Письма из Лозанны

— Обулся, — при общем молчании вырвалось у Матвея.

Все засмеялись, а Матвей отряхнулся и снова начал озоровать, но совсем не так, как прежде:

— Эти машины для наших полей не годятся, — сказал он.

— Почему? — спросили его.

— Да у него вон какие лапы-то, всю землю примнет.

А вечером, когда председатель Уральского исполкома, открывая торжественное заседание, сказал: «Пусть весь мир знает, что сегодня мы открываем Челябинский гигант», Матвей не выдержал и гаркнул из дальнего угла, поднимая всех на ноги:

— Да, пускай знает весь мир!

И в это уже время он, как и трактор в новые гусеницы, обулся в новую радость.

Осенью я снова видел его в колхозе. Он работал на машине, работал напряженно. Мы подошли к нему и, смеясь, заговорили:

— Как же так, дядя Матвей, ты машину ругал, а теперь сам на машине работаешь? Да еще, говорят, бригадиром.

Он ответил:

— Живучи на веку, повертишься и на боку.

Я отвел его в сторону и снова глаз-на-глаз спросил:

— Как с душой, дядя Матвей?

— С душой? — Он долго смотрел на машину и, поворачиваясь ко мне, улыбаясь, сказал:

— Душа на место встала.

Этот мудрый диалог крестьянина с писателем полон глубокого философского и социального смысла. И недаром Панферов замечает:

— Я один из счастливых людей, товарищи, ибо я видел страну… Я видел, с какой несокрушимой энергией большевики Урала перетряхнули, перестроили старый, седой Урал, Урал слёз, пыток, застенков…{147}

В военную пору Панферов был связан с Уралом как корреспондент «Правды». Он приезжал сюда по командировкам редакции, бывал на многих новостройках, заводах, в колхозах и совхозах.

Жил в Миассе, где в начале войны поселилась его жена — писательница А. Коптяева.

А. П. Волчек, работавшая заведующей отделом пропаганды райкома партии, вспоминает:

— Федор Иванович, живя в Миассе, часто бывал в колхозах. Много интересного мне рассказывал о беседах писателя с колхозниками села Филимоново мой брат Михаил, председатель колхоза «Приуралье». Выезжал писатель в села Черное, Устиново, Мельниково-Зауралово, встречался с учащимися школ. Бывал в Тургоякском доме отдыха, где жили в войну старые большевики. Из бесед с ними Федор Иванович черпал много интересных подробностей о нашем крае, его людях…{148}

Теперь, спустя годы, восстановить подробности уральского периода жизни Федора Панферова помогают записные книжки.

Удивительный мир встает с их страниц. Они неоценимы как свидетели тех лет.

Автограф.

Страницы из записных книжек Ф. Панферова

Нет события в общественной жизни Урала, которое не привлекло бы внимание писателя. Мы понимаем сейчас — все записывалось для каждодневной работы, для предстоящей беседы с человеком, для газетного очерка и просто впрок для будущих произведений — больших и малых.

Эти записные книжки и блокноты Панферова бережно хранятся в Центральном государственном архиве литературы и искусства в аккуратнейших папках и специальных коробках. Меня, естественно, интересовали уральские записи, беглые и неразборчивые строчки, открывающие пути к роману «Борьба за мир».

Основное внимание писателя в те годы было сосредоточено на заводе, эвакуированном в глубь страны и заново рожденном у отрогов Ильмен-Тау, в долине приисков, все еще не оскудевших золотом.

Записные книжки Федора Панферова пронумерованы архивистами и хронологически выверены по редким датам, встречающимся на страничках.{149}

Вот записная книжка № 6, без, даты.{150} Записи сделаны синим карандашом в торжественный момент выпуска первого уральского автомобиля. Зримо видится, как сосредоточенный и увлеченный Панферов шел по главному конвейеру. Смотрел вокруг. Слушал отрывочный рассказ инженера, едва успевая заносить в блокнот отдельные фразы, поразившие его воображение.

