Долги дьяволов

Рик начал плавно нажимать на спуск.

— Зря ты это.

Кидд мгновенно развернулся, но пришелец оказался проворнее. Размытое движение, взмах длинного плаща, стремительный удар ногой, почти невидимый глазу — и винтовка вылетела у Кидда из рук и загрохотала по полу. Но Рик уже выхватил кинжал и изо всех сил вонзил его в руку, которая держала его за куртку.

Раздался звон, лезвие беспомощно соскользнуло в сторону. Кидд ошарашенно уставился на противника. Тот ответил ему волчьей ухмылкой.

— Киберрука! — пояснил он.

Кидд стремительней мысли вывернулся из черной куртки, зажатой в механической руке, и нырнул вниз, пытаясь выполнить подсечку. Он был вознагражден ощущением, что противник на миг потерял равновесие. Но радость была преждевременной: незнакомец увернулся, подпрыгнул и с размаху приземлился подкованным башмаком на левую кисть Кидда. Кидд выгнулся дугой, разинув рот в беззвучном вопле. Незнакомец отскочил и снова застыл в боевой стойке.

— Одна есть! — ухмыльнулся он. Его узкое, угловатое лицо украшала аккуратно подстриженная эспаньолка, а зубы выглядели неестественно белыми. Он смачно облизнул губы. — Осталось еще три!

— …И их негодование вполне справедливо! Шайло и прочие планеты не щадили себя, помогая Конфедерации, особенно во время войны. И вот теперь многие, кто неустанно трудился, производя пищу для других, голодают сами! Голодают в то время, как…

Кидд вскочил. Левая рука висела плетью, но в правой он по-прежнему сжимал кинжал. Он мельком взглянул на винтовку и, как только взгляд противника устремился в ту же сторону, метнул кинжал, ловко, не целясь, прямо в открытую, незащищенную шею врага.

Киберрука перехватила клинок на лету стремительным, неуловимым для глаза движением.

— Недурная попытка!

Следующим, что запомнил Кидд, была жгучая боль, пронзившая правую руку. Он снова рухнул навзничь. Его правая кисть была пришпилена к полу его же собственным кинжалом. Он попытался высвободиться, левой, раздробленной рукой вырвать из пола рукоять, скользкую от его собственной крови, понимая, что враг вот-вот обрушится на него, чтобы довершить свое дело.

Но этого не случилось. Предполагаемый убийца держался в стороне, сверкая глазами и белозубой улыбкой, и наблюдал, как барахтается Кидд. Он… он наслаждался. Получал удовольствие. Кидд не впервые смотрел в лицо смерти. Конечно, он боялся ее, как и любой живой человек. Но теперь, когда он поднял взгляд на человека с эспаньолкой и увидел его улыбочку, в его сердце вспыхнул совершенно новый страх, ужас, жгучий, как удар тока. И человек с эспаньолкой улыбнулся еще шире.

Разъяренный и испуганный, не в силах ухватиться сломанной рукой за рукоятку, Кидд наклонился и впился в рукоять зубами, ощутив во рту металлический вкус крови. Стиснув кинжал зубами и заставив себя дернуть как следует, он сумел его вытащить. Но что ему делать теперь, когда обе руки у него бездействуют?

Оставалось только одно. Он с трудом поднялся — и прыгнул, целясь обеими ногами в грудь.

Ноги Кидда ударились о какой-то легкий доспех, и в момент удара незнакомец нанес свой удар. Рик снова рухнул на пол.

— …И доложить, что «Помощь фермерам» занимается именно тем, для чего она была создана: поддерживает верных фермеров, которые оказались в тяжелом положении из-за своего самопожертвования!

За окном раздались приветственные крики, гром аплодисментов, но Кидд их уже не слышал. Все его внимание было сосредоточено на человеке, который склонился над ним. Его искусственная рука устремилась к горлу Кидда так стремительно, что движение показалось размытым. Рука медленно-медленно принялась сдавливать ему глотку, и одновременно с этим человек с эспаньолкой так же медленно приподнял Рика с пола. Его тонкие губы снова сложились в ухмылочку.

— Кое-кто хочет, чтобы ты умер, — продолжал он небрежным тоном, как будто они просто беседовали. — Меня это вполне устраивает. Но тот человек не уточнил, как именно тебе следует умереть. И сколько времени это должно занять. Это он оставил на мое усмотрение.

И тут убийца подмигнул.

— У нас целая ночь впереди!

Ужас грозил захлестнуть Кидда с головой, но он противился изо всех сил. Своей киберрукой убийца мог бы сломать ему шею в мгновение ока. Однако он предпочитает убивать медленно — а значит, у Рика еще есть шанс побороться! Используя душащую его руку, как опору, он стиснул ее предплечьями, вскинул ноги и ударил изо всех сил. Противник отшатнулся на пару шагов, но хватка на горле Кидда не ослабла.

