Джемс Кук

Это счастливое обстоятельство вынудило туземцев отступить и дало м-ру Филипсу возможность прорваться к шлюпкам. Туда же поспешил капитан Кук, и он был уже у самой воды, когда один вождь ударил его в шею и плечо острой железной палкой; капитан упал лицом в воду. Индейцы кинулись к нему с громким криком, сотни их окружило тело, добивая упавшего кинжалами и дубинами... С нашей стороны кроме капитана Кука погибли капрал и три солдата морской пехоты" ("...Капитан упал в воду лицом вниз, и тут же его закидали железными и бамбуковыми копьями и начали наносить удары... до тех пор, пока не погубили наше зерцало, наш свет, нашу отраду и нашего истинного вождя. Он все время оборачивался, чтобы посмотреть, успели ли мы погрузиться в лодки..."

Это не о Куке. Это о Магеллане. О его последних минутах. Какое трагическое сходство в судьбах двух великих мореплавателей.

Да, сходство фатальное. А ведь Кук однажды сказал натуралисту А. Спаррману: "Не могу понять, зачем Магеллану понадобилось вступать в никому не нужную стычку с туземцами". В порыве ярости Кук повторил трагическую ошибку Магеллана и погиб в столь же неоправданной схватке с гавайцами.).

Произошла немыслимая утрата. Трудно было представить себе, что Командира нет на свете. Некоторые офицеры предлагали немедленно открыть огонь из пушек и уничтожить все живое в бухте Кеалакекуа. Смертельно больной капитан Клерк принял мудрое решение: отказаться от карательных мер и мирным путем добиться, чтобы островитяне выдали останки покойного Командира. На следующий день Кинг вступил в переговоры с гавайцами. Они обещали выдать тело Кука, хотя сделать это было трудно: труп руководителя экспедиции был растерзан на месте схватки.

Вечером 15 февраля двое островитян привезли на борт кусок бедра. Решено было добиваться выдачи остальных частей тела.

17 февраля завязалась стычка у места водозабора. Лейтенант Джон Рикман с группой матросов ворвался в близлежащее селение; каратели сожгли полтораста хижин и убили семерых островитян, причем Рикман вывесил для всеобщего обозрения две человеческие головы. Клерк велел сбросить эти "трофеи" в море.

20 февраля вожди и жрецы передали останки командира - скальп, голову без нижней челюсти, бедренную кость, кости предплечья и кисти рук. По рубцу между большим и указательным пальцами (на Ньюфаундленде у Кука в руках взорвался патрон) останки были опознаны.

22 февраля прах капитана Кука был предан морю, а на следующий день корабли покинули злосчастную бухту Кеалакекуа.

Выполняя предначертания Кука, Клерк повел суда на север для дальнейших поисков северо-западного прохода.

По пути к Берингову проливу корабли 29 апреля 1779 года вошли в Петропавловскую гавань. Там моряки были тепло приняты главным командиром Камчатки премьер-майором Магнусом Бемом. Бем безвозмездно снабдил экспедицию провиантом и корабельным припасом. Клерк передал правителю Камчатки сводную карту открытий экспедиции и ценнейшую коллекцию океанийских редкостей, которая ныне хранится в Музее этнографии Академии наук СССР в Ленинграде (В начале июня 1779 года Клерк направил в Адмиралтейство письмо с сообщением о гибели Кука. Оно прошло через всю Сибирь и из Петербурга было доставлено в Лондон 10 января 1780 года. В Англии горестная весть о смерти Командира была получена за десять месяцев до возвращения на родину кораблей третьей экспедиции.).

Корабли прошли затем Берингов пролив, но на 70° с. ш. дальнейший путь преградили ледяные поля. 27 июля Клерк повернул на юг. 22 августа, на подходе к Петропавловской гавани, он скончался, и командование экспедицией принял на себя Джон Гор.

В Петропавловске корабли простояли до 8 октября 1779 года, и гостей снова встречали там весьма радушно. На этот раз они имели дело не с М. Бемом, отбывшим в Петербург, а с временным командиром Камчатки капитаном В. И. Шмалевым.

Путь из Петропавловска к берегам Англии проходил через воды Японии, Индийский и Атлантический океаны. В устье Темзы корабли вошли 7 октября 1780 года. Плавание продолжалось пятьдесят месяцев и двадцать пять дней.

