Легенды Великолесья. Мальчик, который шагнул в вулкан

— «Шо-Ах» на древнем языке нашего племени означает «Бродячий Хохот». Это демон безумия, уже много лет скитающийся по Лесу.

Встреча с ним еще ни для кого не проходила бесследно — человек сходит с ума и в полном безумии бродит среди чащ и лощин до тех пор, пока не умрет от голода или не станет добычей хищников. Ваша сила заставила его бежать! Вы — могущественный маг!

Желая отвлечь общее внимание от своей персоны, Ян спросил первое, что пришло в голову:

— А вот эти ваши украшения — они ведь что-то значат?

Дородо принялся перебирать подвески, затрудняясь в выборе предмета, о котором стоило бы рассказать незнакомцу. Наконец, он показал Яну выполненную из матового с синеватым отливом металла четырехконечную звезду, пересеченную слегка приплюснутым овалом-орбитой. Старательно вырезанный символ показался Яну чрезвычайно знакомым, он расстегнул карман и взглянул на бутылку «Параллакса» — практически точную копию изображения на крышке напитка держал в руках охотник из неведомого леса.

— Это древний знак нонгов, один из священных символов Малого народа. Он знаком Вам?

Ян как ни в чем ни бывало еще раз внимательно оглядел талисман:

— Вообще-то нет, но как будто бы что-то отдаленно припоминаю… А вот этот интересный кружок? Что это?

По удивленному выражению, промелькнувшему во взгляде Дородо, Ян понял, что сказал какую-то глупость, наподобие: «А что это за четыре круга под корпусом Вашего автомобиля?»

— Это динамо, господин! Обыкновенное динамо. Дело в том, что эта способность не была дана мне от рождения, поэтому приходится носить…

Яну передалось смущение собеседника:

— Не важно. Простите, что спросил.

Он повертел в руке блестящее кольцо с четырьмя изогнутыми зубцами внутри и решил больше не расспрашивать Дородо об амулетах, несмотря на то, что его любопытство возрастало с каждой минутой.

В течение получаса путники шли молча, пробираясь сквозь невысокие переплетенные ветвями заросли кустарника. Кроны деревьев и сети лиан сливались над головой в один большой темно-зеленый потолок, с которого капала холодная роса, и время от времени с писком и стрекотанием падали в траву жуки и цикады. Поросли мелкой желтой ягоды уступили место обширным грибницам и маленьким булькающим лужицам, подернутым свежей ряской. На нижних ветвях деревьев дремали ящерицы и пятнистые лягушки. Несколько раз Ян спотыкался о скользкие корни, едва не падая, но вовремя вытаскивал руки из карманов и удерживал равновесие. Тяжелый, влажный воздух был наполнен прелыми ароматами трав и цветков, стыдливо скрытых ветвями от взглядов незваных гостей. Наконец, молчаливая вереница остановилась на привал. Ян заметил, что место для отдыха было выбрано не случайно — путники стояли на узкой протоптанной тропинке, обозначенной висящими на деревьях разноцветными ленточками и глиняными табличками с иероглифами. Пестрый коридор уходил вдаль, загадочно звеня невидимыми колокольчиками при слабых порывах ветра.

— Охотничья тропа, — объяснил Ранама, — она приведет нас домой. Если господин соблаговолит, то может оказать нам честь, став нашим гостем. От Малована совсем недалеко до большой дороги, ведущей на север или на юг.

— Да, неплохо было бы… — согласился Ян.

Лицо охотника озарилось улыбкой:

— Благодарим за честь, господин!. Эй, ребята, нужно проверить дорогу! Мы не можем ошибиться еще раз.

Последние слова предводителя заставили охотников двигаться быстрее, а их лица подернула пелена грусти. Приготовления происходили быстро и четко: петля обхватила одну из верхних веток мощного дерева, Дородо ловко взобрался наверх и притаился в листве, а двое других приготовили копья. Затем на счет «три», оба копья описали в воздухе дугу и из наконечников вырвались два ярко-красных световых шарика, исчезнувших в вышине. Все застыли, прислушиваясь. Вдалеке послышался гогот стаи птиц и шум сотен крыльев.

— Чисто! — проговорил Дородо.

Ранама поспешил объяснить:

— Сигналы упали на расстоянии тысячи шагов друг от друга. Если они подняли птиц, значит, там нет того, чего мы опасаемся, потому что птицы боятся этого и не садятся вблизи.

