с каждым днём,Притом же для других – без всякого ущерба.Вот случай, узнанный Раканом от Малерба.Друзья, творенья чьи их ставят наравнеС самим Горацием, питомцы Аполлона,И нас приведшие к поэзии на лоно,Однажды как-то речь вели наедине,Делясь заботами и думами. И другуРакан промолвил так: «Подайте мне совет,Вы тем окажете большую мне услугу.Вы изучили жизнь, для вас, на склоне лет,В явлениях её наверно тайны нет.Что сделать мне с собой? Пора принять решенье.Имущество моё, талант, происхожденье —Давно известны вам. Так что же изберу?Уеду ль в замок свой? Явлюсь ли ко дворуИль в армию вступлю – служить моей отчизне?Свои приятности есть в жизни боевой,Свои опасности – в семейной нашей жизни.Один – я сделал бы немедля выбор свой,Но выбираю я не для себя в угоду:Хочу я угодить родне, двору, народу».«Как? – вымолвил Малерб. – Всем угодить зараз?Прошу вас выслушать сначала мой рассказ.Я где-то прочитал, но где – не помню даже,Что Мельник пожилой, а с ним его Сынок,Так лет пятнадцати, не больше, паренек,На ярмарку вели Осла их для продажи.Заботясь, чтоб Осёл, ведомый издали,Не показался бы измученным с дороги,Они веревкою ему связали ногиИ на себе его, как люстру, понесли.Прохожий первый же в лицо чистосердечноРасхохотался им: «Всех более, конечно,Не тот из вас осёл, который им слывет...Вас прямо в балаган – подобную картину!»Смутился Мельник тут, распутал он скотину,Поставил на ноги. И что ж? Осёл ревет,И жалуется он на языке ослином.Конечно, Мельник наш и ухом не ведетИ, к месту ярмарки путь продолжая с Сыном,Сажает мальчика на серого верхом.Но вскоре три купца им встретились грехом,И старший закричал: «Долой скорее, малый!Не стыдно ли тебе? Старик в его годаПлетется, как слуга, разбитый и усталый».«Что ж! Будь по-вашему, пожалуй, господа!» —Ответил Мельник им. Остановясь тогда,Он влез на серого, а Сын пошёл с ним рядом.Но тут три девушки окинули их взглядом,Промолвив: «Юноша чуть тащится пешком,А старый на Осле уселся – бык быком,Важней епископа он держится, бездельник!»«Ступай своим путём, – сердито крикнул Мельник, —И нечего чесать напрасно языки!Я стар и не гожусь поэтому в быки».Последовал обмен подобных же приветствий.Вину свою признав, и Сына на ОслаС собой сажает он; но этим новых бедствийНе избежал бедняк. Толпа навстречу шла,И люди молвили: «Да что они, в уме ли?Возможно ли Ослу подобный груз нести?Должно быть, старого слугу не пожалели!Он под ударами издохнет на пути;Продать на ярмарке они желают шкуру!»«Ну, – Мельник вымолвил, – возможно только сдуруПытаться угодить, как я, на целый свет!Но всё же неужель такого средства нет?Попробуем ещё». На землю сходят оба,Осёл же налегке, как важная особа,Пред ними шествует. Но зубоскал одинПри встрече крикнул им: «Слуга иль господин —Кто должен уставать? Ужели нынче в моде,Чтоб вислоухие гуляли на свободе?Вы вставьте-ка его скорей в оклад!Что обувь-то жалеть? Эй, Николай, назад!Поётся в песенке, что видеться с ЖанетойТы ездил на осле, простись же с модой этой.Нигде не видел я подобных трёх ослов!»И Мельник отвечал: «Себя без лишних словОслом я признаю; но люди как угодноПусть хвалят и бранят меня поочередно,Молчат иль говорят, лишь собственный мой нравНамерен тешить я и действовать свободно».Так он и поступил, и был, конечно, прав.А вы, мой друг, – останьтесь, уходите,Венере, королю иль Марсу вы служитеИль заберитесь в глушь провинции родной,Обзаведитесь вы аббатством иль женой;Но толков никаким вам не избегнуть чудом,И пищу вы всегда дадите пересудам.Члены Тела и Желудок
Перевод А. Зарина