— Ну что, Арк, как ты себя чувствуешь? Дышать небось трудновато? Кровяное давление повышается, а? Сглотнуть хочется?

Кидд не мог разжать хватку человека с эспаньолкой, потому что это была нечеловеческая хватка — это была хватка киборга, — и его начала охватывать паника. Он попытался поднять ноги, чтобы нанести еще один удар — других вариантов не было, — но сил почти не осталось, и ноги только беспомощно задрыгались, бултыхаясь в воздухе, пока убийца не поднял вторую руку и не нанес почти мимоходом удар куда-то в район его коленных чашечек. Кидд смутно осознал, что удар был нанесен его же винтовкой.

Он не мог даже взвыть от боли — неумолимые пальцы, мало-помалу стискивающие горло, не давали ему кричать.

— …Выразить признательность тем Старым Семьям, которые обратили внимание на эту проблему и внесли щедрые пожертвования в пользу обездоленных, которые были чересчур горды, чтобы самим просить о помощи, в которой они так нуждаются. Противники Конфедерации, террористическая организация «Сыны Корхача», готовы вырвать пищу изо рта…

— Хорошо! — пробормотал человек с эспаньолкой. И еще стиснул руку. Искалеченные кисти Кидда взметнулись к искусственным пальцам, глупо и бестолково пытаясь оторвать их от хрупкой человеческой гортани, которую они ломали. Кровь стучала у него в ушах. Легкие отчаянно пытались вдохнуть хоть чуть-чуть, хоть малейший глоток воздуха. По краям поля зрения начинала сгущаться тьма. Однако Кидд все еще дергался, молотя искалеченными руками по стальной поверхности человеческой на вид руки. Ноги тоже беспорядочно дергались, и он ощутил, как что-то теплое и влажное ползет из промежности.

Рука на горле сжималась все сильнее.

Тело стало тяжелым, слишком тяжелым, чтобы двигаться. Глаза закрылись, а потом он почувствовал, что его трясут и что хватка ослабла.

— Эй, куда! Рано еще, черт бы тебя побрал!

Но нет, поздно. Кидд не слышал его. Не слышал он ни нарастающего пафоса в речи сенатора, ни криков ликующей толпы.

Он уже ничего не слышал.

* * *

Убийца довольно долго стоял неподвижно наедине с трупом, который еще пять минут назад был живым, дышащим человеком, и испытывал такой замечательный, такой великолепный ужас. Человек с эспаньолкой вздохнул, разжал пальцы и уронил труп на пол.

Маловато, эх, маловато! Человек печально посмотрел на свою искусственную руку, пошевелил пальцами.

— Иногда все-таки не получается рассчитывать силу, — сказал он. Подобрал винтовку, ласково погладил ее, думая о том, сколько раз Кидд держал ее в руках, стрелял из нее, в мгновение ока обрывая чужую жизнь. Жертва небось и заметить ничего не успевала…

Ну, и какой в этом интерес?

Он снова взялся за тело. Забрал то, ради чего пришел, опустил это в маленькую сумочку и выпрямился. Потом отошел в угол рядом с дверью и взял небольшой приборчик, который установил и включил, едва войдя сюда, еще до того, как сообщить о своем присутствии Кидду. Металлическая рука бережно сжала приборчик. Человек улыбнулся.

Покончив со своими делами, убийца повернулся и ушел.

— …Не позволим же ослепить себя ложью, которая рядится в одежды истины! Не будем забывать, что Конфедерация и Старые Семьи всегда — всегда! — отстаивают наши интересы. Итак, дамы и господа — за свободу! За «Помощь фермерам»! За Конфедерацию!

Яркий свет прожекторов ударил в окно, озарив пол и то, что осталось от Рика Кидда, некогда известного как Арк Беннет.

Глава 4

Красная Меса, Нью-Сидней, «У Злого Вейна»

Беспорядочно моргающая вывеска извещала, что заведение называется «У ЗЛОГО ВЕЙНА», хотя буква «е» и загогулинка над «й» то и дело гасли, и выходило «У ЗЛОГО ВИНА». Когда Рейнор бывал пьян — а напивался он в течение пары часов после появления здесь, — его это безумно веселило.

