Прадедушка Аркаим

Марина Викторовна Загидуллина

Прадедушка Аркаим

Индоиранская тайна Челябинской области

В конце III тыс. до н. э. в Зауральских степях (юг Челябинской области) сложилась яркая культура, которую археологи назвали «Страной городов» или культурой Аркаима и Синташты[1]. Люди Страны городов принадлежали древнейшим индоиранским племенам и называли себя ариями (арья). Здесь, на Южном Урале они не только построили уникальную цивилизацию, но и создали древнейшие тексты, которые позднее легли в основу индийской и иранской ведической литературы — Ригведы и Авесты. В Стране городов развивалась и крепла уникальная государственность — основанная на равенстве и единстве. Эта территория, раскинувшаяся на 350 квадратных километров, хранит тайну, открытие которой могло бы сдвинуть с мертвой точки зашедшую в тупик современную цивилизацию.

Тайна эта — Аркаим.

И даже не тайна, а самый настоящий завет — великое послание из прошлого в будущее, зашифрованное в неявных знаках откровение.

Археологи открывают — слой за слоем, шаг за шагом — эти символы. Но загадка остается — послание из прошлого ждет своего гениального читателя, который вникнет в эти неявные связи и сумеет уловить целое.

А пока мы имеем тысячи фактов, материальных объектов, обломков, черепков, свидетельств того далекого времени. Мы пытаемся реконструировать прошлое — но здесь не может быть одной-единственной «правильной интерпретации». Путеводитель по Аркаиму — это вовсе не путеводитель по музею, где все экспонаты пронумерованы и занесены в каталог. Это приглашение к напряженному поиску отгадки, это российский, южноуральский «код будущего» — и почему бы не быть ему, ждущему своего дешифровщика, если есть пресловутая «загадка русской души»…

Тогда, четыре тысячи лет назад, не было границ в их сегодняшнем государственном смысле. Земля была открыта немногочисленным племенам людей — и лежала перед ними как terra incognita, неизвестное пространство, полное опасностей и чудес.

Откуда появились арии? Как выглядело это пространство четыре тысячи лет назад? Каков был климат, растительность, животный мир? Как организовали свою жизнь пришельцы? И — главное — почему покинули эти края? На эти и другие вопросы нет однозначного ответа. Но гипотезы, реконструкции, интерпретации современных ученых — археологов, археоастрономов, палеонтологов — вы отыщете в этой книге. Мост между нами сегодняшними и теми далекими временами нужен не только ради нашего праздного любопытства. Важно, чтобы сегодняшний заинтересованный читатель придирчиво и вдумчиво перелистывал эти страницы — сопоставлял факты, искал свои решения. Аркаим — это пространство, открытое не только ветрам и солнцу. Оно открыто и нашей проницательности, более того, вся Страна городов похожа на гигантскую книгу, подобную древнему магическому манускрипту. Тот, кто найдет ключ к этим пиктограммам и иероглифам: огромным знакам в степи, видным при аэрофотосъемке, и прихотливым изломам орнаментов на маленьких женских серьгах — станет обладателем величайшего богатства. Катакомбы могильников, навсегда отпечатанные на земле следы городов, лабиринты и тропы приведут его к тайне, позволившей древним племенам устроить великую цивилизацию, не противопоставленную природе, но ставшую ее частью, ее органическим элементом.

Аркаим творит чудеса. Археологи, обнаружившие на снимках, сделанных с самолета, странные круги, квадраты, овалы, могли бы пойти простым и привычным профессиональным путем: вскрыть культурный слой, извлечь останки людей и животных, а также артефакты — черепки, украшения, орудия труда, — выставить все это под стеклами музейных витрин в одной из композиций «Эпоха средней бронзы на Южном Урале». Но этого не произошло. Степь-книга диктовала совсем другую стратегию диалога с прошлым. Ученые оказались перед необходимостью бережной реконструкции огромного памятника прошлого — целой страны, и реконструкция эта потребовала восстановления не только бытовых и хозяйственных подробностей, но и менталитета древней цивилизации. Ведь именно здесь произошел настоящий взлет мифологического мышления и ритуальной деятельности, которые зафиксированы археологически в поселенческой архитектуре, фортификации и погребальных сооружениях. Перед нами — альтернативный вариант пути безгосударственного цивилизованного развития.

В этом и кроется начало долгого пути к отгадке: безгосударственная цивилизация предполагает равную ответственность всех перед всеми. Как природа кормит, поит, согревает людей, дает им материал для жилищ, орудий труда, отвечая за жизнеобеспечение каждого, так и человек не захватчик и борец с природой, но бережный участник общего великого круговорота живого вещества — не бездушного и бессмысленного, а согретого вечной мудростью вселенского устройства. В малом отражается великое, и один элемент — это вся вселенная. Так устроен каждый квадратный сантиметр древнего протогорода.

Здесь, в южноуральских степях, археологи обнаружили следы более чем 20 древних укрепленных поселений, могильники, курганы, аллеи менгиров. Все эти знаки древней культуры объединены общими чертами, исключающими возможность ошибки: перед нами полноценная цивилизация, существовавшая здесь почти за тысячу лет до древней Трои, ровесница египетских пирамид. Первый протогород, обнаруженный еще в 80-х годах XX века, получил название Аркаим — и по его названию вся культура стала именоваться аркаимской. Ее точное научное название — культура аркаимско-синташтинского типа. Это настоящая система хозяйственной и военной жизни, которая только сейчас обретает плоть, становится внятной сегодняшнему сознанию.

Аркаим был открыт в июне 1987 г. археологической экспедицией Челябинского государственного университета (под руководством Г. Б. Здановича). Свое название памятник получил от близлежащей сопки и урочища. Но самое удивительное в истории Аркаима — это победа древнего поселения над хозяйственными амбициями плановой экономики. Проще говоря, это был первый в истории отечественной науки случай, когда археологам удалось убедить хозяйственников остановить крупный проект — строительство плотины, которая должна была перегородить аркаимскую долину и затопить памятник. Создание водохранилища — оросительной системы площадью до двух тысяч гектаров — было запланировано на весну 1988 г. После этого Аркаим, расположенный на невысоком мысу при впадении в Большую Караганку одного из ее притоков, должен был стать дном моря. Сам факт, что в результате отчаянной борьбы археологов с хозяйственниками строительство плотины было остановлено, удивителен и не типичен для советской системы. Началась уникальная археологическая деятельность, в результате которой аркаимская «книга» заговорила с далекими потомками древних ариев.

Протоиндоиранские племена, оказавшись в этих краях, создали культуру, не похожую на культуры других мест и народов. Эта уникальность чрезвычайно осложняет работу археологов, для которых все новые и новые находки только умножают вопросы, никак не проясняя детали. Путеводитель по Аркаиму, который вы держите в руках, с одной стороны, даст вам четкое понятие о самом быте и ежедневной жизни древних людей, но, с другой стороны, поставит перед вами десятки вопросов и задач. Аркаим ждет, зовет, увлекает — но одновременно и поражает нашу ментальность, ломает стереотипы, не терпит однолинейных и банальных интерпретаций. Путешествие на Аркаим не будет простым, как не может быть простым постижение тайны.

Часть первая. Пришествие и исход

Как возникла аркаимская цивилизация

Четыре тысячи лет назад группы кочующих племен мигрировали по Великой Степи в поисках места обитания. Что заставило их двигаться в северном направлении? Влажный и жаркий климат делал северные области вполне пригодными для удобного расселения. Люди, пришедшие с юга или юго-запада, были предками арийских племен, у них был свой особенный язык общения, были свои ритуалы и свои представления об устройстве Вселенной. Но именно здесь, в пятидесятых градусах восточной долготы и северной широты, эти племена не только основали свои города, но и пережили настоящий культурный взрыв: мгновенное в масштабах исторического времени накопление гигантского количества знания, умений, технологий. Здесь рождались гимны Авесты и Ригведы, здесь хозяйственная деятельность слилась воедино с духовной, здесь и развилась аркаимская цивилизация, вспыхнувшая подобно цветку огня в степи — и сознательно уничтоженная своими же создателями всего 150–250 лет спустя от начала возникновения…

О том, почему древнеиранские племена пришли на земли современного Южного Урала, существует несколько гипотез. Датировка Аркаима колеблется по разным данным, но наиболее доказательна версия, что цивилизация эта была создана 4000 лет назад. Это время первой династии Вавилона, фараонов Среднего Царства Египта и крито-микенской культуры Средиземноморья.

Аркаим соответствует последним векам знаменитой цивилизации Индии — Махенджодаро и Хараппы. Древние арии (арья), чье мировоззрение запечатлено в знаменитых гимнах Ригведы и Авесты, по-видимому, были носителями единого арийского языка, что говорит о существовании какой-то древней протоцивилизации, ни место, ни черты которой пока так и не установлены. Документированная история арийских (протоирано-арийских) племен начинается только после XVII века до нашей эры — а это уже «постаркаимская» эпоха. Когда на Южном Урале начались раскопки (вторая половина XX века), то самые первые исследователи сразу предположили, что перед ними следы арийской цивилизации. Но сам факт, что именно здесь и зарождались устные сказания, которые потом образовали тексты Ригведы и Авесты, поразителен и может быть отнесен к настоящим сенсациям XXI века.

В самом деле, следуя историческим документам, обнаруженным в Месопотамии, арии проживали здесь в середине II тыс. до н. э. Они четко осознавали свой «инородный» характер, ощущая себя пришельцами «с востока». Комментаторы ведийских текстов указывают на приход создателей этой литературы «с севера». К востоку от Месопотамии и к северу от Индии лежит Средняя Азия. Но что еще более поразительно, так это свидетельства комментаторов о «взрывном» происхождении культуры, запечатленной в сказаниях Ригведы и Авесты. На небольшой, четко ограниченной территории, в определенный и очень короткий промежуток времени и должна была возникнуть мощная духовная культура. И сегодня уже не возникает никаких сомнений, что этот культурный взрыв и произошел в аркаимской долине 4000 лет назад!

Каковы же были общие черты цивилизации протоарийцев в Аркаиме? Обычно чертами развитых цивилизаций считают мощную государственность (армию и аппарат подавления), высокую технологичность производств, эффективную экономику, наличие оформленной религии, научного знания, письменности и искусств. Аркаимская цивилизация являет нам совершенно уникальный тип альтернативного развития человечества безгосударственного типа. Вместо имперского принципа, положенного в основу всех известных развитых цивилизаций (сильная армия, захват все больших территорий, взимание дани с захваченных народов и их порабощение, расцвет культурно-досуговых форм центра за счет рабского труда провинций и т. п.), Аркаим явил нам гигантскую модель сосуществования человеческих сообществ в природном пространстве. Здесь совершенно иные приоритеты и критерии оценки «развитости». На первое место выступает натуралистическая зоркость, основанная на невыделении себя из природного мира. Если египетская религия изображала богов в виде животных (люди с головами птиц и зверей), то аркаимский мир не нуждается в таких трансформациях: люди и звери, земля и небо, свет и тьма выступают в логике аркаимского поселения как непротиворечивое единство. Человек таков, как он есть, и мир природы тоже дан в окончательном виде. Ум, память, трансляция опыта, интеллект даны человеку именно для разгадывания данного мира и встраивания своей жизни в него — также непротиворечиво, не захватнически, с прицелом на вечное органичное сосуществование. Утопия? Оказалось, что нет, вполне реальный жизнестроительный проект, блестяще осуществленный на территории Зауральского пенеплена четыре тысячи лет назад. Вместо сильного государства — союз городов. Вместо армии — колесничие, главная задача которых, скорее, охрана скота от «варварских» племен. Вместо царских дворцов и убогих лачуг бедняков — город-дом, почти хрустальный дворец из утопий Чернышевского: здесь есть тайные покои для интимной жизни людей, общее пространства для дружных и по-настоящему семейных трапез и сборов, место для ежедневного радостного труда и возможность заниматься наукой и искусством. Город-обсерватория, город мастеров, город ритуалов. Здесь всем достается равное жизненное пространство, достаточное для ощущения счастья и безопасности, для ощущения собственной значимости и одновременно причастности к общему союзу. Религия древних аркаимцев не требовала создания специальных храмов, поражающих простого смертного величием и размахом, вызывающих чувство собственной ничтожности и тленности перед лицом великих богов. Всё пространство ежедневной жизни оказывалось ритуальным, а специальные святилища нужны были для того, чтобы постоянно напоминать человеку о его связи с ручьями, деревьями, холмами и перелесками. Обмен велся здесь интенсивно и успешно, но дело было не в поиске «рынков сбыта», а в удовлетворении все более прихотливых и сложных потребностей мастеров и исследователей. Это была альтернативная экономика успешного натурального хозяйства — одновременно замкнутого и раскрытого постоянному информационному обмену. В каждой семье огромного города умели лить металл и обжигать горшки, ткать ткани и шить обувь, делать украшения и заготавливать продукты. Но эта «домостроевская» модель была принципиально открыта влияниям других: других семей, демонстрирующих свои достижения на общих городских ритуальных сборах на центральной площади, других городов, расположенных в удобной и обозримой близости. Иначе чем объяснить такой мощный всплеск единых по сути и неповторимых по реальному воплощению планировок разных городов, конструкций городских систем, предметов труда и быта, украшений и способов захоронения? Общность культуры, несомненно, обеспечивалась интенсивным информационным обменом, развитой и хорошо освоенной системой передачи знания новым поколениям (наставничеством), а также явным прогрессом сложной религии аркаимцев, в основе которой лежал, несомненно, культ почитания Вселенной в ее планиметрическом единстве — Космос, Хаос, Земля, Вода, Огонь и Воздух образовывали главные направляющие религиозной мысли аркаимцев. Их религия поразительно близка философии, и очень возможно, что в современном ее понимании она таковой и была: это было сверхзнание о месте человека во Вселенной, основанное на тонких и удивительно проницательных представлениях об устройстве Вселенной вообще. Конечно, важнейшее место в формировании этой цивилизации сыграло ее оформление в виде иносказательных песнопений, гимнов, которые и стали основными хранителями знания, своеобразным «каталогом» и «библиотекой» аркаимской культуры. Остатки аркаимской письменности в виде пиктограмм на глиняных горшках остаются пока неразгаданными. Но исключить существование развитой письменной культуры в аркаимско-синташтинской культуре тоже никаких оснований нет. Более поздние памятники письменности протоиндоиранских племен — Авеста и Ригведа — восходят к тем гимнам, что сложились здесь, в чашеобразной долине, образованной руслом маленькой степной речки с забавным названием Большая Караганка.

Авеста, Ригведа и Аркаим

Как известно, Ригведа и Авеста — эпические памятники индоиранской культуры, записанные в более позднее время, восходящие к первому тысячелетию до нашей эры. В основе этих памятников лежит развернутая космогоническая модель мира, соответствующая тем представлениям, что имелись у жителей Страны городов. Ригведа считается более древним, а Авеста — младшим памятником, но в их содержании усматриваются общие корни, а мировоззрение, отраженное в обоих текстах, явно произрастает из одного корня. Если взять наиболее древние части Ригведы (так называемые фамильные мандалы) и Авесты (гаты), то сквозь иносказания древних песнопений выстроится стройная и внятная картина жизни Страны городов.

Прежде всего, именно эти тексты проясняют то противостояние, которое и определило диалектику развития лесостепной цивилизации. Здесь упоминаются два племени, одно из которых созидало крепости, а другое разрушало их (дасью и арья). Дасью не поклонялись арийским богам и выступают по отношению к «главным героям» текстов как враги и даже «демоны». Но не следует забывать, что созданию Ригведы и Авесты предшествовала чрезвычайно длительная устная традиция, и многое в этих текстах нуждается в самой настоящей смысловой реконструкции, интерпретации. Сама идея сосуществования двух различных культур на одной малой территории кажется чрезвычайно плодотворной. В самом деле, всякое развитие цивилизация получает исключительно в рамках «вызовов и ответов», где под вызовами следует понимать любые катаклизмы природного мира либо столкновения с себе подобными. Для аркаимско-синташтинской культуры таким вызовом вполне могла быть дуальная модель развития общества. Тогда дело не в том, что есть племена оседлые с их крепостями и кочевые с их «кибитками», но именно в том, что в рамках одной общности возникли два конфликтных идеологических направления, фактически две идеологии. В чем конкретно можно усматривать проявление этих двух сил?

Наиболее отчетливо — в «войне» квадратов и кругов, как бы странно это ни звучало. На многих поселениях Страны городов археологи обнаруживают явные следы вытеснения овальной (позднее круглой) формы фортификации формой прямоугольной. Причем во всех таких случаях очевидно именно «перечеркивание» предшествующей конструкции, ее отрицание! Лишь в немногих случаях «враги» используют некоторые части предшествующей постройки для создания новой крепости. В то же время на каждом поселении обнаружены следы «позитивной» перестройки: впечатление, что жители сознательно покидают свое жилище, чтобы потом вернуться и отстроить его заново, в точности повторив исходную форму. Это значит, что сама «перестройка» идеологически близка и «тем», и «другим», но есть еще и ситуация захвата, победы одной идеологии над другой.

Тексты Ригведы и Авесты помогают понять, какая драма разыгрывалась в аркаимской степи в те далекие времена.

Древнейшая форма поселений — овал, она была присуща самым первым городищам Страны городов. Овал и становится источником двух других форм — круга и прямоугольника. Это говорит о том, что изначально обе общности имели одну мировоззренческую основу. И для этого мировоззрения ключевым понятием было ритуальное сотворение мира обитания — вновь и вновь. Город созидался не для того, чтобы стоять вечно. Люди обязаны были его созидать и созидать заново. Эта мысль далека от «раз и навсегда» созданного мира — по Ветхому Завету или Торе. Это мысль о постоянной мистерии жизни и смерти в едином круговороте рождения и умирания. Этот великий круговорот человек мог наблюдать ежегодно в повторяющемся природном цикле.

Но в то же время аэрофотоснимки показывают, что круг и овал ближе друг к другу, их сосуществование возможно, тогда как для прямоугольной планиграфии круг — это враг, которого надо безжалостно уничтожить. Скорее всего, перед нами два типа одной и той же «овальной конфессии» — по более поздней истории Нового мира нам известно, что иногда конфликты двух разных ветвей, например, христианства, приобретают характер еще более жестокий, чем столкновения разных религий.

Но еще более важно, что в конфликте кругов и прямоугольников отражается поражение альтернативной безгосударственной модели перед лицом более жестко оформленной индивидуалистической идеи государственности. В самом деле, круглое поселение, подобное Аркаиму, рассчитано на коллективную ответственность, связь каждого со всеми. Но в прямоугольном поселении сама конструкция строения резко меняется: перед нами улицы, пересекающиеся под прямым углом, каждый дом здесь автономен и рассчитан на индивидуальную защиту. Идея «мандалы» исчезает, растворяется. Теперь здесь нет места площади, где собирались все жители, нет места соборности. И значит, первичная идеология Аркаима постепенно выветривается, изменяется. Логику планов крепостей можно прослеживать и в сохранившихся керамических орнаментах.

Но вернемся к Авесте и Ригведе. Именно здесь мы находим диалектику квадрата и круга, отраженную в символах мандалы, но здесь намечается и движение по пути «квадратной» и «круглой» картин мира — первая из них ориентирована по концам света, а вторая — по принципу сферичной организации вселенной… Еще более важно, что само понятие «арья» можно перевести как «свой», «родной» — в противовес «чужому», «врагу». Почему круглая крепость Аркаима представляет собой такую основательную защитную систему? Возможно, сложная архитектура связана не столько с возможностью захвата крепости врагами (и как бы ни противостояли две идеологии, археологи не обнаружили следов захвата и вражеского разрушения крепостей — а это значит, что противостояние было именно идеологическим, своеобразной «холодной войной» за умы и сердца, а не за скот и богатства), сколько с отражением воплощенных позже в священных текстах идей общежития. Человек должен был создать свой мир так, чтобы уподобить его сложности вселенной, в свою очередь сотворенной великой мудростью почитаемых человеком богов. Поэтому аркаимские стены унизаны лабиринтоподобными ходами (иногда до 21 м!), наполнены хитрыми подъемами и спусками, тупиками и ложными ходами. Если мы видим, что крепости не подвергались осаде и нападению, то такие фортификационные решения кажутся избыточными. Но, во-первых, это могло быть следствием еще более древних заветов предков, основанных на серьезной борьбе, а во-вторых, в строительстве усложненных стен жилища (города-дома) просматривалось своеобразное «испытание» для «своих». Эти ходы-выходы становились своеобразным языком, письмом, адресованным всем поколениям, проживающим в этом доме.

Аркаимская цивилизация просуществовала в пределах 150–250 лет — ничтожный возраст в сравнении с крупными государственными цивилизациями мира. Но вспомним — за последние 150 лет человек шагнул от лошадного транспорта к космическим кораблям, а от простой электрической лампочки и телеграфа — к компьютеру и мобильному телефону… И это в рамках цивилизации, чрезвычайно далекой от духовных оснований! Значит, 150 лет жизни в единении со степью могли стать основой великого прорыва человека к осознанию своего места на Земле. Иначе как объяснить, что созданные во время ритуальных празднований гимны были пронесены как великий завет через века? И значит, в лабиринтах и таинственных проходах-щелях был великий смысл, далекий от простого ежедневного прагматизма бездуховного существования. Каждый раз, пересекая границу города, человек исполнял ритуал перехода: он двигался по сложным переходам, преодолевая запутанное пространство, в котором должен был прекрасно ориентироваться; он переживал заново протискивание сквозь щелеподобные выходы, повторяя тайну рождения, — он «рождался» для дома, для общины, а потом уходил от нее теми же путями, «рождаясь» для степи.

Крепость Аркаима и другие крепости Страны городов, по-видимому, были не только домами, но и культовыми сооружениями. И, разумеется, отсутствие противопоставления «жилища» «храму», соединение их функций в едином строении — великая мысль, пронизывающая тексты Авесты и Ригведы: можно представить себе величественное зрелище стапятидесятиметрового диска среди степи, на фоне горы и неба, сияющего огнями и как-то по-особенному, празднично украшенного!

Pитуалы и жизнь

Судя по текстам древних книг, главным богом, которого почитали арии, был Агни — бог Огня. Именно ему посвящено большинство древнейших мандал Ригведы. Именно к этому огню обращается певец: «О Агни!.. стань же ты для нас широкой, прочной, просторной крепостью». Огонь предстает в Ригведе как высшая сила — и одновременно как одушевленное существо, которое надо кормить, ублажать, которому надо оказывать почтение. Вполне возможно, что, как и в более позднее время, огонь в очаге поддерживался постоянно, погасить пламя значило потерять покровительство этого бога. Если следовать гимнам (особенно самым древним), становится ясно, что огонь и был «духом себя самого», и любое жертвоприношение было связано с огнем (сожжением, приготовлением на огне). Особенно часто в Ригведе упоминается такое жертвоприношение, как «подливание масла в огонь»: жрец с ритуальной ложкой появляется во множестве разных гимнов. Для бога Агни подбираются самые величественные и высокие эпитеты, очевидно, что для древнего автора было важно выразить почти исступленное благоговение перед огнем. Несомненно, что следы костровищ, которые находятся возле любых святилищ (у родников, пещер, перекрестков, на возвышениях), отражают это стремление оформления обжитого пространства огнями, кострами. Не раз древние авторы произносят как заклинание просьбу «быть в рамках», «быть послушным» — они осознают силу и мощь огня, остановить его будет невозможно — поэтому человек и ублажает бога, «сидящего на своем месте».

Но если обратиться к археологическим раскопкам, то мы обнаружим во множестве случаев следы ритуального сожжения. Город-дом сжигался, несомненно, самими жителями, которые тщательно готовили его к обряду сожжения: убирались из дома все ценные предметы, выносилось имущество, о человеческих жертвах речи и вообще быть не может, но главное — открывались все потолочные люки, все двери, выходящие на центральную улицу, чтобы обеспечить свободный доступ воздуха в кольца жилищ; ученые предполагают, что даже убирался прочь весь мусор, — жители «обряжали» город, как покойника перед похоронами. В повести В. Распутина «Прощание с Матерой» восьмидесятидвухлетняя старуха Дарья готовит свою избу (простоявшую здесь более двухсот лет!) к затоплению острова именно так: белит, моет, украшает цветами. Удивительны переклички древних и современных народных практик! Но в повести советского автора речь шла о непреодолимом обстоятельстве: остров должен был быть затоплен в связи с созданием плотины. В практике Страны городов ритуальные сожжения жилищ диктовались, по-видимому, религиозными соображениями. Огонь должен был получить гигантскую жертву — труд сотен людей, пространство обжитое и родное. Мгновенно вспыхивал весь диск, подожженный со всех сторон; как показывают раскопки, пламя пожирало дом молниеносно, огню явно угодна была такая жертва. И не удивительно ли, что вскоре на пожарище возводился новый дом, повторявший всю планировку предшественника, даже ямы для опор-стволов использовались те же! В этом ритуальном сожжении отражалось мировоззрение древних, хотя до сих пор сложно установить, чем определялся этот пожар — может быть, приходила какая-то болезнь, и спасение от нее виделось только в сожжении дома, решение принималось на общем сборе на прямоугольной площади, а может быть, было четкое отслеживание времени и в определенный год, при определенном расположении Луны и Солнца город должен был быть отдан на съедение богу Агни…

Но ритуальное уничтожение города было не единственным, разумеется, проявлением культа. Сложный ритуал встречи Нового года (а некоторые исследователи полагают, что вся Ригведа посвящена описанию одного этого ритуала) предполагал различные магические действия с водой, вином, пищей, одеждами, предопределял движение людей в определенном порядке — в любом месте исполнения ритуала все четко должны были сознавать, что и зачем они делают. Для аркаимца исполнением ритуала становилась вся жизнь, и не было такого действия, которое не подкреплялось бы заветным гимном, песней, пришедшей из глубины веков…

Почему они ушли

Аркаимская долина была покинута своими обитателями. Что послужило причиной сворачивания столь успешно развившейся цивилизации? И сегодня вопрос этот не имеет однозначного ответа. Наиболее вероятной считается климатическая теория: сезоны дождей сменились долгими и невыносимыми зимами, резкое понижение температур привело к невозможности поддерживать поголовье скота — и в результате люди ушли. Они аккуратно собрали все вещи, погнали с собой стадо, а город сожгли. Иногда выдвигается версия, что люди привыкли к такому ритуальному уничтожению крепости, дом не воспринимался ими как нечто построенное навечно, отсюда часто упоминаемое в Ригведе «подвижная крепость»: человек двигался по степи, уничтожая прежнее жилище и отстраивая новое. Это могло быть продиктовано «износом» территории (дом фактически сопрягался со скотным двором, и в условиях долгого зимнего периода скот просто вытаптывал территорию вокруг; по-видимому, наступал предел и для ливневой канализации — и люди вынуждены были строить новую крепость). Но такая версия кажется по меньшей мере странной: зачем же тогда крепость возводилась так основательно, включая до 11 фортификационных систем защиты, представляя собой настоящий шедевр встраивания в ландшафт? Кроме того, велика вероятность существования в Аркаиме пригоризонтной обсерватории, которая также требовала, по меньшей мере, десятилетий наблюдений с одних и тех же позиций.

Так или иначе, но исход аркаимской цивилизации остается загадкой. Климатическая версия предполагает, что это был ответ на настоящий природный коллапс, когда сибирский антициклон установил свое владычество над этой прежде влажной и теплой территорией. Если это произошло в «одночасье» (что совсем не исключено), то действия людей абсолютно понятны: они не успели бы перестроить всю свою жизнь, приспосабливаясь к новому климату, и легче было уйти на юг «вдогонку» за теплом. Абсолютно исключено, что цивилизация была захвачена и разграблена вражескими племенами — нет никакого археологического материала, подтверждающего эту версию.

После довольно долгого периода сюда пришли представители других цивилизационных моделей, начали создавать здесь обычные в сегодняшнем понимании деревни, и древняя аркаимская цивилизация напоминала о себе только неожиданными находками и гигантскими кругами, прямоугольниками, овалами на поверхности степи, видимыми с самолета. А нам теперь остается только гадать, как было устроено это древнее единение человека и степи…

Часть вторая. Обустройство аркаимского мира

Степные города

Огромное пространство степи. Солнечные восходы и закаты. Тучи в полнеба. Грозы. Ливни. Пространство, всхолмленное небольшими сопками. Речки, прихотливо и спокойно льющие свои воды среди ровных берегов. Все это — Зауральский пенеплен, граница между Европой и Азией, севером и югом.

И вот — среди этих просторов вырастают поселения. На расстоянии 40–60 километров располагаются неповторимые по своей архитектуре создания человека, пришедшего сюда жить, а не брать.

Овальные крепости — четкий, геометрически правильный повтор формы яйца — символа жизни, рождения. Это самые первые, древнейшие поселения. В городе-«яйце» человек надежно укрыт за толстыми стенами, частоколом бревен, между двумя рядами которых — уплотненный грунт. Но это не просто «скорлупа» города — войти в жилое пространство не так-то просто… Вокруг города — территория хозяйствования, радиус ее километров 20–30, столько может без устали пробежать конь. Большее пространство городу и не нужно — оно избыточно. Город не стремится к захвату все большей территории. Философия древнего племени — «вход» в пространство природы, вписывание в него, а не «природопользование» (только вдумайтесь в безнравственность самого этого слова! А ведь сегодня оно кажется нам совершенно нейтральным и даже скучно-«правильным»).

Позднее появились города-круги («диски», «улитки») и города-квадраты («свастики», «розы ветров»). Возникло настоящее состязание «круглой» и «квадратной» культур. Выбор формы никак нельзя отнести к «архитектурной фантазии», которая так часто сегодня является единственным основанием выбора формы нового здания! Нет, круг был важнейшим символом круговорота всего живого на земле, круг был знаком мандалы — колеса вселенной. Именно круглая форма была избрана для Аркаима.

А квадратное поселение напоминало орнаменты на древней керамике — это четко ориентированное по сторонам света архитектурное единство, где «сторона» соотносима с великой символикой числа 4 в древнейших культурных памятниках — это 4 первоэлемента (вода, воздух, земля, огонь), сочетания которых определяют всё — климат, характер, судьбу. Но мы уже говорили о том, что квадрат отходит от цельного, синкретичного древнего мировоззрения в сторону правильно упорядоченной государственной структуры.

Диск-улитка Аркаима… История археологии не знает ничего подобного устройству древнего протогорода. Это поистине уникальное строение, как уникальны порой техники строительства птичьих гнезд.

У подножия горы Шаманки возведен был Аркаим. Представим себе огромное круглое возвышение в степи, сложенное из толстых бревен, укутанное земным грунтом, — крепость, вросшая в землю, выросшая из земли.

Над огромным (145 м в диаметре) диском вьются дымки печей. Невдалеке от крепости большой огород — устроенный среди прорытых каналов возле старицы. Река наполняет каналы и превращается в постоянную оросительную систему. Нет труб, сложных клапанов, не нужны электричество или электроника — просто присмотреться к пространству, которое тебя окружает, просто увидеть, как течет вода, и встроить в этот естественный ход свое участие — помочь земле рождать то, что нужно тебе.

Но сама форма города уникальна — крепость построена «раз и навсегда», она не предполагает увеличения и разрастания, а значит, максимальное число жителей заранее предопределено — не более 20 человек в каждом отдельном доме. Получается, что аркаимское жилище представляет собой «улей» для одного большого сообщества: как только население перерастет возможности «дома» — возникнет необходимость основания нового города-улья.

Можно представить себе, как это делалось! Как шли люди по степи, отыскивая место для нового «гнезда» — вдали от хозяйственной территории других городов. Это место обязательно было рядом с водой — более того, вода должна была окружать крепость со всех сторон. И в те древние времена степные реки не были серьезным препятствием для врагов, поэтому очерчивание водного круга было, скорее, ритуальным, чем охранительным. Вода, окружающая жилище людей, символизировала воду, окружающую сушу, становилась частью символического пространства, которое человек прочил себе в жилище. Нередко следы древних поселений обнаруживаются в старицах — заброшенных руслах степных рек, на небольших возвышенных берегах, плотно прижатые к руслу либо несколько отстраненные от него. Но в любом случае это именно «встраивание» в пространство, а не подчинение его своей строительной задаче.

Определив место будущего города — сухую, ровную, немного приподнятую площадку, окруженную водой (или с возможностью рытья обводного канала), люди продумывали ориентирование всей городской конструкции по сторонам света. Так же, как в не столь давние времена ставилась русская изба. В этом соответствии можно усмотреть значимость для сознания людей ориентирования жилья (а сегодня от этой древнейшей практики остался только вопрос «солнечности» комнат квартиры — да повышенный интерес к восточному аналогу этого ориентирования — искусству фэн-шуй).

Аркаим четко сориентирован на расположенную рядом с ним гору Шаманку. Повторяя ее круглую форму, он главным входом «смотрит» на гору (на юго-запад). Конечно, как и любое возвышение, Шаманка имела ритуальный, сакральный смысл в древнем сознании, — впрочем, как и земля, камни, звери, птицы… Но не только главный вход, а и все остальные (всего четыре входа) были четко сориентированы на восходы и закаты Солнца и Луны в ключевые даты сельскохозяйственного календаря. Город был самой настоящей обсерваторией, а не случайно «сколоченной» времянкой.

Установив, каким образом должен быть ориентирован город-крепость, люди приступали к строительству. А это значит, в непосредственной близи от площадки будущего города разбивался лагерь временных жилищ, люди рубили деревья, стаскивали строительные материалы к площадке. Инженерная мысль древнего человека поистине высокотехнологична, как сказали бы мы сегодня. Заранее проверялось качество грунта — ведь как бы то ни было, город укреплялся на вынутом грунте, «нулевом цикле», как сказали бы сейчас. Надо было сразу рассчитать и количество строительного леса — это тысячи стволов сосен и лиственных пород из лесов, которых тогда на этой территории было бескрайне много. Стены города, возведенные из плотных рядов бревен, были двойными. Уплотнитель между двумя рядами — по-особому приготовленный грунт, который как раз и вынимается из рва, окружающего будущую крепость. Все продумано — нет ничего «лишнего», идет встраивание в это пространство. И все эти технологии передаются из поколения в поколение как священный завет — не случайно бог Индра в Ригведе создает жилище, замешивая землю и глину как тесто…

Как показывают исследования археологов, лесная растительность 4000 лет назад не была столь редкой в этих краях. И сегодня степь не выглядит «пустым пространством» — вдоль изгибов рек мы можем видеть множество деревьев, как и отдельные острова леса в степи — колки. Строительство должно было быть дружным, энергичным, «одномоментным». Город представлял собой один большой дом, а значит, должен был быть возведен в «один сезон», до поры непогоды и холода. Как не вспомнить опять русские избы, которые «всем миром» ставили буквально за сутки! Это ведь был тот же древний механизм дружного и спорого решения «квартирного вопроса». Но древняя строительная идея все же отличается от русской крестьянской. Избу возводили погорельцам — и смысл дружной работы как раз заключался в своеобразном «авансировании» — сегодня ты остался без жилья и я помогаю тебе, а завтра пострадаю я сам и ты поможешь мне. Аркаимский протогород подчинялся другой философии: город-дом создавался всеми семьями, собиравшимися там жить. А это значит, что город строился не «по щучьему велению» (или по приказу отдельного человека, как, например, создавался Санкт-Петербург), а при наличии достаточного числа семей. Если в Аркаиме при реконструкции насчитывается 66–67 «лепестков»-«квартир» внутреннего и внешнего круга, то это значит, что 66–67 семейных кланов создали город.

Но что принципиально важно в возведении городов-крепостей — это принцип разделенной ответственности при строительстве. Это значит, что каждая семья строила свой сектор крепости-диска самостоятельно. Не бригада «артельщиков», а именно такой коллективно-семейный застрой и был особенностью этих больших городов-дисков, квадратов, овалов. Так каждый клан становился ответственным за качество возводимых стен, за глубину прорываемого канала, а в то же время строил он «для всех» и «для себя». Эти коллективные формы деятельности еще ждут своей интерпретации, но одно важно — город возводился «посекторно» и одновременно «цельно».

Каждый внутренний «лепесток»-дом имел свои особенности и одновременно подчинялся общим правилам. Не было найдено в Стране городов ни одного поселения, точно копирующего другое. Либо планировка центральной части, либо ориентирование домов относительно центра города, либо устройство стен — обязательно уникальны, со своим особым смыслом. Но общая логика не оставляет сомнения в единстве аркаимско-синташтинской культуры.

Она предполагала вовлеченность всех членов общины в мифологический смысл создания города. В самом деле, невозможно представить себе, что каждая семья строила «как бог на душу положит». Все они должны были увидеть мысленным взором то целое, что должно было в конце концов получиться: диск-улитку Аркаима, или яйцо-овал Аландского городища, или квадрат-свастику Чекотая, — и уже потом приступать к строительству.

Раскопки показывают, что устройство жилища было непростым: заранее следовало продумывать движение воды в городе: так называемая ливневая канализация планировалась до начала строительства. В глиняных стенах поселения Аландское прекрасно сохранились древние берестяные трубы, тщательно обмазанные глиной, встроенные в пространство стен. Продумывался и канал, идущий вдоль всего внутреннего круга жилищ, — он покрывался деревянной мостовой, был скрыт, спрятан. Так создавался дом-город. Но не только жилище-крепость строили собравшиеся в степи люди. Возводился «третий круг» — ров и насыпь, — отгораживающий пространство для выпаса скота. По размеру этого круга можно представить себе количество домашних животных протогорожан: выпас очерчивал не больше и не меньше той территории, что была нужна для максимального наполнения города…

Строился и огород, по-видимому, так же дружно: все знали, какое целое в результате должно получиться, но рыли свой канал, обустраивали свою гряду. Наконец, обустраивалось и пространство вокруг города: как уже было сказано, 20–30 км в диаметре. Большее расстояние горожанам было не нужно — зачем же отдаляться от крепости больше чем на один лошадиный перегон! Но этот круг был именно освоен древним сообществом: здесь добывали медную руду, глину, дрова, здесь охотились и ловили рыбу, здесь устраивали могильники и курганы, размечая пространство степи в соответствии со своими символическими представлениями. Круг самого города-дома причудливо повторялся и отражался в большом круге поселения: это была модель вселенной, где в любом элементе заключается Целое.

Человек мог (и был обязан!) обойти свои владения так же, как Солнце ежедневно обходит Землю, отправляя свое тепло каждому земному участку. Это ритуал и одновременно завет: жить посолонь, быть для осваиваемого пространства солнцем, заботиться и внимательно следить за всем, что здесь происходит. Очень легко представить себе жизнь внутри такой своеобразной «планеты» — как маленький принц в повести Сент-Экзюпери: «Встал утром — прибери свою планету!». Есть такое современное наблюдение: содержание садового участка должно занимать один час в год на каждый квадратный метр (а это значит, что если у вас нет времени на сад, то нет и смысла брать участок «побольше» — не справитесь). Возможно, в этом наблюдении есть отголоски древнейших точных расчетов — сколько человек какую площадь должны освоить. В случае Аркаима мы видим, что на территории примерно в 2000 км2 хозяйствовали 2000 человек. Значит, один квадратный километр на человека — предельное количество обозримого пространства. И это же значит, что древним племенам была совершенно чужда идея имперского типа государства с сильным центром и послушными рабскими перифериями. Для счастья нужна гармония с пространством. А для этой гармонии нужно чувство родности, освоенности. Именно примеры такой освоенности пространства мы и встречаем в Стране городов.

Сегодня деление территории на области, «субъекты» подчиняется совершенно другой логике. Наверное, в каждом таком административном округе есть «захолустья», куда не просто добраться. И зачем тогда нужно такое крупное деление? Не лучше было бы иметь много небольших городов-центров, от которых рукой подать до любой окраины? И тогда не было бы этих окраин! Аркаимское устройство жизни людей показывает, что такой путь был возможен, более того, он был успешно освоен и дал блестящие результаты: настоящий культурный взрыв и создание уникальной цивилизации.

Человек выезжает утром из стен крепости-дома, он скачет по степи, где из любой точки видна насыпь кургана-усыпальницы, своеобразного мифоцентра, некоего аналога церкви, чьи купола всегда возвышаются над пространством деревни или городка. Солнце ведет всадника — он безошибочно знает, как оно должно быть расположено относительно его движения к цели. Он скачет к отдаленному участку своей ойкумены, проезжая мимо поля проса и ячменя (не чета нашим бескрайним полям — фактически это гряды большого огорода, к которым удобно подойти, чтобы выполоть, поправить посевы — урожай будет достаточным и даже избыточным и на такой маленькой территории), мимо рощи, где трудятся его соседи, заготавливая дрова и стволы для ремонта города (это настоящая отдельная отрасль труда — ремонтно-архитектурные работы), вдоль русла реки, где рыбаки ловят рыбу, тут же вяля ее на солнце, вдоль заболоченного участка, где женщины заготавливают корни болотных растений для приготовления краски для тканей, мимо медного рудника — аккуратного шурфа, откуда вынимают ценную породу и укладывают ее на специальные тележки, в которые впряжены лошади… Человек достигает границы своего царства: высокий каменный идол указывает на то, что путь его подошел к концу. Здесь человек выполняет ту работу, что привела его «на край земли»: он ловит куропаток, пользуясь искусно сделанным силком, а потом, довольный, возвращается в город-дом. Куропатка, суслик, бобер, всплеснувший на своей старой плотине, лисица и дикий кабан — все это мир-родина, и человек высекает из камня силуэты птиц и зверей, которые украсят набалдашники тростей, что станут амулетами, он создает сложный рисунок на боках сосуда, повторяя тайнопись природы. Земля в пределах этого круга уже никакая не terra incognita — это земля-сотрудник, земля-кормилица, земля-дом.

Устройство древнего города

Итак, город представлял собой одновременно крепость и дом с большим подсобным хозяйством. Как же эта крепость была устроена?

