Фейербах. Противоположность материалисического и идеалистического воззреий (новая публикация первой главы «Немецкой идеологии»)

Предисловие

Настоящее издание первой главы «Немецкой идеологии» является наиболее полной публикацией дошедшей до нас рукописи Маркса и Энгельса. От всех прежних изданий эта публикация отличается также тем, что она дает новое расположение и расчленение текста – в максимальном соответствии со структурой и содержанием рукописи.

В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс впервые всесторонне разработали материалистическое понимание истории, т.е. исторический материализм, – как непосредственную философскую основу теории научного коммунизма.

Первая глава первого тома «Немецкой идеологии» занимает особое положение в этом двухтомном произведении. В отличие от всех остальных глав, которые носят преимущественно полемический характер, эта глава была задумана как общее введение, посвященное изложению материалистического понимания истории. Здесь фактически сконцентрировано основное теоретическое содержание всего труда. Поэтому первая глава «Немецкой идеологии» является ее самой важной составной частью и имеет самостоятельное значение.

Как неоднократно указывал Энгельс, превращение социализма из утопии в науку произошло благодаря двум великим открытиям Маркса – благодаря тому, что он создал материалистическое понимание истории и теорию прибавочной стоимости. Первое великое открытие Маркса относится к середине 40-х годов прошлого века и было впервые всесторонне разработано в 1845 – 1846 гг. в «Немецкой идеологии». Таким образом, здесь Маркс и Энгельс осуществили первое, философское обоснование научного коммунизма.

* * *

Изложение материалистического понимания истории Маркс и Энгельс начинают в «Немецкой идеологии» с того, что впервые формулируют здесь предпосылки, из которых они исходят. Этими предпосылками являются: люди, их деятельность и материальные условия их деятельности. Деятельность людей имеет две стороны: производство (отношение людей к природе) и общение (отношение людей друг к другу). Производство и общение взаимно обусловливают друг друга, но определяющей стороной является производство.

Маркс и Энгельс всесторонне развивают важнейшее положение исторического материализма об определяющей роли материального производства в жизни общества. Именно производство отличает человека от животного. Первая предпосылка человеческой истории состоит в том, что люди должны жить, следовательно, иметь пищу, питье, жилище, одежду и т.д., чтобы быть в состоянии «делать историю». Способ производства определяет всю жизнь данного общества. Основные стороны социальной деятельности выступают как различные виды производства: как производство жизненных средств, потребностей, самих людей, общественных отношений, сознания.

В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс не только всесторонне развили положение о решающей роли производства в жизни общества, но и сделали новый значительный шаг вперед. В этой работе они впервые по существу выяснили диалектику развития производительных сил и производственных отношений. Это важнейшее открытие было сформулировано здесь как диалектика производительных сил и формы общения.

Производительные силы определяют форму общения (общественные отношения). Развитие производительных сил приводит к тому, что прежняя форма общения перестает соответствовать более развитым производительным силам и превращается в их оковы. Это противоречие между производительными силами и формой общения, определяющее все исторические коллизии, разрешается путем социальной революции. На место прежней, ставшей оковами, формы общения становится новая, соответствующая более развитым производительным силам, форма общения и т.д. Так на протяжении всего исторического развития образуется преемственная связь между его последовательными ступенями.

Это открытие дало ключ к пониманию всего исторического процесса и позволило развить материалистическое понимание истории как целостную концепцию. Оно положило начало научной периодизации истории, учению об общественных формациях, и позволило научно доказать неизбежность пролетарской, коммунистической революции.

В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс выясняют основные фазы исторического развития производства. В его основе лежит развитие производительных сил. Внешним выражением уровня развития производительных сил является степень разделения труда. Каждая ступень разделения труда определяет соответствующую форму собственности (юридическое выражение производственных отношений). Таким образом, за этими исходными положениями Маркса и Энгельса в «Немецкой идеологии» по существу уже стоит та мысль, что производительные силы определяют производственные отношения.

Переход от первичных исторических отношений к следующей стадии развития общества был обусловлен развитием производительных сил и разделения труда – переходом от первоначального, естественного разделения труда к такой его форме, которая выражается в разделении общества на классы. Это – переход от доклассового общества к классовому обществу.

Вместе с общественным разделением труда развиваются и такие вторичные исторические явления, как частная собственность, государство, отчуждение социальной деятельности. Если естественно возникшему разделению труда в первобытном обществе соответствовала первая, племенная (родовая) форма собственности, то развитие общественного разделения труда определяет дальнейшее развитие и смену форм собственности. Вторая форма собственности – это античная собственность, третья форма – феодальная собственность, четвертая форма – буржуазная собственность. Здесь мы имеем начало учения об общественных формациях. Маркс и Энгельс подробно рассматривают предысторию и основные этапы развития последней, буржуазной формы частной собственности: переход от цехового строя к мануфактуре и далее к крупной промышленности.