По своему значению третья экспедиция Кука уступала его прежним плаваниям. И не потому, что Куку и Клерку не удалось открыть северо-западный проход - он был пройден лишь спустя много десятилетий после Кука, - а в силу того, что одним из важнейших объектов третьей экспедиции оказалась та часть Тихого океана, где в ходе русских открытий XVII-XVIII веков уже были разрешены главные географические проблемы.

Основное достижение последней экспедиции Кука - это открытие Гавайских островов. Бесспорно, важны были и его открытия на западном берегу Аляски, совершенные по ориентирам, уже намеченным русскими мореплавателями.

Общие результаты деятельности Кука огромны. Он на опыте своих беспримерных плаваний доказал, что Мировой океан не только в северном, но и в южном полушарии превышает по площади Мировую сушу. Удалив с географической карты Южный материк, Кук положил на нее оба острова Новой Зеландии, восточное побережье Австралии, Новые Гебриды, Новую Каледонию и множество небольших островов и атоллов.

Эти экспедиции, участниками которых были выдающиеся ученые - Дж. Бенкс, Д. Соландер, И. Р. и Г. Форстеры, открыли путь всесторонним научным исследованиям земель и морей южного полушария. Деятельность Командира трех поистине великих экспедиций оказала значительное влияние на развитие мировой географической мысли.

Презрению к ложным авторитетам, смелости научных суждений, беспредельной отваге и мужеству учились у Кука те, кто принял от него эстафету открытий.

И, пожалуй, наилучшую оценку Куку дал его верный помощник Джемс Кинг: "Знание, опыт, проницательность помогли ему так всесторонне овладеть своей профессией, что величайшие препятствия преодолевались и самые трудные плавания становились легкими и почти безопасными под его руководством".

Реставратор литературного наследия Кука

"Рукописи не сгорают". Эти вещие слова Михаила Булгакова невольно приходят на память, когда речь заходит о литературном наследии Джемса Кука. В 1912 году один из его биографов, Артур Китсон, писал: "Насколько мне известно, существует лишь одна-единственная страница дневника первого плавания Кука, написанная им лично".

Спустя сорок три года в Кембридже вышло издание материалов этого плавания, в основу которого был положен дневник, от первой до последней строки написанный рукой Кука. Чудо? Да, пожалуй. Иначе трудно назвать итог поистине титанической работы, выполненной при подготовке издания 1955 года новозеландским историком и географом Джоном Биглехолом.

За чудом № 1 последовало в 1961 году чудо № 2, а затем, в 1967 году, - чудо № 3. Это были публикации материалов второго и третьего плаваний Кука, в которых были убраны решительно все следы кощунственной правки, проведенной без ведома автора.

Чудо № 4 - полная научная биография Кука - появилось в 1974 году, но создателю ее не суждено было увидеть эту книгу. Он скончался в 1971 году на семьдесят первом году жизни.

Биглехол родился и вырос в столице Новой Зеландии Веллингтоне. Он учился в Веллингтонском университете и долгие годы преподавал в нем историю. Но Кук не давал ему возможности жить оседло. Розыски подлинных материалов трех великих экспедиций Биглехол вел в Австралии и в Англии, в Канаде и в США, и по маршрутам этих экспедиций он обошел многие острова и архипелаги южных морей.

Чтобы уяснить себе масштабы восстановительной деятельности Биглехола, совершим три рейса из XVIII в XX век.

Рейс первый. 15 сентября 1771 года, спустя два месяца после возвращения Кука из первого плавания, первый лорд Адмиралтейства граф Сандвич встретился в одном йоркширском поместье с видным музыкальным деятелем Чарльзом Барни. По словам дочери Ч. Барни, "его светлость, беседуя о недавнем кругосветном плавании, упомянул, что у него есть бумаги, относящиеся к оному, каковые он получил как первый лорд Адмиралтейства, и он добавил, что бумаги эти лежат в беспорядке, что они представляют собой черновые наброски и что он будет признателен всякому, кто порекомендует ему особу, способную "написать путешествие". Ч. Барни посоветовал обратиться к некому Джону Хауксуорту.

