Петербург 2018. Дети закрытого города

– В самом деле, у нас тут много наглядного материала, – повела рукой Роза. Ее высохшие пальцы венчал отменный маникюр. – Разные схемы, таблицы. Вы говорите мне, а я вам буду подбирать к теме урока.

Вдоль всех стен тянулись шкафы, заваленные пыльными книгами – к ним Вета не решилась бы прикоснуться даже под страхом лишения премии. В углу валялись свернутые трубочками листы ватмана и старые шторы. И цветы. Цветы были тут повсюду – как венки на могиле образования.

«Странно, школа вроде бы новая, а кабинет биологии такой запущенный».

Должно быть, заметив, как брезгливо Вета оглядывается по сторонам, Роза проковыляла к примостившейся в углу раковине, смочила тряпку водой и принялась протирать стол – со стороны Веты он был занесен пылью, словно снегом.

– Не нужно, я сама. – Вета протянула руку к тряпке и неосторожно махнула. На пол со стола посыпались скрепки, колпачки от ручек, какие-то шарики из пластилина. Все, что осталось здесь от Жаннетты.

– Да, здесь не очень прибрано. Но вот начнется учеба, и мы потихоньку тут все уберем, – бормотала Роза, сгребая в кучу бумаги на своем столе. – Пирожков не хотите? Я принесла сегодня.

– Нет, спасибо. Может, после уроков?

– Хорошо-хорошо.

В нише стола Вета нашла старый журнал, пролистала несколько страниц. В глаза бросилось: «Работа с учениками. Дементьев Валерий – неопрятно одет. Проведена беседа». Она захлопнула журнал, отчего в воздух поднялся столб пыли, и сунула его на место.

Из угла напротив на нее пустыми глазницами таращился макет человеческого организма. Наружу торчал кишечник и бурое сердце.

– А какой у вас класс? – спросила Роза, подаваясь вперед всем телом сразу. Гибкая, как змея, и такая же бесшумная.

– Восьмой, – пробормотала Вета, уставившись в глазницы манекена, и зачем-то уточнила: – А.

– Ну да, ну да, класс Жаннетты. Надо же, – она всплеснула тоненькими руками. – Ну надо же, какая жизнь.

С утра пронеслись пятиклашки. Одетые все как один в костюмы и форменные синие жилетки, они смотрели на Вету и сидели, смиренно сложив руки перед собой. На переменах рассматривали чучела. Осторожно щупали листья хойи, занявшей весь угол справа от учительского стола.

В перерыв времени Вете хватило только на то, чтобы выбежать в ближайший магазин и купить пачку печенья. Все равно пообедать в местной столовой надежды не было: ее оккупировали со всех сторон школьники.

– А я, пожалуй, пойду, – мило улыбнулась Роза, как только Вета обернулась на нее, жуя печенье. Она так и стояла в старомодном плащике и шляпе, пока на нее не обратили внимания.

– Да, конечно.

Когда Вета осталась одна, она достала из ниши, прикрытой старенькой салфеткой, журнал и принялась его листать. С ее личным классом нужно было познакомиться поближе, но как? Вот войдет она на урок и скажет: «Здравствуйте, я ваш новый классный руководитель».

Вета с особой ясностью представила себе их выжидательные взгляды.

«Не бойтесь, мы с вами как-нибудь уживемся».

Не пойдет. Начнут смеяться и все перепортят.

«Так вышло, что Жаннетта – как же ее там? – Сергеевна уволилась, и теперь я…»

– Что ты, ну вот что? – буркнула Вета себе под нос, не смущаясь безглазого манекена.

За окном шумели счастливые учащиеся первой смены, выпущенные на волю, под солнышко. Вета оглянулась: по пыльному подоконнику ветер гонял кусок ваты, которым, видимо, затыкали щели на зиму. Одно окно подсобки выходило на дорожку, куда ее в пятницу привез Антон, другое – на кленовую аллею.

Динозавр и ученый кот выглядывали из-за цветов, кто-то еще прятался в глубине, за деревьями. Человеческая неподвижная фигура – новое украшение школьного сада. Можно было бы посмотреть вечером, по дороге домой, кто там такой интересный.

Вета перевела взгляд на журнал. Одиннадцать детей. Всего-то. По сравнению с пятиклашками, которых в кабинет биологии набивалось столько, что едва хватало парт, одиннадцать показалось просто ничтожно маленьким числом. Почему их до сих пор не расформировали?

