Многоярусный мир: Создатель Вселенных. Врата мироздания. Личный космос. За стенами Терры.

— Я получил его от человека, назвавшегося Кикахой. Ты его видела? Ты знаешь его?

Огромные глаза девушки были темно-зелеными. Он счел их самыми прекрасными из всех, что он когда-либо видел. И это несмотря на кошачьи зрачки, а, может быть, именно из-за них.

Она покачала головой.

— Нет. Я не знала его. А впервые увидела, когда эти существа загнали его на валун.

Она сглотнула, побледнела и выглядела так, словно ее вот-вот стошнит.

— Я видела, как они стащили его с валуна и увели с собой.

— Значит, его не прикончили? — спросил Вольф. Он не сказал «убили», «зарезали» или «умертвили», так как эти слова были табу.

— Нет. Наверное, эти существа собирались сделать даже худшее, чем прикончить его.

— А зачем убегать от меня? — недоумевал Вольф, — Я же не одно из этих существ.

— Я не могу об этом говорить.

Вольфа покоробило ее нежелание говорить о неприятном. В жизни этих людей было так мало отталкивающих или опасных явлений, и все же они не могли встретить лицом даже их. Они чересчур привыкли к легкому и прекрасному.

— Мне наплевать, хочешь ты говорить или нет, — бросил он. — Ты должна. Это очень важно.

Она отвернула лицо.

— Не буду.

— В какую сторону они направились?

— Кто?

— Эти чудища и Кикаха.

— Я слышала, как он называл их гворлами, — сказала она. — Я никогда раньше не слышала этого слова. Они, гворлы, должно быть, пришли откуда-то оттуда.

Она показала в сторону моря и вверх.

— Они, наверное, спустились с горы. Откуда-то там.

Она вдруг повернулась и подошла близко к нему. Ее огромные глаза поднялись к его лицу, и даже в этот момент он не мог не подумать, какими прелестными были черты ее лица и какой гладкой и кремовой кожа.

— Давай скроемся отсюда! — воскликнула она. — Далеко! Эти существа все еще здесь. Может, некоторые из них и забрали Кикаху, но не все они ушли. Я видела пару несколько дней назад. Они прятались в дупле дерева. Глаза их горели, как у зверей, и они издают ужасный запах, словно сгнивший заплесневелый плод! — Она положила руку на рог. — Я думаю, они хотят заполучить его!

— А я трубил в рог, — произнес Вольф. — Если они где-то поблизости, то должны были услышать его!

Он огляделся. Примерно в сотне ярдов, за кустом, что-то блеснуло.

Он не сводил глаз с куста и увидел, что куст дрожиу, и снова появился отблеск солнечного света. Он взял узкую ладонь девушки в свою руку и сказал:

— Пошли. Но иди так, словно мы ничего не видели. Будь беспечной.

Она протянула руку и со страхом спросила:

— Что случилось?

— Не впадай в истерику. По-моему, я что-то увидел за кустом. Может, там и нет ничего, а, впрочем, опять же возможно, это гворлы. Не смотри туда! Ты нас выдашь!

Он сказал это слишком поздно, потому что она дернула головой, обернувшись, охнула и прижалась к нему.

— Они!

Он посмотрел в том направлении, куда указывал ее дрожавший палец, и увидел две темные приземистые фигуры, неуклюже выбиравшиеся из-за куста. Каждый держал в руке длинный, широкий, изогнутый стальной клинок. Они размахивали ножами и громко кричали хриплыми, резавшими слух голосами. На темных мохнатых телах не было никакой одежды, кроме широких поясов на талиях, поддерживавших ножны, из которых торчали рукоятки ножей.

— Без паники, — сказал Вольф. — Я не думаю, что они могут очень быстро бегать на таких коротких кривых ногах. Где найти такое место, куда можно скрыться и куда они не сумеют последовать за нами?

— За море, — ответила она. Голос ее дрожал. — Я не думаю, что они смогут нас найти, если мы достаточно сильно опередим их. Мы можем переправиться на гистоихтис.