Я должен мой рассказ начать изображеньем Величья королей, их счастия и бед. Желудок для того послужит мне сравненьем; Все Члены чувствуют, доволен он иль нет.Раз Члены, утомясь трудиться для Желудка,Решили отдохнуть от суетных забот,Пожить без всякого труда, как он живет, И говорили: «Ну-тка, Пускай он воздухом попробует прожить! Довольно для него рабами нам служить.Ничем не пользуясь, не зная развлеченья,Потеем, трудимся мы только для него.Попробуем же счастья своегоИ поживем без горя и волненья!» Решили так, и вот Объявлено Желудку: пусть зовет Он слуг других; ему не слуги Ни Ноги, ни Спина, ни Руки. Работа кончилась, но очень скоро Члены Узнали зло от их измены. Пустой Желудок, кровь не обновляя, Все тело поразил, болезнью ослабляя. Исчезла сила Рук и Ног, Никто владеть собой не мог.Тут все мятежники на деле увидали,Что тот, кого они считалиЛентяем праздным, – тот для нихТрудился больше их самих. С желудком сходны короли: Они дают и получают; На них работают все граждане земли, Из них и пользу извлекают.Король даёт всем жить, труд честный поощряет.Законом ограждён, ремесленник живет,Чиновник свой оклад исправно получает, И барыши купец берёт.Король достойное достойным воздаётИ всей страною управляет. Прекрасно это всё Менений рассказал, Когда народ, сенатом недовольный,На тягость жизни подневольной Вдруг возроптал.Завидуя могуществу и властиСенаторов, он с яростью вопил:«Им весь почёт, – нам все напасти,Налоги, подати! Мы выбились из сил!» И, возмущённый, за стенами Сбирался грозными толпами.Менений, приравняв бунтующих людейК тем Членам, что подняли возмущенье,Прекрасной баснею своейСмирил народное волненье.Волчья хитрость
Перевод А. Измайлова
По нужде Волк постился: Собаки стерегли и день, и ночь овец. Однако же и Волк был не глупец. Вот думал, думал он и ухитрился,Да как же? – пастухом, проклятый, нарядился: Надел пастуший балахон, Накрыл себя пастушьей шляпой И, опершись о посох лапой, Подкрался в полдень к стаду он.Пастух под тенью спал, собаки тоже спали,И овцы все почти, закрыв глаза, лежали,Любую выбрать мог. «А что? – Волк думает. —Когда теперь примуся Душить овец, то вряд отсюда уберуся:Начнут блеять, а я не унесу и ног;Дай лучше отгоню подалее всё стадо.Постой, да ведь сказать хоть слово дурам надо:Я слышал, как пастух с овцами говорил».И вот он пастуха как раз передразнил: Завыл.Поднялся вдруг Барбос; за ним Мурза вскочил:Залаяли, бегут. Мой Волк уж прочь от стада,Но в амуниции плохая ретирада: Запутался он в платье и упал. Барбоска вмиг его нагнал,Зубами острыми за шею ухватился,Мурза тут подоспел, за горло уцепился;Пастух же балахон и шкуру с Волка снял. О святках был я в маскараде:Гляжу, стоит в кружку какой-то генерал,В крестах весь, вытянут, как будто на параде, — И как о Тактике он врал! Что ж вышло? это был... капрал.Старик и его Сыновья
Перевод В. Мазуркевича
Послушайте рассказ фригийского раба! Он говорил, что сила в единенье,Что сила всякая в отдельности слаба,И если сделал я в рассказе измененье,То вовсе не затем, чтоб, завистью томясь, Я добивался той же громкой славы, —Нет, просто описать хотел я ваши нравы. Ведь Федр, лишь к почестям стремясь,Нередко увлекался славой; Но я её считаю лишь забавой. Итак, вернусь к рассказу поскорей, Как поучал отец своих детей. Старик прощался с жизнию земною И обратился с речью к Сыновьям:«Вот тонких прутьев пук, скреплённых бечевою;Сломайте-ка его, а я попозже дам Вам объясненье, в чём тут дело».Пучок взял Старший брат, – усилия напрягИ возвратил, сказав: «Нет, не сломать никак!»Пучок взял Средний брат уверенно и смело,Но – тот же неуспех! И Младший брат не мог,Как оба старшие, переломить пучок.Потратили они и труд, и время тщетно,Из прутьев ни один им не пришлось сломать.«Бессильные! – сказал с улыбкой чуть заметнойОтец. – Ужели ж мне пример вам показать?!» – Он шутит! – порешили дети. Но нет, Старик бечёвку развязал, Рассыпал прутья этиИ каждый без труда в отдельности сломал. «Вы видите! Вот сила единенья!Так будьте же дружны! Пусть сблизит вас любовь».У ложа Старика стояли все в смущенье,Но, чуя смерть свою, заговорил он вновь:«Пред Вышним Судией сейчас готов предстать яВ стране, где ни вражды, ни лжи, ни злобы нет.Прощайте, милые, и дайте мне обет,Что будете всегда вы дружно жить, как братья».Рыдают Сыновья; в печали каждый братХранить завет отца навеки обещает;Прощается Старик с детьми и умирает.