Ян повернул голову, чтобы посмотреть, как будет спускаться Дородо, и внезапно получил сильнейший толчок в спину. Над его головой что-то лязгнуло. Больно ударившись носом в землю, он перевернулся на спину и невольно вскрикнул: на месте Ранамы стоял огромный ящероподобный зверь, раскрыв зубастую пасть для второй попытки схватить его. С глубинным горловым рокотом монстр кинулся вперед, Ян выставил вперед руки и, сам не понимая что делает, закричал:

«Террано»!

Из его ладоней вырвались два ярких белых луча и ударили прямо в широко раскрытую пасть. Зверь отпрянул, с воем закинул вверх покрытую шипами голову и попятился. Затем потерял равновесие и с грохотом упал на спину. Вскочив, Ян увидел, как все трое охотников, прячась за деревьями, пробираются к ящеру с копьями на изготовке.

Тот, полежав несколько мгновений без движения, пошевелил огромной задней лапой и вот уже массивный хвост с треском ударил в дерево, за которым притаился Дородо. Как будто десятки топоров вонзились в ствол вековой сосны — щепки разлетелись веером, обнажив свежую древесину едва не наполовину ствола. Ян содрогнулся при виде этого смертоносного удара и бросился в кусты. Первое копье вонзилось в незащищенное брюхо ящера, погрузив острие в упругую мускулистую плоть. Зверь вскочил на задние лапы, похожими на руки длинными передними лапами смахнул копье и снова прошелся хвостом по деревьям, из-за которых перекрикивались между собой люди. Пораженный Ян не мог оторвать взгляда от этой мощной фигуры: стоя на задних лапах, ящер был ростом не менее пяти метров, его передние лапы не были похожи на беспомощные отростки динозавров — развитые суставы играли напряженными мышцами, а каждые четыре пальца оканчивались острыми лезвиями когтей. Тем временем, ошарашенный ударом Яна монстр, мотая головой и беспомощно отмахиваясь от стрел и копий, отступал в чащу. Обожженная пасть покрылась кровавой пеной, а все три хищных глаза бешено вращались. Дородо, с криком: «Динамо!», направил невидимые силовые лучи вперед, ударив в ноги зверю.

Мощные колени согнулись от удара и ящер зашатался, яростно рыча.

— Динамо! Динамо! — двое товарищей Дородо не замедлили довершить начатое, и вот, враг уже обрушился всей тушей навстречу охотникам. Ранама вскинул лук, и стрела со свистом вонзилась в лобовой глаз зверя. Неистовый вопль агонии вырвался из окровавленной пасти, и огромная туша задергалась в предсмертных судорогах. Ян выскочил из укрытия и приблизился к полю боя.

— Назад! — скомандовал запыхавшийся Дородо и все четверо отступили к деревьям.

Утирая пот и стараясь отдышаться, охотники внимательно следили за поверженным противником. Ящер перестал двигаться — не единый шорох не выдавал жизни в распростертом на траве теле. Но вот вся кожа вдруг покрылась бугорками от головы до хвоста.

— Это ты толкнул меня? — обратился Ян к Ранаме, показывая кровь на ладонях.

— Да, господин! Гатанг появился так внезапно, не понимаю как это могло случиться… Он был совсем рядом. Но Вы справились с ним, используя великую силу!

— Спасибо!.. — несколько смущенный, Ян подал собеседнику руку — этот тиранозавр чуть было не откусил мне голову. И еще… Никакой я тебе не господин.

— Как Вам будет угодно, — охотник почтительно поклонился и принялся помогать товарищам.

Ян намотал на руку конец веревки и двинулся вперед, волоча вместе со всеми богатый трофей.

Глава III. Сын Солнца

Лес становился реже. Теперь четверо спутников шагали по отлично вытоптанной тропинке, пыхтя и время от времени поправляя соскальзывающие с рук путы добычи. Смелые лучи восходящего солнца, пробиваясь сквозь поредевшую листву крон, ударяли прямо в глаза, напоминая о том, что ночь уже позади и впереди приятный осенний день. Не дожидаясь первой жалобы, Дородо решил устроить привал и первым бросил веревки на траву. Ян не глядя бухнулся на четвереньки и сел, утирая пот.

