Обыкновенные инопланетяне

— Я предлагаю выложить все брехальники! — протараторил он с земли. — Я могу их заблокировать! Я же их продавал!

— А говорили, у продавцов нет брехальных кодов! — подозрительно заметил урод Чень.

— Еще говорили, у населения нет оружейных кодов! — презрительно парировал юноша. — И чем тогда меня чуть не упокоили?

Он осторожно вернулся на свое место. Боевики размышляли и недоверчиво переглядывались. Только бабушка благожелательно улыбнулась хувентусу, и он ответил ей признательным оскалом.

— Зачем нам брехальники? — рассудительно сказал Ян Хэк. — Только карателей звать. А если друг с другом, так я и без брехальника могу сказать, что мне Мэй нравится. И она может сказать без брехальника, прямо в лицо…

— Не нравишься! — отрезала женщина.

Ей даже плохо стало, когда она представила себя рядом с седоголовым. Быть подругой старика — потеря статуса, и еще какая!

Седоголовый насмешливо качнул пальцами — он прекрасно догадался о ее тайных мыслях. Женщина рассердилась, поджала губы и выложила на ладонь свой брехальник — нашейную капельку. Лидер должен идти первым, иначе ототрут в сторону — покомандовать всегда желающих много. Вон Ян Хэк подозрительно ловко проявил себя — а худышка Уй так изначально готова была оттеснить!

И дело пошло.

Хувентус быстро обработал сданную технику своими жучками, причем выглядело это, словно сами жучки на пару обрабатывали… да всё подряд! Морские жучки славились своей плодовитостью! Блудодей недовольно поморщился: во всей куче не нашлось ни одного прибора, имеющего регистрационные метки! Понятно, почему упали продажи и его выперли с работы! Эти плавни — настоящий притон самодельщиков, как там жить честному хувентусу? На коленке порхалку соберут из деталей для кухонного сервиса! И она еще и летать будет лучше заводской! Правда, недолго, как всё в плавнях. Жулики! Из извращенного чувства юмора, присущего большинству работающих с информ-техникой, а также из желания еще пожить он заблокировал трафик надежнее некуда: просто пожег приборы. А нечего жульничать!

За его ловкими руками следили настороженно все без исключения. Не по рангу много знает продавец малой информ-техники! Уж не чиновник ли? Да и блудодейские жучки — не из дешевых жучки! Хувентуса спасло от немедленной смерти только то, что за руками его, конечно, следили, но вряд ли что-то понимали.

— Ай-хай, чиновники! — серьезно сказала Мэй. — Ну теперь-то сдавайтесь? Станция возврата — пух-х! Связи с родиной нет — может, мы на всю жизнь останемся в этом мире? Может, мы вас даже пощадим? Будьте более откровенными!

Все поглядели на ее многообещающую физиономию, и откровенничать никому в голову не взбрело.

Сейчас все представимся — и сразу чиновников узнаем! — предупредила женщина. — Приступайте, кто не назвался!

— Я Ики! — заявила молодая разбитная нюйка, улыбаясь прямо в лицо Кошке Мэй. — Продавец-стряпальщица уличной пробегаловки! Я есть хочу! Найдете полуфабрикаты — смогу и других накормить! А чиновников и потом можно прибить!

— Дурная идея! — бесцеремонно решила Кошка Мэй. — Потерпишь с едой, вон какая толстая! А чиновников кормить не будем!

Радостная улыбка Ики потускнела. Она вовсе не была толстой, но со злой женщиной спорить не решилась. Сказали — значит, толстая. И дура.

— Я Робкая Весна, — тихо сказала зеленоглазая малышка. — И я согласна, чиновникам не место на земле. Убить их.

— Правильных боевиков готовят… где ты работала? — поинтересовалась Кошка Мэй.

— Пище-сидельня, — тихо сказала малышка и опустила изумрудные, очень красивые глаза.

Все настороженно уставились на нее. В названных заведениях женщины не только еду подавали и готовили. Потому и работали там молодые и симпатичные. Правда, работу они теряли так же часто, как прочие — и в профсоюзы вступали на равных с остальными. Но всё равно, пище-сидельня — это уже очень, очень близко к чиновничьей зоне! Это почти в предгорьях!

