Москвест. Роман-сказка

– Ладно, оставайся. Я пошел.

Он старался идти помедленнее. Все-таки Машка единственный человек, на которого он может тут рассчитывать. Но уж очень хотелось разобраться, куда их на сей раз занесло.

Маша догнала его на опушке.

– Дурак ты и эгоист! – заявила она. – Если что – ты будешь отвечать!

– Как будто до этого ты отвечала, – привычно огрызнулся Мишка.

Как ни стыдно было в этом признаваться, но он боялся, что Маша за ним не пойдет.

В тумане они брели по невесть откуда взявшейся дороге. Впрочем, как дороге… просто вытоптанная полоса земли.

Вдали послышался топот копыт.

– Тихо! – скомандовал Мишка. – Давай спрячемся на всякий случай.

Видимо, звуки в тумане разносились очень далеко, ребята в очередной раз продрогли до костей, пока дождались, что звуки материализовались.

Группа людей на конях, гремя мечами, щитами и кольчугами, показалась за поворотом дороги. В центре группы выделялся один, явно главный.

Ехал он, развалясь в седле, о чем-то неспешно беседуя с кряжистым воином. Вдруг из тумана выскочило странное существо – трехголовая собака, которая с заливистым лаем бросилась чуть не под ноги лошади «главного». От испуга лошадь пошла галопом, унося его прочь от чудного зверя. Остальные, видно, не разобрав, в чем дело, припустили за предводителем. Поэтому никто из них не увидел, как развеялся туман и трехголовый пес оказался просто тремя собаками: одной крупной и двумя мелкими.

...

КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Согласно легенде, князь Юрий Долгорукий ехал из Киева во Владимир. Посреди болота он увидел «огромного чудного зверя. Было у зверя три головы и шерсть пестрая многих цветов… Явившись людям, чудесный зверь затем растаял, исчез, словно туман утренний». Греческий философ на вопрос Юрия о значении видения сказал, что в этих местах «встанет град превелик треуголен, и распространится вокруг него царство великое. А пестрота шкуры звериной значит, что сойдутся сюда люди всех племен и народов». Князь поехал дальше и увидел город Москву, бывшую во владении боярина Кучки.

Когда топот копыт, понукание всадников и лай испуганных собак затихли, Маша и Миша вылезли из кустов, синхронно пожали плечами и отправились догонять процессию.

Деревня выглядела почти так же, как и весной. Дом Прасковьи стоял на том же месте, но само место было малоузнаваемо: не стало огромного дуба рядом с домом, не стало корявой березы. Зато справа от дома появилась целая дубовая роща, а слева пристройка – то ли сарай, то ли хлев.

– Прасковья! – тихонько позвала Маша, увидев сгорбленную фигурку, копошившуюся в земле.

Фигурка выпрямилась и вперила в Машу цепкий, внимательный взгляд. Взгляд был кусучий. Маше показалось, что ее мозг полностью отсканировали.

– Померла Прасковья, – скрипуче ответила женщина.

Маша ахнула и закрыла рот рукой.

– Дюже давно померла, – добавила старуха, – моя бабка ее хоронила.

Тут Маша даже ахнуть не смогла, только хлопала глазами и пыталась понять хоть что-нибудь.

– Я – Фёкла, – скрипнула старуха еще раз, продолжая буравить гостей цепким взглядом. – Давненько Прасковью не искали, а раньше к ней шли что хромой, что слепой. Многих исцелила.

Бабка еще раз внимательно осмотрела Машу с ног до головы.

– Что ж тебя привело, красавица? – спросила она. – Хворей у тебя нет. На лицо красива. Ко мне такие редко захаживают. Замуж хочешь?

– Домой хочу! – ляпнула Маша.

– Домой… – Фекла задумчиво посмотрела в небо. – Говорят, здесь твой дом, но идти тебе далече.

– Это как? – спросил Мишка.

Фекла пожала плечами.

– Мне говорят, я повторяю, – сказала она.

– А где мы? – спросил Мишка.

– Да в Кучково, – бросила через плечо Фекла. – Мне говорят, я должна вас приютить. Затирка в печке, хотите – ешьте. А я пойду, там князь с дружиной пожаловал, поглядеть на него хочу.

– Ну вот, ни в какой мы не в Москве, мы в Кучково! – прошептал Мишка. – Я понял! Передачу «Розыгрыш» смотрела? Нас просто разыгрывают! Интересно, кто ж это столько бабла заплатил за инсценировку? И как они так быстро успели здесь все перестроить?

– Ты умный, – вдруг проскрипела Фекла, – но говорят, что дурак!

Маша нервно хихикнула.

– А кто вам все это говорит? – спросила она.

Фекла выразительно посмотрела на небо.

– Прасковья с ними балакала, она научила мою бабку, та меня. Мне говорят, я должна идти.

– Можно с вами? – спросила Маша.

– Можно, – ответила Фекла, – ежели молча. Скажу, мол, божьи странники, скажу – обет молчания у них. Слово скажете непонятное – убить могут. Идете?

Миша скривился, а Маша быстро кивнула. Фекла на удивление резво пошла по дорожке в сторону деревни.

Деревня изменилась. Стала заметно больше, ее огораживал деревянный забор с высокими воротами. Появилось несколько строений, напоминающих дома, а не развалюхи. Во дворе одного из них расположилась княжья дружина – там ржали кони, за столами на грубых деревянных лавках сидели воины и шумно жрали. Зрелище это было настолько завораживающе неэстетичное, что Миша и Маша застыли с разинутыми ртами.

Вокруг двора, где пировала дружина, собралась, похоже, вся деревня. Дети сидели в первых рядах, бабы и мужики стояли поодаль.

Все были так поглощены зрелищем, что на незнакомцев никто не обратил внимания, зря Фекла за них опасалась.

Вблизи «главный» воин, которого называли князем, оказался совсем несимпатичным: бледный, с маленькими глазками и огромным кривым носом, он хмуро исподлобья смотрел в одну точку.

...

КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Мы не знаем точно, как выглядел Юрий Долгорукий. До наших дней дошло всего несколько очень приблизительных портретов. Но почему-то этот князь видится нам таким…

– Плохой знак! – изрек он. – Не к добру…

Тут же рядом с князем возникла девушка, которая, низко кланяясь и пряча глаза, поставила перед ним огромный кувшин.

Князь хлебнул, задумался и внимательно осмотрел местных жителей, цепляя глазами молодух.

– Или к добру? – то ли спросил, то ли констатировал он.

Потом хлебанул еще, шумно отрыгнул и вытер рот рукавом.

– Что скажет мой волхв? Где он?

На другом конце стола странный человек с точеными чертами лица, который до обращения князя интересовался исключительно девицей, разносившей кувшины, вздрогнул, закатил глаза и изрек:

– Будет тут город заложен! Огромный.

– Какой, к бесу, город? – поморщился князь. – Ты мне про пса трехголового расскажи.

– Так я про него и говорю, – продолжил предсказатель, – три головы означает, что город будет треугольный.

– М-да? – с сомнением спросил князь. – А еще плешивый и разноцветный.

– Нет, – быстро нашелся предсказатель. – Масть у пса такая была, а это значит, что сойдутся в этом городе разные люди со всех концов земли.

– Складно брешешь, – вздохнул князь и загрустил. – Но зачем тут город, а? Местечко, конечно, неплохое, реки сливаются, но чтоб прямо что-то тут строить…

Где-то снаружи ударил надтреснутый колокол – негромко, словно стесняясь привлекать к себе внимание в присутствии великого князя.

Это, видимо, был сигнал для молодицы с кувшином, которая подскочила к столу и пропела:

– Князюшка светлый, Юрий Владимирович, изволь в терем пройти, уж к вечерне зазвонили, а ты, поди, устал с дороги.

– И то верно, – изрек князь, – чего ж не отдохнуть.

– Юрий? – ахнула Маша. – Потом испугалась, зажала рот рукой и зашептала Мише на ухо: – Юрий Владимирович? Долгорукий! Как же я сразу не догадалась, я ж читала про трехголового пса. Это легенда такая…

В ту же секунду задул ледяной ветер, листья на деревьях пропали, обнажив голые ветки, картинка перед глазами поплыла и сместилась.

Миша и Маша оказались на большом дворе. Перед глазами у них стоял терем, из которого раздавались бодрые звуки пира. Посреди двора в большой деревянной клетке спал огромный барс.

– Что опять случилось? – запаниковал Мишка. – Голова кружится! Нас куда-то перекинуло?

Маша взяла инициативу в свои руки и потащила его к сараюхе, стоявшей поблизости. Впихнула внутрь, залезла сама, захлопнула за собой дверь. Внутри было тихо.

– Надо подумать, – сказала Маша.

– Ну-ну, думай, мыслитель, – фыркнул Мишка.

Пару минут Маша сидела, уткнувшись взглядом в одну точку.

– Это не игра, – сказала она, – так быстро декорации никто не сменит. Это не наркотики – мы уже давно ничего не ели.

Подтверждая это, в Мишкином животе угрожающе забурчало.

– Может, нам газ подпускают, типа наркоза? – предположила Маша.

– На свежем воздухе? – с сомнением спросил Мишка.

– Городовой говорил, помнишь? – спросила Маша. – Что нас история не наказывает, а наоборот.

– Не помню, – буркнул Мишка. – Я его не слушал. Если ему верить, то мы в какой-то глубокой древности.

– Миш, – всхлипнула Маша спустя пару минут раздумий, – но ведь это очень похоже на правду. Одежда, дома, люди вокруг… Я никогда не думала, что Долгорукий мог быть такой…

– Да я вообще про него никогда не думал! – взорвался Мишка. – Делать мне больше нечего, только про него думать!

– Я думала, что князь – это князь, – продолжала Маша, – высокий такой, красивый, благородный…

– Ты, правда, думаешь, что это Долгорукий? – спросил Мишка. – Бред!

– У тебя есть другие версии? – съехидничала Машка.

– Сейчас будут!

Мишка решительно встал, огляделся, подобрал с пола несколько камней и толкнул ногой дверь сарая.

– Сейчас я им устрою! – заявил он. – Будут знать, как меня разыгрывать!

Мишка широким шагом отправился к терему. За ним, обмирая от ужаса, бежала Маша. Мишка шел на звуки, туда, где гудела пирушка.

– Посмотри на этих лохов, у них даже охраны на дверях нет, – с этими словами Мишка пнул дверь и вошел в зал.

На крестьянина-отрока никто из сидящих за столом не обратил внимания, все продолжали жрать, пить и петь как ни в чем не бывало. Мишка осмотрелся.

– Вон он, твой князь, – хмыкнул он и через весь зал отправился к нему.

– Ну что, типа Долгорукий, – громко заявил Мишка, – хватит тут представление устраивать, домой всем пора.

За столом потихоньку устанавливалось нехорошее молчание.

– Ну что вылупились? – продолжал Мишка. – Все, гейм ова, все домой!

И Мишка запустил камушком в князя. Камень попал в железную бляшку на его груди, звякнул и в полной тишине отскочил на стол.

– Аааааа!.. – взревел стол.

Через секунду все столы были перевернуты, Мишка лежал мордой в пол, а над ним стоял десяток мужиков с обнаженными мечами.

Еще через секунду пространство подернулось рябью, все застыло и в комнате возник Городовой.

– Вставай! – крикнул он Мишке, и начал помогать ему выползать из под кучи-малы. – У нас есть пять минут, больше я не продержу.

– Что не продержишь? Что случилось? Они спят? Ты запустил газ? Где мы? – выпалила Маша.

– Я остановил время, – ответил Городовой. – А вы вне времени, поэтому вам все равно. Вылез? Я отматываю на полчаса назад.