Развитие производительных сил в недрах буржуазного общества создает две основные материальные предпосылки пролетарской, коммунистической революции: во-первых, высокий уровень развития производства, несовместимый с оковами частной собственности и вместе с тем необходимый для организации общества на коммунистических началах, и, во-вторых, массовую пролетаризацию, ведущую к формированию революционного класса. Коммунистическая революция уничтожает разделение общества на классы и вместе с тем частную собственность, политическое господство и превращение собственной деятельности людей в чуждую им силу, на место труда по внешнему принуждению, наемного труда приходит подлинная самодеятельность индивидов.

От рассмотрения производства Маркс и Энгельс переходят к рассмотрению сферы общения, т.е. общественных отношений, общественного строя, классовой структуры общества, соотношения индивидов, классов и общества.

Затем рассматривается область политической надстройки: отношение государства и права к собственности. Здесь раскрывается, в частности, сущность государства вообще и буржуазного государства в особенности. Государство, пишут Маркс и Энгельс, есть та форма, в которой индивиды, принадлежащие к господствующему классу, осуществляют свои общие интересы и в которой все гражданское общество (т.е. экономические отношения) данной эпохи находит свое концентрированное выражение. Буржуазное государство есть не что иное, как форма организации, которую неизбежно должны принять буржуа, чтобы – как вовне, так и внутри государства – взаимно гарантировать свою собственность и свои интересы.

Наконец, Маркс и Энгельс рассматривают общественное сознание, его различные формы, область идеологической надстройки, выясняют, в частности, отношение господствующего сознания к господствующему классу. Особенно важной является здесь классическая формулировка материалистического решения основного вопроса философии: сознание никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием, а бытие людей есть реальный процесс их жизни; не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание.

Резюмируя сущность материалистического понимания истории, Маркс и Энгельс пишут: «Итак, это понимание истории заключается в том, чтобы, исходя именно из материального производства непосредственной жизни, рассмотреть действительный процесс производства и понять связанную с данным способом производства и порожденную им форму общения – т.е. гражданское общество на его различных ступенях – как основу всей истории; затем необходимо изобразить деятельность гражданского общества в сфере государственной жизни, а также объяснить из него все различные теоретические порождения и формы сознания, религию, философию, мораль и т.д. и т.д., и проследить процесс их возникновения на этой основе, благодаря чему, конечно, можно будет изобразить весь процесс в целом (а потому также и взаимодействие между его различными сторонами). Это понимание истории, в отличие от идеалистического… объясняет не практику из идей, а идейные образования из материальной практики и в силу этого приходит также к тому выводу… что не критика, а революция является движущей силой истории, а также религии, философии и прочей теории» (см. настоящее издание, стр. 51 – 52, ср. также стр. 28 – 30).

Впоследствии сущность материалистического понимания истории Маркс классически сформулировал в предисловии к своей книге «К критике политической экономии» (стр. 118 – 120).

Важнейшим выводом из развитой в «Немецкой идеологии» историко-материалистической концепции является вывод об исторической необходимости и неизбежности пролетарской, коммунистической революции.

В противоположность предшественникам-утопистам Маркс и Энгельс подчеркивают коренную особенность научного коммунизма: «Коммунизм для нас не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние» (стр. 46).

В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс впервые формулируют необходимость завоевания пролетариатом политической власти, впервые высказывают идею диктатуры пролетариата: «каждый стремящийся к господству класс, – даже если его господство обусловливает, как это имеет место у пролетариата, уничтожение всей старой общественной формы и господства вообще, – должен прежде всего завоевать себе политическую власть» (стр. 43). В этом положении Маркса и Энгельса уже содержится зародыш их учения о диктатуре пролетариата.

Уже в «Тезисах о Фейербахе» Маркс сформулировал то положение, что в революционной практике преобразование обстоятельств и изменение самих людей совпадают. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс, доказывая необходимость коммунистической революции, развивают это важнейшее положение: «революция необходима не только потому, что никаким иным способом невозможно свергнуть господствующий класс, но и потому, что свергающий класс только в революции может сбросить с себя всю старую мерзость и стать способным создать новую основу общества» (стр. 50).

Таковы основные элементы содержания «Немецкой идеологии», сконцентрированные в ее первой главе.

* * *

Необходимость создания такого произведения, как «Немецкая идеология», в конечном счете определялась основной задачей Маркса и Энгельса – вооружить борющийся пролетариат научной теорией.

Весной 1844 г. в Париже вышел в свет «Немецко-французский ежегодник». В опубликованных здесь статьях Маркса и Энгельса завершился их переход от идеализма и революционного демократизма к материализму и коммунизму. К началу 1848 г. период формирования марксизма завершился созданием «Манифеста Коммунистической партии». «Немецкая идеология» является крупнейшим произведением этого периода.

Намерение развить свои теоретические взгляды в противоположность новейшим философским и социальным доктринам было высказано Марксом и Энгельсом еще в сентябре 1844 г. в предисловии к «Святому семейству». В конце 1844 г., после появления книги М. Штирнера «Единственный и его собственность», это намерение конкретизировалось в виде решения подвергнуть критике это последнее слово немецкой идеалистической философии, последний продукт ее разложения. Наконец, весной 1845 г. у Маркса и Энгельса окончательно сложился замысел развить свое новое мировоззрение в форме критики немецкой послегегелевской философии.