— Тяжеленная ящерица!.. — заметил он, оглядывая красные следы от пеньковой веревки на ладонях, — А вы её как реализуете? Куда деваете? На фарш или на одежду?

— В гатанге много чего ценного, — откликнулся Ранама, — верхняя кожа, внутренняя тоже, зубы, кости. Всё хорошо стоит, потому что мало кто решается лезть на их территорию. Опасно.

— Нас было четверо, — вступил в разговор Дородо, — Магарэт не удержал оборону. Гатангунес его в Лес. Грустно… Семья у него осталась.

Суровые мужчины склонили головы в печальном раздумье — у каждого проплывали перед глазами воспоминания недавних ночных событий. Ян чувствовал их скорбь, ничего не зная о подробностях трагедии, и даже не подозревая, кто такой этот Магарэт:

— А как же так получилось-то?

— Это был старый и хитрый гатанг. Мы его загнали и уже решили, было, «покормить». «Покормить» — это старый прием, когда бросаешься прямо в пасть зверю, вонзаешь в корень языка кинжал, и это его парализует на какое-то время. Очень эффективно, но требует мастерства. Ближе всех на этот раз оказался Магарэт. Но гатанг обманул его, и тот прыгнул не на лоб, а прямо в передние лапы… Наше «терро» только кончик хвоста ему обожгло — ушел, как ни бывало… А на этот раз нам так и вообще повезло — втроем охотиться на гатанга бесполезно, его три глаза видят троих противников и почти идеально контролируют окружающее. Нужен четвертый, которого он не видит. А еще если этот четвертый использует сильную магию!..

— Ну вот, значит нас все-таки четверо, — улыбнулся Ян.

— Да! — встрепенулся Ранама, — Жизнь не кончилась! Вперед, друзья! Нас ждут дома — не зависимо от добычи и потерь! Встаем, встаем!

Едва заметная улыбка озарила лица охотников, и каждый бодро взялся за свою веревку.

Духи Леса попрятались в свои дневные убежища и лишь иногда по одиночке скользили между кустов душистой ягоды и в зарослях гигантского папоротника. Тропа пролегала через редкий смешанный лес, явно обжитый человеком: на стволах дубов и на лианах все чаще виднелись связки цветных камешков, глиняных кувшинчиков и отчетливо выведенные синей краской иероглифы. Вокруг постепенно посветлело, и Ян с радостью вдохнул свежий воздух солнечного редколесья. Между некоторыми деревьями тянулись тонкие голубые ленточки, колыхавшиеся на непостоянном утреннем ветерке. Переступая через ниточки муравьиных троп и ошалевших спросонья стрекоз и бабочек, путники вышли к краю обширной поляны, над которой сияло ясное небо, и поднимались десятки тонких дымков печных труб.

«Вот это да!».. — вырвалось у Яна.

И действительно, зрелище маленького города-сада было более чем впечатляющим после душной чащи.

«Добро пожаловать в Малован!» — с гордостью и восторгом произнес Ранама.

Все четверо ускорили шаг, ступая по наклонной проселочной дороге по направлению к большим обитым жестью воротам в массивной деревянной изгороди. На расстоянии ста шагов от ворот в сторону леса, на сколоченных из бревен подставках висели огромные медные гонги, испещренные клинописью, окруженной по диаметру языками пылающего солнца, точь-в-точь как на затылках у охотников. Заметив интерес Яна, Дородо поспешил объяснить:

— Щиты Солнца — это защита от непрошеных гостей-духов. Иногда Лес не жалует нас.

Путники остановились в тени ворот и тут же пустили по кругу кувшин с чистой холодной водой.

Ранама удалился, о чем-то беседуя со встретившим их отонцем-воином и показывая на убитого гатанга. Ян протянул руку, чтобы пощупать темно-серую роговую кожу зверя:

— Осторожно! — предупредил Дородо — В верхней защитной коже гатанга скрыты сотни костяных пластинок, острых как бритва и прочных как камень. Благодаря им, удар хвоста этого чудовища равноценен атаке десятка воинов с отточенными мечами. Они очень малы — не больше ладони и спрятаны как капканы искусного охотника. Спина, голова и хвост — одновременно и защита и оружие, подобно мечу. Гатанг силен, вынослив и скользит по лесу, подобно духу. Когда сердце гатанга останавливается, пластинки ощетиниваются в последний раз, а затем плотно прилегают к поверхности — вот почему мы ждали, когда его тело покроется бугорками.