Федор Панферов оставляет почти телеграфную запись:

«Движение сердца мотора. Движение рук. Идут колеса. На ногах. Первый глоток бензина. Вода. Железо оживает. Оно трогается… Паспорт. Последний туалет. Начальник конвейера Фомин Александр Васильевич».

С такой же краткостью заносит в книжку сведения о самом начальнике конвейера:

«Была борьба за час, теперь за минуту. В 1937 году был слесарь — стал начальником главного конвейера. Жена, отец, дочь, сын».

Ни портретных штрихов, ни других живописных деталей. Только анкетные данные. И далее в записях:

«Вместе со сходом машины постепенно сходит с конвейера Человек».

Человек записан по-горьковски, с большой буквы.

А потом в записной книжке — отрывки из разговоров с рабочими главного конвейера:

«Лодыря выбросит коллектив», «Социалистическая спайка», «Человек должен уважать минуты, секунды», «Потерять двадцать минут — значит потерять несколько машин», «Главный конвейер диктует темп всему коллективу», «Все дороги ведут к главному конвейеру» и др.

Все это позднее войдет в очерки Федора Панферова о людях Уральского автомобильного завода.

Записные книжки № 5 и 7{151} отражают впечатления Федора Панферова от поездок по совхозам и колхозам Южного Урала. Эти записи также кратки. По ним, как по азимуту, писатель из огромных жизненных наблюдений и разговоров с людьми отбирал «на память» самое главное и нужное ему в текущей работе, собирал то, что характеризовало уральскую деревню, охваченную заботами о фронте.

Деревня, ее жизнь всегда были близки творческой натуре Панферова, начиная с «Брусков».

Федор Панферов был знаком с директором Миасского совхоза Н. Г. Федориным, с председателями колхозов «Приуралье» (с. Филимоново) М. П. Волчкам и «Памяти Ленина» — М. Н. Пановым. Книжки сохранили записи о них и хозяйствах, управляемых ими в военные годы.

В записной книжке № 5 — конспект выступлений. Федор Иванович обычно начинал свой рассказ с фронтовых сводок, которыми в ту пору жил весь народ. Потом углублялся в отечественную историю и на примере великих событий 1812 года, гражданской войны поднимал людей на новые трудовые подвиги. Он был пропагандистом партийных решений, исторических задач, самой жизнью возложенных на колхозное крестьянство.

В самой маленькой карманной книжечке в черном переплете под номером седьмым — записи о людях сельскохозяйственных артелей «Авангард», «Броневик», имени Ворошилова, пригородных совхозов Миасса, Чебаркуля и Челябинска. Они доносят до нас дыхание тех дней.

Особенно подробны записи, сделанные им в колхозе «Авангард». Даны сведения о председателе, отмечены его скромность и простота. Приведены разговоры колхозников о посевных площадях, сортах и селекции семян, удобрениях, приемах пахоты, состоянии животноводства, кормах. Цифровые данные перемежаются с диалогами, характеристикой людей, необычными оборотами речи, записями поговорок, крылатых слов.

К примеру:

«Мы ведь Урал, а не какая-то там чепуха», «Сердце ржавит: ни себе, ни государству. Плохи, плохи у нас дела. Испортились».

В записных книжках много адресов, названий мест его встреч. И в этом их ценность. Потому как именно они, записные книжки, позволяют теперь безошибочно вскрыть основной пласт живых наблюдений, которые вошли в рукописи очерков — «Люди Урала» и «Снова на Урале».

* * *

В романах «Борьба за мир» и «Большое искусство» также выведены яркие характеры уральцев, показан их труд в военные и первые послевоенные годы, воспета красота Ильменского заповедника, хранящего «замечательные цветы земли — минералы».

