Семен Семеныч был художником, а его жена на муниципальном референдуме проголосовала против открытия в городе выставочного зала, то бишь художественной галереи…
На пресс – конференции Семен Семенычу задали каверзный вопрос по этому поводу, тот ответствовал:
– Глупость можно сделать по глупости, можно по недомыслию, в конце концов – это дело вкуса, впрочем, говорят: «о вкусах не спорят», и уж тем более глупо спорить по поводу глупости.
Заметим между делом, что хотя жена Семен Семеныча и не ценила в нем художника, но не заметить в нем философа она не могла. На том и сошлись… журналисты. Зигмунд Фрейд «сошелся» бы на другом, но это опять-таки дело вкуса или…
– Логический закон тождества дает основания для существования самой логики, ибо устанавливает единое понятие стула, – говорил Семен Семеныч, читая лекцию студентам и раскачиваясь на стуле. – Сам он – закон тождества – основан на том, что явления ощущаемого нами мира устойчивы, а следовательно, понятия…
Эту мысль Семен Семенычу не суждено было довести до логического конца, поскольку стул под ним сломался и лектор упал с кафедры на глазах у всей вмиг оживившейся аудитории.
Лекция, в сущности, этим и завершилась, причем под бурные, нескончаемые овации, а Семен Семеныч этим же вечером пытался застрелиться, впрочем безрезультатно.
Семен Семеныч писал книгу про Семен Семеныча.
Другой Семен Семеныч читал эту рукопись, недоумевал, мучился, а потом вдруг понял что-то и буквально прокричал Семен Семенычу восторженно:
– Я понял, это ты – Семен Семеныч!
– А разве ты не Семен Семеныч? – спросил у него Семен Семеныч, отнюдь не восторгаясь прозрением тезки.
Семен Семеныча спросили:
– Как вы относитесь к футбольной команде острова Маврикий?
– Отрицательно, – невозмутимо ответил он.
– А если вы узнаете, что такой команды не существует?
– Тоже отрицательно, – невозмутимость Семен Семеныча была непоколебимой.
– Вы сами себе противоречите!
– Ничуть, в моем мире все, что относится к футболу, идет со знаком минус, без уточнений и каких-либо исключений, – невозмутимость Семен Семеныча достигла своего апогея.
– Но ведь этой же команды нет!
– Зато есть мое видение мира! – лязгнул своей невозмутимостью Семен Семеныч.
Спор этот так ничем и не кончился. Впрочем, если Семен Семеныч остался непоколебим в своем отношении, то спрашивающий все-таки усомнился в корректности своих вопросов.
Семен Семеныч думал о космосе.
Тот ему нравился.
После этого он застрелился.
Семен Семеныч осознал, что учить других людей, как жить и что делать, не следует, это все равно что насаждать свое «Слово Божие» в чужом монастыре. Ни больше, ни меньше!
– Но как донести другим эту мысль, не обучая? – озадачился Семен Семеныч. – Нельзя же учить, что нельзя учить…
И от невозможности преодолеть сию дилемму в отчаянии Семен Семеныч застрелился.
Семен Семеныч строил цепочки:
«Чем отличается вода от молока? А молоко от кефира? А кефир от воды? Что такое отличие? Отличие всегда основано на критерии… Но что имеет право быть критерием?»
Говорят, что, когда это вопрошание Семен Семеныча дошло до своего предела, он стал одним сплошным вопросом, а затем пробудился и решил все остальные загадки.
Когда, уже потом, его ученик спросил у Семен Семеныча:
– Так что же, кефир отличен и от молока, и от воды консистенцией? Разве это критерий?
– Это молоко и вода отличны от кефира консистенцией, – ответил ему с улыбкой просветленный Семен Семеныч.
В ученике в этот момент родился благословенный вопрос: «Что имеет право быть критерием?»
Семен Семеныч читал лекцию:
– Земля имеет шарообразную форму и поражает нас своей гармонией, следовательно, это оптимальная форма существования, поэтому мы должны добиваться «ошарообразивания» жизни любым путем, чтобы достичь оптимума; значит, цикл – единственно правомерный путь построения жизни, потому что его проекция на две оси даст круг, а на три, соответственно, шар.
Лектора внимательно слушали, а тот в этот момент думал буквально следующее: «Надо же, так логично и такая ахинея!»
Семен Семеныч рассуждал:
«Если есть мир, и я его сознаю, я мыслю. Если мне нравятся эти мысли, я философствую. Если я насаждаю их, я становлюсь философом. Как избежать этого, если я хочу поделиться с другим теми мыслями, которые мне нравятся?»
Логика не давала ответа, и Семен Семеныч застрелился.
Семен Семеныч объяснял необъяснимое. Объяснил и рассмеялся…
Профессор пытался доказать слушателям, что абсолюта не существует. В течение лекции он множество раз повторял: «абсолюта не существует!» Лекция имела широкий успех.
Семен Семеныч подошел к профессору в перерыве:
– Господин профессор, мне придется не согласиться с вами относительно утверждения, что «абсолюта не существует», потому что абсолюта не существует…
Семен Семеныч заварил себе замечательный чай, но по дороге из кухни в комнату чуть – чуть расплескал его.
– Вот болван! – сетовал он сам на себя.
Семен Семеныч вернулся на кухню, вытер чашку, сменил блюдце… Как будто ничего и не было! Но знаете, о чем он постоянно думал потом?
Он думал: «Но я-то знаю, что это было!»
Вот Семен Семеныч и застрелился…
Семен Семеныч очень хотел застрелиться, а вот времени на это у него не было…
Когда у Семена Семеныча спрашивали, в чем причина всех человеческих бед, он отвечал так:
– Вы когда-нибудь собирались приготовить глазунью? Вот вы разбиваете яйцо, смотрите, как оно вытекает, ложится на сковородку… И вдруг – бац! – желток расплывается…
– Да, – недоуменно отвечали спрашивающие.
– Так чему же вы удивляетесь?! – удивился Семен Семеныч, скрывая явное свое удовольствие от столь ясного и доходчивого, как ему казалось, изложения сути вопроса.
Чуть позже, анализируя это свое изложение сути вопроса, Семен Семеныч пришел к выводу, что причина всех человеческих бед в яйцах, осознал безвыходность сложившегося положения вещей и застрелился, чем доказал, как ему теперь казалось, собственный вывод.
Один ученик Семен Семеныча никак не признавал в нем, в Семен Семеныче, своего учителя.