В начале февраля 1845 г. Маркс был выслан из Парижа и переселился в Брюссель. В начале апреля к Марксу в Брюссель приехал Энгельс. К этому времени Маркс уже разработал основную идею материалистического понимания истории, и он изложил ее Энгельсу в почти сложившемся виде. Тогда же Маркс набросал в своей записной книжке одиннадцать тезисов о Фейербахе. Эти тезисы завершают процесс размежевания со всей предшествующей философией. По определению Энгельса, они представляют собой «первый документ, содержащий в себе гениальный зародыш нового мировоззрения» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2, т. 21, стр. 371). Маркс и Энгельс решили сообща всесторонне разработать свое новое мировоззрение. Результатом этого замысла и явилась позднее «Немецкая идеология».

О замысле «Немецкой идеологии» и его реализации сохранились собственные свидетельства ее авторов.

«Когда мы весной 1845 г. снова встретились в Брюсселе, – писал в 1885 г. Энгельс, – Маркс… уже завершил в главных чертах развитие своей материалистической теории истории, и мы принялись за детальную разработку этих новых воззрений в самых разнообразных направлениях» (там же, стр. 220).

«Фридрих Энгельс… – писал в 1859 г. Маркс, – пришел другим путем к тому же результату, что и я… и когда весной 1845 г. он также поселился в Брюсселе, мы решили сообща разработать наши взгляды в противоположность идеологическим взглядам немецкой философии, в сущности свести счеты с нашей прежней философской совестью. Это намерение было осуществлено в форме критики послегегелевской философии. Рукопись – в объеме двух толстых томов в восьмую долю листа – давно уже прибыла на место издания в Вестфалию, когда нас известили, что изменившиеся обстоятельства делают ее напечатание невозможным. Мы тем охотнее предоставили рукопись грызущей критике мышей, что наша главная цель – уяснение дела самим себе – была достигнута» (там же, т. 13, стр. 8).

То, что Маркс и Энгельс уяснили себе в «Немецкой идеологии», стало основой дальнейшего развития их теории. Основные выводы, к которым они пришли в «Немецкой идеологии», были впервые опубликованы в книге Маркса «Нищета философии» и в «Манифесте Коммунистической партии». Таким образом, «Тезисы о Фейербахе» – это зародыш нового мировоззрения, «Немецкая идеология» – первая всесторонняя разработка его, «Нищета философии» и «Манифест Коммунистической партии» – первое изложение в печати его основных положений.

Непосредственным поводом для начала работы Маркса и Энгельса над «Немецкой идеологией», над ее первой главой, было появление статьи Л. Фейербаха «О „Сущности христианства“ в связи с „Единственным и его собственностью“» (журнал «Wigand’s Vierteljahrsschrift», 1845, том II) и, в особенности, появление статей Б. Бауэра «Характеристика Людвига Фейербаха» и М. Штирнера «Рецензенты Штирнера» («Wigand’s Vierteljahrsschrift», 1845, том III). Третий том журнала «Wigand’s Vierteljahrsschrift» за 1845 г. вышел из печати между 16 и 18 октября и появился на книжном рынке около 1 ноября. В ноябре 1845 г. Маркс и Энгельс начали писать первую главу «Немецкой идеологии». В апреле 1846 г. работа над рукописью «Немецкой идеологии» была в основном закончена. Однако работа над первой главой так и не была завершена. Несмотря на многочисленные попытки, Марксу и Энгельсу не удалось опубликовать «Немецкую идеологию» в целом. При их жизни не была опубликована и рукопись ее важнейшей, первой главы. После смерти Энгельса рукопись «Немецкой идеологии» попала в руки правых лидеров германской социал-демократии (фактически она находилась в распоряжении Э. Бернштейна). За 37 лет ими было опубликовано меньше половины текста.

* * *

Первая глава «Немецкой идеологии» впервые увидела свет в Советском Союзе. В 1924 г. она была опубликована Институтом Маркса и Энгельса на русском языке («Архив К. Маркса и Ф. Энгельса», кн. I), а в 1926 г. – на языке оригинала, т.е. на немецком языке («Marx – Engels Archiv», Bd. I). Благодаря этой публикации, осуществленной сразу после того, как Институт смог получить в свое распоряжение фотокопию рукописи, одна из важнейших работ основоположников марксизма была введена в научный оборот и стала доступна для изучения. На основе этой публикации был осуществлен ряд изданий данной главы в различных странах.

Однако в то время рукопись Маркса и Энгельса, ее структура и содержание, еще не была изучена в достаточной степени, и поэтому первая публикация не была свободна от ряда серьезных недостатков. Расположение текста в общем и целом соответствовало рукописи, но этот правильный принцип тогда еще не удалось провести последовательно. Довольно сложный сам по себе текст рукописи был дан по существу в нерасчлененном виде. Имелись смысловые ошибки в расшифровке и переводе текста. Все это значительно затрудняло изучение и понимание данной работы.