Достаточно перелистать пожелтевшие подшивки газет «Челябинский рабочий», «Миасский рабочий» и многотиражки автозавода «Мотор», как ощутимы станут самые глубокие связи писателя со своими друзьями-читателями через печать.

В заметке «Челябинского рабочего» от 15 июля 1942 года рассказывается об одной из первых встреч Ф. Панферова с челябинцами. Писатель поделился тогда впечатлениями о пребывании на фронте и беседах с воинами.

Эта же газета опубликовала очерк Ф. Панферова «Фабрика овощей»{152} — о пригородном Митрофановском совхозе. Затем был напечатан очерк «Поэзия труда»{153} — о торфоразработках в Миассе, на которых побывал писатель. В конце 1942 года газета знакомила челябинцев с повестью, посвященной войне, «Зеленая Брама».{154}

О Миассе — городе на рубеже Европы и Азии, его людях, их трудовых подвигах Федор Иванович пишет ряд очерков, и они появляются в «Миасском рабочем». Знаменательна зарисовка «Автомобиль сходит с гор»: как уральцы дали Родине первый грузовик. Это удивительно напоминает описанный автором выпуск первого челябинского трактора,

«Автомобиль спокойно двигался по конвейеру. Вот уже привинчена последняя деталь, и… автомобиль коснулся передними колесами площадки. Затем, как бы облегченно вздохнув, спрыгнул с рельсов, колыхнулся, легко подбрасывая кузов, и пошел в ворота — на солнце, на волю, на борьбу с заклятым врагом. А из тысячи глоток вырвалось оглушающее «ура».

— Ура-а-а! Ура-а-а! — неслось волнами, куда-то убегая и снова возвращаясь, обрушиваясь на автомобиль, на людей около автомобиля, и кто-то радостно плакал, кто-то радостно смеялся…»{155}

Несколько очерков печатает многотиражная газета «Мотор», в основе которых — дела людей завода, создателей уральского грузовика.

В витрине городского музея выставлены четыре портрета Героев Советского Союза — миассцев, а рядом — газетная полоса: «Фронту, Родине рапортует Миасс!» На полосе взволнованный очерк Ф. Панферова «Великая сила» — о слесаре-инструментальщике автозавода С. А. Орлове, награжденном орденом Ленина.

Федор Иванович не просто любил Урал. Он живописал наш край. Таким Панферова знал я, таким запомнили его южноуральцы, таким он останется навсегда в народной памяти.

Летописец Каменного Пояса{156}

Писателя Евгения Федорова справедливо называют летописцем Каменного Пояса. На тысячах страниц своих книг, посвященных родному краю, он сумел отразить жизнь Урала, начиная с эпохи Ивана Грозного и кончая Великим Октябрем и гражданской войной. Его эпопея «Каменный Пояс» — это история трех поколений уральских заводчиков Демидовых, описанная на фоне чудовищной эксплуатации и гигантских социальных битв между угнетателями и угнетенными.

Евгений Федоров отдал Уралу лучшие годы жизни. Детство его прошло в станице Магнитной. Здесь же началась боевая юность, когда он, командир эскадрона полка имени Степана Разина, участвовал в легендарном походе южноуральских партизан под командованием братьев Кашириных и В. Блюхера.

В 1919 году Е. Федоров освобождал Курган от колчаковских банд и тут вступил в большевистскую партию.

Путь Евгения Федорова в литературу от первых неудачных рассказов до последних произведений был тернист. Не сразу писатель набрал высоту.

Книга «Орлы», изданная в Петрограде в 1922 году, а до нее напечатанный в журнале «Красная новь» рассказ «Байтас», остались незамеченными критиками и читателями. Было несколько рассказов и в журнале «Пламя», выходившем под редакцией Анатолия Васильевича Луначарского.

После гражданской войны Е. Федоров работал инженером в Горьковской области, Ростове-на-Дону, позже окончил Институт красной профессуры. На уральский период его работы падают интереснейшие годы — годы сплошной коллективизации сельского хозяйства.