Хауксуорт, мелкий литературный барышник, сразу же взялся за дело. И. Сандвич, и Хауксуорт не соизволили уведомить Кука о предстоящей акции, а между тем он с середины 1772 года находился в Лондоне. В 1773 году Хауксуорт "написал путешествие". Его изделие носило название "Сообщение о кругосветном плавании 1768, 1769, 1770 и 1771 гг. лейтенанта Джемса Кука, командира барка "Индевр"". Издатель Страхан (Strahan) выплатил предприимчивому сочинителю шесть тысяч фунтов, сумму по тем временам баснословную. Страхан, однако, не прогадал. К 1785 году опус Хауксуорта был трижды переиздан, а в 1774 году "Сообщение" вышло в свет во Франции, в Голландии и в Германии.

Кук ознакомился со страхановским изданием, завершая второе плавание. "Не удивительно, - писал он, - что книга о моем предыдущем путешествии оскорбляет всех достойных людей; не меньше она огорчила и меня... я не просматривал внимательно свою рукопись и никогда не видел ее в таком виде, как она напечатана, хотя в своем предисловии д-р Хауксуорт утверждает обратное. Не могу сказать, каким образом так могло произойти, ибо все это исходит не от меня".

Каким образом это могло произойти, мы уже знаем. Оценка же, данная Куком "Сообщению", справедлива.

Хауксуорт вырвал из текста все, что ему не пришлось по вкусу, а вкус у него был дурной. Об этом можно судить по бесчисленным вставкам, водянисто-слащавым и высокопарным.

В 1893 году дневник первого плавания Кука издал адмирал У. Уортон. Уортон пользовался не подлинником, который тогда считался безнадежно утраченным, а двумя копиями. Уортону не известны были записки участников экспедиции, и в силу этих обстоятельств издание 1893 года было неполноценным, хотя, разумеется, оно далеко превосходило хауксуортовское "Сообщение".

Любопытно, что в 1895 году Уортон узнал о существовании подлинного дневника Кука, однако неведомо по каким причинам об этом умолчал.

Как установил Биглехол, подлинный дневник Кука хранился у его вдовы. После ее смерти в 1835 году некоторые рукописи Кука перешли во владение родственника Елизаветы Кук Чарльза Смита. От Смита бумаги Кука попали к антикварам-коммерсантам Патику и Симпсону, занимавшихся продажей разных древностей с аукциона.

Весной 1868 года дневник с какими-то другими документами купил комиссионер, который совершил это приобретение по поручению богатого торговца железом Генри Уильяма Болкоу. Болкоу был владельцем поместья Мартон-Холл; оно находилось в том самом селении Мартон, где родился Кук, и Болкоу считал своим долгом скупать все реликвии, имеющие отношение к великому мореплавателю.

Около 1880 года племянник хозяина Мартон-Холла Чарлз Болкоу унаследовал движимое и недвижимое имущество своего дяди Ч. Болкоу и сообщил Уортону о подлинном дневнике Кука.

В 1915 году Ч. Болкоу умер. Его сын Генри Уильям II разорился и в 1923 году продал Мартон-Холл; дневник был в Лондоне пущен с молотка. Рукопись приобрела Австралийская Национальная библиотека в Канберре. Там Биглехол отыскал странствующий дневник Кука.

Подготавливая издание материалов первого плавания Кука, Биглехол сверил канберрский подлинник с тремя копиями и судовым журналом "Индевра". Биглехол обнаружил записки ряда участников первой экспедиции Кука. В текст издания Биглехол включил извлечения из записок лекаря Монкхауза, штурмана Молине и неизвестного автора, а в обширных комментариях новозеландский историк использовал дневники десяти соплавателей Кука.

Кроме того, Биглехол ввел в текст письма Кука документы из архива Адмиралтейства и снабдил свое издание тремя введениями - общим, текстологическим и историко-географическим (The Journals of Captain James Cook, edited by J. C. Beaglehole, v. I; The voyage of the Endeavour, 1768-1771, Hakluyt Society. Cambridge, 1955; 2-d ed.-Cambridge, 1968. Сокращенное советское издание: Первое плавание капитана Джемса Кука. Плавание на "Индевре" в 1768-1771 гг., Географгиз. М., 1960.).

Рейс второй. Закончив в 1955 году работу над "Плаванием на "Индевре"", Биглехол выразил надежду, что со вторым путешествием дело будет обстоять гораздо лучше: ведь дневники главы второй экспедиции были опубликованы в 1777 году как материал, подготовленный самим Куком. Увы! Надежда Биглехола не оправдалась.

Отправляясь в третье плавание, Кук поручил опубликовать дневник его второго путешествия опытному литератору, виндзорскому канонику Джону Дугласу. Дугласу Кук полностью доверял, с Дугласом он договорился обо всем, что касалось издания своего труда.

Но виндзорский каноник оказал Куку дурную услугу. Дуглас, как это выяснил Биглехол, без ведома автора переделил текст дневника. Поймать Дугласа с поличным никто не мог: в 1777 году Кук находился в далекой Океании. Смутные подозрения касательно Дугласа в литературных кругах Лондона все же возникли. Анонимный корреспондент в 1783 году обвинил Дугласа на страницах газеты "Морнинг Кроникл" в том, что он "переварил" (digested) дневники второй экспедиции.

Дуглас заявил в ответ, что он "лишь исправил кое-какие небрежности стиля". Несколько позже Дуглас в своих неопубликованных автобиографических заметках признался, что он с ведома графа Сандвича и короля Георга III "подготовил к печати путешествие Кука... и во многом исправил стиль капитанского дневника... если бы дневник был напечатан в том виде, в каком мне его передали, он был бы слишком сырым и не понравился бы читателю".

Биглехол дознался, как допек и дожарил "сырой дневник" виндзорский повар.

Дуглас изъял из текста все, что ему было не по вкусу, в частности те места, где Кук писал о пагубных последствиях общения народов южных морей с европейцами. Одновременно непрошеный соавтор Кука обогатил дневник своими вставками. Но хуже всего было то, что Дуглас совершенно произвольно провел стилистическую правку всего текста дневника.

"Язык кубрика, - отметил в связи с этим Биглехол, - был приглажен, штормы утихомирены, и, хотя элегантная пунктуация не превратила моряка в виндзорского каноника, Дуглас оторвал Кука от берегов Тонгатабу и увел его к лондонскому Стрэнду".

Между тем в "сыром" виде дневники всех плаваний Кука были незаурядными литературными произведениями. Их шершавый, порой грубый, но крепкий, ясный и выразительный язык не нуждался в "облагораживании". Кук обладал чувством юмора, и у него была своя манера изложения, ничего общего не имеющая с вычурной прозой бездарных подражателей Попа, Стиля и Ричардсона.

В результате Биглехолу пришлось проделать колоссальную работу, чтобы счистить со страниц дневника дугласовский лак. В основу издания материалов второго плавания Кука, вышедшего в свет в Кембридже в 1961 году, Биглехол положил собственноручный дневник Кука - рукопись, хранящуюся в Британском музее, и вдобавок использовал второй подлинник, обнаруженный в том же музее, - три отрывка дневника, писанные рукой Кука, три копии этого документа и судовой журнал "Резолюшн".

В издание 1961 года помимо дневника Кука вошли записки капитана Фюрно, лейтенантов Клерка и Пикерсгилла, астронома Уолса, мидшипменов Барни и Эллиотта и документы, относящиеся ко времени подготовки экспедиции.

Очень интересны два введения (общее и текстологическое) Биглехола и его многочисленные комментарии (The Journals of Captain James Cook, edited by J. C.Beaglehole, v. II; The voyage of the Resolution and Adventure, 1772-1775, Hakluyt Society. Cambridge, 1961; 2-d ed. - Cambridge, 1969. Сокращенное советское издание: Второе плавание капитана Джемса Кука. Плавание к Южному полюсу и вокруг света в 1772-1775 гг., изд. "Мысль". М.. 1964.).

Рейс третий. В борьбу с виндзорским "проказником" Дугласом, выпускавшим в 1784 году дневники Кука и Кинга, которые они вели в третьем плавании, Биглехол вступил опять, подготавливая новое издание материалов этого путешествия Кука.

В своих не предназначенных для печати автобиографических заметках Дуглас не без гордости заявил, касаясь третьего путешествия: "Рукописи капитана были подготовлены мной аккуратно, но обращался я с ними вольнее, чем с записками второго плавания. Точно придерживаясь фактов, я был менее щепетилен с текстом, облекая его в одежды более тонкого стиля, чем обычный язык капитана". Далее Дуглас отмечал, что там, где надо, он дополнял без каких бы то ни было пояснений текст Кука записями хирурга и натуралиста третьей экспедиции У. Андерсона. "Это, - добавлял Дуглас, - позволяло мне рисовать картины более интересные, чем те, которые могла бы дать рукопись капитана Кука".