В 1932 г. на языке оригинала и в 1933 г. в переводе на русский язык Институт Маркса – Энгельса – Ленина осуществил первое полное издание дошедшей до нас рукописи «Немецкой идеологии». С тех пор на основе этой публикации были подготовлены многочисленные издания «Немецкой идеологии» как в нашей стране, так и за рубежом.

В изданиях 1932 – 1933 гг. первая глава «Немецкой идеологии» была опубликована по-новому. Расшифровка рукописи была тщательно проверена и читателю был дан достаточно точный текст оригинала и в целом удовлетворительный русский перевод текста. В немецком издании рукопись была подробно описана. Чтобы облегчить чтение, текст был расчленен редакционными заголовками.

Вместе с тем была предпринята попытка путем перестановки различных фрагментов текста превратить незавершенную рукопись в законченное произведение. Однако, как показала тщательная проверка правомерности такой перестановки, а также дальнейшее исследование рукописи и ее содержания, – для подобной перепланировки текста нет необходимых и достаточных оснований.

В 1955 г. «Немецкая идеология» была вновь опубликована в составе 3-го тома второго издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса. В этом издании был существенно улучшен русский перевод текста и создан подробный научно-справочный аппарат. В то же время расположение и расчленение материала в первой главе оставались такими, какими они были приняты в изданиях 1932 – 1933 годов.

В настоящем издании первой главы «Немецкой идеологии» устраняются указанные недостатки прежних изданий в отношении расположения и расчленения текста. Текст публикуется в соответствии с его расположением в рукописи и расчленяется в соответствии с его содержанием. Кроме того, в текст главы включаются два ранее неизвестных фрагмента рукописи, которые были опубликованы лишь в 1962 г. Международным институтом социальной истории в Амстердаме («International Review of Social History», vol. VII, part 1). Тем самым настоящее издание является самой полной из существующих публикаций текста этой главы.

Таким образом, данная публикация первой главы «Немецкой идеологии» – по полноте, по расположению и расчленению текста – существенно отличается от всех прежних изданий.

* * *

Рукопись первой главы «Немецкой идеологии» состоит из нескольких частей, написанных в разное время и в различной связи. В соответствии с этим текст главы разделяется в настоящей публикации на четыре части. Каждая из составных частей рукописи представляет собой связанное внутренней логикой целое. Эти части взаимно дополняют друг друга и в совокупности дают целостную картину материалистического понимания истории, каким оно сложилось у Маркса и Энгельса в 1845 – 1846 годах.

Весь текст главы расчленяется с помощью редакционных заголовков (лишь два заголовка – первый и предпоследний – принадлежат Марксу и Энгельсу) в общей сложности на 27 параграфов (включая вводный параграф, не имеющий особого заголовка). Такое расчленение помогает выявить и проследить внутреннюю логику произведения. Развитое уже в «Немецкой идеологии» материалистическое понимание истории представляет собой логически стройную систему взглядов. Логика этой системы и определяет последовательность изложения в рукописи первой главы.

Анализ рукописи позволяет выявить три основных этапа работы Маркса и Энгельса над этой главой: результатом первого этапа является II часть главы, результат второго этапа – III и IV части, результат третьего этапа – I (беловая) часть главы.

Сопоставление отдельных частей рукописи позволяет выявить общую логику, понять замысел и реконструировать суммарный план первой главы «Немецкой идеологии». В общих чертах замысел Маркса и Энгельса можно представить себе следующим образом. Сначала Маркс и Энгельс дают общую характеристику немецкой идеологии, затем идеализму они противопоставляют изложение материалистического понимания истории и, наконец, подвергают критике идеалистическое понимание истории. Основная часть главы строится так: предпосылки, из которых исходят Маркс и Энгельс; их материалистическое понимание истории; выводы, к которым приводит эта теория. Наконец, само материалистическое понимание истории излагается в такой последовательности: развитие производства – общение (общественные отношения) – политическая надстройка – формы общественного сознания. В целом реконструкция плана первой главы «Немецкой идеологии» в соответствии с замыслом Маркса и Энгельса выглядит следующим образом:

1) Общая характеристика немецкой идеологии (часть I, вводный параграф и § 1; ч. II, § 1).

2) Предпосылки материалистического понимания истории (ч. I, § 2).

3) Производство (ч. II, §§ 3 – 5; ч. I, § 3; ч. IV, §§ 1 – 5), общение (ч. IV, §§ 6 – 10), политическая надстройка (ч. IV, § 11), формы общественного сознания (ч. III, § 1; ч. IV, § 12).

4) Выводы и резюме о сущности материалистического понимания истории (ч. II, §§ 6 – 7; ч. I, § 4).

5) Критика идеалистического понимания истории вообще, критика младогегельянцев и Фейербаха в особенности (ч. II, §§ 8 – 9 и 2; ч. III, § 1).

Новая публикация значительно облегчает изучение богатейшего содержания «Немецкой идеологии», позволяет более глубоко понять материалистическую теорию истории, проследить развитие ее основных положений на решающем этапе ее формирования.