В наследство Сыновьям (отец их был богат)Досталося имущество большое,Да только жаль, расстроено оно;И бедным Сыновьям с тех пор не суждено Пяти минут побыть в покое:Здесь теребит сосед, там лезет кредитор,Тут просто жалоба, а там судебный спор.Сначала всем троим удача улыбалась, —В союзе дружеском был твёрдый их оплот,Но дружба тесная недолго продолжалась;Их сблизило родство, разъединил – расчёт.Тщеславье, злоба с завистью и сплетней В их отношеньях стали всё заметней. Сначала спор, затем раздел, —А враг как раз лишь этого хотел; Вновь кредиторы налетели, Ущерб наносят в каждом деле, И каждый промах, ложный шаг Подстерегает хитрый враг. В суде ждёт братьев пораженье, Но братья продолжают спор И делают в каком-то ослепленье Друг другу всё наперекор!Один решает так, другой решает эдак, И напоследок Они узнать принуждены,Что этою враждой вконец разорены, —И тут, хоть поздно, вспомнили с тоскоюО прутьях, связанных одною бечевою.Козёл и Лисица
Перевод А. Измайлова
Козёл большой, рогатый,Преважный с виду, бородатый,Но по уму едва ль не брат ослу родной,С плутовкою Лисой дорогой шёл одной.День самый жаркий был; листок не колыхался;Их жажда мучила, а солнце их пекло.Шли, шли они, и вдруг колодезь им попался.«Смотри-ка, куманёк, вода здесь как стекло!Не хочешь ли испить?» – Лиса Козла спросила.Безмозглый бородач в колодезь мигом скок:Колодезь этот был, по счастью, не глубок.Лисица, видя то, туда же соскочила, И взапуски ну двое пить.Лиса, напившися, сказала: «Как нам быть,Голубчик куманёк? Идти ещё далёко; А вылезть вон нельзя – высо́ко!» — «Не приложу ума: Подумай, кумушка, сама». —«А вот я вздумала: пожалуй, потрудися,На задни ноги встань, передними уприсяПокрепче ты в обруб, да чур, не шевелися;Отсюда вылезу я по твоим рогам, А тамИ кума вытащить наверх я постараюсь». — «И впрямь так! удивляюсь!Уж что за кумушка! какая голова!Да мне бы этого не выдумать дня в два.Изволь...» – И с словом сим Лисе подставил роги.Лисица вылезла. «Сиди же здесь, глупец!» — Сказала, и давай Бог ноги! Предвидеть надобно во всех делах конец.Орёл, Дикая Свинья и Кошка
Перевод А. Зарина
Орёл свил гнездо на вершине Высокого дуба. Внизу, у корней, Кабан поселился с семьёю своей, А Кошка – в ветвях, в середине.Все были довольны. Никто никомуСоседством не делал помехи,И, с делом мешая утехи,Жил каждый, как было по вкусу ему. Но Кошке лукавой согласье такое Ни ночью, ни днём не давало покоя.Решила поссорить соседей она;Взобралась к Орлу на вершинуИ молвила: – Вместе кручинуДолжны мы делить. Я лишилася сна. Грозит нам погибель с детями: Мы скоро раздавлены будем ветвями!Смотрите: внизу, подле самых корней,Проклятый Кабан с Кабанихой своей Без отдыха землю копают,Готовя погибель для наших детей.Они, добираясь до самых корней, Те корни тотчас обрывают. Дуб рухнет. Малютки из гнёзд упадут И смерть у Свиней в логовище найдут! —И, страхом наполнивши сердце Орла,С ним Кошка лукаво простилась,И только на землю спустилась,Как к Свиньям в жилище смиренно вошла. – Друзья и соседи! – сказала она. — Пришла я к вам с вестью печальной. Подслушала речи Орла я случайно И вам передать их по дружбе должна.Лишь только из вас кто из дому уйдёт, —Тотчас же Орёл поросят унесёт. Пожалуйста, только молчите про это, Не то он сживёт меня в злости со света! —И, ужас посеяв в семье Кабана,Счастливой домой возвратилась она. Орёл, опасаясь за участь птенцов, Боится лететь за добычей. Кабан, позабыв свой обычай, Боится оставить свой кров.Идут дни за днями. Их голод терзает;Но бросить детей ни Орёл, ни Кабан,Поддавшись на Кошкин коварный обман,Ни тот ни другой не дерзает: Орёл опасается дуба паденья, Кабан же Орла посещенья.Сидят они оба, а голод не ждёт:Подохли Кабан, поросята,От голода сдохли орлята,Подох и Орёл в свой черед. А Кошка за подлое дело Всем дубом одна завладела.Что выдумать может коварный злодейНа гибель иль ради раздора —Того не придумать. Всех прочих гнуснейНесчастий из дара Пандоры То, коим весь мир возмущался всегда; Названье ему – клевета!Пьяница и Жена его