Ян с интересом слушал, пытаясь подцепить ногтем хоть одну коварную пластинку-бритву.

— Почему твой друг постоянно молчит? — спросил он, указывая на третьего охотника, тем временем выбиравшего себе новое копье из кипы в углу.

— Потому что Файтару немой, — улыбнулся Дородо, — Все просто! Он перестал говорить несколько лет назад, после того, как на него пало какое-то заклятие нонгов. Даже старик Энор не смог определить, что это за заклятие и как его снять. Кстати, нам пора к Энору — он маг, наш местный светоч, ну, то есть попечитель. Вы должны встретиться с ним.

— Дородо, Файтару! Отведите нашего гостя к Энору, а я займусь добычей, — Ранама суетился и выглядел крайне озабоченным.

Выходя на улицу, Ян краем глаза заметил, как Ранама осторожно показал товарищам жестом внимательно смотреть за гостем (он явно чего-то опасался), но решил не подавать виду. Тщательно выметенные переулки находились в постоянном движении — полусонные отонцы спешили на работу. Взъерошенные и небритые мужчины, потягиваясь и зевая, проверяли на ходу исправность орудий труда — вил, лопат, топоров, а также других, менее знакомых приспособлений. Женщины, напротив, выглядели так, как будто всю ночь приводили себя в порядок к новому рабочему дню. Они методично хлопали ставнями и калитками и деловито управлялись с хозяйством, не обращая внимания на утреннее ворчание своих супругов. Там и тут сновали дети, блеяли овцы, нетерпеливо ржали запряженные в телеги лошади и винтороги (быки с длинными широко расставленными винтообразными рогами) — одним словом стоял равномерный и приятный шум обычного утра. Оказавшись в толпе, Дородо снял с себя зеленый охотничий плащ и предложил его Яну:

— Так будет лучше, поверьте. Не сочтите за дерзость.

— Без проблем, — согласился Ян, накидывая на голову большой капюшон.

Пройдя мимо нескольких дворов, путники остановились у низкой каменной арки ворот. Арка замыкала невысокую ограду, выложенную из тщательно отесанного камня и увенчанную коваными узорными штырями. Свежая известь еще не успела потерять своей первоначальной белизны и соответствовала чистоте дорожек во дворе. Ян шагнул на широкий тротуар между воротами и крыльцом и едва не запнулся, с удивлением глядя под ноги. Совершенно прямая дорожка длиной не больше десяти шагов была покрыта чем-то вроде асфальта, и в этой слегка вязкой серой массе находились сотни монет различной величины и достоинства. Осторожно ступая по медным, серебряным и даже золотым деньгам, Ян достиг середины пути до двери и, не выдержав, вопросительно показал Дородо вниз. Тот, улыбнувшись, поспешил объяснить:

— Энор никогда не берет денег за помощь. Если уж кто-то и настаивает на своем, он просит гостя, чтобы тот бросил несколько монету порога, уходя домой. Таким образом, следующий гость, ступая по монетам, вспомнит о том, что деньги это всего лишь деньги и не более того. Кроме того, любой из нашей деревни может смело приходить сюда и отковыривать столько, сколько необходимо, чтобы пережить тяжелые дни или расплатиться с большим долгом. Так Энор помогает людям помочь друг другу.

— Класс! — произнес Ян.

Мычание Файтару прервало их разговор. Охотник показывал на две широкие белые глиняные чаши, установленные по обеим сторонам тротуара на низких столбиках. Чаши, между которыми стоял Ян, были наполнены водой, при этом, в левой поверхность воды была едва подернута рябью, а правая кипела, будто котел на открытом огне. Дородо был поражен увиденным:

— Это Вещие воды, господин. Левая чаша отображает состояние души гостя, а правая — его магическую силу. Как видите, они не ошиблись…

Теперь пришла очередь удивляться Яну:

— Да я вообще-то… и не… Я вообще не понимаю о чем ты! Насчет настроения, это да, немного волнуюсь, но…

Все трое вошли в тесные сени, а затем оказались во внутреннем дворике, ограниченном стенами дома, сарая и других построек. Их встретили двое женщин и мужчина. Ян опустил капюшон пониже, скрывая лицо.