* * *

Для данной публикации первой главы «Немецкой идеологии» русский перевод текста был заново сверен с оригиналом, и в перевод были внесены уточнения. По сравнению с 3-м томом второго издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса примечания к тексту пополнены и расширены. При подготовке этой публикации удалось уточнить датировку начала работы Маркса и Энгельса над рукописью «Немецкой идеологии»: теперь установлено, что эта работа началась не в сентябре – как это считалось раньше, – а в ноябре 1845 года.

В настоящее издание, помимо текста первой главы, включено авторское предисловие к первому тому «Немецкой идеологии» (в уточненном переводе). В приложениях к основному тексту даны два варианта тезисов Маркса о Фейербахе и заметки Энгельса о Фейербахе, которые можно рассматривать как подготовительные материалы и дополнения к первой главе. В приложениях даны также фрагменты из произведений и писем Маркса и Энгельса, содержащие наиболее важные высказывания об истории и значении «Немецкой идеологии». Издание снабжено указателями: именным, литературным и предметным.

Новая публикация первой главы «Немецкой идеологии» подготовлена Г.А. Багатурия под редакцией В.К. Брушлинского.

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС

К. Маркс и Ф. Энгельс.

ПРЕДИСЛОВИЕ

[к первому тому

«Немецкой идеологии»]

Люди до сих пор всегда создавали себе ложные представления о себе самих, о том, что они есть или чем они должны быть. Согласно своим представлениям о боге, о том, что является образцом человека, и т.д. они строили свои отношения. Порождения их головы стали господствовать над ними. Они, творцы, склонились перед своими творениями. Освободим же их от иллюзий, идей, догматов, от воображаемых существ, под игом которых они изнывают. Поднимем восстание против этого господства мыслей. Научим их, как заменить эти иллюзии мыслями, соответствующими сущности человека, говорит один[1], как отнестись к ним критически, говорит другой[2], как выкинуть их из своей головы, говорит третий[3], – и… существующая действительность рухнет.

Эти невинные и детские фантазии образуют ядро новейшей младогегельянской философии, которую в Германии не только публика принимает с чувством ужаса и благоговения, но и сами философские герои также преподносят с торжественным сознанием ее миропотрясающей опасности и преступной беспощадности. Первый том предлагаемой работы ставит себе целью разоблачить этих овец, считающих себя волками и принимаемых за таковых, – показать, что их блеяние лишь повторяет, в философской форме, представления немецких бюргеров, что хвастливые речи этих философских интерпретаторов только отражают убожество немецкой действительности. Эта книга ставит себе целью развенчать и лишить всякого доверия философскую борьбу с тенями действительности, борьбу, которая так по душе мечтательному и сонливому немецкому народу.

Одному бравому человеку пришло однажды в голову, что люди тонут в воде только потому, что они одержимы мыслью о тяжести. Если бы они выкинули это представление из головы, объявив его, например, суеверным, религиозным, то они избавились бы от всякого риска утонуть. Всю свою жизнь боролся он против иллюзии тяжести, относительно пагубных последствий которой статистика доставляла ему все новые и новые доказательства. Сей бравый муж явился прообразом современных немецких революционных философов[4].

• • •

Написано рукой К. Маркса, очевидно, между апрелем и августом 1846 г.

Впервые опубликовано на русском языке в «Архиве К. Маркса и Ф. Энгельса», кн. I, 1924 г.

Печатается по рукописи

Перевод с немецкого

К. Маркс и Ф. Энгельс.

ФЕЙЕРБАХ.

Противоположность материалистического

и идеалистического воззрений

(I глава «Немецкой идеологии»)

{1}

[I]

[л. 1] Как возвещают немецкие идеологи, Германия проделала за последние годы переворот, который не имеет себе равного. Начавшийся со Штрауса процесс разложения гегелевской системы{2} превратился во всемирное брожение, охватившее все «силы прошлого». Во всеобщем хаосе возникали мощные державы, чтобы тотчас же снова исчезнуть, появлялись на миг герои, которых более смелые и более сильные соперники вновь низвергали во мрак. Это была революция, по сравнению с которой французская революция – лишь детская игра, это была мировая борьба, перед которой борьба диадохов{3} кажется ничтожной. С неслыханной стремительностью одни принципы вытеснялись другими, одни герои мысли сокрушали других, и за три года – с 1842 по 1845 – в Германии была произведена чистка более основательная, чем прежде за три столетия.

Все это произошло-де в области чистой мысли.