И даже теперь вывеска заставила его улыбнуться, когда они с Тайкусом вошли и стали подниматься по знакомым скрипучим деревянным ступеням в бар, он же игорное заведение, он же «танцзал», шумный, вонючий и оживленный. Джиму нравилась здешняя атмосфера. В отличие от иных заведений, где им доводилось бывать, тут не было этого привкуса уныния, густым облаком нависающего над заведением. Никто не приходил сюда, чтобы утопить в вине свои горести и печали. Люди ходили сюда веселиться. Большой Эдди — Джим с Тайкусом ходили сюда много лет, но так и не знали, как его фамилия, — наметанным взглядом выцеплял и отсеивал не только задир, потенциальных зачинщиков скандала, но и угрюмых нытиков. Вейн, в честь которого было названо заведение, как-то раз сказал, что унылый пьяница ничем не лучше агрессивного, и в своем заведении он ни тех, ни других не потерпит.

— Здрасьте, мистер Рейнор, здрасьте, мистер Финдли, — сказал Большой Эдди. Габаритами он не уступал Тайкусу, но куда лучше сохранился: ни шрамов, ни сломанного носа. — С возвращеньицем!

— Привет, Эдди! — сказал Рейнор и сунул ему горсть кредитов. — Как освободишься, выпей за мое здоровье!

Эдди хохотнул.

— С удовольствием! Спасибо, мистер Рейнор.

— Дейзи сегодня работает? — спросил Тайкус.

Улыбка Эдди, широкая, как небо, сделалась еще шире, демонстрируя, что все его зубы пока тоже при нем.

— Работает, работает! Но, даже если бы она была выходная, думаю, ради вас она бы вышла!

Тайкус ухмыльнулся.

Ради них с Джимом многие были готовы на многое. Они сорили деньгами щедро и весело, и Вейн, Эдди, Дейзи и прочие ждали их с нетерпением. Батлер и его присные не раз пытались захватить друзей врасплох, но их планы каждый раз шли насмарку. Заведение «У Злого Вейна» пеклось о своих лучших клиентах.

Внутри гремела музыка, тяжкий басовитый грохот отдавался в костях у Джима. В воздухе висел густой серый дым, то и дело слышались взрывы грубого хохота. Тайкус вздохнул полной грудью.

— Чуешь, Джим? Вот как пахнет счастье! — сказал он Рейнору. — Недостает только двух запахов: пота мужчины, который тебе проиграл, и аромата девушки, которая тебе уступила!

— Да ты поэт, Тайкус!

— Хе! А то я не знаю. Ах, вон она, моя девочка!

В центре заведения находилась сцена, по левую руку от нее — стойка, по правую — кабины виртуальной реальности. В глубине было установлено несколько игорных столов, поближе к черному ходу, чтобы, в случае чего, удобней было смыться. На сцене, увешанные сверкающими побрякушками и весьма условно одетые — так, чтобы было что снимать на глазах у восхищенной публики, — красовались девочки — и мальчики — Злого Вейна.

Тайкус направился прямиком к местам у сцены. Он воззрился сверху вниз на мужика, сидевшего вплотную к танцорам.

— Это мое место!

Мужик поднял на него взгляд.

— На нем не написано!

— Зато на нем написано! — и Тайкус сунул ему под нос свой левый кулак. На каждом пальце было вытатуировано по букве: Б-О-Л-Ь.

Джим хмыкнул, увидев, как мужик мгновенно побледнел и забегал глазами, переводя взгляд с кулака на безжалостную физиономию Тайкуса и снова на кулак. Не говоря ни слова, он и его дружки забрали свою выпивку и пересели на другое место. Тайкус развалился на стуле, взгромоздил свои ноги в тяжелых башмаках на соседний стул и широко улыбнулся одной из кружащихся танцовщиц. Высокая, огненно-рыжая, с ногами от ушей и во-от такими сиськами, она была одета в крошечные клочки материи, которые ничуть не скрывали всего, чем щедро одарила ее природа — и, как всегда подозревая Рейнор, современная наука. Это была Дейзи, которую Тайкус любил больше всех прочих девчонок Злого Вейна. Дейзи улыбнулась ему в ответ, подмигнула и вильнула своей соблазнительной попкой, не переставая отплясывать на каблучках, таких высоких и острых, что Джим всегда задавался вопросом, нельзя ли их использовать как оружие.

Джим, ухмыльнувшись, направился налево, к стойке. Сегодня гостей обслуживала Мисти, и Джим был этому рад. В то время, как танцорам обоих полов позволялось и, откровенно говоря, рекомендовалось давать «приватные танцы», барменам и барменшам этого не полагалось. Но Мисти нравился Джим, и Джиму она нравилась, и, если ее смена заканчивалась в подходящее время, иногда она относила ему коктейль наверх.

— Джи-им!

Мисти была прелестна. Хрупкая, лукавая платиновая блондинка со светло-карими глазами и фигуркой, которая, если и не обладала заманчивыми выпуклостями танцовщиц, была все же весьма аппетитна. Джим подумал, что Мисти куда привлекательней всех этих плясуний.

— Ну, как вы? Я смотрю, Тайкус занял свое обычное место?

Джим расхохотался.

— Должно же в мире быть что-то неизменное!

— Так, значит, вам обоим по рюмочке «Старого Скотти Болджера» номер восемь и пивка на запивку?

— Ну да, все по-старому!

— Уже несу! — подмигнула она.

Мисти выставила на стойку две рюмки под виски и две пивные кружки. Джим немного полюбовался ею, потом обернулся к танцорам.

Да, там было на что поглядеть! Одна особенно выдающаяся «артистка» стащила все, что осталось от ее костюма, и швырнула это в Тайкуса, а потом слегка откинула свою черноволосую головку и посмотрела прямо на Джима. Рейнор порадовался, что заказал выпивку, потому что во рту вдруг пересохло. Роскошная брюнетка обожгла его страстным взглядом, послала ему воздушный поцелуй и снова закружилась в ганце.

— Ее звать Евангелиной, — сказали у него за спиной. Джим вздрогнул, обернулся и виновато взглянул на Мисти, которая протягивала ему выпивку. — Она у нас новенькая. Очень популярная!

В ее тоне не было ни малейшей ревности. Евангелина… Джим невольно улыбнулся. Полк, в котором некогда служили они с Тайкусом, получил прозвище «Небесные дьяволы». А «Евангелина» звучало как имя ангела, да и личико у нее и впрямь было ангельское. А вот тело — тело сулило дьявольские наслаждения!

— Она сегодня занята?

Мисти недовольно взглянула на него.

— Джим, я тут только выпивку разливаю. За всем остальным — к Вейну!

Джим кивнул, пристыженный. Он перегнулся через стойку и чмокнул Мисти в щечку. Она выразительно взглянула на него. Он сунул ей горсть кредитов.

— Вот то-то же! Ступай, веселись. Если у Евангелины времени для тебя не найдется, то я освобожусь попозже.

Он улыбнулся ей, вернулся к столику, бережно неся напитки, и поставил их на стол. Тайкус вручил ему Евангелинин бюстгальтер, еще тепленький.

— Держи!

— Э-э… спасибо, — сказал Джим. Он пристроил бюстгальтер на стол и пригубил виски «Скотти Болджер». Улыбнулся, ощутив знакомое жжение, и огляделся по сторонам. Это был его дом, уж какой ни на есть, и он оставался таковым уже лет пять. У Вейна было хорошее заведение: танцорам, барменам и крупье платили как следует, и все они любили свою работу. Им с Тайкусом тут всегда были рады, и хотя Рейнор подозревал, что рады им в основном потому, что они появлялись тут с пригоршнями купюр, а не потому, что они такие уж замечательные сами по себе, все равно было приятно.

В полку «Небесных дьяволов» царили дружеские отношения, которых Рейнору недоставало. Конечно, рядом по-прежнему был Тайкус, но большинство «дьяволов»: рыжеволосый, вспыльчивый Хэнк Харнак, добряк Макс Цандер и Коннор Уорд, бывшая подружка Тайкуса Лайза Кэссиди, по прозвищу «Док», — все они были мертвы. Мертвы из-за предательства их командира, полковника Ксавье Вандершпуля — единственного человека, на которого им, казалось бы, следовало полагаться. Рик Кидд, снайпер, спасавший их задницы столько раз, что Рейнору даже и вспоминать не хотелось, ушел на вольные хлеба. Они с тех пор не пересекались. Большинство воспоминаний, оставшихся от тех дней, было смутным и обрывочным. Джиму не очень-то хотелось вспоминать службу.

Но здесь, хотя заведение Злого Вейна вряд ли можно было назвать «семейным», все же присутствовало ощущение семейного тепла. Как будто ты тут не чужой.

— Приятно все-таки чувствовать, что… — Тайкус нахмурился. — Вот как это называется? Когда на тебя ничто не давит, нет никакого напряжения, и опасность не дышит тебе в затылок?

— Безмятежность? — предположил Рейнор.

— Во-во. Приятно все-таки иногда испытывать безмятежность.

— Смотри только, не продуй все мои кредиты! А то ж ты мне еще должен остался с тех пор, как прикарманил львиную долю добычи.

Тайкус прижал к сердцу свою огромную лапищу. Вид у него сделался неподдельно оскорбленный.

— Когда это я так поступал, а, Джеймс Рейнор?

— Ну что ты, разве ж ты на такое способен!

Обычно, вот как сейчас, Джим заводил об этом речь просто так, для поддержания разговора. Но иногда он и впрямь задумывался, не было ли такого на самом деле. Уж Тайкус Финдли себя не обидит, можете быть уверены!