Прежде всего, внутрь дома не так-то и просто попасть. Так же, как зверь роет нору со множеством ответвлений, не позволяющих врагу мгновенно найти его, как птица конструирует свое гнездо в труднодоступном месте, человек укреплял свое жилище, превращая его в неприступную фортификацию. Степь не давала возможности использовать дополнительные природные «факторы защиты»: нет здесь неприступных скал или непреодолимых речек, ущелий и отвалов. Зато природа сама подсказывала человеку способы сохранения неприкосновенности жилища: наружные стены превращались в лабиринты, а сам город в замок с закодированными входами. Представим, что какой-то враг стремится захватить диск-улитку Аркаима.

Вначале он должен преодолеть ров, окружающий город. Ров вырыт непосредственно вокруг стены, и попасть на стену можно только из этого рва. А это значит, что оборонительная стена становится выше почти на три метра! Ширина рва между тем немалая — от 4 до 6,5 метров. Ров был сухим, очень часто на дне такого рва обнаруживаются следы пребывания людей. У держащих оборону стрелков достаточно времени для того, чтобы обезвредить противника: ведь верх всей наружной стены выполнен в виде удобной площадки — круговой дороги по верху стены, ширина которой 3–3,5 м! А толщина стены у основания была еще на два метра больше. Пробить, разрушить такую стену вряд ли было возможно: два ряда бревенчатых стен образовывали полость, которая заполнялась жидким грунтом, или сырцовыми блоками, или глиной, а потом еще и обкладывалась снаружи камнями. Удивительно, что в стране городов нет двух поселений с совершенно одинаковой конструкцией стен, но общий «рисунок» фортификации объединяет все эти варианты в единый культурный тип.

Верх стены имел дополнительное ограждение (бруствер), за которым так удобно было скрываться неуязвимым стрелкам… Но если врагу и удавалось проникнуть в главный вход Аркаима, его ждал лабиринт стен. Вход только с виду казался широкой и удобной дорогой внутрь аркаимского дома. На самом деле это был обман: враг оказывался перед другой стеной, он был вынужден свернуть, чтобы обогнуть ее, и тут-то его и ждала ловушка: он оказывался в узком и неудобном проеме, совершенно беззащитный от стрел сверху. Только тот, кто знал устройство лабиринта, мог легко и быстро оказаться на внутренней улице города: дом хранил своих и был беспощаден к чужим.

И все же город был не только крепостью, но и домом. Войдем туда вместе с древним его обитателем, вернувшимся с охоты.

Пройдя сквозь лабиринтообразный вход, человек оказывался на внутренней улице города, отделявшей наружный ряд жилищ от внутренних. Здесь все имеет значение: город жестко ориентирован к центру, и каждая семья, занимая определенное место в этой центрированной системе, имеет свой особенный статус. Человек вошел в западные ворота — и движется к восточному сектору, проходя мимо сектора северного. Передвижение по улице строго ритуализовано — двигаться надо по часовой стрелке, ведь именно так «закручена» улитка города. Каждый дом по форме похож на лепесток, он сильно вытянут к центру (длина боковой стены составляет 20 м), его широкая (наружная) часть равна 8 м, а внутренняя, выходящая на улицу, на два-три метра меньше. Мы не можем попасть из одного дома в другой: мир соседей глубоко замкнут и закрыт от остальных, это самостоятельная вселенная. Человеку той далекой поры, уже входящему в дувало родного дворика, конечно, хорошо понятна символика веерного смещения домов — почему один дом немного больше другого, каковы особенности семей, проживающих в домах, оформляющих все четыре выхода из города, каков статус семьи, не имеющей выхода на улицу; он знает также, почему вода с кровель домов первого ряда направляется наружу, а внутреннего ряда — наоборот в центр… Кроме того, внутренний диаметр каждого сектора подчинен строгой закономерности и связан с астрономическими задачами. Ведь в целом конструкция города чрезвычайно напоминает Стоунхендж, и по параметрам, и по возможностям соотнесения с восходами, закатами Луны и Солнца.

Человек входит в маленький дворик, разделяющий улицу и дом. Здесь он оказывается в переходном пространстве, и устройство дворика помогает понять, чем руководствуется наш герой в своих действиях. Слева от входа всегда находится большой сосуд с водой — и человек совершает ритуальное омовение, вода очищает его, чтобы он оставил за порогом дома все опасное для внутреннего пространства. Справа за специальным пологом расположен туалет со сливом в ливневую канализацию. Это просто желоб, ведущий в нижнюю, расположенную под деревянным настилом канаву. Здесь также установлен сосуд для смыва. Вода уносит все в канализационный сток, расположенный таким образом, что органика уходит в землю через водосливные колодцы, но не может смешаться с водой, что пополняет колодцы.

Умывшись, человек переступает порог дома и оказывается в просторном вытянутом в длину помещении без окон. Устройство аркаимского жилища не предполагало окон — а свет поступал через отверстия в крыше. В самом конце «квартиры-лепестка» есть лестница, ведущая на крышу. Только через этот верхний выход человек может попасть к соседям. Несомненно, что отсутствие простейших дверей-входов в стенах и такой усложненный способ общения с другими горожанами отражает логику древнего мышления. Ты должен подняться вверх и спуститься в жилище сверху — это своеобразное восхождение, превращающее простой визит к соседям в ритуал, а самого гостя уподобляющего священному существу. По-видимому, семейные кланы были достаточно замкнуты в организации своей жизни, а «бытовые» посиделки не были распространены. Однако лестница предусматривала возможность такого значимого визита к близким — например, в случае какого-то события или торжества.

Длинный зал представляет собой прочный сруб из стволов деревьев, свод его покоится на стволах-колоннах, которые одновременно служат разделителями пространства зала. Человек идет сквозь длинный коридор, слева и справа пологами отгорожены «комнаты» каждой отдельной семьи клана. Ему приходится обогнуть длинную отопительную печь — она служит для обогрева всего немаленького жилища (180 м2). На печи сушатся керамические горшки, разложены выкрашенные грубые нити — семья полностью обеспечивает свое существование подобно маленькому натуральному хозяйству. Несомненно, здесь есть разделение труда, но, как показывают наблюдения, в аркаимском городе «все умеют всё». Боковые помещения — спальни — устроены очень лаконично: здесь установлены, по-видимому, нары (на раскопах обнаружены вертикальные опоры с пазами, в которые вставлялись слеги, поддерживающие постель). Сразу за печью ряд боковых «квартир» заканчивается — и открывается пространство зала, общей «площади» клана. Здесь установлена металлургическая печь и колодец, печь для приготовления пищи, а в нишах дальней стены стоят священные сосуды для совершения обрядов. Зал не предполагает большого длинного стола; по-видимому, каждая семья питается отдельно, но сходится в зал для проведения ритуальных трапез-молитв. Здесь мы видим и печь-камин, скорее всего, приспособленную для жертвоприношений, не случайно у основания печи всегда обнаруживается ритуальное захоронение костей животных. Иногда в зале выстроена отдельная печь для обжига керамики. Очень может быть, что печи топились «по-черному». Долгое время выражение «изба по-черному» ассоциировалось с крайней бедностью и невежеством человека. Но еще в начале XX века в России строились новые дома с печами, которые топились именно таким образом — дым подымался вверх и просачивался сквозь щели кровли наружу. Аркаимская крыша как будто создана для такого вида топки. Представление о том, что при топке по-черному пространство дома наполнялось едким дымом, вряд ли оправдано. Как и в русской избе с такой печью, дым мгновенно уходит вверх, в то же время успевая продезинфицировать стены и кровлю, «задубить» их. Возможно, при срубном характере стен это было актуально и для аркаимского жилья. Но археологи попробовали восстановить и возможный дымоход. Это своеобразная труба из веток, обмазанных речной глиной, которая под наклоном уходит к потолку дома. На конце дымохода фиксируется ямка, куда встраивалась, очевидно, берестяная труба. Сажа предохраняла трубу от возгорания… Наличие большого количества разнонаправленных печей требовало и запаса топлива. Тем не менее аркаимское жилище не имеет специального вместилища для дров (дровницы). Возможно, аркаимцы знали какой-то простой способ топки печей — использовался ли для этого лошадиный помет или быстрорастущий кустарник, сказать трудно. Очевидно, что вопрос топки печей остается и сегодня именно вопросом: конечно, в костровищах археологи находят остатки обгорелых дров в нашем понимании, но как была организована их заготовка и подвоз (ведь три-четыре печи в каждом доме — это немало, да и можно себе представить, сколько топлива требуется для выплавки меди!) — пока остается тайной.

Человек приносит сюда убитых куропаток и отдает их женщинам своей семьи. Они занимаются разделкой дичи — все происходит именно в доме, пространство улицы предусматривает передвижение людей, но не хозяйственную деятельность. Дом устроен так, чтобы человек чувствовал себя одновременно полностью обеспеченным — и в то же время сознавал свою зависимость от внешних обстоятельств. Вот почему в жилищах, непосредственно прилегающих к воротам, сделаны проемы и проходы прямо к оборонительному брустверу на верху стены. Дом-вселенная, но в то же время и дом часть еще большей вселенной — таков общий принцип аркаимской архитектуры.

Но небо хмурится и начинается дождь — жители дома поднимаются на крышу, чтобы закрыть решетчатые отверстия, пропускающие свет. Дом мгновенно становится наутилусом — непромокаемым и неприступным для воды. Но вода играет особую роль в космосе древнего человека. Стекая с крыши в специальные желоба, по берестяным трубам, обмазанным глиной, направляется она в ливневую канализацию, промывая и очищая стоки. В разных крепостях археологи находили различные свидетельства сложности и прихотливости устройства водопроводных труб. Несомненно одно — вода рассматривается как важнейшая ритуальная сила, окружающая и пронизывающая жилища. Ливневая канализация Аркаима — это настоящее интеллектуальное сооружение. Стоит задуматься нам сегодня о том, как это было сделано, учитывая превращение в отстойники наших дворов, любых городских углов и закутков! А чего стоят страшные выгребные туалеты возле автобусных остановок на трассах! Не позор ли это нашей сегодняшней цивилизации, не способной эстетически организовать даже такую ежедневную всечеловеческую физическую проблему… В замкнутом городе Аркаиме забота о гигиеническом и эстетическом туалете была включена в архитектурный план. Почему именно ливневая канализация? Как показывают заключения исследователей, выпадение осадков во времена создания Аркаима было именно ливнеобразным: это значит, что на город часто обрушивались проливные дожди. Ведь и в сегодняшнем унитазе используется тот же принцип: сильного и мощного потока воды, задача которого — смыв. Основу ливневой канализации составлял кольцевой ров глубиной до 1 м и шириной 1,5–2 м. Это не малюсенькая «сточная канавка», это именно глубокий водовод, причем, судя по хорошей сохранности стенок, ров был облицован, вероятно, плетнем и обмазан глиной (самый настоящий аналог большой и незасоряемой трубы). Сверху он был перекрыт деревянной мостовой, которая образовывала кольцевую улицу в средней части крепости. Получалась мостовая с «подпольем». По дну рва примерно через каждые 15 или 30 метров располагались колодцы. Они предназначались для сброса воды при сильных дождевых потоках или при таянии снега. Интересно, что вокруг колодцев располагались канавообразные выемки и гребень из глины, сооруженный, вероятно, с использованием дерева. Несомненно, это были примитивные очистные сооружения. Вода, перекатываясь через гребень, задерживала свое течение, и грубые частицы грунта должны были оседать в кольцевой канавке. Таким образом, здесь в самой конструкции запечатлена ясная мысль, основанная на мифологическом (природном) мышлении, — вода должна уйти в землю чистой, а органические остатки должны смешаться с влажной землей до этого стока, ухода.

Вода приходит сверху, но всегда можно взять ее и снизу — из специальных колодцев. Колодцев в аркаимском доме множество, иногда даже в стенах устраиваются дополнительные скважины для пользования грунтовой водой. Каждый колодец тщательно укрепляется изнутри — глиной, стеблями, ветками. Самую удивительную конструкцию имеет колодец, устроенный возле медеплавильной печи, — он одновременно «дышит» на огонь, поддерживая пламя. Аркаимский водопровод — удивительное архитектурное сооружение. Археологи обнаружили остатки берестяных труб в глиняных стенах, поражает и система сброса ливневой воды с крыш. Очевидно, что отводы этой воды были направлены не только в ливневую канализацию, но и, по-видимому, позволяли накапливать ее в специальных водоемах.

И вот семья собирается трапезничать. Что было «столом», стелились ли на пол шкуры овец и лошадей, восседала ли семья на манер древних персов или возлежала на манер древних греков? Никаких остатков деревянных столов и тронов-стульев найдено не было. Но общий ритуализованый характер жизни указывает на обязательный сбор всех для принятия пищи. Зал при этом выполняет ту же роль, что площадь для всего города. Здесь все должны видеть всех, все должны собираться вокруг какого-то мощного объединяющего действия — пусть это будет даже самый рядовой, с нашей точки зрения, прием пищи…

Но переместимся по внутренней улице к внутренним «лепесткам-домам». Они устроены несколько иначе, чем внешние, 27 выходов образуют форму площади — близкую к прямоугольной, ориентированную по сторонам света своими углами, всегда свободную от застройки, с размерами 27x25 м. Площадь выполняет роль центра — оси всей городской конструкции-колеса. Дома похожи на спицы этого колеса, прикрепленные к своей оси с одной стороны — и к ободу оборонительной стены с другой. Площадь служит и как ритуальное пространство центра, и как место важнейших сборов горожан. Очевидно, что когда объявляется такой общий сбор, площадь, видимо, остается пустой — люди располагаются на крышах домов внутреннего круга, наклоненных к центру, и весь город превращается в гигантский театр со сценой-ареной в центре. Возможно, вождь, старейшина, учитель мог находиться в центре, возможно, на площади разворачивалось какое-либо ритуальное действие — проходил обряд.

Нет сомнений, что площадь позволяла людям вести астрономические наблюдения — так же, как и всё устройство города-дома. Здесь безошибочно определялся день начала того или иного вида работ, охоты, рыбной ловли, заготовок. В центре площади всегда есть место для ритуального костра. Огонь — еще один обязательный элемент сакрализованого пространства. Это одновременно опасный враг самого дома (сделанного из срубленных стволов деревьев) и непременное очищающее начало. Так же, как и внутри аркаимских «квартир», огонь становится частью быта — но сохраняет свое божественное начало.