— Ну а вы кто такие? — тяжело глянула Мэй на мужчин откровенно бандитской наружности. — Чиновники, верно?

Те даже не снизошли до ответа. Ой как плохо. Таких — только убивать!

— Они грузчики, — снисходительно заметила худышка. — Разве не видишь? Посмотри на ладони.

Действительно, ладони у них были модифицированы под их работу: широченные, могучие, несгибаемые. Так делали вынужденно, когда теряли родные конечности при авариях самопогрузчиков — а они частенько случались! И добровольно на такую модификацию никто не шел — потому что она закрывала путь ко множеству других профессий, что на родине просто означало голодную смерть при кризисах отрасли. Так что — не чиновники. А кто тогда чиновники?!

Худышка улыбнулась насмешливо Кошке Мэй:

— А я — Уй, друзья называют — Худышка Уй. Инженер по защите информации в правительственных сетях, служба "Броня крепка". Была. Я — ваш друг в полиции. Была. А сейчас — просто беглец, верно сказал Ян Хэк.

И она прикрыла глаза, пряча непонятную иронию.

Все изумленно пошипели. Какая отважная! Друг в полиции, вот как! Благодаря этой худышке они и спаслись! Кто бы еще мог сломать защиту полиции и заменить данные на агентов? Однозначно тот, кто призван защиту крепить. Вот-вот.

— Всех нас знаешь, да-нет? — уточнила Кошка Мэй осторожно.

Худышка равнодушно повела пальцами.

— Знаю, — не стала отказываться она. — Восемь агентов, да. Универсальные опознавательные номера заменила, да. Одни на другие. Это всё.

Кошка Мэй разочарованно пошипела. Да, так вполне могло быть. Заменить опознаватель — и защита пропустит. Но опознаватель — очень длинный номер, его в памяти не удержать, не предъявить. Опознаватель без базы данных полиции бесполезен. А база данных — там, на небесах. И хорошо, что там.

— Нико, головная профсоюза уборщиц фабричных цехов, — представилась пожилая женщина. — Можно называть — бабушка Нико, я не обижусь. Я не чиновник.

Головная? Ух как интересно! Кошка Мэй заглянула в ее по-змеиному холодные глаза и в очередной раз внутренне выругала себя. Вот где настоящая опасность! А она худышку в прицеле держала! Слышала она в плавнях про бабушку Нико! Бабушка Нико не обижается, бабушка Нико убивает любителей обижать! А она ее в рабство думала загнать! Ох и неприметная убийца!

Кошка Мэй еще раз, с новой информацией в голове, оглядела боевиков и поняла, что задача выявления чиновников и на стандартный шаг не сдвинулась. Ну и кто тут чиновники? Ох и непростая на этот раз попалась группа!

— Кошка Мэй, ты не обижайся, ты хороший лидер, — улыбаясь, сказал урод Чень. — Хороший лидер, да. Но пусть профессор говорит, что делать. Он умный, он знает.

Кошка Мэй задохнулась от возмущения, глядя в его наглые глаза. То есть, получается — она глупая и не знает?!

— Говори, профессор! — робко улыбнулся Толстяк Мень.

Женщина огляделась, наткнулась на выжидательные улыбки — и отступила. Мао-чмао, эта группа подчинится ей! Но — не сейчас. Сейчас надо отступить, лидер должен уметь отступать.

— Не открою большой тайны, если скажу, что мы устали от убийств, — мягко и как-то очень культурно заговорил седоголовый. — Каждый из нас желает себе и своим детям безопасного будущего, это так естественно. На Арктуре безопасного места не найти, там полицаи, там убийцы Аспанбека. Иное дело — новый мир. Как живут здесь? Мы не знаем.

Он замолчал и обвел очень серьезным взглядом слушателей. Внимали все.

— Новый мир велик, а тотальная сеть не обнаружена, — напомнил Ян Хэк. — Может, ее здесь вовсе нет? Тогда в новом мире легко затеряться. И жить счастливо до скончания своих дней.

Все мечтательно притихли. В бесконечных схватках, в бегстве от полицаев как-то позабылось, что можно и просто жить — жить счастливо до скончания своих дней, правильно сказал Ян Хэк!

— Жить было б неплохо, — вдруг опомнился урод Чень. — Но сможем ли? Новый мир — новые болезни! А мой организм слаб! Вот что у меня щеки горят, вот что? И в голове шумит — а раньше не шумело! Чень-блень… мы умираем, братья!

— Не умираем — выздоравливаем, — спокойно поправила Худышка Уй. — На входе вам закачали биозащиту, я инженер, я знаю. Там такой состав — у вас кровь булькает! И все местные болезни жрет. Но голова странно работает от биозащиты, верно. Мы сейчас как дураки. Спать надо, тогда пройдет.

— Бежать надо, а не спать! — облегченно заулыбался урод. — Профессор бежать посоветовал! В разные стороны! Я и с шумом в голове бежать могу, мне бежать шум не мешает!

— Новый мир! — робко улыбнулся толстяк. — Такой большой! И систем тотального контроля нет. Надо бежать, да. В разные стороны. И тогда не догонят!

Кошка Мэй незаметно перевела оружие в стрельбовое состояние.

— Мы — боевики профсоюзных организаций, — напомнила она злобно. — В единстве наша сила, сам Руфес говорил! Все знаем, не спорим? Разделяться нельзя! Новый мир, новые опасности, поодиночке не выжить!

Мастер Чень нахмурился и достал дыродел.

— Кошка Мэй! — прошипел он. — Я плохо стреляю, потому всажу тебе обойму, чтоб наверняка, Руфеса не спрошу! Бежать надо! Карателям наше единство очень удобно, да! Чтоб разом всех убить! У них бронированные леталки, у них взрывалки в каждой руке, скорострелы еще, отравные газы! Все помнят, как бунт давили? Разбегаться надо! На Арктуре станцию возврата быстро восстановят, я мастер-наладчик много чего, я понимаю! И забросят сюда карателей!

Хувентус посмотрел на его бешеное лицо, на Кошку Мэй — и тоже достал оружие…

Десять прицелов заметались, выискивая правильную цель.

— Убрать личное оружие! — приказал седой мужчина так властно, что все невольно подчинились. — Мы как заново родились, нам жить да жить! Кошка Мэй — администратор. Она сразу показала, что администратор, да-нет? Ее слушаться надо. Мы не знаем, что правильно, разбегаться или вместе держаться. Пока не знаем. Изучим мир, верно? И уйдем от места высадки, тоже верно. А Кошка Мэй скомандует, как уходить, что изучать. А потом, если решим, разбежимся.

— Командуй, Кошка Мэй! — подумав, согласно свел пальцы урод Чень. — Пока командуй, во всем тебе подчинюсь. Далеко побежим?

Боевики помолчали, обдумывая предложение, согласно свели пальцы… и мгновенно схватились за оружие, потому что Ян Хэк плавно развернулся и всадил заряд из игломета куда-то вверх.

В настороженной тишине стукнулся о землю комочек пластика и металла.

— Подгляд-глазок! — удовлетворенно сказал Ян Хэк. — Мастер Чень говорил, без подгляд-глазка пусть лоботомники в иные миры ходят. Я подумал: и перед нами должны были пустить подгляд-глазок. Мы же не лоботомники? И стал следить. Мы говорили, а он подкрадывался. А потом — пух-х, как сказал мастер Чень! Больше никто не донесет, куда мы убежали! Последняя ниточка на родину обрублена!

И Ян Хэк спокойно спрятал личное оружие.

— Братья! — вдруг растерянно сказал Толстяк Мень. — Получается, мы действительно сбежали? И нас не догонят? Так это… я счастлив, братья!

И толстяк пустился между деревьями в ритуальный боевой пляс.

Рядом с ним смеялись, размахивали пальцами и раскачивались беглые боевики, и среди них — правительственные чиновники. У правительственных чиновников, кстати, смеяться и плясать получалось даже лучше, чем у остальных. Уж очень им хотелось жить. Кошка Мэй — очень бдительная Кошка, это чиновникам было видно с первого взгляда.

Тем временем на родине

— Цайпань, — угодливо улыбнулся чиновник. — Фэй Цайпань, распределяльщик! Я из команды главного полицая округа плавней!

