Полярис

Традиции, истории, обычаи тоже являлись своего рода антиквариатом.

– Должен ли антиквариат быть вещественным, чтобы его можно было продать?

– Конечно.

– Не уверен. Думаю, мы что-то упускаем.

– В смысле?

Принесли сэндвичи и напитки.

– Как насчет передач? – Увидев мое удивленное лицо, он улыбнулся. – Мы уже используем радиопередачи для поиска. Именно так мы нашли «Хэлворсен».

Капитан и пассажиры «Хэлворсена», корпоративной яхты, погибли в начале столетия: корабль поджарился во вспышке гамма-излучения. Мы нашли и отследили поданный им сигнал бедствия, которому к тому времени исполнилось четверть века. Передача была последней, но она задала направление поиска: не так уж и много, но нам хватило. Проследив источник сигнала и рассчитав дрейф, мы нашли «Хэлворсен». Ну да, все было не так просто, но не важно: у нас получилось.

– Но я имею в виду вовсе не использование передач для поиска, – продолжал Алекс. – Я предлагаю собирать их, потому что они ценны сами по себе.

Я откусила от сэндвича с сыром и томатом.

– Объясни.

Он с удовольствием повиновался. Ничто так не радовало Алекса, как возможность просветить недалекого собеседника.

– Шестьсот лет назад, когда террористы Брока пытались осаждать Корминдель и все население, казалось, охватила паника, Чарльз Делакорт передал свой знаменитый призыв к мужеству: «Под угрозой не только наши жизни, друзья мои, но и наше будущее, которое эти безумцы хотят уничтожить навсегда. Мы должны держаться до последнего ради нас самих, наших детей и всех, кто придет после нас. Будущие поколения запомнят, что мы стояли насмерть». Помнишь?

– Ну… наизусть не помню, но, естественно, знаю об этом. – В критический момент Делакорт сплотил нацию, и сегодня его призыв известен каждому школьнику. – Но я все равно не понимаю…

– Он утрачен, Чейз. Я про призыв. Его больше нет. Мы знаем, что именно было сказано, однако передачи как таковой у нас нет. Но она существует где-то там, далеко. Мы приблизительно знаем, когда это произошло, и поэтому знаем, где ее искать. Что мешает нам отправиться в космос, отследить передачу, записать ее и доставить назад – целой и невредимой? Надо лишь опередить ее, и мы сможем восстановить один из величайших моментов нашей истории. Сколько, по-твоему, может стоить подобная запись?

Несколько квегов пролетели мимо нас и уселись на дерево, не сводя взгляда с фонтана: кто-то бросил туда хлеб. Квеги не боятся людей. Посидев минуту или две, они снова взлетели, пронеслись над нашими головами, с плеском опустились на воду и начали кормиться.

– Неплохая идея, Алекс, но радиопередача не может существовать так долго. Никак не может. От нее не осталось ничего, кроме блуждающих электронов.

– Я произвел кое-какие изыскания.

– И что?

– Обращение Делакорта передавалось на несколько станций за пределами планеты, а значит, были и направленные передачи – не только широковещательная. А если учесть, энергия какого вида использовалась в ту эпоху, вполне можно предположить, что передачи удастся восстановить.

– Есть способ определить векторы передач?

Все-таки планеты и станции имеют свойство перемещаться.

– У нас есть протоколы тех времен, – сказал он, – и мы точно знаем, когда производились передачи. Да, определить направление вполне возможно.

Его слова меня впечатлили. Все это было похоже на правду.

– Там, в космосе, сплошная история, – продолжал Алекс. – Атака Брахмана на Деллаконду. Моримба, удерживающий на Веллборне форт от натиска религиозных фанатиков. Обращение Ариты Милл при подписании Договора. Черт побери, у нас его нет даже в письменном виде. Но все эти передачи были направленными, и в каждом случае известно время.

– Может, и получится, – сказала я. – Вряд ли кто-то задумывался об этом раньше.

Алекс удовлетворенно кивнул:

– И еще кое-что.

– Ладно.

– Там полно развлечений.

– Ты имеешь в виду голодраму?

