Управляй своей судьбой. Наставник мировых знаменитостей об успехе и смысле жизни

– Смотри, какая восхитительная ночь! — уговаривал я Амиту. — Да я в жизни не видел, чтобы звезды так сияли! Словно до них рукой подать, словно можно буквально схватить звезду с неба! Облаков уже нет. Это знак. Бог осветил нам путь, мы с тобой можем идти. Вернемся в базовый лагерь, а там у нас уютный номер в гостинице, удобные кровати с теплыми одеялами…

Между тем дотуда было километров пятнадцать горными тропами. Амита остолбенела.

– Ты с ума сошел! — воскликнула она. — Это же опасно!

Но я не сдавался. Ехать по ущелью верхом темной ночью и правда опасно, решил я, так что пойдем пешком. А лошадей поведет проводник. Мы отправились в путь часа в два ночи. Я шел по узкой горной дороге под ослепительным звездным небом и думал: «Господи, а ведь мы и правда далеко от Бостона».

Мы шли всю ночь и весь следующий день и в лагерь добрались под вечер. Как-то во время этого изнурительного путешествия я опасливо взглянул за край обрыва.

– А если упадешь, далеко лететь? — спросил я проводника.

– До самой Америки, сэр, — был ответ.

При мысли об этом мы, конечно, посмеялись, но я-то понял, что он имел в виду. От Индии до Гарвардской медицинской школы и в самом деле очень далеко, хотя этот путь, само собой, не такой опасный и не такой быстрый, как с горы в долину внизу. Я в жизни не слышал лучше метафоры для того пути, который мы прошли за всю жизнь.

Мой путь — моя дхарма — довел меня от родного дома в Индии до самой Америки. Когда мы с Дипаком были маленькие, нас учили уважать дхарму и следовать ей. С самого начала профессиональной карьеры мне стало ясно, что моя дхарма — учить, быть наставником. Нет, дело не в том, что я убежден, будто именно этим мне и надо заниматься: дхарма — это то, чего я не могу не делать. У меня было много потрясающих примеров для подражания. Мне повезло — у меня хорошая память. Я могу оживлять свои лекции разными веселыми «запоминалками» и аллитерациями.

За последние двадцать лет меня много раз награждали за преподавание. Дипак, наши родители и родные очень гордились всеми этими достижениями и помогали мне. В мае 2012 года мне выпала честь получить Почетную медаль «Остров Эллис» Национальной коалиции по этике: эту награду присуждают ежегодно нескольким людям за вклад в американскую общественную жизнь «при условии сохранения своего национального наследия во всей его полноте». Получив эту награду, я задумался, насколько иначе сложилась бы моя жизнь, если бы я остался в Индии или вернулся бы туда, завершив образование. Подозреваю, что подобные мысли рано или поздно приходят в голову каждому им— мигранту.

Не сомневаюсь, что если бы я остался в Индии, моя жизнь была бы прекрасно устроена. Я бы наверняка руководствовался тем же нравственным законом, что и сейчас, и скорее всего сохранил бы верность основным ценностям, которые внушили нам с Дипаком, когда мы были маленькие. Я бы почти наверняка добился успеха в избранной профессии — у отца была процветающая медицинская практика, он был личным врачом президента Индии, я бы стал его помощником, а с годами мы с ним и с Дипаком, наверное, открыли бы свою больницу. Да, в Индии я был бы счастлив, ведь на моей родине столько всего чудесного; и у нас было бы много слуг, и жизнь, наверное, была бы поспокойнее, и даже в гольф я играл бы лучше. В Индии полным-полно полей для гольфа — наследие британского владычества, — а в Калькутте находится второе по старшинству поле для гольфа во всем мире.

В глубине души я прекрасно понимал, что к старости мы с Амитой наверняка захотели бы, чтобы наши дети поехали учиться в Америку. По иронии судьбы, когда мы еще только начинали работать в Штатах, то, приезжая в Индию, встречались с соучениками по медицинскому институту, которые решили остаться. Они часто спрашивали нас, что такого чудесного в Америке, а потом советовали вернуться — иногда очень настойчиво. Однако, если мы продолжали беседу, они практически всегда спрашивали, сможем ли мы помочь их детям поступить в хороший американский университет. Это была никакая не зависть, мы на сей счет не заблуждались и не обижались, а скорее признание, что интеллектуальные стимулы и перспективы для трудолюбивых и старательных в Америке совсем не такие, как в Индии. Наши соученики просто не хотели лишать своих детей этих преимуществ.

