Кровавая свадьба

— По городу гулял, — пожал плечами Егор.

— Ты, парень, зря недооцениваешь ситуацию. Нам нужны свидетели, которые встретили тебя, говорили с тобой. Иначе как докажем, что убил не ты?

— Пусть докажут, что убил я.

— Послушай. — Федор смотрел на Егора, как на больного. — Знаешь, сколько тебе светит за убийство?

— В камере просветили.

— Так помоги себе и мне. В нашем городе живет половина родственников, половина знакомых. Не может быть, чтобы ты гулял теплым вечером в предвыходной день и никого не встретил.

— Не расскажу, — отрезал Егор.

— Даже так? — усмехнулся Федор, слегка поразившись недоверию парня. — Значит, свидетели все-таки есть?

— Да, — неохотно сказал юноша.

— Кто? Выкладывай, не бойся. (Тот молчал.) М-да… Я ведь дорого стою. Светлана и Марат оплачивают защиту, твоя мать не в состоянии нанять адвоката. Конечно, если ты захочешь, тебя будет защищать государственный адвокат бесплатно. Но не советую пользоваться его услугами. Бесплатно теперь только птички чирикают.

— Егорка, пожалуйста… прошу тебя… — лепетала Света.

— Свидетелей можно купить. Особенно сейчас, когда у людей переворот в мозгах, — упрямился Егор.

— Мой юный друг, если твои свидетели дерьмо, то их купят, когда пригласят на суд, когда они по коридору будут идти, в сортире на толчке сидеть, где угодно.

— Согласен, — сказал Егор и впервые за время свидания посмотрел на него и Свету. — У нас в городе сделают так, как кому-то нужно. Слишком большую птицу подстрелили, прости, Светка, значит, это надо такой же большой птице. Меня все равно раздавят, поэтому неважно — есть адвокат или нет.

— Тогда ты ничего не теряешь, — улыбнулся Федор. — Давай все же попробуем вывернуться? Шанс есть, если, конечно, ты поможешь.

Егор подумал и согласился:

— Хорошо. Я заходил в парк сразу после того… как был на свадьбе. Там есть кафе под открытым небом — «Ивушка». Официантка должна меня помнить, я ей нахамил. Заказал сто пятьдесят водки. Она спросила: «Не много?» Я ее послал. Она меня тоже обложила, но выпивку принесла. Минут десять я посидел и пошел домой пешком. По дороге встретил Митю Шоркина, однокурсника, минут пять потрепались и разошлись. Домой не сразу пришел, курил во дворе на детской площадке. Не хотел маму огорчать, я ведь выпил. Во дворе никого не было, так что там меня никто не видел, все у телика торчат в это время или спать ложатся. Все.

— Угу… — задумчиво произнес Федор. — А сколько времени ты шел от парка до места встречи с Митей?

— Это легко проверить. Оттуда до площади Свободы минут сорок ходьбы, плюс-минус пять. А специально я время не засекал, не знал, что пригодится.

— Хорошо. А Митя… один был?

— Нет, с парнем, но я его не знаю, даже имя не помню.

— Что ж, кое-что есть.

Света готова была снова расплакаться, но теперь уже от радости, понимая, что Егору ничего не грозит. Все будет доказано, это так просто! Егор выйдет из кошмарного места… А что будет потом? Загадывать не стоит, потом будет потом. Но все обойдется. Она даже представила встречу за стенами мрачного СИЗО, как они с Егором уйдут вместе, их будет ждать тетя Лена, которой Света названивает… Стоп, а Марат? Ну, с ним все ясно, Света достаточно его изучила, он человек, не лишенный благородства, возражать не станет, если Света уйдет к Егору. Дело не в Марате, а в его отце, эту дурацкую свадьбу он затеял. Ну, ничего, Света надеется на Марата, он договорится с отцом. В конце концов, она своему так называемому мужу тоже до фонаря, это очевидно. Все будет хорошо… Жаль, папы нет…

Очнулась она от хаотичных мыслей, когда Федор сказал:

— Светлана, пора.

Егор уже стоял, держа руки за спиной, ему что-то говорил тюремщик или надсмотрщик, Света совсем не разбиралась в званиях и должностях СИЗО. Ей бы хотелось побыть с Егором наедине, но это невозможно, она знает.

— Не приходи больше, — бросил он Свете.

— Почему? Егор, почему?

— Не надо.

Его увели. Все-таки две слезы упали на пол, а Света так старалась держаться. На пороге он оглянулся. Нечто страшное увидела она в глазах Егора, полную обреченность… По спине пробежал холодок, скользнул по рукам и замер в кончиках пальцев. Бряц, бряц — закрывались тяжелые двери, другие открывались, через них им предстояло выйти на волю, а Егор останется здесь.

— Пойдем, — тронул ее за локоть Марат.

Она вдруг поняла, что невероятно хочет на свежий воздух, где жарит солнце, где нет сырой и липкой атмосферы чужих бед. На улице вдыхала глубоко, словно пыталась очиститься, а Марат с адвокатом переговаривались. О чем? Ах, о Егоре. Поразительное неумение держать себя в руках, Герман прав: одни глупые эмоции. Пора взрослеть. Холодок в пальцах не проходил…

Ей никогда раньше не приходилось сталкиваться ни с одной проблемой, конечно, Света терялась, путалась. Она росла в парнике в самом прямом смысле этого слова. Мать Света не помнит, она умерла давным-давно. Заботились о ней отец и няньки, менявшиеся слишком часто, чтобы привыкнуть хотя бы к одной. За нее все делали, решали. В школу и домой отвозили на машине. Даже когда поступила в университет и предстояло жить в чужом городе, Феликс купил ей однокомнатную квартиру недалеко от университета, договорился с соседкой, чтобы та готовила завтраки-ужины, убирала квартиру, стирала, а обеды отец оплачивал в ресторане за месяц вперед. В свои тогдашние семнадцать она понятия не имела, где и что можно купить из еды, сколько это стоит, что такое экономия и голодные студенческие вечера. Она думала — все так живут. Зато папа это называл — дочь вступила в самостоятельную жизнь. Естественно, у нее появились друзья в университете, поделившиеся жизненным опытом и кое-как открывшие ей глаза, что Света инопланетянка. Подружки затаскивали ее на вещевой рынок, где можно купить шмотки подешевле, Свете же покупали вещи папа, уделявший иногда дочери время, и Герман. Белье она выбирала в магазинах сама, но туда ее тоже возили на машине, поэтому, когда она попала на рынок… потерялась среди толпы и едва выбралась. Подружки хохотали до упаду. Стало доходить, что она многого не догоняет, а с какой стороны догнать, не представляла.

И вдруг появляется Егор. Как-то в осенний теплый вечер она и подружка праздно шатались по парку, присели на скамью отдохнуть. К ним подсел симпатичный юноша, разговорились. Вернее, говорили подружка и Егор, а Света больше молчала, так как не раз попадала впросак из-за своих «обширных жизненных познаний». Но Егор чаще обращался к Свете, он ей тоже понравился. Выяснилось, что учится он в ее родном городе в институте, приехал купить специальную литературу, которая при издательствах стоит дешевле, чем дома. Был субботний день, обычно отец присылал машину за дочерью на выходные, но тогда она позвонила накануне в пятницу и сказала, что не собирается домой, а хочет позаниматься. Через два часа общения с Егором планы изменились, Света поехала с ним домой на электричке. С тех пор наступил новый этап ее жизни. Когда ее увидел папа дома… его чуть удар не хватил. Как же, дочь могли обидеть, выкинуть в окно, изнасиловать, электричка могла сойти с рельсов… Света хлопала глазами, не понимая, почему отец сердится, ведь в электричке полным-полно народу и еще Егор. О нем она умолчала, но встречаться они стали часто. Узнав Свету ближе, Егор не подтрунивал над ней, как это делали сокурсники, только сокрушался:

— Светка, отец сделал из тебя игрушку, ты даже не тундра, ты… не знаю, как назвать… вообще ничего не знаешь о жизни.

— По-твоему, я дура? — обижалась она.

— В том-то и дело, что не дура. Ну а телевизор ты смотрела?

— Конечно. Папа выбирал программы…

— Ха-ха-ха…

— Папа считает, там много гадостей показывают и на нормального человека телевизор плохо действует. Вот книги он разрешал все читать, я и читала.

— Нет, это невозможно! Папа, папа! А ты? Представь, вдруг что-то случится с отцом…

— С ним ничего не случится. Никогда!

Егор хватался за голову и принимался объяснять примитивные вещи. Он выглядел таким многоопытным, Света слушала, раскрыв рот. Он познакомил ее с друзьями, они до утра смотрели видик, пили пиво, играли в бутылочку, слушали музыку, от классики до тяжелого рока. За полгода Света узнала столько хорошего и плохого… Герман только руками разводил:

— Папа, Светка с цепи сорвалась, она ругается.

Но Феликс продолжал баловать девочку. Ничего страшного, говорил, ласточка должна и пошалить. Его поучительные беседы сводились к одному: ай-яй-яй, нельзя произносить плохие слова. Света слушала, кивала и делала по-своему. Вдруг она очутилась в ситуации «вверх дном». События последних двух месяцев не умещались в маленькой головке, только некие защитные силы внутри не позволяли ей спятить.

Марат и Федор прощались, а Света разминала пальцы: холодок так и не прошел.

Дня три спустя Марат приготовил чудный ужин из мяса под каким-то экзотическим соусом, пытался приобщить к кулинарному искусству Свету. Впрочем, простые блюда — суп или борщ — он тоже не умеет готовить. Света честно выполняла роль подсобного рабочего, чистила овощи, резала лук и рыдала при том горючими слезами. Едва сели ужинать — звонок. Пришел Федор, потребовал себе тарелку, достал бутылку вина.

— Чем порадуешь? — спросил Марат, когда выпили и принялись за мясо.

— Ничем, — вздохнул тот. — Официантка не помнит, как я ни старался восстановить в ее памяти тот вечер. А Митя… Ох уж этот Митя… Пьян, говорит, был, кого-то встречал на улице, а кого и где… Они с другом шли на автопилоте, ничего не соображали.

— Как же так? — разволновалась Света. — Митя учится с Егором… Он не хочет ему помочь? Неужели можно напиться и ничего не соображать?

Марат и Федор расхохотались в голос, Света надулась.

— Светильда, не обижайся, — сказал Марат, отсмеявшись. — Это действительно возможно. Хочешь, на себе испробуй.

— Не хочу, — буркнула она. — Я просто не верю, что Митя не помнит.

— Значит, не хочет вспоминать, — заключил Федор.

— Я поговорю с ним, — заявила Света. — Он не может так поступить.

— Думаю, это вряд ли поможет, — равнодушно пожал плечами Федор.

Его тон и отношение очень расстроили Свету, остаток вечера она провела с потухшим настроением — вот так умирает надежда. А утром она исчезла из дому потихоньку, когда Марат вышел за сигаретами, оставив записку: «Скоро буду». Целый день проторчала у дома Мити, он появился с парой приятелей, весело гогоча, Света кинулась к нему:

— Митя, я прошу тебя, будь человеком, вспомни встречу с Егором.

— Светка? — растерялся он и даже отпрянул от девушки, словно боялся ее. — Клянусь, ничего такого не припоминаю. Меня спрашивали уже… Я пьяный был…

— Митенька, ты же ногами шел, значит, в сознании был, — внушала она ему. — Митенька, от тебя зависит… Это хоть ты понимаешь?

— Я-то понимаю… Ну, хочешь, совру? Но что врать? Понятия не имею.

— А твой друг? — не сдавалась Света. — С которым ты был?

— Друг? Свет, я даже не помню, с кем тогда пил — до того накачался. И с кем домой шел — отшибло. Честно. Поверь.

Света рассматривала его, как невидаль, увиденную впервые и поразившую ее своими необычными формами. А Митя смущенно улыбался, мялся, тер нос…

— Понимаешь, Митенька, — сказала она тихо, — я тебе не верю. Вот так: не верю, и все. Егор тебе столько делал… рефераты писал… я ведь знаю. А ты…

— Вот этого не надо, — возмутился Митя с видом оскорбленного достоинства. — Не надо давить на психику. За ложные показания в тюрьму сажают.

— Митя, тебя не будет мучить совесть?

— Нам совесть не по карману, — сказал один из приятелей и заржал.

— Девчонка, чего ты пристала? — вступил второй. — Вспомни да вспомни… Сказал же: не помнит. Пошли с нами на тусовку?

Света смерила их презрительным взглядом и пошла прочь.

— Свет, я честно не помню, пьяный был, — крикнул ей вдогонку Митя.

Она круто развернулась и отчаянно закричала:

— Но то, что ты пьяный был в тот час, помнишь? Подонок ты, Митя.

Света поспешила дальше, слыша диалог за спиной:

— Давай проучим девчонку? — предложил «остряк».

— Стой, — сказал Митя. — Тебе башку оторвут. Это дочка Железного Феликса. Говорят, его грохнул Егор прямо у нее на свадьбе…

Света бросилась бежать, задыхаясь от чужой подлости и собственной ярости. Бежала, пока в глазах не потемнело, не застучала в висках кровь.

— Подонки! Мразь! Дерьмо! — ругалась вслух.

Но устала, да и ногу натерла новыми босоножками. Села у кособокого домика на лавочку, сняла обувь. Из дома она сбежала, чтобы Марат за ней не увязался. Правильно поступила, не хватало только стычки Марата с дружками Егора. А Митя мерзавец, ведь помнит, помнит! Почему все так скверно?

— Эй! Чего здесь расселась? — Над забором торчала сморщенная, перекошенная злобой харя в кепке с беззубым ртом. — А ну, иди отсюда! Вам у моего двора маслом намазано? Пошла, пошла отсюда, проститутка!

Света отошла, оглянулась — харя следила за ней. И тогда Света все накипевшее выплеснула на деда:

— Чего зыришь, старый верблюд? Хрен моржовый! Да я вернусь сюда с пацанами и утоплю тебя в сортире, урод!

Завершив выпад, Света дунула что есть мочи под оголтелый лай собак из дворов и нецензурную ругань хари. Что ж, у современных девушек могут быть скромные познания в области кухни и быта, зато кое в чем другом они преуспевают.

Босиком Света пришла к парку, надела босоножки и, превозмогая боль в натертых местах ступней, добрела до «Ивушки». Народу в парке было очень мало, а кафе под открытым небом вовсе пустовало. Сев за столик, Света теребила фотографию. К ней лениво подплыла дородная официантка в грязном переднике красного цвета в белый горошек, вопросительно уставилась.

— Мне… мне… — мялась Света. — Мне сока… и стакан вина.

— Тебе сколько лет? — надменно спросила официантка, которой было в самый раз за плитой стоять, а не отпугивать клиентов.

— В… во… восемнадцать, — почему-то стала заикаться Света.

— Не бреши.

— Честное слово, — неубедительно промямлила Света, в этот момент сама не верившая в свое совершеннолетие. Робко добавила: — Я замужем.

Официантка фыркнула, уплыла в домик-ларек. Света растерянно оглядывалась, не зная, что делать дальше, вернется официантка с заказом или нет. Однако та вскоре приплыла, поставила два стакана (один предположительно с вином) на стол, ехидно смотрела. Света поднесла стакан ко рту, в нос ударил запах чего-то перебродившего и кислого. Отхлебнув, она постаралась не морщиться и обратилась к официантке:

— Понимаете, две недели назад была моя свадьба… Ой, это вам не нужно… Сюда заходил молодой человек… его зовут Егор… Ой, вы его не знаете… В смысле — имени не знаете. Так вот… Вы не могли бы вспомнить его? Он заказал сто пятьдесят водки… и…

— Люся! Люсь! — крикнула та в сторону ларька. — Опять тебя спрашивают.

Подошла такая же далеко не худенькая женщина, явно принявшая сто пятьдесят, так как нос ее и щеки пылали, а глаза возбужденно сверкали.

— Тебе чего? — спросила Свету Люся.

— Вот, — протянула она фотографию Егора и повторила сказанное первой.

— Не знаю, — пожала плечами Люся. — Может, и заходил.

— Ну, припомните, — настаивала Света. — Он еще вас послал… Извините.

— Да меня каждый второй посылает, делов-то! Что ж, их всех запоминать?

— Ну, посмотрите хорошенько, — умоляла Света. — Он пришел где-то в половине десятого вечера, одет был в костюм темно-синего цвета, голубую рубашку, а галстук…