Как бы то ни было, мы имеем дело с интересным событием: с процессом разложения абсолютного духа. Когда в нем угасла последняя искра жизни, различные составные части этого caput mortuum[5] распались, вступили в новые соединения и образовали новые вещества. Люди, промышляющие философией, существовавшие до той поры эксплуатацией абсолютного духа, набросились теперь на эти новые соединения. Каждый с величайшей старательностью стал заниматься сбытом доставшейся ему доли. Дело не могло обойтись без конкуренции. Вначале она носила довольно солидный, бюргерски-добропорядочный характер. Но затем, когда немецкий рынок оказался переполненным, а на мировом рынке, несмотря на все усилия, товар не находил спроса, все дело, на обычный немецкий манер, было испорчено фабричным и дутым производством, ухудшением качества, фальсификацией сырья, подделкой этикеток, фиктивными закупками, вексельными плутнями и лишенной всякой реальной почвы кредитной системой. Конкуренция превратилась в ожесточенную борьбу, которую нам теперь расхваливают и изображают как переворот всемирно-исторического значения, как фактор, породивший величайшие результаты и достижения.

Для того, чтобы оценить по достоинству все это философское шарлатанство, которое даже вызывает в груди почтенного немецкого бюргера столь приятные для него национальные чувства, чтобы наглядно показать мелочность, провинциальную ограниченность всего этого младогегельянского движения, а в особенности для того, чтобы обнаружить трагикомический контраст между действительными деяниями этих героев и иллюзиями по поводу этих деяний, – необходимо взглянуть на всю эту шумиху с позиции, находящейся вне Германии[6].

[1.] Идеология вообще,

немецкая в особенности

[л. 2] Немецкая критика вплоть до своих последних потуг не покидала почвы философии. Все проблемы этой критики, – весьма далекой от того, чтобы исследовать свои общефилософские предпосылки, – выросли на почве определенной философской системы, а именно – системы Гегеля. Не только в ее ответах, но уже и в самих ее вопросах заключалась мистификация. Эта зависимость от Гегеля – причина того, почему ни один из этих новоявленных критиков даже не попытался приняться за всестороннюю критику гегелевской системы, хотя каждый из них утверждает, что вышел за пределы философии Гегеля. Их полемика против Гегеля и друг против друга ограничивается тем, что каждый из них выхватывает какую-нибудь одну сторону гегелевской системы и направляет ее как против системы в целом, так и против тех сторон, которые выхвачены другими. Вначале выхватывали гегелевские категории в их чистом, неподдельном виде, как, например, «субстанция» и «самосознание»[7]; затем профанировали эти категории, назвав их более мирскими именами, как, например, «род», «единственный», «человек»[8] и т.д.

Вся немецкая философская критика от Штрауса до Штирнера ограничивается критикой религиозных представлений[9]. Отправной точкой служили действительная религия и теология в собственном смысле слова. Чтó такое религиозное сознание, религиозное представление – это в дальнейшем определялось по-разному. Весь прогресс заключался в том, что мнимо господствующие метафизические, политические, правовые, моральные и иные представления также сводились к области религиозных, или теологических, представлений, да еще в том, что политическое, правовое, моральное сознание объявлялось религиозным, или теологическим, сознанием, а политический, правовой, моральный человек – в последнем счете «человек вообще» – провозглашался религиозным человеком. Господство религии предполагалось заранее. Мало-помалу всякое господствующее отношение стало объявляться религиозным отношением и превращалось в культ – культ права, культ государства и т.п. Повсюду фигурировали только догматы и вера в догматы. Мир канонизировался во все большем объеме, пока, наконец, достопочтенный святой Макс[10] не смог объявить его святым en bloc[11] и таким образом покончить с ним раз навсегда.

Старогегельянцы считали, что ими все понято, коль скоро подведено под ту или иную гегелевскую логическую категорию. Младогегельянцы все критиковали, подставляя повсюду религиозные представления или объявляя все теологическим. Младогегельянцы разделяют со старогегельянцами их веру в то, что в существующем мире господствует религия, понятия, всеобщее. Но одни восстают против этого господства как против узурпации, а другие прославляют его как нечто законное.

Так как у этих младогегельянцев представления, мысли, понятия, вообще продукты сознания, превращенного ими в нечто самостоятельное, считаются настоящими оковами людей – совершенно так же, как у старогегельянцев они объявляются истинными скрепами человеческого общества, – то становится понятным, что младогегельянцам только против этих иллюзий сознания и надлежит вести борьбу. Так как, согласно их фантазии, отношения людей, все их действия и все их поведение, их оковы и границы являются продуктами их сознания, то младогегельянцы вполне последовательно предъявляют людям моральное требование заменить их теперешнее сознание человеческим, критическим или эгоистическим сознанием[12] и таким путем устранить стесняющие их границы. Это требование изменить сознание сводится к требованию иначе истолковать существующее, чтó значит признать его, дав ему иное истолкование. Младогегельянские идеологи, вопреки их якобы «миропотрясающим» фразам{4}, – величайшие консерваторы. Самые молодые из них нашли точное выражение для своей деятельности, заявив, что они борются только против «фраз». Они забывают только, что сами не противопоставляют этим фразам ничего, кроме фраз, и что они отнюдь не борются против действительного, существующего мира, если борются только против фраз этого мира. Единственный результат, которого могла добиться эта философская критика, заключается в нескольких, да и то односторонних, историко-религиозных разъяснениях относительно христианства; все же прочие их утверждения, это – только дальнейшие приукрашивания их претензии на то, что они этими незначительными разъяснениями совершили якобы всемирно-исторические открытия.

Ни одному из этих философов и в голову не приходило задать себе вопрос о связи немецкой философии с немецкой действительностью, о связи их критики с их собственной материальной средой[13].

[2. Предпосылки, из которых исходит

материалистическое понимание истории]

[14]

[с. 3] Предпосылки, с которых мы начинаем, – не произвольны, они – не догмы; это – действительные предпосылки, от которых можно отвлечься только в воображении. Это – действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью. Таким образом, предпосылки эти можно [с. 4] установить чисто эмпирическим путем.

Первая предпосылка всякой человеческой истории – это, конечно, существование живых человеческих индивидов[15]. Поэтому первый конкретный факт, который подлежит констатированию, – телесная организация этих индивидов и обусловленное ею отношение их к остальной природе. Мы здесь не можем, разумеется, углубляться ни в изучение физических свойств самих людей, ни в изучение природных условий – геологических, оро-гидрографических, климатических и иных отношений, которые они застают[16]. Всякая историография должна исходить из этих природных основ и тех их видоизменений, которым они благодаря деятельности людей подвергаются в ходе истории.

Людей можно отличать от животных по сознанию, по религии – вообще по чему угодно. Сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые им жизненные средства – шаг, который обусловлен их телесной организацией. Производя необходимые им жизненные средства, люди косвенным образом производят и саму свою материальную жизнь.

Способ, каким люди производят необходимые им жизненные средства, зависит прежде всего от свойств самих жизненных средств, находимых ими в готовом виде и подлежащих воспроизведению.

[с. 5] Этот способ производства надо рассматривать не только с той стороны, что он является воспроизводством физического существования индивидов. В еще большей степени это – определенный способ деятельности данных индивидов, определенный вид их жизнедеятельности, их определенный образ жизни. Какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами. То, что они собой представляют, совпадает, следовательно, с их производством – совпадает как с тем, чтó они производят, так и с тем, как они производят. Чтó представляют собой индивиды – это зависит, следовательно, от материальных условий их производства.

Это производство начинается впервые с ростом населения. Само оно опять-таки предполагает общение [Verkehr] индивидов между собой{5}. Форма этого общения, в свою очередь, обусловливается производством[17].

[3. Производство и общение.

Разделение труда

и формы собственности:

племенная, античная, феодальная]

[л. 3] Взаимоотношения между различными нациями зависят от того, насколько каждая из них развила свои производительные силы, разделение труда и внутреннее общение. Это положение общепризнано. Но не только отношение одной нации к другим, но и вся внутренняя структура самой нации зависит от ступени развития ее производства и ее внутреннего и внешнего общения. Уровень развития производительных сил нации обнаруживается всего нагляднее в том, в какой степени развито у нее разделение труда. Всякая новая производительная сила, – поскольку это не просто количественное расширение известных уже до того производительных сил (например, возделывание новых земель), – влечет за собой дальнейшее развитие разделения труда.

Разделение труда в пределах той или иной нации приводит прежде всего к отделению промышленного и торгового труда от труда земледельческого и, тем самым, к отделению города от деревни и к противоположности их интересов. Дальнейшее развитие разделения труда приводит к обособлению торгового труда от промышленного. Одновременно, благодаря разделению труда внутри этих различных отраслей, развиваются, в свою очередь, различные подразделения индивидов, сотрудничающих в той или иной отрасли труда. Положение этих различных подразделений по отношению друг к другу обусловливается способом применения земледельческого, промышленного и торгового труда (патриархализм, рабство, сословия, классы). При более развитом общении те же отношения обнаруживаются и во взаимоотношениях между различными нациями.

Различные ступени в развитии разделения труда являются вместе с тем и различными формами собственности, т.е. каждая ступень разделения труда определяет также и отношения индивидов друг к другу соответственно их отношению к материалу, орудиям и продуктам труда.

Первая форма собственности, это – племенная собственность{6}. Она соответствует неразвитой стадии производства, когда люди живут охотой и рыболовством, скотоводством или, самое большее, земледелием. В последнем случае она предполагает огромную массу еще неосвоенных земель. На этой стадии разделение труда развито еще очень слабо и ограничивается дальнейшим расширением существующего в семье естественно возникшего разделения труда. Общественная структура ограничивается поэтому лишь расширением семьи: патриархальные главы племени, подчиненные им члены племени, наконец, рабы. Рабство, в скрытом виде существующее в семье, развивается лишь постепенно, вместе с ростом населения и потребностей и с расширением внешнего общения – как в виде войны, так и в виде меновой торговли.

Вторая форма собственности, это – античная общинная и государственная собственность, которая возникает главным образом благодаря объединению – путем договора или завоевания – нескольких племен в один город и при которой сохраняется рабство. Наряду с общинной собственностью развивается уже и движимая, а впоследствии и недвижимая, частная собственность, но как отклоняющаяся от нормы и подчиненная общинной собственности форма. Граждане государства лишь сообща владеют своими работающими рабами и уже в силу этого связаны формой общинной собственности. Это – совместная частная собственность активных граждан государства, вынужденных перед лицом рабов сохранять эту естественно возникшую форму ассоциации. Поэтому вся основывающаяся на этом фундаменте структура общества, а вместе с ней и народовластие, приходит в упадок в той же мере, в какой развивается частная собственность, в особенности недвижимая. Разделение труда имеет уже более развитой характер. Мы встречаем уже противоположность между городом и деревней, впоследствии – противоположность между государствами, из которых одни представляют городские, а другие – сельские интересы; внутри же городов имеет место противоположность между промышленностью и морской торговлей. Классовые отношения между гражданами и рабами уже достигли своего полного развития.

С развитием частной собственности здесь впервые появляются те отношения, которые мы вновь встретим – только в более крупном масштабе – при рассмотрении современной частной собственности. С одной стороны, – концентрация частной собственности, начавшаяся в Риме очень рано (доказательство – аграрный закон Лициния{7}) и развивавшаяся очень быстро со времени гражданских войн и в особенности при императорах; с другой стороны, в связи с этим, – превращение плебейских мелких крестьян в пролетариат, который, однако, вследствие своего промежуточного положения между имущими гражданами и рабами, не получил самостоятельного развития.

Третья форма, это – феодальная или сословная собственность. Если для античности исходным пунктом служил город и его небольшая округа, то для средневековья исходным пунктом служила деревня. Эта перемена исходного пункта была обусловлена редкостью и рассеянностью по обширной площади первоначального населения, которое приток завоевателей не увеличивал сколько-нибудь значительно. Поэтому, в противоположность Греции и Риму, феодальное развитие начинается на гораздо более обширной территории, подготовленной римскими завоеваниями и связанным с ними вначале распространением земледелия. Последние века приходящей в упадок Римской империи и само завоевание ее варварами разрушили массу производительных сил; земледелие пришло в упадок, промышленность, из-за отсутствия сбыта, захирела, торговля замерла или была насильственно прервана, сельское и городское население уменьшилось. Все эти условия, с которыми столкнулись завоеватели, и обусловленный ими способ осуществления завоевания развили, под влиянием военного строя германцев, феодальную собственность. Подобно племенной и общинной собственности, она покоится опять-таки на известном сообществе [Gemeinwesen], которому, однако, противостоят, в качестве непосредственно производящего класса, не рабы, как в античном мире, а мелкие крепостные крестьяне. Вместе с полным развитием феодализма появляется и антагонизм по отношению к городам. Иерархическая структура землевладения и связанная с ней система вооруженных дружин давали дворянству власть над крепостными. Эта феодальная структура, как и античная общинная собственность, была ассоциацией, направленной против порабощенного производящего класса; различны были лишь форма ассоциации и отношение к непосредственным производителям, ибо налицо были различные условия производства.

Этой феодальной структуре землевладения соответствовала в городах корпоративная собственность, феодальная организация ремесла. Собственность заключалась [л. 4] здесь главным образом в труде каждого отдельного индивида. Необходимость объединения против объединенного разбойничьего дворянства, потребность в общих рыночных помещениях в период, когда промышленник был одновременно и купцом, рост конкуренции со стороны беглых крепостных, которые стекались в расцветавшие тогда города, феодальная структура всей страны – все это породило цехи; благодаря тому, что отдельные лица среди ремесленников, число которых оставалось неизменным при растущем населении, постепенно накопляли, путем сбережений, небольшие капиталы, – развилась система подмастерьев и учеников, создавшая в городах иерархию, подобную иерархии, существовавшей в деревне.

Таким образом, главной формой собственности в феодальную эпоху была, с одной стороны, земельная собственность, вместе с прикованным к ней трудом крепостных, а с другой – собственный труд при наличии мелкого капитала, господствующего над трудом подмастерьев. Структура обоих этих видов собственности обусловливалась ограниченными отношениями производства – слабой и примитивной обработкой земли и ремесленным типом промышленности. В эпоху расцвета феодализма разделение труда было незначительно. В каждой стране существовала противоположность между городом и деревней; сословная структура имела, правда, резко выраженный характер, но, помимо разделения на князей, дворянство, духовенство и крестьян в деревне и на мастеров, подмастерьев, учеников, а вскоре также и плебеев-поденщиков в городах, не было сколько-нибудь значительного разделения труда. В земледелии оно затруднялось парцеллярной обработкой земли, наряду с которой возникла домашняя промышленность самих крестьян; в промышленности же, внутри отдельных ремесел, вовсе не существовало разделения труда, а между отдельными ремеслами оно было лишь очень незначительным. Разделение между промышленностью и торговлей в более старых городах имелось уже раньше; в более новых оно развилось лишь впоследствии, когда города вступили во взаимоотношения друг с другом.

Объединение более обширных территорий в феодальные королевства являлось потребностью как для земельного дворянства, так и для городов. Поэтому во главе организации господствующего класса – дворянства – повсюду стоял монарх[18].

[4. Сущность материалистического понимания истории. Общественное бытие и общественное сознание]