Творческий путь Е. Федорова как беллетриста определила повесть «Шадринский гусь», получившая премию на областном смотре писателей Ленинграда. Произведение было по достоинству оценено. Теплое, похвальное слово о нем сказал взыскательный художник В. Шишков. Книга эта выдержала более двадцати изданий.

В Свердловске в 1936 году вышел сборник повестей и рассказов «Соломонея» о тружениках полей Урала. В предисловии к ней В. Шишков, следивший за ростом автора, писал:

«Он знает жизнь, любит слово, серьезно и сознательно относится к своей работе… В будущем надо ждать от писателя крупных художественных полотен».{157}

Эти слова известного писателя стали пророческими. Е. Федоров набирал силы, чтобы сделать заметный скачок в своем творчестве. В том ему помогли фронты трех войн, партийная и хозяйственная работа, непрекращающаяся связь с уральцами, поездки по краю, овеянному легендарной историей и героизмом дел современников.

В творческой лаборатории Е. Федорова рождалась главная его книга — трехтомная эпопея «Каменный Пояс», в которой удачно соединился талант писателя с трудолюбием и упорством исследователя. Первые главы романа «Демидовы» были напечатаны в журнале «Звезда» в 1940 году.

Достаточно взглянуть на стопы книг Федорова, перечитать их названия, чтобы понять, как седой и новый Урал своими лучшими страницами истории и современности полонил сердце писателя, приковал к себе цепями Прометея.

Близкой истории — гражданской войне на Урале посвящен роман «Горная дорога», детство автора отражено в повести «У горы Магнитной». Талантливость уральцев-умельцев древнего края показана в романах «Черепановы» и «Большая судьба». Времена крепостнических ужасов изображены в повестях: «Кыштымский зверь», «Картофельный бунт», «Шадринский гусь». В «Кыштымском звере» рассказывается о Зотове — бесчеловечном эксплуататоре-управителе кыштымских заводов, в «Шадринском гусе» — сатирическом произведении — показано самодурство царских чиновников, в «Картофельном бунте» — беспросветная жизнь угнетенного народа, поднимающегося на защиту своих прав.

Романы «Черепановы» и «Большая судьба» — о жизни и делах изобретателей первого в России паровоза — отца и сына Черепановых из Нижнего Тагила и выдающегося ученого, создателя русского булата Павла Петровича Аносова, начальника Златоустовского горного округа.

О тайне русского булата писали до Евгения Федорова и после него. Есть документальные повести об Аносове, привлекавшем писателей своим талантом и человеческим обаянием, горизонтом познаний в металлургии и горном деле. Но в романе «Большая судьба» Е. Федоров первый в нашей литературе показал помощников великого ученого — русских умельцев-рабочих, без которых не удалось бы познать секреты булатной стали самому Аносову. Именно на эту сторону романа обратил внимание академик Н. Т. Гудцов. Он писал:

«Большая судьба» является, по сути дела, первым крупным художественным произведением об одном из замечательных русских металлургов… В романе Федорова перед читателями проходит вереница полнокровных душевных образов русских умельцев: сталевар Н. Н. Швецов, знаменитые златоустовские граверы Бояршиновы и Бушуевы, легендарный Иванко-Крылатко».{158}

В послесловии к роману автор протянул живую нить преемственности этих традиций металлургов Урала — от Аносова до сталеваров нашего времени.

Одним из последних значительных произведений Е. Федорова, написанным на историческом материале, является роман «Ермак».

«Босоногим мальчишкой, — скажет писатель впоследствии, — играл с казачатами в бабки, забирался на гору Атач в дикий вишенник, а зимой с ними «заводил» кулачные бои на льду Яика… В страшные вьюжистые ночи малым ребенком сидел на горячей печке, а бабушка Дарья — старуха с добрым лицом и ласковыми глазами — тихим голосом напевала былину об удалом казаке Ермаке Тимофеевиче».{159}

«В станице Магнитной я слушал удалецкие песни уральских казаков. Мои деды век провековали на Урале и много рассказывали о Ермаке, сами того не подозревая, что зажигают страсть любознательности в моей душе».