Она ссылалась на одного из огромных моллюсков, которыми изобиловало море. Тела у них были покрыты тонкими, как бумага, но прочными раковинами, похожими на корпус гоночной яхты. Из спины каждого вертикально выступал узкий, но крепкий хрящеватый штырь, а из этой мачты рос треугольный парус из кожи настолько тонкой, что она просвечивала насквозь. Угол наклона паруса управлялся движением мускулов, и напор ветра на парус плюс выбрасывание водяных струй делали это существо способным быстро двигаться и при ветре, и в штиль. Русалки и другие разумные существа, жившие на пляже, часто пользовались случаем прокатиться на них, управляя с помощью надавливания на открытые нервные центры.

Он понял ее:

— Ты думаешь, что гворлам придется воспользоваться лодкой? Если так, то им не повезло, разве что они ее сами сделают. Я здесь не видал никакого морского судна.

Роберт часто оглядывался. Гворлы шли быстрым шагом, тела их качались на каждом шагу, как у пьяных матросов. Вольф и девушка подошли к ручью примерно в семьдесят футов шириной. Вода, доходившая в самом глубоком месте им до пояса, была прохладной, но не леденящей, чистой, с мелькавшими туда-сюда серебряными рыбами. Когда они добрались до другого берега, то спрятались за большим деревом. Девушка уговаривала его продолжить бегство, но он отказался.

— У нас будет преимущество, когда они окажутся посередине ручья.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

Роберт не ответил. Положив рог за деревом, он огляделся и нашел камень размером с полголовы, округлый и достаточно шершавый, чтобы твердо держать его в руке. Вольф поднял и взвесил в руке один из опавших «рогов изобилия».

Хотя и огромный, он был полым и весил не больше двадцати фунтов[6]. К тому времени двое гворлов оказались на противоположном берегу ручья. Вот тогда-то Роберт и открыл слабость этих отвратительных тварей. Они ходили взад-вперед вдоль берега, в ярости потрясали ножами и громко рычали. Наконец, один из них сунул в воду широкую косолапую стопу. Он почти сразу выдернул и затряс ею, как трясет мокрой лапой кошка, при этом что-то сказал другому гворлу. Тот что-то проскрежетал в ответ, а затем заорал.

Гворл с мокрой ногой покричал, но шагнул в воду и неохотно принялся переходить ручей вброд. Вольф заметил, что другой собирается болтаться на прежнем месте, пока его спутник не завершит свою переправу.

Вольф подождал, когда тварь пройдет середину ручья, затем взял в одну руку рог изобилия, в другую — камень и побежал к ручью. Позади него девушка пронзительно вскрикнула. Вольф выругался, потому что крик предупредил гворла о его приближении.

Гворл остановился по пояс в воде, заорал на Вольфу и стал размахивать ножом. Роберт поберег дыхание, так как не хотел запыхаться. Он мчался к ручью, в то время как гворл возобновил свое продвижение к берегу. Гворл на противоположной стороне замер при появлении Вольфа, но потом кинулся в ручей на помощь приятелю. Его действия совпали с планами Вольфа. Он только надеялся, что сможет разделаться с первым прежде, чем второй доберется до середины ручья.

Ближайший гворл метнул нож.

Роберт поднял перед собой рог изобилия. Нож ударил в его тонкую, но прочную скорлупу с такой силой, что чуть не вырвал рог из руки Вольфа. Гворл начал вытаскивать из ножен второй нож.

Вольф продолжал бежать, когда гворл поднял нож, собираясь ударить. Роберт выронил камень, высоко поднял колоколообразный рог и обрушил его на голову гворла.

Из-под скорлупы раздался приглушенный вопль. Рог изобилия упал вместе с гворл ом, и оба поплыли вниз по течению. Вольф выбежал из воды, подобрал камень и схватил гворла за одну из барахтавшихся ног.

Бросив поспешный взгляд на второго, Роберт увидел, что тот поднял нож для броска. Вольф схватился за рукоять того ножа, который воткнулся в скорлупу рога, вырвал его, а затем кинулся в укрытие. Он вынужден был выпустить волосатую ногу гворла, зато избежал ножа, который пролетел над краем скорлупы и зарылся по рукоять в глину берега.

В то же время гворл, накрытый рогом изобилия, выскользнул, отплевываясь. Вольф пырнул его в бок, но нож соскользнул с хрящевидногр бугра. Гворл завизжал и повернулся к нему. Вольф поднялся и изо всех сил ткнул его ножом в брюхо. Нож вошел по рукоять. Гворл схватился за него. Вольф шагнул назад. Гворл упал в воду. Роберт остался без ножа, камень в руке — вот и все оружие.