Одиннадцать – это даже хорошо, у нее появился шанс их запомнить. В конце концов, единственное, что им остается – мирно просуществовать еще четыре года. Четыре – это еще меньше, чем одиннадцать.

Она откинулась на спинку стула. До урока оставалось двадцать минут.

Вета слышала, школьники иногда проверяют новых учителей. Ну, сажают какого-нибудь оболтуса на шкаф или там игрушечную мышь на стол подбросят. Выдержки на то, чтобы со спокойным лицом подать нашкафному ученику тетрадку и ручку у Веты бы хватило. А мышей она в жизни не боялась, в институте экспериментальной биологии, где она проходила практику, были полные клетки мышей, а крыс еще больше. Она брала их за шкирку и колола новыми препаратами.

С кроликами было сложнее. Но с восьмиклассниками оказалось куда хуже.

Она вошла, улыбаясь, и сказала:

– Жаннетта Дмитриевна ушла на пенсию, теперь я…

– Вы врете, – усмехаясь, бросил парень с третьей парты.

Все остальные зашевелились, стали переглядываться и хихикать. Вета опустилась на свой стул и раскрыла ежедневник на новой странице – на первых трех уже красовалась полная путаница из имен и оценок пятиклассников.

– Вы, конечно же, знаете лучше меня? – Она в показном удивлении приподняла брови.

– Конечно! – Парень в ответ дернул плечом. Была бы Вета младше и глупее, она бы влюбилась в такого безоглядно – ведь отличницы всегда влюбляются в хулиганов.

Он смотрел на нее, как будто спрашивал: «Ну и что ты со мной будешь делать?»

– Хорошо, – легко согласилась Вета. – Тогда подойдите ко мне на перемене, мы обсудим местные сплетни. Как вас зовут?

– Меня? – фыркнул хулиган. – Ну, допустим, Валера.

– Очень приятно, Валера.

Девочки на первой парте захихикали громче, прикрываясь учебниками. Аккуратными, новенькими учебниками со скелетом на титульном листе. Солнечные зайчики прыгали по полиэтиленовым обложкам.

– Как только что нам сообщил Валера, я буду вашим классным руководителем. – Вета постучала ручкой по столу, призывая задние ряды к тишине. Там, негромко, но с завидным постоянством шептались, шуршали вещами, перетягивали друг у друга один несчастный учебник.

Девочки опять прыснули.

– В чем дело?

Одна из них – тоненькая и светловолосая – вскочила и, хохоча, потянула из рук парня, что сидел сзади, белую кофту.

– Он у меня забрал!..

– Успокойтесь немедленно, – откровенно возмутилась Вета.

Кто-то заскрипел стулом, порываясь помочь в схватке за кофту. Класс был совсем крошечный, а шуму от него получалось больше, чем от пятиклашек, вместе взятых.

Со всех сторон вдруг посыпалось:

– Как вас зовут?

– А сколько вам лет?

– А вы замужем?

– Какой институт окончили?

– А давайте устроим праздник в честь нашего знакомства! – выкрикнула девочка, сидящая у самой стены. Она прямо-таки излучала здоровье и жизнерадостность. И улыбалась Вете неожиданно искренне.

– Мы обсудим это на классном часе.

– Это значит – никогда! – крикнул тот самый хулиган, назвавший себя Валерой. Его хулиганская челка намокла от пота и прилипла ко лбу неопрятной кляксой. Вета передумала – она никогда бы не влюбилась в такого.

– Мы же должны познакомиться с новым учителем, – старательно отводя взгляд, заявила девочка в белом. Ее длинные волосы разметались по спине и плечам, но кофту она уже натянула.

– Этим я и собираюсь заняться. Меня зовут Елизавета Николаевна.

– Так вы замужем? – понеслось еще откуда-то.

Она решила не обращать на это внимания. Когда в начальной школе тебя дразнят, можно просто ничего не отвечать. Далеко, значит, ушли восьмиклассники от начальной школы.

– Ну хорошо, я согласна. Если вы так жаждете познакомиться, давайте каждый выйдет и расскажет немного о себе, – предложила она. – Ну, кто первый? Или вы только с места выкрикивать хотите?

Вопрос неуклюже повис в воздухе и с треском рухнул где-то у третьей парты. Снова зашумели на задних рядах, на стол Вете прилетела чья-то ручка. Парень с первой парты у окна глядел на нее беспомощно.

– Давайте начнем с вас.

Понимая, что стоит ей упустить ситуацию хоть на секунду, как она скатится в невообразимый хаос, Вета выразительно подняла брови.

– Выходите.

Прямо перед ней – через стол и парту – сидели две девочки. Одна очень спокойная, черноволосая, она только изредка оборачивалась назад, словно показывая одноклассникам: да, я с вами, заодно. Вторая сидела, опустив плечи и прячась под неопрятными прядями волос, спадающими прямо на лицо.

– Ну же?

Девица отчаянно покрутила головой.

– Я не кусаюсь.

Та затряслась еще сильнее, откинувшись на спинку стула. Замахала руками. Стеснительная?

– Зато мы кусаемся, – выкрикнула девочка в белом.

Вета обернулась на нее:

– Ладно, выходите вы. Представьтесь только.

Она отбросила на спину не забранные в прическу волосы и вышла вперед, покачивая бедрами, как взрослая женщина.

– Меня зовут Вера Орлова.

Улыбнулась. В ответ ей зычно загоготали с задних рядов парни. Все правильно, им бы уже пора вступить в развеселый возраст полового созревания.

– Почему вы к нам пришли? – прямо спросила Вера, заводя прядь волос за ухо. Накрашенные – или от природы угольно-черные – ресницы задрожали насмешливо.

– Да, почему? – потянулось по кабинету.

Вета поднялась и встала, прижавшись бедром к краю стола. Так, ей казалось, она смогла бы удержать контроль. Из окон класса открывался вид на улочку, усаженную кленами и кустарниками в белом цвету. На голубом здании через дорогу виднелась надпись: детская поликлиника.

В небе кружили птицы.

– Потому что я теперь здесь работаю, и я буду вашим классным руководителем. Жаннетта Сергеевна ушла на пенсию.

Тот парень, сидящий у окна, глядел в небо, подперев ладонью подбородок. Воротник его рубашки наполовину был заправлен под жилетку, вторая половина торчала дыбом.

– Почему ты не в форме, Вера?

– Жилетка в стирке, – фыркнула та и опустилась за свою парту. Она нашла себе занятие – бездумно перекладывала тетрадь и учебник то туда, то сюда. Главное – не поднимать глаз.

– Она не на пенсию ушла, – прикрывая рот ладонью, буркнула девочка с первой парты – черноволосая и очень серьезная. Бледная. То ли так падал свет, то ли она и правда была бледнее остальных.

– Она не ушла на пенсию, хватит нам врать. Мы знаем!

Вета поймала взгляд крикуна: паренек, которого она и не назвала бы восьмиклассником, сидел как раз сзади Веры. Маленький и очень подвижный – как обезьянка, – он тут же отодвинулся в сторону, едва не навернувшись со стула.

– Отлично. С вами я тоже хочу познакомиться, выходите.

Он помялся у доски, как будто вспоминая сложную формулу.

– Марк. Эм, а, эр, кэ. Вы записываете? – Он вытянул шею, чтобы глянуть Вете через плечо – в ежедневник.

– Да. Хорошо, я готова выслушать то, что вы мне скажете. Что тут происходит, Марк?

Он скорчил уморительную рожицу, и класс грохнул хохотом.

– У нас душевная травма, – возопил с третьей парты Валера, хватаясь за сердце. – Нас бросили, как вы не можете понять? Нас просто бросили.

Вета вздохнула, чувствуя, что еще немного, и воздуха ей перестанет хватать. Придется открывать окна. А они пыльные и заставлены цветами под завязку.

– Валера, может быть, вы успокоитесь? Волноваться вредно. – Она встала. Угол стола больно впился в бедро.

– Вообще-то он не Валера, он Арт, – прикрываясь ладонью, буркнула девушка в первой парты. – А Валера сидит возле окна.

Тот принялся поправлять выбившийся из-под жилетки воротник. Арт корчился на парте в предсмертных муках. Открыть окно стало жизненно необходимо для Веты, она задыхалась. Самую малость – на пару сантиметров, чтобы не задеть один из горшков.

– Отдай! – Это Марк снова стащил с Веры белую кофту.