Литературное наследие писателя велико, и оно не ограничивается историческими произведениями об Урале.

Е. Федоров, любивший поездки по стране, встречи с читателями в библиотеках и на заводах, в школах и студенческих аудиториях, горячо откликался на современность, писал очерки и рассказы о сегодняшних делах уральцев. Будучи участником Великой Отечественной войны, он рассказывал о героизме защитников Ленинграда. Батальонный комиссар Евгений Федоров был на переднем крае сражений с фашистской нечистью, воевал храбро и самоотверженно — и награжден боевыми орденами и медалями.

Последние годы Е. Федоров работал над романом «Хозяева земли» — о людях уральской и сибирской деревни. Произведение осталось незаконченным.

Не успел дописать он и повесть «В горах Урала» — о строительстве большого завода. Работе над этим произведением предшествовало накопление материала для детской повести о Магнитогорске.{160}

«Были Каменного Пояса» несколько лет шли на сцене Нижне-Тагильского драматического театра, а постановка «Кыштымский зверь» по одноименной повести автора осуществлена на сцене Челябинского областного драматического театра имени М. Горького. Евгений Федоров дорог уральцам не только как писатель, но и как участник гражданской войны, с оружием в руках отстаивавший Советскую власть на Урале.

Лев Никулин в Челябинске

Лев Вениаминович Никулин приехал в Челябинск с коллективом Малого театра в конце 1941 года. В театре работала его жена, да и сам писатель был связан с ним узами творческой дружбы.

Писатель выступал с лекциями на заводах, встречался с молодыми авторами, консультировал их, редактировал рукописи, организовывал литературные вечера в рабочих клубах, Дворцах культуры, институтах.

Он был назначен директором Челябинского книжного издательства и работал в этой должности до возвращения в Москву.

Часто печатал очерки и статьи в газете «Челябинский рабочий» и «За трудовую доблесть», являлся одним из инициаторов создания истории ЧТЗ в дни войны.

Л. Никулин говорил:

— Надо фиксировать события по горячим следам. Потом многое исчезнет, и мы будем жалеть о потерянном…

Им написаны очерки о лучших людях тракторного завода — Танкограда, о славе магнитогорцев, создавших броневую сталь. Он автор рассказов о героическом современнике: «Поручение», «Новогодний подарок», «Смерть Киселева»{161} и др.

Лев Никулин давал развернутые рецензии на спектакли Малого театра. Его перу принадлежит водевиль «Девушка-гусар», для Челябинского драматического театра имени Цвиллинга он написал патриотическую пьесу «Душа Москвы».

Лев Вениаминович был одним из инициаторов проведения в педагогическом институте общегородского вечера, посвященного памяти поэта-трибуна, он же сделал обстоятельный доклад: «Маяковский и его время». А на его письменном столе в тесной квартире одного из домов ЧТЗ лежала собственная рукопись рассказов о партизанах, которая выйдет в Челябгизе в 1942 году, сборник очерков «Урал Южный» — о славных делах танкостроителей, первых тысячниках. Годом позднее книгу карманного формата напечатает о гвардейцах тыла Гослитиздат.

Накапливался материал для исторического романа «России верные сыны», показывающего патриотизм русских людей в борьбе с французским нашествием в 1812 году.

В августе 1942 года Малый театр возвратился в Москву. Вместе с ним покинул Челябинск и писатель. Однако связи его с нашим городом не порвались. Л. Никулин упорно работает над рукописью романа, задуманного на Урале. В 1951 году книга «России верные сыны» выходит в «Советском писателе», затем переиздается в Воениздате. Это был несомненный успех писателя. Откликнулись на вышедший роман и челябинцы.

Л. Никулин писал: