Кровавая свадьба

— Герман написал…

— Я знаю, что он написал, из-за этого тебя задержали.

— Он искал убийцу Феликса, видимо, нашел, поэтому его убили. Результаты поисков он записывал в тетрадь, которую хранил в любимой игрушке Светланы. Она нашла записи, сейчас с друзьями пытается прочесть.

— Теперь понял, — проговорил Андрей хмуро. Заметив вопросительный и удивленный взгляд Риты, добавил: — Светлана сообщила мне, что игрушки выпотрошены. Кто-то, очевидно, уже искал тетрадь.

— Но о том, где Герман прячет ее, знала только я, я же и сказала Свете на свидании.

— Ты уверена, что больше никто не знает о тетради?

— Не знаю. Конечно, Герман мог рассказать еще кому-то.

— Или в СИЗО услышали и передали кому-то. Почему-то раньше тетрадь не искали, так?

— Как страшно. — Она прикрыла рукой глаза. — Если это так, то меня попросту уничтожат. Тебе лучше держаться от меня подальше.

— Посмотрим, кто кого, — сказал он.

Войдя в его квартиру, она первым делом попросилась в ванную, проторчала там длительное время, смывая с себя тюремную грязь, и не в состоянии была о чем бы то ни было размышлять. Она очень беспокоилась за маму.

Андрей вышел из комнаты в прихожую, заслышав возню. Стоя на коленях, Рита тщательно складывала свою одежду, в которой приехала. Брезгливо засовывая ее в пакет, попросила:

— Пожалуйста, выбрось мои вещи. И сделай это сейчас.

Понимая, что ей противны всякие напоминания о тюрьме, Андрей молча вынес два пакета, бросил их в мусорный бак. Вернувшись домой, застал Риту у окна, печально глядевшую на улицу. Сгустились сумерки. В полумраке ее фигура выглядела хрупкой, беззащитной и одинокой. Приблизившись, он взял Риту за плечи, успокоил:

— Не грусти, все образуется, верь мне.

Рита безвольно склонила голову на плечо Андрея, еле слышно произнесла:

— Я всегда боялась тебя. Мне казалось, ты подчиняешь меня помимо моей воли. А на самом деле воли у меня и не хватает, нужна чужая. Я хочу верить тебе, но не представляю, что ты можешь сделать.

— Ты просто напугана. А могу я многое, потому что… люблю тебя.

Рита приподняла голову. Он угадал молчаливый вопрос: ты правду сказал? А ей сейчас, как никогда, небходимо, чтобы ее любили, чтобы не чувствовать себя лишней и ненужной.

— Это правда, — сказал он.

Между ними еще ничего не было, да и сегодня не будет. Это Рита почувствовала и с благодарностью прильнула к Андрею, сожалея, что не оценила его раньше, отчего стало немного стыдно и обидно, ведь все могло сложиться по-другому. Заблуждения… Дорого за них приходится платить. Рита искренне любила Германа, в том не было холодного расчета, но попытки удержать его привели к ужасающим последствиям, теперь будущее неопределенное, зыбкое. Да и наступит ли оно, будущее? И вновь Андрей сказал:

— У нас все впереди. Ты со мной, ничего не бойся.

Сумерки довольно скоро превратились в темноту. Завтра придет новый день и принесет надежду. В сущности, надежда уже родилась внутри Риты.

— Сейчас ты должна хорошо поесть, выпить горячего вина и выспаться. Угу?

— Угу. — Она теснее прижалась к нему, чувствуя в нем надежную защиту. — Андрей, спасибо тебе… спасибо…

* * *

А в доме Светланы в это же время стояла гробовая тишина. Изредка подавал сигналы мобильник, но Света не реагировала на него. Тетрадь разочаровала и огорошила одновременно. Имени убийцы Герман не написал! Записи обрываются, когда он решил узнать у специалистов, что именно забрала Белла у милиционера, высказав предположение: глушитель. Тем не менее они узнали имена тех, кого подозревал Герман. Это как раз и привело в шок Светлану. Марат! Андрей! Дядя Петя! Мыслимо ли это? Света вжалась в угол дивана, глядя исподлобья в никуда и шевеля губами, беззвучно повторяла имена. Дима с Валерой тактично дали возможность Светлане переварить удар. Опять запищал мобильник.

— Баклажан, — позвал Дима. — Возьми мобилу.

— Можно подумать, ты немой. — Валера появился из кухни с неизменным ворчанием. — Все я, я… Алло? Ах, это ты, Марат?.. Я не узнала тебя, впрочем, мы так мало знакомы, хотелось бы сойтись поближе…

— Не по делу базар, — шепотом сказал Дима, покрутив пальцем у виска.

— Света? — Валера махнул другу, мол, замолчи. — Она в душе. Ой, она в таком состоянии… просто полный отпад. Все время плачет. А мы утешаем… Сейчас отнесу. — Он плотно закрыл трубку рукой, зашипел: — Поговори с ним, Светка, он психует.

— Идем, — Дима потащил ее в ванную комнату, включил краны и махнул рукой Валере: давай трубку. — Ты должна с ним поговорить.

— Несу, несу, Марат, — заворковал по телефону Валера. — Светлана! Ау! Тебе муж звонит.

— Это я, — безучастно сказала Света в трубку.

— Светильда, в чем дело? Куда ты пропала?

— Я в доме Германа. Мне нехорошо, слабость…

— Я сейчас приеду.

— Он сейчас приедет, — сообщила она ребятам.

— Отлично, — обрадовался Дима. — Вот я и проверю.

— Что ты проверишь? — подхватил Валера.

— Не твое дело. Так, ложись, Светка, в постель изображать больную. Он захочет забрать тебя, притворяйся как умеешь, но не соглашайся ехать с ним. Мы сначала должны все выяснить.

А притворяться не было нужды. Мысль, что брат подозревал Марата, можно сказать, убила Светлану. Да, разобраться необходимо, иначе как жить? Все может оказаться не так, Герман даже Риту подозревал, значит, мог ошибиться и по поводу Марата. Нет, только не Марат. Дима согласился, что обвинение слишком страшное, одновременно убедил Свету в обратном: Герман обосновывал свои подозрения, а потому и Света обязана идти по стопам брата и методом исключения выйти на убийцу. Замысловато объяснил Дима, она не поняла, как исключить того же Марата, но выход есть: довериться Диме, он умный.

Валера возвестил о прибытии Марата, а Света собрала силенки и приготовилась лгать. Он влетел в комнату Германа, опустился на край постели:

— Светильда, что с тобой?

— Мы с ребятами ездили в тюрьму к Рите, а потом мне стало нехорошо, — голосом умирающей (и довольно убедительно) ответила она. — Меня привезли сюда, потому что Дима, будущий врач, сказал, что мне нужен присмотр. Он поставил диагноз: упадок сил.

— Я отнесу тебя в машину, поедем домой.

— Не надо, — капризно протянула Света. — Не хочу шевелиться. Поезжай, за мной присмотрит Валерия, она очень заботливая.

— Я не доверяю ей с ее боровом, — надулся Марат. — Она не гермафродит?

— Ты что! Она королева красоты, за ней толпы мужчин бегают.

— Вот уж не сказал бы. Свет, я ревную.

— Глупости. Поезжай домой. Марат, я ужасно хочу спать.

— Ну, раз ты так хочешь… Да, а что Рита?

— Говорит, не убивала, — равнодушно сказала Света, прикрыв глаза. — Врет, наверное. Она вынудила Германа написать завещание, представляешь? А потом убила его, чтобы получить… Так мне объяснили. Как ужасно…

— И все?

— Все. Ах да… Что-то она несла про любимую игрушку, но я не поняла. Она не в себе была, с температурой. Я устала.

Марат заботливо укрыл ее одеялом и тихонько вышел. Наверху он задержал взгляд на парочке в гостиной. Перед телевизором Дима, водрузив ноги на столик, пьет пиво. А Валерия в пеньюаре с рук кормит милого дружка бутербродом, дружок с аппетитом за обе щеки поглощает еду. Ножки Валерии торчат из разреза, Дима поглаживает колено подруги лапой. Надевая перчатки, Марат оценил про себя парочку: «Быдло. Он еще и врачом собирается стать? Бедные пациенты». Вскользь простившись, он ушел.

Наверху показалась абсолютно здоровая Светлана:

— Поднимайтесь, я хочу посмотреть кассету.

Дима взлетел легко, перескакивая через несколько ступенек, Валера вскарабкался с трудом, путаясь в подоле пеньюара, так как держал в руках поднос с пивом и едой. По дороге кряхтел:

— Димыч, что ты проверил, а? Ну, скажи. Мне жутко интересно.

— А вот что, — торжественно начал Дима. — Наши собачки не лаяли на Марата. Вас не наводит этот факт на мысль?

— Меня не наводит, — пожал плечами Валера. — Свет, а тебя?

— И меня нет, — отозвалась она, вставляя кассету.

— Не понимаете?! — Дима просто распух от важности. — Объясняю для болванов. Кто-то из СИЗО передал разговор с Ритой убийце. Факт сомнению не подлежит, потому что до этого игрушки не потрошили. Некто легко пробрался в дом, его не тронули собаки. Он вспорол игрушки и вышел. И не боялся, что его застукают. Почему не боялся?

Света и Валера пожали плечами.

— Отвечаю: у него готово было оправдание, которое не должно было удивить нас. Если представить, что игрушки кромсал Марат, то нас не удивило бы его присутствие, так?

— Ты считаешь, что папу убил Марат? — Света стала бледной. — Нет и нет!

— Пока я считаю, что Марат мог вспороть игрушки. Светка, не смотри на меня, как врач на больного. Надо пригласить сюда еще Андрея и его отца, но поодиночке. И посмотрим, как их встретят псы, выводы сделаем потом.

— Ой, мне ваша затея не нравится, — покачал кудрявой головой Валера. — Представляете, если на нас устроит облаву убийца? Давайте все отнесем в милицию? Ты же сам говорил, что надо в мили…

— Вот теперь мое мнение противоположное, — сказал Дима. — Кто у Марата отец? А как убит Егор? К нему в камеру подсадили двоих! Ментовка и тюрьма одна шайка. Сами разберемся, это надо сделать срочно, потому что потрошитель тетрадь не нашел, значит, начнет действовать. Запускай, Светка, хит от Германа.

На экране встреча жениха с невестой, блатной жаргон. Молодой человек расталкивает людей, но виден со спины или в профиль. Света напряглась, всматриваясь в экран. Теперь Белла, ее толкнули, из сумочки посыпались предметы. Молоденький милиционер…

Обращать внимание на нужные моменты не составило труда, Герман подробно все описал. Некоторые кадры позабавили ребят, например, сцена у писсуара. Только Света произнесла с отвращением:

— Фу! Какая гадость! Франкенштейны.

Вот рожа Болта на столе. Он ее поднимает, силясь понять, куда его зовет Михасик… Света вскочила, указывая пальцем на экран:

— Это он!!!

— Кто? — разом спросили Дима и Валера.

— Он убил Жору! — разволновалась Света. — И гнался за мной! Это правда! Ребята, поверьте. Я его запомнила, клянусь! Это он.

— Успокойся, Светка. — Дима притянул ее и усадил рядом с собой. — Точно он? Тут не должно быть ошибки.

— Он! Он! Он! Я запомнила его на всю жизнь. Узнаю с закрытыми глазами.

— Спокойно, мисс, убил твоего отца все равно не он, — сказал Дима. — Смотри, на нем нет белых брюк, бежит вместе с… Франкенштейном. Стоп, ребята! Вот они, ноги…

Но, как и Герману, ноги им не сказали, чьи они. Дима спросил:

— Светка, а где был Марат во время фейерверка?

— Не помню, — насупилась девушка. — Он тогда интересовал меня меньше всего.

— Слушайте меня! — Дима важно заходил по комнате. — Если у Беллы в сумочке лежал глушитель, как думал Герман, следовательно, пистолет находился там же, так? Выходит, она знает, кто убийца. Как бы узнать, глушитель это или нет?

— Боже мой, — расстроилась Света, — на похоронах Германа она так плакала.

— Крокодиловы слезы лила, — заключил Валера. — А она красивый крокодил.

— Нам не с кем посоветоваться, — в том же духе продолжала Света. — Мы одни не справимся.

— Соберем улики, после обдумаем, что с ними делать. — А у Димы всегда есть выход. — Действуем так. Двух псов оставим во дворе, одну собаку загоним в дом. В случае чего, она всегда поднимет шум. А мы попробуем заснуть.

— Я сплю в отдельной комнате без собак, — поставил условие Валера. — У меня вот что!

Он выудил пистолет, покрутил на пальце и направил на ребят. Дима отскочил в сторону:

— Баклажан! Ты от страха совсем чокнулся? Убери пушку!

— Это газовый пистолет, мамин, — рассмеялся Валера. — Сломан, не стреляет.

— Раз в год, говорят, и палка стреляет, — не успокоился Дима. — Дай сюда. Все, всем спать.

Разбежались по комнатам. Дима постелил себе на диване в гостиной. Этот дом — такой большой, такой жуткий — излучает враждебность. Дима решил: никогда в жизни не будет жить в огромных домах, ну их к черту. Вдруг он напрягся — кто-то крадется в темноте, а псина, сволочь, мирно спит в кресле. Дима приподнялся:

— Кто здесь?

— Тише ты, Валерку разбудишь. — Света, закутанная в одеяло и с подушкой в руках, остановилась рядом с его диваном. — Дима, мне так страшно… Можно я прилягу с краешку?

— Двоим тесновато будет, — неуверенно пробубнил он. — Давай я на кресла лягу?

— Не надо. Тогда я к тебе туда попрошусь. Дим, я боюсь.

— Ладно, лезь.

Он передвинулся на край, а Света бросила подушку к спинке дивана, перелезла через него, угомонилась, закутавшись в одеяло.