Действительно, после гибели Кука Дуглас мог делать все, что ему вздумается. Только Дж. Кинг способен был обуздать ретивого каноника, но Кинг в 1783 году отправился в Вест-Индию и там умер год спустя.

"Рисуя более интересные картины", Дуглас во многих местах сократил текст дневника и по просьбе Палиссера убрал замечание Кука о безобразиях, творившихся в адмиралтейских доках. А поскольку Дуглас "был менее щепетилен с текстом", то трудно вообразить себе, во что превратились записки Кука... (По иронии судьбы карты к изданию 1784 года редактировал Дальримпль. Вряд ли ему доставила удовольствие работа над картами Кука, на которых и следа не осталось от Южного материка, по площади превышающего "всю цивилизованную часть Азии...".).

И снова Биглехол предпринял упорные поиски подлинников и копий дневников Кука. Труды реставратора литературного наследия Кука и на этот раз увенчались успехом.

Биглехол положил в основу своего издания - оно вышло в свет в Кембридже в 1967 году - две подлинные рукописи Кука, из фондов Британского музея, и три копии дневника третьего плавания, хранящиеся в архиве Адмиралтейства.

В различных английских и австралийских архивах и библиотеках Биглехол разыскал ранее не опубликованные записки двадцати семи (!) участников третьей экспедиции. Потребовалось бы, по меньшей мере, десять объемистых томов для публикации всех этих материалов. Поэтому в рамки двухтомного издания Биглехол вместил только извлечения из дневников Ч. Клерка, Дж. Кинга, Дж. Барни, У. Андерсона, андерсеновского помощника Д. Самвелла и штурманов Т. Эдгара и Дж. Гилберта.

По доброй традиции Биглехол включил в издание материалов третьего плавания документы 1776-1781 годов и два введения, общее и текстологическое (The Journals of Captain James Cook, edited by J. C. Beaglehole, v. III, pp. I, II. The Voyage of the Resolution and Discovery, 1776-1780, Hakluyt Society. Cambridge, 1967.

Сокращенное советское издание: Третье плавание капитана Джемса Кука. Плавание в Тихом океане в 1776-1780 гг., изд. "Мысль". М., 1971.).

Выпустив в свет материалы третьей экспедиции, Биглехол приступил к своей Главной Книге, биографии Кука.

Автор "Жизни капитана Кука" скончался, когда большая часть его груда была подготовлена к печати.

Сын Дж. Биглехола, Т. Биглехол, по оставшимся черновикам дописал несколько заключительных глав. В 1974 году в Кембридже была опубликована последняя книга новозеландского ученого (The Journals of Captain James Cook, edited by J. C. Beaglehole, v. IV. The Live of Captain James Cook by J. C. Beaglehole, Hakluyt Society. Cambridge, 1974.).

Историографом № 1 Христофора Колумба был его младший современник, неистовый правдолюбец и страстный гуманист Бартоломе Лас Касас.

Единственный пассажир первой кругосветной экспедиции, Антонио Пигафетта, увековечил деяния Фернандо Магеллана.

Джон Биглехол стал наилучшим биографом Джемса Кука.

Полвека, прожитые Куком, современником Вольтера и Ломоносова, Уатта и Канта, - это не только годы, проведенные им на капитанских мостиках "Индевра" и "Резолюшн".

Кук учился и учил, Кук любил и ненавидел, Кук исправлял чужие ошибки и ошибался сам, Кук жил.

Образ именно такого Кука, сына своего века, человека трудной судьбы и неутомимого искателя, воссоздал Биглехол, совершив тем самым великий научный подвиг.

Джемс Кук

Книга посвящена выдающемуся английскому мореплавателю Дж. Куку, человеку удивительной судьбы. Сын батрака-поденщика, он, пройдя суровую морскую службу, стал командиром трех крупных экспедиций, в которых были открыты неизвестные ранее земли. Особенно интересны его открытия и путешествия в южном полушарии.

Вводное слово

Трудная молодость. Ранняя зрелость

Terra Australis incognita. (Неведомая Южная Земля)

Путь к Венере и дальше

Гибель Южного материка

Последнее плавание

Реставратор литературного наследия Кука

Источник:

Свет Я.М. 'Джемс Кук' - Москва: 'Мысль', 1979 - с.110

Свет Яков Михайлович - Джемс Кук