Распределитель средств полиции всего континента недовольно глянул на него.

— Не помню такого! — отрывисто бросил он. — Чего надо?

— У меня… я заявку вашей помощнице подложил, она сказала…

— Вот у нее и спрашивай! — отрезал распределитель и прошел мимо чиновника в телоподъемник.

Цайпань заискивающе посмотрел на помощницу. Светловолосая большеглазая куколка сочувственно ему улыбнулась и отрицательно качнула пальчиками. Никак. Не приняли заявочку-то! А как было б хорошо получить средства наблюдения да пораспределять! Уже и производитель заплатил ему в торбу, чтоб выбрал их модели, и низшие распределяльщики приготовились поделиться — а теперь что ж, теперь возвращать надо! Или придержать, вдруг да?.. Цайпань ожидающе поглядел на куколку. Та благосклонно водила ноготком по щеке, приоткрыв пухленькие губки и мечтательно глядя в потолок. Понятно. Приглашение к брачным играм недвусмысленное дальше некуда! Чиновник содрогнулся: это сколько ж ей лет, если осветлела?! Старая коряга, гриб-вонючка, а туда же, брачные игрища ей подавай! И ведь подаст! А куда деваться? Хочешь сладко жить, умей… да все умей! Заявочку-то не принимают! Пока не пройдешь помощницу — не примут! Ух. Вот пробьется наверх, он им всем такие игрища устроит!

Цайпань немного помечтал, как бы он поступил с подтянутой корягой на месте ее руковода — а потом подвесил подходящую улыбочку и засеменил на растерзание. Ай-хай, ну не убудет же от него? И, говорят, в главном округе даже у помощниц свои банные комнаты за рабочими кабинетами, и ничего такие комнаты! Ароматными палочками, говорят, отделаны, с намеком! Ну вот сейчас и увидит, к тому все идет! Потом сам всем говорить будет, что там да как. Вот только гриб-вонючка на настоящие игры настроилась, за заявочку-то, ее же уговаривать придется, соблазнять и подкупать — а к ней даже подходить противно, к подтянутой!

Но зато потом он шел на стоянку колымажек хозяином жизни — уверенный, молодой, расстегнув на груди дорогую чифу. [1] Пробегающие мимо работницы низших отделов завистливо поглядывали на него издалека. Приближаться и смысла не было — не их ранга тело! И колымажка [2] у него не простая, а с летательным допуском, и два живощита при ней мнутся, готовые вступиться за благодетеля, и водач колымажки презрительно посматривает на окружающих. Что мечтать, низшим работницам даже водач этой колымажки не по рангу!

Цайпань запрыгнул в распахнутую дверь колымажки и злобно ткнул водача в шею кулаком.

— Опять жара напустил, кастрат! — прошипел он. — Чтоб не напускал! Кастрат!

И еще ткнул, для доходчивости. Водач молча пригнулся, торопливо включил охлаждение в пассажирском салоне. Вот-вот. Слуг не гонять — расслабятся и обленятся! И пусть ветрохладняк восстанавливает норму за пять вдохов — нечего жару напускать!

Живощиты сидели спереди и лениво давали водачу советы — какой рукой руль держать, какой ногой педаль давить. Развлечение нашли, лоботомники, скучно им, видишь ли.

— Вы народ следите! — недовольно бросил им Цайпань. — Через плавни едем, не по предгорьям! И защиту поднимите! В плавнях с мозгами не дружат, закинут тухлую рыбу в салон — неделю отмывать будете!

— Пусть попробует кто! — веско сказал охранник. — Живому внутренности растопчем!

И гигант демонстративно приспустил защиту и привалился под встречный ветерок.

— Как профсоюзный бунт разогнали, храбрых не осталось! — поддержал напарника второй живощит. — Вон как идут по панелям, глаза прячут!

Цайпань совершил усилие, чтоб успокоиться. Живощиты были из серьезной организации и с Цайпанем держались нагло. Да и было б из-за чего спорить, они правы: вон как все глаза прячут! Хоть убивай кого, никто не глянет, не заступится! Вот-вот. Да и что открыто? Салон охранников и открыт. А Цайпань умный, Цайпань защиту у пассажирского салона никогда не опускает!