– Я имею в виду немалую часть развлекательных передач, произведенных за последние несколько тысяч лет. Большинство из них – скажем так, многие – транслировались в сжатом виде на орбитальные станции, корабли и так далее. Все это там, в космосе. Хотите послушать Пакву Тори – пожалуйста.

– Кто такая Паква Тори?

– Самая знаменитая комедиантка Токсикона в Болерианскую эпоху. Я ее слышал. И впрямь забавно.

– Она говорит на стандартном?

– Вряд ли. Но можно сделать перевод, сохранив ее голос и манеры.

– Вкусы меняются, – заметила я. – Сомневаюсь, что древняя комедия соберет широкую аудиторию. Или драма, или что-нибудь еще.

– Софокла играют до сих пор, – улыбнулся Алекс. – Как только закончим с «Полярисом», подумаем об установке антенных усилителей на «Белль».

Глава 3

Древности – остатки истории, случайно спасшиеся при кораблекрушении времени.

Фрэнсис Бэкон. О пользе и успехе знания

На следующий день после моего разговора с Винди мы получили приглашения на банкет и аукцион. На той неделе она позвонила еще раз:

– Чейз, я хотела тебе сообщить, что завтра вечером мы устраиваем прием. Будут важные персоны.

– Хорошо.

– Назначено на восемь. Мы бы хотели видеть вас с Алексом. Заодно сможете взглянуть на товар.

– Весьма любезно с твоей стороны.

Алексу нравились подобные мероприятия, особенно с бесплатной едой и напитками. Каждый раз он заполучал одного-двух новых клиентов.

– Спасибо, Винди, – сказала я. – Поговорю с боссом. Скорее всего, мы придем.

И тут она меня удивила:

– Отлично. Без «Рэйнбоу» было бы совсем не то. Приходите минут за пятнадцать-двадцать, ладно? Я встречу вас в своем офисе. Кстати, мне понадобится дата твоего рождения. И дата рождения Алекса.

– Зачем?

– Для службы безопасности.

– Службы безопасности?

– Да.

– Думаешь, мы можем украсть артефакты?

– Нет, конечно. – Винди приподняла брови. – Да вы бы и не стали пытаться, – улыбнулась она. – Дело в другом. Но я не могу об этом говорить.

– Почему?

Брови ее вновь взлетели.

– Этого я тоже не могу сказать.

История с «Полярисом», естественно, давно перестала быть новостью: она случилась задолго до моего рождения. С тех пор вокруг нее создалась фантастическая аура. Казалось, будто некая сверхъестественная сила проникла на корабль до того, как тот успел подать сигнал тревоги, смогла отключить искина и похитила людей для целей, известных только ей, – трудно было предположить что-то иное. Все это слишком напоминало сказку, вымысел, не имеющий ничего общего с реальностью. О том, что могло случиться на борту «Поляриса», я имела не больше понятия, чем любой другой человек. Но события в том виде, как они были представлены в отчете, плохо поддавались объяснению. Я была убеждена, что в отчете чего-то не хватает или, наоборот, в него что-то добавили, – не спрашивайте меня, что именно.

После того как Винди рассказала мне об аукционе, я изучила происшествие подробнее. Кроме исчезновения людей с корабля, была еще одна странность: когда на «Полярисе» оказался Мигель Альварес, искин не работал. Корабль нисколько не пострадал, гиперсветовая связь действовала, все системы функционировали – кроме искина. Как заявил Альварес на слушаниях, казалось, будто его просто выключили. Проверка показала, что искин перестал функционировать через несколько минут после отправки последнего сообщения: «Стартуем в ближайшее время».

Алекс тоже заинтересовался всем этим. Обычно его воодушевляла лишь возможность заработать, но с «Полярисом» было иначе. Он заметил, что после отключения искина потенциальные дознаватели лишились единственного свидетеля, и ему тут же захотелось выяснить, как это было сделано. Как вообще отключают искинов?

– Самый простой способ – сообщила я, – приказать ему отключиться.

– Такое возможно?

– Конечно. Так делают постоянно. Искин записывает все, что происходит на мостике, в трюме, машинном отделении и, возможно, еще в одном-двух помещениях. Если кому-то хочется поговорить на мостике, не оставляя записи, он приказывает искину отключиться.

– А как его включают обратно?

– Иногда с помощью кодового слова, иногда посредством обычного выключателя. – Мы стояли на крыльце возле офиса «Рэйнбоу», расположенного на первом этаже загородного дома Алекса. По листьям деревьев стучал холодный неприятный дождь. – Но на «Полярисе» случилось нечто иное.

– Откуда ты знаешь?

– Если искину велят деактивироваться, он сохраняет запись о получении такого приказа. Искин «Поляриса», включенный через несколько минут после появления Альвареса, не помнил о подобном приказе. Значит, кто-то отключил его вручную.

– Есть другие варианты? Что еще могло случиться?

– Отказ питания. На кораблях должны иметься резервные источники энергии, но это правило соблюдается не всегда. В тысяча триста шестьдесят пятом, наверное, было то же самое. Но отказа не случалось – когда «Пероновский» добрался до «Поляриса», энергопитание работало.

– И как же ты это объяснишь?

– Кто-то отключил искина, отсоединив одну из цепей, а потом подключил обратно. И когда «Пероновский» нашел «Полярис», все было на месте.

– Хочешь сказать, что, если подключить цепь обратно, искин не запустится автоматически?

– Нет. Нужно воспользоваться выключателем.

– Зачем посторонней силе такие проблемы?

– Приверженцы этой теории говорят, что посторонняя сила отключила искина при помощи какого-то поля.

– Это возможно?

– Полагаю, возможно все, при наличии соответствующих технологий.

Найдя «Полярис», «Пероновский» трое суток оставался рядом с ним, но так ничего и не обнаружил. Несколько недель спустя прибыл спасательный корабль, доставивший «Полярис» домой. Тщательное обследование ничего не прояснило, после чего разведка законсервировала «Полярис». В 1368 году его продали фонду «Эвергрин», который сменил название корабля на «Шейла Клермо».

Я поговорила с Саболом Кассемом из университета Трегера на островах Восходящего Солнца. Кассем исследовал это происшествие и защитил по нему докторскую диссертацию.

– Судя по архивным данным, – рассказал он, – люди на борту «Клермо» чувствовали себя «неуютно» – плохо спали, слышали голоса. Ходили слухи, что электроника взбунтовалась, что Мадлен Инглиш и пассажиры каким-то образом были заключены в управляющие модули. На корабле путешествовал Марион Хорн – еще до того, как стал знаменитым архитектором. Он клялся, что ему всегда казалось, будто за ним наблюдает «некто страждущий», и добавлял: «Я знаю, каково это».

Кассем сидел на скамейке перед мраморным фасадом с высеченной на нем надписью: «ИСТИНА, МУДРОСТЬ, СОЧУВСТВИЕ».

– Самое знаменитое – или шокирующее – заявление сделал Эверт Клауд, король рекламы и один из главных спонсоров «Эвергрина», – улыбнувшись, продолжил он. – Клауд утверждал, что видел призрак Чека Боланда: тот стоял возле челнока. Призрак якобы умолял Клауда, чтобы тот помог им бежать с «Поляриса».

Я пересказала наш разговор Алексу. Радости его не было предела.

– Отличные истории, – сказал он. – Благодаря им стоимость вещей только вырастет.

Кстати, Шейла Клермо была дочерью Маккинли Клермо, с давних пор руководившего экологической деятельностью «Эвергрина». В четырнадцать лет она стала жертвой несчастного случая, катаясь на лыжах.

Джейкоб, искин Алекса, собрал историю Мэдди Инглиш в фотографиях. Мадлен в шесть лет, с мороженым, на трехколесном велосипеде. В тринадцать: на ступенях школы стоит весь ее восьмой класс. Первый бойфренд. Первые лыжи. Восемнадцатилетняя Мэдди участвует в шахматном турнире. Джейкоб даже нашел неполную запись пьесы «Десперадо», где старшеклассница Мэдди играла Табиту, – увы, та слишком рьяно предавалась любви.

Он показал мне фотографии Мэдди в летном училище, а затем в Ко-Ли, где она получила специальность пилота сверхсветовых кораблей. На десятках фото, сделанных во время выпуска, она гордо стояла рядом с родителями, очень похожая на свою мать, праздновала окончание учебы вместе с другими выпускниками, в последний раз смотрела на учебную станцию перед отлетом домой.

Все это было мне хорошо знакомо. Я сама училась в Ко-Ли: за семьдесят с лишним лет после Мэдди он сильно изменился, но многое оставалось прежним. Подвергаясь испытаниям, ты понимал, на что ты способен и кто ты такой.

С тех пор прошло пятнадцать лет, но я и сейчас помню, как непрерывно бурчала во время учебы. Две трети моего класса отсеялись – средний показатель по школе. Инструкторы порой доводили нас до белого каления. Но я поняла, кто я такая и чего можно от меня ожидать.

Может, это прозвучит глупо, но, если бы я не закончила КоЛи, я была бы другим человеком. Подозреваю, что Мэдди придерживалась того же мнения о себе.

На одной фотографии из Ко-Ли она стояла рядом с мужчиной средних лет перед залом Паскаля, где устраивали большую часть симуляций. Мужчина был очень похож на Уркварта!

– В подростковом возрасте, – сообщил Джейкоб, – она доставляла родителям немало проблем. Она ненавидела школу, никого не слушалась, пару раз сбегала из дома и связалась с неподходящей компанией. Ее несколько раз арестовывали. Родители ничего не могли с ней поделать. Уркварт познакомился с ней, посетив колонию для несовершеннолетних. Уже шли разговоры о частичной реконструкции личности. Видимо, девушка произвела на Уркварта впечатление, и он убедил власти передать ему ответственность за нее. Он взвалил на себя нелегкую ношу, но в итоге Мэдди закончила школу, а затем Уркварт устроил ее в Ко-Ли.

Джейкоб показал мне видеоклип: Мэдди на корабельном мостике дает интервью для шоу, которое демонстрировалось в Аэрокосмическом музее имени Беррингера. «Я всем обязана ему, – сказала она. – Не появись он в моей жизни, одному Богу ведомо, что бы со мной стало».

Департамент планетарной разведки и астрономических исследований представлял собой полусамостоятельное агентство, которое на четверть финансировалось правительством и на три четверти – за счет частных пожертвований. В эпоху, когда болезни редки, подавляющее большинство детей имеют обоих родителей и все хорошо питаются, возможностей помогать другим остается немного. Между тем людей, желающих делать это, по-прежнему хватает. Что ж, по крайней мере, можно с надеждой смотреть в будущее. Дело в том, однако, что в подобных обстоятельствах много средств выделяется на нужды детских спортивных секций и исследовательских организаций. Но ни одна из них не пользуется такой известностью, не овеяна такой романтикой, как разведка с ее экспедициями в неизведанные края. В одной лишь туманности Дамы-под-Вуалью десятки тысяч звезд, так что хватит надолго – судя по истории последних тысячелетий, до конца времен. Попытки проникнуть в неведомое лишь подогревают воображение: никогда не знаешь, что удастся найти. Вдруг это будет Аурелия, легендарная затерянная цивилизация?

Разведкой управлял совет директоров, представляющий интересы десятка политических комитетов, академического сообщества и нескольких богатых спонсоров. Председатель, как и директор, был политическим назначенцем, сменявшимся каждые два года. Он (или она) теоретически имел научную подготовку, но занимался в основном политическими вопросами.

Здания, где размещалось высшее руководство разведки, занимали шесть лучших акров земли на севере столицы, вытянувшись вдоль берега Наракобо. Оперативный центр находился на середине континента, но именно высшее руководство принимало политические решения, давало добро на экспедиции и определяло, куда они должны отправиться. Именно в этих зданиях набирали технический персонал для космических кораблей, именно туда приходили ученые, чтобы отстаивать свои предложения относительно очередной миссии. Здесь же располагался отдел по связям с общественностью, где работала Винди. Он и устраивал аукцион.