Да и спрашивали нас отнюдь не только приятели — иногда повара и шоферы интересовались: «А когда вы позовете нас в Америку, как там доказать свою квалификацию и найти работу?» Это были люди без особого образования. Об Америке они знали очень мало, но для них она стала синонимом надежды. Они знали об Америке только одно, — те, кто там живет, в состоянии сделать свою жизнь лучше, — и хотели туда попасть.

Если бы я, завершив образование, вернулся в Индию, то не получил бы всех тех поразительных, неимоверных впечатлений, расширяющих мировоззрение, которых у меня было так много с тех пор, как мы приехали в Америку в 1973 году — с восемью долларами в кармане, зато Амита — в новеньких дорогих итальянских босоножках. Дхарма привела меня не просто в Америку, а именно в Бостон, а это, насколько я понимаю, Мекка медицины. А ведь я вполне мог очутиться в Небраске или в Северной Дакоте — да где угодно, и работать там в хорошей больнице, но по той или иной причине мне был уготован иной путь. Живя и работая в Бостоне, я получил возможность слушать лекции нобелевских лауреатов, работать бок о бок со светилами современной медицины, учиться непосредственно у исследователей, которые всю жизнь посвятили изучению тайн человеческого организма. От меня требуется, чтобы я с каждым днем становился лучше, а еще на меня возложена ответственность передавать запас знаний врачам во всем мире.

Вероятно, главная трудность, с которой сталкиваются многие иммигранты, — это факт, что они покинули свою родину и отказались от ее традиций. Это иногда вызывает угрызения совести. Бороться с ними можно по-разному. У Дипака есть фонд, спонсирующий детские дома в Индии и школьное образование для тамошних подростков. Мне нравится думать, что я помогаю родине разнообразными способами, играю важную роль в ее культурной жизни. Когда я получил Почетную медаль «Остров Эллис», то подумал: «Факультет повышения квалификации при Гарвардской медицинской школе должен стать не просто лучшим факультетом в мире — он должен стать лучшим факультетом, служащим миру». Мы с моими талантливыми, преданными своему делу коллегами читали курсы по повышению квалификации врачам во всем мире. Мы преподавали им важные уроки, но я надеюсь, что еще и капельку вдохновляли. Мы снабжали их инструментами, чтобы они могли не просто усвоить и сохранить знания, но и внедрить их в практику, а значит, улучшить и жизнь своих пациентов.

Наука и особенно медицина, пожалуй, больше всех других отраслей знаний способны оказать влияние на жизнь в глобальном масштабе. Связь, индустрия развлечений, юриспруденция, преподавание, спорт — все эти отрасли могут радикально изменить жизнь в какой-нибудь стране, но в целом не способны распространиться за ее пределы. А медицина — совсем другое дело: стоит где-нибудь в мире сделать открытие, и оно влияет на жизнь больных во всем мире. Похоже, мне оказана честь просвещать и вдохновлять коллег. Я уверен, что наша работа позволяет многим лечащим врачам всегда быть в курсе последних новостей медицины и не терять интерес к работе, а значит, с новыми силами радоваться всему самому лучшему во врачебной профессии.

Кроме того, я работаю главным редактором раздела гепатологии в онлайновом учебнике «UpTODate», который распространяется среди шестисот тысяч врачей в ста пятидесяти странах по всему миру и информирует их о последних достижениях в этой отрасли медицины. Еще я опубликовал много статей и пять книг, в том числе «Живи лучше, живи дольше» в соавторстве с моим коллегой Аланом Лотвином, который обеспечивал научные доказательства ответов на самые интересные вопросы о современной медицине.

Не думаю, что я достиг бы всего этого, если бы остался в Индии, и убежден, что мы с коллегами приносим пользу людям во всем мире, в том числе и в Индии.

Самое замечательное в Америке — то, что в ней постоянно можно открывать что-нибудь новое. В Индии то же самое. Сегодняшняя Индия — совсем не та страна, откуда мы уехали несколько десятков лет назад, страна, где экономикой по-прежнему управляли традиция и общественное положение. Все это, конечно, еще до конца не изжито, но в Индии бесплатное образование, и благодаря этому она сейчас сотрудничает с Америкой гораздо больше, чем за всю свою долгую историю. Однако, как обнаружили мы с Амитой, когда только приехали сюда, Америка — возможно, больше любой другой страны на планете — требует трудолюбия и преданности своему делу. Ее удивительная, уникальная особенность состоит в том, что она в принципе не замечает ничего, кроме результатов. Система карьерных достижений основана на способностях каждого, а не на стаже работы и не на протекции. Здесь мы нашли возможность добиться, чтобы сбылись наши мечты.

И хотя я до сих пор говорю с легким ирландским акцентом — спасибо моим учителям, братьям-христианам из Ирландии, — но почти во всех отношениях считаю себя американцем. Да, американцем индийского происхождения, но все равно американцем. У меня американские мысли, и когда у Америки возникают трудности, я волнуюсь за свою страну. Например, когда я путешествую, то иногда ловлю себя на том, что говорю о «политических проблемах моей страны». Я всегда так говорю — «моя страна» — и именно так и думаю, именно так к ней и отношусь. Я научился ценить все, что здесь обнаружил, любить самое лучшее в Америке. Помню, как-то меня вызвали присяжным в суд, и я несколько занервничал. Когда один знакомый узнал, что мне пришла повестка, то посоветовал порвать ее — она пришла обычной почтой, а не заказным письмом, — а потом сказать, что я ничего не получал.

– Ты не обязан служить присяжным! — твердил знакомый. Оказывается, в суде даже учитывают, что какой-то процент получивших повестки на них не откликнется. — Я вот никогда не служил! — добавил он с гордостью.

– А чем ты гордишься? — спросил я. — Я хочу служить. А тебе должно быть стыдно, потому что это чудесная система, когда тебя судит коллегия таких же, как ты!

И с тех пор каждый раз, когда я получаю повестку, я тщательно собираю все материалы и являюсь в суд заранее, готовый служить.

Мы с Амитой стали почти совсем американцами, а наши дети и вовсе не знают другой родины. Прия родилась еще в Индии, а Каника и Бхарат — в Бостоне, и Индия для них — далекая страна, с которой они как-то связаны. Когда они были маленькие, мы возили их в Индию, как только у нас появлялись на это деньги: мы хотели, чтобы дети знали тамошнюю родню. Тогда они поймут, где корни их родителей.

У нас с Дипаком на двоих пятеро внуков, у них индийские имена, и мы видим свое наследие в их лицах, но при этом они такие же американцы, как потомки тех, кто приплыл сюда на «Мэйфлауэре». По сути дела, внук Дипака — одновременно американец, индиец и китаец, он говорит по-английски, по-испански, на хинди и путунхуа. Дипак с Ритой называют его «владыкой Вселенной» — он человек будущего, чье существование стало возможным благодаря мгновенной связи и новым инструментам социальных взаимодействий. Наши внуки обожают наряжаться в индийские национальные костюмы и красоваться перед одноклассниками и читают комиксы об индийской мифологии, но они — американцы. Всего два поколения — и переход завершен.

В 1973 году мы с Амитой решили свозить детишек и моих родителей в Диснейленд. Микки-Маус не теряет обаяния во всем мире. Денег у нас было в обрез, так что поехали мы туда своим ходом, на «фольксвагене». И с работы удалось отпроситься совсем ненадолго, так что гнали мы как могли и останавливались только при крайней необходимости. Помню, как мы остановились в виргинском городке Шарлоттсвилле, чтобы заправиться, сбегать в туалет и спросить дорогу. Работник на автозаправке говорил с таким густым южным акцентом, что я вообще не понял, на каком это языке. Что это — английский или совсем другое наречие? Когда я несколько раз переспросил у него, где здесь туалет, он в конце концов потерял терпение и отконвоировал меня туда.

А когда мы добрались до Диснейленда, то почти сразу пошли на аттракцион под названием «Этот маленький мир». Это прогулка на лодке вокруг выставки кукол, одетых в детские национальные костюмы самых разных стран, и эти куклы поют песенку «Этот маленький мир». Мы запомнили ее навсегда. Этот аттракцион и эта песенка обрели для нас особый смысл. Ведь мы приехали из другой страны, но были убеждены, что на самом деле мы все одинаковы.

В конце первого дня в этом чудесном парке аттракционов мы смотрели электрический парад и потрясающие фейерверки и тут мама повернулась ко мне и произнесла:

– Я еще никогда не была так близко к Небесам.

Ничего себе замечание! Я его запомнил. В некотором смысле именно так мы себя и чувствовали, когда поселились в Америке.

С тех пор прошло несколько десятилетий, и мы с Амитой навидались в Америке — в нашей стране — всякого, и хорошего, и не очень. Нельзя точно сказать, когда мы стали считать себя американцами, а не индийцами, живущими в Америке. Очень трудно описать, что такое чувствовать себя дома, это пытались сделать все поэты на свете, да так и не смогли. Для меня дом — это где мое место под солнцем и где есть все, что мне дорого. Когда мы с Амитой приехали в Америку, то толком не знали, что здесь обнаружим, но если у нас и были иллюзии, они давным-давно развеялись.

В некотором смысле мы с Амитой чувствуем себя американцами до мозга костей. Мы отмечаем и Четвертое июля, и День благодарения, и никогда не пренебрегаем почетной обязанностью голосовать. Америка и в самом деле удивительная страна, плавильный котел. Люди из разных стран и культур понимают, что их здесь ждут, что они могут повлиять на здешнюю жизнь. Вот буквально вчера я вспоминал случай, когда делегацию с отделения гастроэнтерологии в медицинском центре диаконицы Бет Израэль пригласили на конференцию «Новое в гастроэнтерологии и гепатологии» в Грецию. Из всех американских врачей отобрали именно нас как ведущих специалистов по гастроэнтерологии и гепатологии. Мы должны были читать лекции и вести семинары для греческих преподавателей, врачей, резидентов и ординаторов.

В аэропорту я повстречал доктора В. К. Сайни, выдающегося бостонского кардиоторакального хирурга. Он учился в медицинском институте в Индии, потом эмигрировал в Англию. Там он дослужился до довольно высоких чинов, но затем, несмотря на выдающиеся достижения, достиг пресловутого стеклянного потолка. Тогда доктор Сайни рассердился и переехал в Бостон, где ему пришлось начинать все с самого начала, с резидентуры, потому что Американская сертификационная комиссия по хирургии не подтвердила его английские дипломы. Он усердно трудился — и вот что интересно: еще во время резидентуры в операционной старший хирург частенько спрашивал у него совета, ведь у доктора Сайни был такой обширный опыт еще в Англии. Один из сыновей Сайни тоже пошел в медицину и теперь профессор радиологии в Гарвардской медицинской школе.

Парадоксально, но показательно, что когда я смотрел на своих коллег, из которых состояла американская делегация в Грецию, то понял, что из шестерых человек никто не родился и не учился в Америке. Двое получили образование в медицинских институтах в Ирландии, а потом эмигрировали оттуда, один родился и учился в Швейцарии, еще один доктор был грек и образование получил тоже в Греции, а мы с еще одним доктором родились и учились в Индии.

И правда удивительно — все шестеро, вся американская делегация, были американцы в первом поколении. Все мы в то или иное время приехали сюда, поскольку могли сделать здесь карьеру, и теперь жили в Бостоне и работали в Гарвардской медицинской школе. Меня поразило, что Америка — это не только великая демократия, но и великая меритократия. Любой может взобраться здесь по лестнице успеха, основы которой — способности, таланты и трудолюбие. Все мы дошли до вершин медицинской профессии, а теперь нас избрали, чтобы представлять американскую медицину на международном уровне. Потом мы все вместе проехали по нескольким другим странам. И мне то и дело приходило в голову, что в таких случаях я всегда горжусь принадлежностью к стране, которую я избрал. Интересно, что в состав нашей делегации должен был войти и заведующий отделением гастроэнтерологии и гепатологии. Он был бы единственным урожденным американцем среди нас, но не смог участвовать в поездке, поскольку у него были другие обязательства.

А совсем недавно, в начале 2012 года, пока я был на другой конференции, наша дочка Каника пригласила Амиту съездить с ней и с ее мужем, с нашими внуками и с родителями мужа Каники в Диснейленд. Оказалось, что по странному совпадению они тоже сразу пошли на аттракцион «Этот маленький мир». За истекшие годы аттракцион почти не изменился — это по-прежнему чудесное кругосветное путешествие, и детишки в национальных костюмах поют все ту же песенку на своих родных языках. Когда Амита рассказывала мне об этом, то сказала, что словно бы перенеслась в прошлое, когда мы ездили в Диснейленд в первый раз и все в Америке было нам в новинку.

– Когда я увидела этих кукол, у меня слезы навернулись на глаза, — говорила Амита. — Наши внуки глядели на них круглыми глазами — точно так же, как мы много лет назад смотрели на кукол, приехавших со всех концов света, в том числе из Индии. Видеть, как сияют глаза наших малышей, — это было самое прекрасное.

Когда ступаешь на какой-то путь, никогда не знаешь, куда он тебя заведет и где кончится. И это естественно. В юности я и не подозревал, что если я стану врачом и преподавателем, то окажусь в Гарвардской медицинской школе в Бостоне, в штате Массачусетс. И даже что поеду следом за братом в Америку и он прославится там на весь мир, поскольку последует древнейшим индийским традициям, а я стану уважаемым преподавателем в медицинском институте — то есть буду заниматься именно тем, к чему у меня лежит душа. Вспоминаются слова французского философа Монтеня: «Самое благородное и великое достижение рода человеческого — жить целеустремленно».

Всего этого не было бы, если бы мы не получили в Индии образования, если бы родители, дедушки и бабушки не внушили нам главные жизненные ценности, если бы наши старшие коллеги и наставники не посвятили нам свой талант и душевную щедрость. Ну и, конечно же, у меня ничего не получилось бы без моей жены Амиты — она опора нашей семьи и продолжает вдохновлять меня во всем.

Мы с Амитой следовали своему призванию — и это получилось у нас легко-легко, как плыть по течению. Наша жизнь, с какой стороны ни взгляни, была полной, радостной и смиренной. А главное — мы по-прежнему, затаив дыхание от радостного волнения, ждем, что таится за поворотом.

Постскриптум. . Дипак

Если бы у меня спросили, как лучше всего строить прогнозы относительно будущего Америки, я предложил бы взять такси в любом большом городе. Таксист наверняка окажется иммигрантом и на несколько секунд оторвется от разговора по мобильному, чтобы спросить, куда вас везти. Если вы не знаете арабского, русского или языков, на которых говорят в Нигерии и на Гаити, то ни за что не догадаетесь, о чем говорит ваш шофер по своему мобильному, а просто сядете в машину с некоторым раздражением, уповая на то, что он никуда не врежется.

Но на самом деле этот человек связывает воедино весь мир. Большинство иммигрантов говорят по мобильному только об одном: как перетащить в Америку остальных родственников. А если это уже удалось, то говорят они о бизнесе и о деньгах. Водить такси — пусть и низшая, но все равно ступень к американской мечте. Лучше быть шофером-невидимкой, арендующим такси в Нью-Йорке, чем сидеть у себя на родине в разгар гражданской войны и думать, не затаил ли на тебя злобу сосед. Америка — самая ненавистная держава на свете, но именно туда сильнее всего стремятся иностранцы.

Пусть это и клише, но за ним стоят две противоборствующие реальности. Кто-то пошутил, что это война между айподом и муллами. Современность открыто бьется с традицией. Молодое поколение подстраивается под будущее через «Фейсбук», а их родители лелеют горькие обиды и сладкую ностальгию, которые не дают им никуда двигаться. Если повезет, голоса, говорящие по мобильным телефонам, сольются воедино — хотя бы в первом приближении, в той степени, в какой нужно, чтобы спасти планету, оказавшуюся в опасности.

Красота подобного контраста отражена и в моей биографии, и в биографии Санджива. Нам с ним не пришлось водить такси, но когда я дежурил по ночам в отделениях скорой помощи в больницах по всему Бостону, то прямо видел, о чем думают больные, когда я вхожу в палату: «Господи, опять врач-индиец!» Первая моя публикация — это письмо в «Бостон Глоуб» с протестом против предвзятого отношения к врачам, учившимся за границей. Мы с Сандживом привезли индийские гены в страну, приспособленную почти исключительно к западной науке.

Мы — братья, и каждый из нас отстаивал право быть собой. Однако узы дхармы не вытеснили из нас американской сути. Братья Чопра перевезли свои мозги и свою культуру в другую страну и преуспели. Однако мне очень нравится, что в Америке можно подняться по лестнице перспектив, а можно оттолкнуть ее и все равно добиться таких успехов, какие тебе и не снились.

Опять клише? Скорее робкая надежда. Если возьмет верх дурная сторона человеческой натуры, кошмарные войны XX века станут лишь прелюдией к катастрофе планетарного масштаба. Мы с Сандживом стали врачами и тем самым последовали семейной дхарме. И если мы получили за это щедрую награду, то так и полагается. А согласятся ли наши внуки стать бригадой уборщиков, которой придется разгребать наш мусор и нашу роскошь? Если да, как нам смотреть им в глаза? США и Китай производят 40 % парниковых газов, вызывающих глобальное потепление. Говорят, что в ответ на упрек в этом один китайский юноша сказал: «Запад развлекался на банкете, а мы пришли только попить кофе — а теперь вы хотите, чтобы мы оплатили все угощение?»

Будущее рисуется в мрачных красках, надежды очень мало. Как-то глупо понимать, что ты обречен просто потому, что превратил мир в свалку мусора. Думаю, надежда лежит там, где мы ее не видим. Надежда — какая-то новая эволюционная тенденция, выживание не самых приспособленных или, скажем, богатых, а самых мудрых. Мы живем в переходный период, а подобные времена всегда неспокойные.

Люди наделены способностью исправлять свои ошибки. Мы создаем трудности, однако потом поднимаемся над собой и преодолеваем их. Это довольно-таки неаппетитный процесс, но иначе никак. У меня трое внуков от пяти до десяти лет, и я в их возрасте был отнюдь не таким любознательным. Одна внучка — ей еще и четырех не было — спросила меня: «Кто создал Бога?» Жена Готэма — китайского происхождения, поэтому их сын говорит по-китайски, по-английски, по-испански и немного на хинди. Испанскому он научился у приходящей уборщицы, и теперь они перешучиваются за спиной у родителей.

Без иммигрантов невозможно достичь глобальных договоренностей. Альтернатива — пагубный национализм, который мгновенно разрушает планету, поскольку каждая страна заявляет: «Дайте мне еще больше, а на вас мне плевать!» Жизнь моих внуков более или менее устроена, поскольку мы с Сандживом достигли успеха и делимся его плодами с потомками. Однако сейчас наша страна относится к иммигрантам даже хуже, чем раньше на моей памяти. Имущественное неравенство лишь обострилось, а это привело к коррозии социальных связей. Я сам иммигрант и поэтому прекрасно вижу, чего не хватает тем, кто здесь родился. Америка — это идея, а когда американцы теряют веру в идею, это первый шаг к разрушению. Америка как идея носит официальную маску. Это свобода, демократия, всеобщее равенство. Не уверен, что все эти благородные принципы так уж влияют на повседневную жизнь. Может быть, скорее эту идею надо оформить как приказ: «Противоречия должны быть всегда!» Я сам — такое противоречие и рад этому. Если бы концепция плавильного котла не удалась, Америка превратилась бы в вымирающее общество, обреченное на вечную безликость.

А теперь надо, чтобы идеей стал весь мир. И идея эта — стабильность. Различные общества могут жить как раньше, но если они не придумают, как сделать свой образ жизни стабильным, беды не миновать. Мальдивы — островное государство, состоящее из двадцати шести атоллов в море у западной оконечности Индии. Средняя их высота — метр с небольшим над уровнем моря. Для них таяние полярных льдов — это как пожар в соседнем доме. Наше выживание зависит от выхлопных газов в Пекине и от теплоэлектростанции в Аризоне. Но для Мальдив главная опасность — отсутствие глобальной идеи, с которой согласны все.

Благодаря революции в сфере связи идеи могут теперь распространяться по всему миру в рекордно короткое время. Каждая вышка для мобильной связи — нейрон в глобальной нервной системе. Вот почему я совсем не хочу, чтобы таксист отключал свой мобильник, и даже если говорит он по нему с досадой и злостью, это наш шанс, нельзя его упускать. Страна, которая тратит на оборону больше, чем следующие шестнадцать стран в списке, вместе взятые, должна найти у себя больше простора для толерантности.

Парадокс в том, что именно иммиграция спасает американский образ жизни — и раньше спасала. Рождаемость в иммигрантских семьях выше, чем у белых. Они снижают средний возраст жителей нашей страны. У Японии и России нет такого преимущества — и что же? Это страны с неумолимо стареющим, тающим населением. Ресурсы у Европы на исходе — а ей в скором будущем придется заботиться о миллионах стариков, которые уже давно не вносят свой вклад в экономику. Между тем, кто только не клеймит иммигрантов — и косные политики, и расисты, и белое большинство, которое боится утратить позиции, — а между тем в ближайшие пятьдесят лет Америка будет наслаждаться радостями демографии именно за счет цветных.

Я хочу, чтобы мои внуки знали, что я их люблю, и при этом понимали, что моя жизнь была примером «ахимсы» — это слово на санскрите означает ненасилие («химса» — вред или насилие). Однако на самом деле его смысл куда шире. Ахимса — это мирное гражданское сопротивление, которое практиковал Ганди. Это уважение к жизни, которое питал Альберт Швейцер. Это восторг и благоговение перед тайной бытия. Можно идти все глубже и глубже, и тогда станет ясно, что врачебный принцип «не навреди» открывает путь на Землю высшей реальности.

А пока я могу возить внуков прогуляться. В нашем такси очень жарко. Когда я спрашиваю таксиста, нет ли у него кондиционера, он только плечами пожимает. Поэтому я открываю окно — и мне везет, что в салон не врывается дым из выхлопной трубы проезжающего автобуса. Вот и славно. Так приятно день-деньской подставлять лицо ветру, глядеть на небо и на проплывающие мимо красивые пейзажи.

Ведь, в сущности, за что мы любим свет? За то, что свет — это ветер, подгоняющий душу к ее неведомой цели.

Благодарности

Это уникальный проект, и я благодарю своего брата Санджива, который уговорил меня в нем участвовать, и Дэвида Фишера, который придумал первоначальный план и в результате вдохновил меня написать куда больше задуманного. Общение с Дэвидом подхлестнуло во мне творческое начало.

Большое спасибо вам, Дэвид Молдавер, и всем сотрудникам «Амазона» за то, что верили в нас и помогали нам. Я всегда учусь у своих редакторов, но у вас — особенно.

Поскольку это книга о семье, я с любовью благодарю пять поколений семейства Чопра, от моих бабушек и дедушек до моих внуков, которые были со мной на каждой странице. А своей жене Рите я могу лишь сказать, что благодаря ей Чопры стали гораздо красивее. Мне несказанно повезло.

Дипак

Это был просто потрясающе увлекательный проект. Оказалось, что сотрудничать с моим старшим братом Дипаком — это и радость, и вдохновение. Когда мы задумались о том, как мы росли в Индии, в этой волшебной стране, и как перебрались на Запад, где теперь пустили крепкие корни и вырастили детей, пробудились старые воспоминания. Эта сокровищница жизненного опыта определила то, как я думаю и как работаю. Нам с Дипаком повезло — у нас были любящие и понимающие родители, преподавшие нам в годы становления массу жизненных уроков. А бабушки и дедушки, тети и дяди поведали нам миллиарды историй. Да, они были просто невероятные мастера слова!

А своей жене Амите я хочу сказать от всего сердца: ты с достоинством и чуткостью руководила жизнью нашей семьи, ты сама давала нам жизнь. Ты стала для нас источником силы и мудрости. Ты каждый день вдохновляешь меня во всех сферах жизни. Детям и внучкам я скажу вот что: быть с вами — чистая радость. Благодаря вам в нашей жизни всегда есть место и чудесным историям, и необычайным озарениям.

Дэвид Фишер, спасибо вам за три книги, которые мы написали вместе, и за то, что вы уговорили нас с Дипаком принять участие в этом незабываемом проекте. Ваша дружба для меня великая драгоценность.

Санджив