Машина встала на перекрестке. Закончился рабочий день, и толпа маскулинов перла и перла через улицу. И они еще и не спешили! Прямо перед лобовым щитом застряла парочка: молодой длинноволосый маскулин с паучками в ухе и жизнерадостная нюйка. Нюйка хлопала восторженно ресницами и заливисто смеялась. Маскулин провел пальцем по ее пухлой щечке — у нюйки чувственно затуманились глаза и подогнулись ноги. Юница, а уже из блудодеек! Блудодейки именно так на брачные игры и реагируют, и тело именно для этого модифицируют. Цайпань вспомнил некстати, как презрительно-холодная помощница выгнала его из банной комнаты — и освежиться не позволила, коряга старая!

Чего стоим, кастрат?! — зашипел он в спину водачу. — Леталкой не умеешь пользоваться?! Включай и пошли верхом — давай-давай, в штаб округа!

Молодой водач на мгновение замялся. Над переходами взлетать запрещалось — и правило недавно ввели дурацкое, что за нарушения не хозяин платит, а водач. А как не нарушить, если хозяин требует?!

Цайпань ткнул его кулаком в шею. Машина подпрыгнула, ударилась обо что-то и плавно понеслась вперед-вверх. Цайпань оглянулся: на переходе длинноволосый маскулин держался за плечо и злобно кричал вслед.

— Вернись! — приказал Цайпань.

Живощиты поняли хозяина моментально: выскочили из колымажки и взяли дерзкого в оборот. Парень защищался, как мог, одной рукой, вторая, видно, была поранена взлетавшей машиной.

— Некогда, бросьте! — снисходительно сказал Цайпань.

В воздухе он злорадно усмехнулся. Маскулин остался лежать на переходе, а нюйки и видно рядом не было. Вот-вот.

В штабе ему путь преградил какой-то… из низших. Цайпань отправил его к старшей помощнице — сам он спешил в банную комнату и даже не глянул, кто там и чего. Помощница разберется. У нее опыт и чутье, столько лет на этом месте, коряга светлая!

Начальники отделов трусливо жались у кабинета. Понятно: что-то случилось, ответственности испугались, прибежали с докладами. Вот-вот. Что бы они делали без Цайпаня?

Он не спеша понежился в банной комнате, подышал на террасе. Новенькая нюйка-референт робко суетилась на заднем плане. Пусть суетится. Пусть чифы касается с трепетом. Чифу — это можно. А вот тело — пока нет, пока посмотрим на поведение… и кто у нее родители… и через кого она сюда попала…

— Так что у вас там опять? — наконец спросил он недовольно, развалясь в седалище. [3]

— Пропала группа Инь Бяо, из разведки, — сообщил инженер службы перемещений.

Цайпань безразлично качнул пальцами. Инь Бяо — он ничей, низший из низших. В чем тогда проблема?

— Правильнее будет сказать, группа не пропала, — поправился инженер. — Группа здесь сидит, отправки ждет. Но кто-то с Инь Бяо ушел, одиннадцать агентов.

— Верните! — буркнул Цайпань. — Дайте по шеям, чтоб не путались! Первый раз, что ли? В чем проблема?

— Проблема в том, что инженер по перемещениям докладывать не умеет! — вмешался инженер-экстраполятор. — Не агенты ушли! Мой отдел обработал данные наблюдений: профсоюзные боевики ушли из зоны покрытия и не появились! Нигде не появились! Каратели их уже брать готовились! В то же время ломается защита отдела перемещений и кого-то куда-то пропускает! И не определить куда, потому что в станцию перемещения сунули термитную взрывалку! Нет больше станции-то!

— Целый отдел сутки гадал, что случилось! — огрызнулся инженер по перемещениям. — А мы сразу поняли, что боевики сбежали в иной мир и следы уничтожили! А не докладывали, потому что связь слушали! Если б они включили брехальники, мы бы их за два вдоха утоптали!

Цайпань поморщился. Он все еще не понимал, в чем проблема. Тут средства наблюдения пораспределять не дают, а они со своей работой! Хотя боевики — настоящий прыщ на заднице!