Перевод О. Чюминой
У каждого есть свой порок, В который он впадает неотступно; И стыд, и страх нейдут при этом впрок, Чему пример я приведу невступно. Жил Пьяница один, тянувший Вакхов сок, Губя свой ум, здоровье, кошелёк.Подобные ему не проживут полсрока,Назначенного им, как, совесть заглуша, Все спустят до гроша. Испробовав не в меру сока Лоз виноградных, разум свой Оставил он на дне бутыли,И был Женою в склеп опущен гробовойЗатем, чтоб винные пары перебродили Там на свободе. От паровОчнувшись, наконец, и саван, и покров,И свечи видит он, дивясь тому немало.– Ого! – воскликнул он. – Ужель вдовою стала Жена моя? – Тогда наряженаАлекто, фурией гееннскою, предстала Под маскою его Жена, Держа сосуд с дымящейся похлёбкой,Достойной князя тьмы. И вот, на миг одинНе сомневается душою он неробкой, Что он – геенны гражданин. – Кто ты? – спросил он у виденья. – Я ключницей служу у сатаныИ пищу приношу тем, кто обречены В гробу на заключенье. —Тут бессознательно супруг спросил её: – А ты не носишь им питьё?Подагра и Паук
Перевод И. Крылова
Подагру с Пауком сам ад на свет родил: Слух этот Лафонтен по свету распустил. Не стану я за ним вывешивать и мерить, Насколько правды тут, и как, и почему; Притом же, кажется, ему, Зажмурясь, в баснях можно верить. И, стало, нет сомненья в том, Что адом рождены Подагра с Пауком. Как выросли они и подоспело времяПристроить деток к должностям (Для доброго отца большие дети – бремя, Пока они не по местам!), То, отпуская в мир их к нам, Сказал родитель им: «ПодитеВы, детушки, на свет и землю разделите! Надежда в вас большая есть, Что оба вы мою поддержите там честь, И оба людям вы равно надоедите. Смотрите же: отселе наперёд, Кто что из вас в удел себе возьмёт — Вон, видите ль вы пышные чертоги? А там вон хижины убоги? В одних простор, довольство, красота; В других и теснота, И труд, и нищета». «Мне хижин ни за что не надо», — Сказал Паук. «А мне не надобно палат, —Подагра говорит. – Пусть в них живёт мой брат.В деревне, от аптек подале, жить я рада; А то меня там станут доктораГонять из каждого богатого двора».Так смолвясь, брат с сестрой пошли, явились в мире. В великолепнейшей квартиреПаук владение себе отмежевал: По штофам пышным, расцвечённым И по карнизам золочёным Он паутину разостлал И мух бы вдоволь нахватал; Но к рассвету едва с работою убрался, Пришёл и щёткою всё смёл слуга долой.Паук мой терпелив: он к печке перебрался, Оттоле Паука метлой. Туда, сюда Паук, бедняжка мой! Но где основу ни натянет,Иль щётка, иль крыло везде его достанет И всю работу изорвёт,А с нею и его частёхонько сметёт.Паук в отчаянье, и за город идёт Увидеться с сестрицей.«Чай, в сёлах, – говорит, – живёт она царицей». Пришёл – а бедная сестра у мужика Несчастней всякого на свете Паука: Хозяин с ней и сено косит,И рубит с ней дрова, и воду с нею носит. Примета у простых людей,Что чем подагру мучишь боле, Тем ты скорей Избавишься от ней.«Нет, братец, – говорит она, – не жизнь мне в поле!» А брат Тому и рад; Он тут же с ней уделом обменялся:Вполз в избу к мужику, с товаром разобрался И, не боясь ни щётки, ни метлы,Заткал и потолок, и стены, и углы. Подагра же – тотчас в дорогу, Простилася с селом;В столицу прибыла и в самый пышный домК Превосходительству седому села в ногу.Подагре рай! Пошло житьё у старика:Не сходит с ним она долой с пуховика.С тех пор с сестрою брат уж боле не видался; Всяк при своём у них остался, Доволен участью равно:Паук по хижинам пустился неопрятным,Подагра же пошла по богачам и знатным; И – оба делают умно.Волк и Журавль
Перевод И. Крылова
Что волки жадны, всякий знает: Волк, евши, никогда Костей не разбирает. Зато на одного из них пришла беда: Он костью чуть не подавился. Не может Волк ни охнуть, ни вздохнуть; Пришло хоть ноги протянуть!По счастью, близко тут Журавль случился.Вот кой-как знаками стал Волк его манить И просит горю пособить. Журавль свой нос по шеюЗасунул к Волку в пасть и с трудностью большоюКость вытащил и стал за труд просить. «Ты шутишь! – зверь вскричал коварный. — Тебе за труд? Ах ты, неблагодарный!А это ничего, что свой ты долгий носИ с глупой головой из горла цел унёс! Поди ж, приятель, убирайся,Да берегись: вперёд ты мне не попадайся».Лев, сражённый Человеком
Перевод О. Чюминой
Художником был на картине Громадный Лев изображён — Одним охотником в пустыне Отважно насмерть поражён. И зрители, толпясь гурьбою, Хвалились тем, толкуя меж собою.Но проходивший Лев с них сбил немного спесь. «Да, – молвил он, – победу здесьВы торжествуете, хотя и без причины; Но в силу больших прав, чем вы,Торжествовали бы свои победы львы, Когда б писать умели львы картины».Лисица и Виноград
Перевод И. Крылова
Голодная кума Лиса залезла в сад; В нём винограду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгорелись,А кисти сочные как яхонты горят;Лишь то беда, висят они высоко:Отколь и как она к ним ни зайдёт, Хоть видит око, Да зуб неймёт.Пробившись попусту час целый,Пошла и говорит с досадою: «Ну, что ж! На взгляд-то он хорош, Да зелен – ягодки нет зрелой:Тотчас оскомину набьёшь».Лебедь и Повар
Перевод О. Чюминой
На птичнике, среди пернатых разных, Пород весьма разнообразных —Случилось Лебедю и Гусю вместе жить. Второй, наружностью невзрачен,Для вкуса барскою усладой предназначен;А первый должен был утехой глаз служить. Один – себя зачислил в штат домашних, Другой – при парке состоял. Местами же прогулок их всегдашнихБыл ров, к которому спускался замка вал. Бок о бок, рассекая волны,Там плавали они, желаний тщетных полны,Ныряли в глубину. Но раз, напившись пьян, Господский Повар впал в обман И, Лебедя принявши за Гусёнка,Хотел покончить с ним. Увидев сталь ножа, Наш Лебедь, в ужасе, дрожа,Излил тоску свою так сладостно и звонко,Что Повар молвил тут: «Я не настолько глуп:Подобного певца я не отправлю в суп; Не перережу собственной рукоюЯ горло у того, кто с силою такою И с мастерством таким Умеет пользоваться им». Когда случается бедам Следить за нами по пятам, — Всегда не лишнее уметь Послаще петь.Волки и Овцы
Перевод О. Чюминой
Лет тысячу велись открыто войныМеж племенем Волков и племенем Овец;Но мир был заключён меж ними, наконец. По-видимому, быть могли спокойныТут обе стороны. В прошедшем же грехиНе раз бывали: Волк, явив свою натуру, Овцу зарежет; пастухиС него на плащ себе за это снимут шкуру: Всю жизнь живи как на ножах!Одни – на пастбищах, другие – в грабежах — Все стеснены, немыслима свобода И наслажденье благами. Итак,При перемирии обмен такого рода Был совершён: во избежанье дракОвечки отдали в заложники собак, А Волчий род Волчат своих оставил.Так, с соблюдением необходимых правил, Подписан был властями договор. Но время шло, и с некоторых порВолками ставшие все господа Волчата В отсутствие господ их, пастухов,В овчарне лакомясь, наделали грехов:Оттуда лучшие, отборные Ягнята, Безжалостно умерщвлены,Волками были в лес затем унесены.Грабители своих предупредили вскоре,И те, в ночи войдя к собачьей своре,Которая спала, доверья к ним полна, Забыв о мирном договоре, Зарезали собак во время сна: Не избежала смерти ни одна. Из этого наш вывод ясен: Пусть мир есть лучшее из благ, Но он бесплоден и опасен, Когда без совести и чести враг.Лев состарившийся
Перевод И. Крылова
Могучий Лев, гроза лесов, Постигнут старостью, лишился силы:Нет крепости в когтях, нет острых тех зубов, Чем наводил он ужас на врагов,И самого едва таскают ноги хилы. А что всего больней,Не только он теперь не страшен для зверей,Но всяк, за старые обиды Льва, в отмщенье,Наперерыв ему наносит оскорбленье:То гордый конь его копытом крепким бьёт, То зубом волк рванёт, То острым рогом вол боднёт. Лев бедный в горе столь великом,Сжав сердце, терпит всё и ждёт кончины злой, Лишь изъявляя ропот свой Глухим и томным рыком.Как видит, что осёл туда ж, натужа грудь, Сбирается его лягнутьИ смотрит место лишь, где б было побольнее.«О боги! – возопил, стеная, Лев тогда. — Чтоб не дожить до этого стыда,Пошлите лучше мне один конец скорее! Как смерть моя ни зла:Всё легче, чем терпеть обиды от осла».Филомела и Прокна
Перевод А. Зарина
Однажды Прокна-ласточка летала От города далёко, в лес, в поля, И услыхала Песнь Филомелы-соловья.Тут Прокна вскликнула: «Сестра! Что с вами сталось?Как поживаете? Сто лет не видно вас. С тех пор, как в Фракии расстались, Не помню, жили ль вы средь нас! Что вы имеете в примете? Не здесь же жить среди полей!»«Ах! – отвечала Филомела ей. —Приятней для меня нет места в целом свете». «Как? Здесь? Прекраснейшее пенье Дарить животным и зверям, Да неотёсам мужикам?!Пред ними изливать восторги вдохновенья!Нет! Прилетайте к нам, и в пышных городах Пусть ваше пенье слух ласкает, Тем более что здесь, в лесах, Вам всё кругом напоминает,Как некогда Терей, в порыве исступленья,На ваши прелести своё направил мщенье». «Вот это-то воспоминанье, — Ответил Соловей, — Мне легче здесь переносить, в изгнанье; А там, среди людей, Я тосковала бы сильней!..»Утопленница
Перевод А. Измайлова
Не дай Бог никому капризную жену! Одна из жён таких на мужа рассердилась.За что? Да он молчал, так за€ это взбесилась, Кричала, плакала, бранилась.И кинулась в реку – пошла, как ключ, ко дну.Муж бедный с радости иль с горя прослезился,Как скоро до него достигла эта весть;Но он философ был и всё мог перенесть: Подумал и пустился, Чтоб долг последний ей отдать. И так в тоске, в печали,По берегу реки тихохонько идет, Глядит на все, что ни плывет; Но волны только щепки мчали, А нет как нет жены!Знать надобно, что шёл он против быстрины.Встречается с ним Кум, дивится заблужденьюИ говорит ему: «Пойдём вниз по теченью:Кума должна вон там, гораздо ниже всплыть». «Не может, братец, это быть;Покойница во всем напротив поступала И никому не уступала;Против воды она, поверь мне, поплывет;Поставит на своём, хоть три раза умрёт».Ласочка в амбаре
Перевод А. Зарина
Однажды Ласочка забралась В амбар чрез узенькую щель. Раздолье полное! Досель Бедняжка еле чем питалась. В довольстве стала жить она. Лишь только встанет ото сна, Грызёт и ест, пирует вволю,Благословляя долю.Бог весть, что гибелью ей стало:Такая жизнь иль много сала;Вот что потом случилось с ней.День ото дня она жирнейВсё становилась. Раздобрело,Толсто, как бочка, стало тело. В конце недели, раз, она, Поевши плотно, услыхала Вдруг шум. Тревогою полна, Она скорее подбежала К дыре, чтоб вылезть. Ан узка Дыра внезапно оказалась. Бедняжка в страхе заметалась; Вернулась снова. «Вот доска! —Она воскликнула. – И в нейТа самая дыра, в которую недавно, —Всего назад тому шесть дней, — Я так пролезла славно! Что за диковина?..» А Крыса ей в ответ: «Диковины тут нет! Тогда была ты – кости, кожа, Теперь на бочку ты похожа.Ты сбрось-ка жир – исчезнет сразу чудо!..»Слова её сказать другим не худо.Но лучше басни мы не будем разбирать,Чтоб с вашими дела их не мешать...Кот и Старая Крыса
Перевод В. Жукова
Какой-то Кот, гроза мышей, Примерной ревностью своей И кровожадностью и силой Прослывший в округе Аттилой,Задумал истребить в один походНе только у себя в холодной клети, Но весь на свете Крысиный род.Умолкли крысы... их головкиНе помышляют о былом...Что́ им пустые мышеловкиВ сравнении с Котом!А Кот в восторге, в восхищенье!И, чтоб поболее явить своё уменье, Он, наконец,Вниз головой повесился, хитрец! Не дышит грудь, не слышно храпа, Совсем мертвец(А между тем за шнур вцепилась лапа). Крысиный род решил,Что Кот, должно быть, нашалил: Украл жаркое, Иль что другое — Ну, словом, пойман был И, без сомненья, Повешен был за преступленье! И вот, Крысиный род Пошёл к Коту на погребенье. Шныряют, бегают, скребут И торжества в восторге ждут... Но вдруг... о ужас!.. Кот сорвался, Двух-трёх ближайших крыс поймал И так сказал:«Вас наказать не так я собирался!Ведь это что?!! Я знаю план другой!Ступайте-ка покудова домой!»Кот не соврал. Осыпавшись мукою, В квашню забрался он, И крысы все, со всех сторон, К нему посыпались толпою.Но Крыса старая (конечно, неспроста: Была та крыса без хвоста) Коту на это проворчала: «Не соблазняюсь я нимало, Будь ты хоть не котом, А впрямь мучным мешком!» Старуха верно рассуждала, И можно ль лучше рассуждать?Ведь недоверчивость есть счастья мать И безопасности начало!Влюблённый Лев
Перевод В. Жукова
Посвящается девице Севинье
О Севинье, все прелести которойСлужили грациям прекрасным образцом! Прочтите басню без укора И не пугайтесь перед Львом! Он, вопреки бессильному злословью, Был усмирён всесильною любовью. Любовь – есть нечто странное во всём, И счастлив тот, кто с нею незнаком...Какой-то Лев, из важного сословья, Пастушку встретил на лугуИ воспылал к ней страстною любовью,Какой любить я, право, не могу! Он стал ухаживать за нею,Отца её повергнувши в печаль.А тот искал зятька себе смирнее,Да ведь ему и дочки было жаль.Но как откажешь? Ведь опасно! И знал то он прекрасно(Кто с этим делом незнаком?),Что обвенчаться можно и тайком, Тем паче, дочь его нимало Любовь слепая не пугала! Отец промолвил тут: «Послушай-ка, зятёк,Ведь дочь моя нежна, как фея сказки, А твой-то ноготокСовсем устроен не для ласки!Так вот, коль хочешь зятем быть,То, не боясь за целость шубы,Изволь-ка когти обрубитьДа подпилить получше зубы!Твой поцелуй тогда не будет грубый, Да и женаС тобою будет более нежна!..» Лев согласился... Ослепила Его коварная любовь, Но без когтей и без зубов Исчезла в нем былая сила, И стая псов От сватовства безумца отучила...Любовь, любовь!.. И я скажу в раздумье, — Когда мы страстью возгорим, Мы говорим: Прощай, прощай, благоразумье!Пастух и Море
Перевод И. Крылова
Пастух в Нептуновом соседстве близко жил: На взморье, хижины уютной обитатель,Он стада малого был мирный обладатель И век спокойно проводил.Не знал он пышности, зато не знал и горя, И долго участью своейДовольней, может быть, он многих был царей. Но, видя всякий раз, как с МоряСокровища несут горами корабли,Как выгружаются богатые товары И ломятся от них амбары,И как хозяева их в пышности цвели, Пастух на то прельстился;Распродал стадо, дом, товаров накупил, Сел на корабль – и за Море пустился.Однако же поход его недолог был; Обманчивость, морям природну,Он скоро испытал: лишь берег вон из глаз, Как буря поднялась; Корабль разбит, пошли товары ко дну, И он насилу спасся сам. Теперь опять благодаря морямПошёл он в пастухи, лишь с разницею тою, Что прежде пас овец своих, Теперь пасёт овец чужихИз платы. С нуждою, однако ж, хоть большою, —Чего не сделаешь терпеньем и трудом? — Не спив того, не съев другого,Скопил деньжонок он, завёлся стадом сноваИ стал опять своих овечек пастухом. Вот некогда, на берегу морском, При стаде он своём В день ясный сидя И видя, Что на Море едва колышется вода (Так Море присмирело)И плавно с пристани бегут по ней суда:«Мой друг! – сказал. – Опять ты денег захотело, Но ежели моих – пустое дело! Ищи кого иного ты провесть, От нас тебе была уж честь. Посмотрим, как других заманишь,А от меня вперёд копейки не достанешь».Баснь эту лишним я почёл бы толковать; Но как здесь к слову не сказать, Что лучше верного держаться,Чем за обманчивой надеждою гоняться?Найдётся тысячу несчастных от неё На одного, кто не был ей обманут, А мне, что говорить ни станут, Я буду всё твердить своё:Что впереди – бог весть; а что моё – моё!Муха и Пчела
Перевод И. Крылова