Оставшийся гворл наступал на него, держа нож поперек груди. Похоже, он больше не собирался его бросать, а решил вступить с Вольфом с ближний бой.

Вольф заставил себя задержаться, пока существо не оказалось в десяти футах от него. В то же время он пригнулся так, чтобы вода доходила до груди и скрывала камень, который он переложил из левой руки в правую. Теперь он мог ясно видеть лицо гворла. У того был очень низкий лоб, двойной карниз кости над глазами, густые мшистые брови, близко посаженные лимонно-желтые глаза, плоский нос с одной ноздрей, тонкие черные звериные губы, выдающаяся челюсть, придававшая рту лягушачий вид, никакого подбородка и острые, Щироко разделенные зубы плотоядного. Голова, лицо и тело были покрыты длинным, густым, темным мехом. Шея была очень толстая, а плечи — сутулыми. Его мокрый мех вонял, как гнилой заплесневевший плод.

Отвратительный вид существа испугал его, но Вольф не отступил. Если он сломается и побежит, то свалится с ножом в спине.

Когда гворл, попеременно шипя и скрежеща на своем наречии, оказался в пределах шести футов, Вольф выпрямилея. Он поднял камень, а гворл поднял для броска нож. Камень полетел и врезался в бугор на лбу. Существо качнулось назад, выронило нож и упало спиной в воду. Вольф подошел, поискал в воде камень, нашел его и поднялся из воды как раз вовремя, чтобы столкнуться с гворлом лицом к лицу. Тот выглядел оглушенным, глаза его косили, но он собирался драться. И — держал другой нож.

Вольф высоко поднял камень и обрушил его на макушку гворла. Раздался громкий треск. Гворл снова упал на спину, исчез под водой и появился в нескольких ярдах ниже по ручью, плывя лицом вниз.

Роберт еле стоял на ногах. Сердце его стучало так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется. Вольфа трясло и тошнило. Но он вспомнил про воткнувшийся в глину нож и вытащил его.

Девушка все еще стояла за деревом. Она выглядела слишком потрясенной, чтобы говорить. Вольф подобрал рог, взял девушку за руку и грубо встряхнул ее.

— Выходи из этого столбняка! Подумай, как тебе повезло! Ты могла бы умереть вместо них!

Она издала долгий вой, а потом начала плакать. Он подождал, когда ее слезы иссякнут, потом сказал:

— Я даже не знаю твоего имени.

Ее огромные глаза покраснели, а лицо выглядело старше. Даже теперь он подумал, что не видел землянки, которая могла бы с ней сравниться. Ее красота заставила померкнуть ужас схватки.

— Я — Хрисеида, — представилась она. Словно гордясь этим, но в то же время робея от своей гордости, она добавила: — Я здесь единственная женщина, которой позволено носить это имя. Властелин запретил другим так называться.

— Снова Властелин, — проворчал он. — Всегда Властелин. Кто такой Властелин, черт побери?

— Неужели ты действительно не знаешь? — спросила она, словно не могла ему поверить.

— Да, не знаю.

Он с минуту помолчал, а затем произнес ее имя, словно пробуя его на вкус:

— Хрисеида, а? Оно небезызвестно на Земле, хотя боюсь, что университет, где я преподавал, полон неграмотных, никогда не слышавших этого имени. Они знают, что Гомер сочинил «Илиаду», и это примерно все.

«Хрисеида, дочь Хриса, жреца Аполлона. Она была захвачена греками в плен во время осады Трои и отдана Агамемнону. Но Агамемнона вынудили вернуть ее отцу из-за насланной Аполлоном бубонной чумы».

Хрисеида молчала так долго, что Вольф почувствовал нетерпение. Он был уверен, что им следует убираться с этого места, но не решил, какое выбрать направление и как далеко идти.

Хрисеида, нахмурившись, произнесла:

— Это же происходило давным-давно. Я едва могу вспомнить про это. Все это теперь так смутно.

— О чем ты говоришь?

— О себе, о моем отце, об Агамемноне, о войне.

— Ну, и что насчет них?

Он думал, что хотел бы отправиться к подножию гор. Там он может получить некоторое представление о восхождении.