В саду, весной, при легком ветерке, На тонком стебельке Качалась Муха, сидя. И, на цветке Пчелу увидя,Спесиво говорит: «Уж как тебе не леньС утра до вечера трудиться целый день!На месте бы твоём я в сутки захирела. Вот, например, моё Так, право, райское житьё! За мною только лишь и дела: Летать по балам, по гостям:И молвить, не хвалясь, мне в городе знакомы Вельмож и богачей все до́мы.Когда б ты видела, как я пирую там! Где только свадьба, именины, — Из первых я уж верно тут. И ем с фарфоровых богатых блюд,И пью из хрусталей блестящих сладки вины, И прежде всех гостейБеру, что вздумаю, из лакомых сластей, Притом же, жалуя пол нежный, Вкруг молодых красавиц вьюсь И отдыхать у них сажусьНа щёчке розовой иль шейке белоснежной». «Всё это знаю я, – ответствует Пчела. — Но и о том дошли мне слухи, Что никому ты не мила, Что на пирах лишь морщатся от Мухи,Что даже часто, где покажешься ты в дом, Тебя гоняют со стыдом».«Вот, – Муха говорит, – гоняют! Что ж такое?Коль выгонят в окно, так я влечу в другое».Садовод и Помещик
Перевод В. Мазуркевича
Какой-то Садовод-любитель, Не городской, но сельской житель, Имел прекрасный огород,А рядом с ним возделанное поле. Немало он убил и денег, и хлопот,Чтоб разрастался сад в спокойствии и холе. Для этого всю землю он обнес Живым плетнём из виноградных лоз И посадил в саду испанские жасмины(Букет из них Марго дарил он в именины), Капусту, тмин, щавель... И эту благодать Вдруг дерзкий заяц начал истреблять. Решил к Помещику Садовник обратиться. «Вот, – говорит, – проклятый зверь! Повадился ходить ко мне теперь; Ни палок, ни камней, ни сети не боится, Ну, просто чародей!» «Какой там чародей? — Помещик возразил. – Да будь он сатаною, Не поздоровится шутить ему со мною. Его я отучу от этих штук, ей-ей!» «Когда ж?» «Хоть завтра; медлить нет причины». И вот является с толпою слуг своих.«Хозяин!.. Закусить!.. Подай-ка нам дичины... А это дочь твоя? Есть у неё жених? Поближе подойди, красавица... Ну, что жеТы дочь не выдаешь?.. Негоже, брат, негоже! Тряхни своей мошной». Пошучивая так, красотку он ласкает, Сажает рядышком с собой, Ей нежно ручку жмет, платочек подымает. Слегка противится садовникова дочь, Но, видимо, от барских ласк не прочь. Отца ж досада разбирает.Меж тем кутёж идёт... На кухне шум и гам.«Вот окорок!.. Не стар?.. На вид весьма приличен». «Позвольте поднести его, мой барин, вам». «Возьму с охотою: к подаркам я привычен...» Едят все взапуски... Толпа нахальных слуг, Собаки, лошади – запасы истребляют. Хозяин сам не свой – берёт его испуг. Тут пьют его вино, там дочь его ласкают.Но вот окончен пир... А шум ещё сильней, Все суетятся и хлопочут, Труба гремит, рога грохочут, Не жалко им ничьих ушей... Но что за грустная картина? В плачевном виде огород.Прощай, щавель! Прощайте, грядки тмина! Всё, что хозяйка в суп кладёт!..Вот заяц найден, – с гиканьем и рёвом Заставили его покинуть дом;Он под капустным спрятался кочном,Но спасся в щель, иль попросту в пролом, Устроенный в плетне садовом Толпою слуг, чтоб впопыхах Из сада выехать удобней на конях.Твердит Садовник: «Что ж, господская забава!»Но кони, гончие и дерзких слуг орава Наделали таких непоправимых бед,Каких не причинить всем зайцам во сто лет. Вы, мелкие князья, решайте ваши споры, Не обращаясь к сильным королям. Зачем их в ваши вмешивать раздоры И допускать их к вашим городам?Осёл и Собака
Перевод В. Мазуркевича
Зачем насиловать природу: Себя нельзя переменить, И неуклюжему уроду Едва ль возможно ловким быть.Однако редко тот, кого судьба ласкает,Врождённый свой талант умело применяет.Пускай не служит вам образчиком Осёл, Который, ради полученья Хозяйского расположенья, К хозяину ласкаться подошёл. Он про себя раздумывал: «Ужели Собачку ждет и ласка, и хвалаЗа то лишь, что она с хозяйкою мила? Меня же, бедного Осла,Побои только ждут; обидно, в самом деле. А в сущности, что делает она?Лишь лапку подает – вот весь талант Собачки. За что ей сыплются хозяйские подачки. Работа эта, право, не трудна, И если только в этом дело, Его я выполню умело». Проникнутый намереньем таким, Осёл к хозяину подходит неуклюже, Копытом стоптанным своим Его ласкает, и к тому же Ещё ревёт, да как! Мелодией такойОн скрасить, знать, хотел поступок дерзкий свой.– Ого! вот нежности! Эй, палку мне скорее! —Хозяин закричал. – Запел ты невпопад! —Пришлось запеть Ослу совсем на новый ладИ положить конец своей плохой затее.