— Я — Хрисеида, — сказала она, — та самая, о которой ты говорил. Ты разговариваешь так, словно только что явился с Земли. Ах, скажи мне, это правда?

Роберт вздохнул. Эти люди не лгали, но им самим ничто не мешало верить, будто их россказни — правда. Он слышал достаточно невероятных вещей, чтобы знать: местные жители не только неправильно информированы, они, вероятно, переделали прошлое на свой вкус. Делали они это, конечно, искренне.

— Я не хочу разбивать мир твоих маленьких грез, — сказал он. — Но та Хрисеида, если она когда-нибудь существовала, умерла по меньшей мере три тысячи лет назад. Более того, она была человеческим существом. У нее не было волос в тигровую полосу и глаз с кошачьими зрачками.

— И у меня не было... тогда. Это Властелин похитил меня, привез в эту вселенную и изменил мое тело точно так же, как похитил других, изменил сознание или же вставил их мозги в специально созданные тела.

Она показала в сторону моря и ввысь.

— Он живет теперь там, и мы не очень часто видим его. Некоторые говорят, что он давным-давно исчез, и его место занял новый Властелин.

— Давай-ка, уберемся отсюда, — предложил Вольф. — Мы можем поговорить об этом позже.

Они прошли всего лишь четверть мили, когда Хрисеида жестом велела ему спрятаться за густым кустом с пурпурными ветвями и золотыми листьями. Он пригнулся и, раздвинув ветки, увидел, что же ее встревожило. В нескольких ярдах от них стоял волосатоногий человек с тяжелыми бараньими рогами на макушке, а на низкой ветке на уровне глаз человека сидел гигантский ворон.

Он оказался таким же крупным, как золотой орел, и у него был высокий лоб. Череп выглядел так, словно мог содержать мозг размером не меньше, чем у фокстерьера.

Массивность ворона не удивила Вольфа, так как он повидал немало довольно крупных существ. Но он был потрясен, обнаружив, что птица и человек вели разговор.

— «Око» Властелина, — прошептала Хрисеида и в ответ на его озадаченный взгляд ткнула пальцем в ворона. — Это один из шпионов Властелина. Они летают над миром и смотрят, что происходит, а потом приносят новости хозяину.

Вольф вспомнил о реплике Хрисеиды, что Властелин вставлял мозги в новые тела. На его расспросы она ответила:

— Я не знаю, вставил ли он в головы воронов человеческие мозги. Властелин мог вырастить маленькие мозги по образцу больших человеческих, а затем обучить воронов. Или использовать только часть мозга человека.

К несчастью, как они ни напрягали слух, удалось уловить только несколько отдельных слов из разговора птицы и человека. Прошло несколько минут. Ворон, громко прокаркав «прощай» на искаженном, но понятном древнегреческом, сорвался с ветки. Он тяжело упал, но его громадные крылья быстро забили и унесли его вверх прежде, чем он коснулся земли.

Через минуту ворон пропал за листвой деревьев. Немного позже Вольф увидел его через разрыв в растительности. Гигантская черная птица медленно набирала высоту, направляясь к горе за морем.

Вольф заметил, что Хрисеида дрожит, и сказал:

— Что может ворон рассказать Властелину, страшного для тебя?

— Я боюсь не столько за себя, сколько за тебя. Если Властелин обнаружит, что ты здесь, он захочет убить тебя. Он не любит незваных гостей в своем мире.

Она положила руку на рог и снова затрепетала.

— Я знаю, что его дал тебе Кикаха, и ты не можешь его просто так выбросить. Но Властелин может не знать, что тут нет твоей вины. Или ему может быть все равно. Он будет ужасно разгневан, если подумает, что ты имел какое-то отношение к похищению рога. Он сделает с тобой страшные вещи. Ты легче отделаешься, прикончив себя сейчас, не дожидаясь, когда попадешь в руки Властелина.

— Кикаха похитил рог? Откуда ты знаешь?

— О, поверь мне, я знаю. Рог — Властелина. Кикаха должен был похитить его, потому что Властелин сам никогда бы никому его не отдал.

— Я сбит с толку, — признался Вольф. — Но, может, в один прекрасный день мы сумеем все уладить. Что меня беспокоит прямо сейчас, так это вопрос: где Кикаха?

Хрисеида показала на гору и сказала: