Помоги проекту - поделись книгой:
Официальная ее цель была астрономическая - наблюдение за прохождением Венеры через солнечный диск. Неофициальная - сугубо земной и сугубо секретной. Требовалось найти и ввести во владение британской короны гигантский и неуловимый Южный материк.
Зачем понадобились его поиски? Почему задача эта была возложена именно на Кука?
Ответ на эти вопросы дает предыстория его первой кругосветной экспедиции.
Terra Australis incognita. (Неведомая Южная Земля)
Она, эта огромная Южная Земля, появилась на картах географов античных времен. Клавдий Птолемей, Помпоний Мела, Макробий - великие авторитеты древности - стояли у истоков этой заманчивой легенды.
Terra Australis incognita. (Неведомая Южная Земля)
Проверить ее не имели возможности ни мореплаватели античной поры, ни их последователи эпохи раннего средневековья.
Только во второй половине XV века в моря южного полушария проникли португальцы. Португалец Бартоломеу Диаш обогнул мыс Доброй Надежды, по его следам морской путь из Европы в Индию проложил Васко да Гама.
В 1513 году испанец Бальбоа пересек Панамский перешеек и открыл "Южное море" - Тихий океан.
Восемь лет спустя через Тихий океан совершил переход Магеллан, португалец на испанской службе.
Маршрут его был таков: выйдя из пролива, названного впоследствии в его честь, он круто повернул на север, шел в этом направлении до 26-го или 25-го градуса ю. ш., а затем направился на северо-запад.
Это был наивыгоднейший маршрут. Магеллан сперва плыл по течению Гумбольдта, которое следует с холодного юга на теплый север вдоль чилийских и перуанских берегов, а затем пересек Тихий океан в полосе попутных юго-восточных пассатов и восточных течений.
Ныне морские лайнеры, следуя с востока на запад, свободно могут пересекать Тихий океан на широте Магелланова пролива. Но в эпоху парусного флота такой переход был маловозможен. В 50-х и 40-х широтах южного полушария дуют стойкие западные ветры, и преодолеть их редко когда удается даже самым удачливым капитанам парусных кораблей.
Поэтому вплоть до плаваний Кука решительно все мореходы, которые шли на запад либо от Магелланова пролива (и самой южной оконечности Южной Америки - мыса Горн, открытого в 1616 году), либо от берегов Перу, пересекали Тихий океан в южных тропических широтах.
Естественно, что часть Тихого океана к югу от Южного тропика оставалась сплошным белым пятном. Равным образом необследованными были и южные части Атлантического и Индийского океанов.
Между тем в сознании географов и картографов XVI-XVIII веков прочно удерживалась античная концепция великой Южной Земли.
Эту землю наносили на карты мира, за ее выступы принимались тропические и субтропические острова. В 1606 году испанский мореплаватель Кирос, открыв в западной, тропической части Тихого океана благодатную сушу, счел ее частью большого Южного материка, названного им Южной Землей святого духа (Tierra Austral del Espiritu santo). На самом же деле это был небольшой остров в архипелаге Новых Гебрид.
В том же 1606 году, почти одновременно, голландец Янсзон и участник экспедиции Кироса испанец Торрес открыли самую северную оконечность австралийского полуострова Кейп-Йорк. В первой половине XVII века голландцы открыли северный, западный и часть южного берега Австралии (в ту пору и позже, до начала XIX века, пятый материк назывался Новой Голландией).
Этот массив суши сперва объявили частью Южной Земли, но в 1642-1643 годах голландец Тасман, обойдя Новую Голландию по кольцевому маршруту, доказал, что она представляет собой особый континент. Тасман не заметил восточных берегов Новой Голландии - он шел слишком далеко от них, но зато он открыл участок побережья Новой Зеландии, который многие географы сочли частью южного материка.
В XVIII веке гипотеза гигантской Южной Земли получила весьма строгое научное обоснование. Приверженцами этой гипотезы оказались выдающиеся европейские ученые, и их авторитет был непререкаем для организаторов экспедиций в южную половину земного шара.
Известный французский математик и астроном Пьер Луи Мопертюи создал теорию равновесия материковых площадей. Он доказывал, что поверхность материков в северном и южном полушариях должна быть одинаковой. А поскольку лежащие к югу от экватора части Южной Америки и Африки никак не могли сравниться с огромными материками северного полушария, то, по мнению Мопертюи, "дефицит площади" вполне компенсировался исполинским Южным материком.
Рьяным сторонником теории Южной Земли был английский гидрограф Александр Дальримпль.
Южный материк Дальримпля был весьма обширен. "Континент этот, - писал Дальримпль, - больше всей цивилизованной части Азии от Турции до восточной оконечности Китая". Он сверхточно определил, что длина этого материка равна 4596 географическим, или 5323 статутным, милям, т. е. 8516 километрам. Дальримпль населил свой Южный континент пятьюдесятью миллионами жителей!
Гипотеза великого Южного материка, рожденная в кабинетной тиши, в середине XVIII века внезапно приобрела изрядную популярность и оказала влияние на внешнюю политику двух великих держав - Англии и Франции.
Короли, министры, адмиралы обеих держав уверовали в справедливость умозрительных теорий Мопертюи, Дальримпля и их единомышленников.
Борьба за неоткрытый материк началась после Семилетней войны. В ходе этой войны Англия приобрела значительные выгоды. Она вытеснила Францию из Индии, отобрала у своей вековечной соперницы Канаду и закрепилась на всех морских путях земного шара.
Англия нуждалась в новых рынках и в новых колониях, но путь к дальнейшим захватам по-прежнему преграждала Франция. "Франция, - говорил первый министр Людовика XV Шуазель, - не пожалеет усилий, чтобы утвердиться в любых морях, где подобные попытки предпринимают англичане... Франция не допустит основания Англией колоний в любой части света".
"...в любой части света". А разве не был новой частью света Южный материк, который, по утверждениям авторитетнейших ученых, во много раз превышал по площади Индию и Канаду, а по населению, если верить Дальримплю, превосходил Англию и Францию, вместе взятые? (
И вот в 1764 году началась бескровная англо-французская война в южных морях.
В 1764 году в Англии была организована кругосветная экспедиция под началом коммодора Джона Байрона, деда великого поэта. Байрон ничего не открыл в южных морях, но он стремительно промчался по Магеллановой трассе, вызвав тревогу в Версале, при дворе Людовика XV.
Сразу же после возвращения Байрона в южные моря была послана из Англии новая экспедиция на двух кораблях под командой Сэмюэла Уоллиса и Филиппа Картерета. В 1766 году корабли экспедиции отправились в путь. По выходе из Магелланова пролива они разминулись. Уоллис прошел через архипелаг Туамоту, впервые посещенный еще Киросом, а затем открыл "жемчужину Океании" - остров Таити. Покинув в конце июля 1767 года Таити, Уоллис прошел между островами Тонга и Самоа, ранее уже открытыми европейцами, и через Батавию (Джакарту) и Кейптаун проследовал в Англию, куда прибыл 20 мая 1768 года.
Картерет в Тихом океане шел чуть южнее своих предшественников. Значительных открытий он не совершил и вернулся домой тем же путем, что и Уоллис, но на год позже его.
Франция отстала от Англии на старте новых плаваний, но зато французы лучше к ним подготовились.
В 1766 году из французского порта Сен-Мало отправился в кругосветное плавание Луи Антуан Бугенвиль. Математик, юрист, мореплаватель, он отличался большой отвагой, трезвым умом и способностью к беспристрастным наблюдениям. Ему предстояло разрешить загадку таинственной Южной Земли святого духа, некогда открытой Киросом. Он посетил Таити на девять месяцев позже Уоллиса и в мае 1768 года обнаружил "Землю святого духа". Обнаружил и с горьким разочарованием установил, что она всего лишь маленький остров довольно обширного архипелага. Этому созвездию островов (Бугенвиль осмотрел только северную его часть) присвоено было название Больших Киклад. Затем он через Батавию и Кейптаун возвратился во Францию в марте 1769 года.
Бугенвиль также пользовался Магеллановым маршрутом, он не отклонялся от него к югу на сколько-нибудь значительную дистанцию, но, завершая свое плавание, пришел к смелым выводам. "География, - писал он, - наука фактов. Дух системы, не выходящий из стен кабинета, не может ничего дать, не впадая в грубейшие ошибки..." "Я, - продолжал он, - путешественник и моряк, а стало быть, лжец и слабоумный человек в глазах тех ленивых и надменных авторов, которые в тиши своих кабинетов до помрачения рассудка философствуют о Земле и ее обитателях и упорно подчиняют природу прихотям своего воображения".
Справедливое мнение, но, к сожалению, пока еще бездоказательное. Ведь в полосу тридцатых и сороковых широт Тихого океана Бугенвиль не проникал.
Подведем некоторые итоги. Во-первых, до 1768 года все экспедиции, которые шли через Магелланов пролив или в обход мыса Горн, пересекали Тихий океан в узкой полосе юго-восточных пассатов, между 8 и 25° ю. ш. Во-вторых, главным образом в силу этого обстоятельства в географической науке прочно удерживалась концепция Неведомой Южной Земли, якобы занимающей огромное пространство в южном полушарии. В-третьих, после плаваний Байрона, Уоллиса-Картерета и Бугенвиля вопрос о существовании этой Южной Земли оставался открытым.
В 1768 году в Англии знали, что Бугенвиль отправился в южное море. Знали также, что он человек даровитый и настойчивый. Уоллис к началу 1768 года еще не вернулся. Стало быть, говорили в Адмиралтействе и Королевском обществе, необходимо как можно скорее организовать новую экспедицию и упредить французов в деле поиска Южного материка.
Вот тут-то и вспомнили о планете Венере. Венера не часто проходит через солнечный диск. Это явление за последние триста лет наблюдалось всего лишь пять раз - в 1639, 1761, 1769, 1874 и 1882 годах. Очередное прохождение Венеры через солнечный диск состоится в 2004 году.
Первым описал это астрономическое событие в 1639 году англичанин Дж. Хоррок. В последующие годы астрономы всегда с нетерпением ожидали соответствующий "сеанс". Данные наблюдений за Венерой, пересекающей солнечный диск, позволяли точно определить расстояние от Земли до Солнца. А в 1761 году М. В. Ломоносов открыл атмосферную оболочку Венеры.
3 июня 1769 года прохождение Венеры можно было наблюдать у Северного полярного круга и в тропических широтах южного полушария.
Перефразируя Вольтера, уместно сказать, что, если бы Венеры не было, надо было бы ее выдумать. В самом деле, создавался прекрасный предлог для отправки солидной экспедиции к Южному материку.
Король Георг III выделил для ее снаряжения четыре тысячи фунтов стерлингов. В конце марта 1768 года Адмиралтейство приобрело в Уитби крепкий "угольщик" водоизмещением в 370 тонн. Корабль получил знаменательное название "Индевр" ("Попытка").
В эти же дни возник вопрос о командире экспедиции. Ученые выдвинули кандидатуру Дальримпля, с их точки зрения необыкновенно удачную: ведь Дальримпль был одним из создателей "кабинетной" теории Южного материка.
Однако первый лорд Адмиралтейства Эдвард Хаук с марсофлотской откровенностью сказал: "Лучше я отрублю себе правую руку, чем допущу особу цивильного звания командовать морской экспедицией".
Среди моряков было немало достойных претендентов на пост главы экспедиции. Но уже в начале апреля всплыла кандидатура Кука. Заметную роль при этом сыграл Паллисер, который весной 1768 года находился в Лондоне вместе с Куком. Он отрекомендовал Кука секретарю Адмиралтейства Филиппу Стефенсу, а Стефенс, "серый кардинал" британского морского ведомства, убедил темпераментного лорда Эдварда Хаука и его коллег назначить Кука на то место, которое не досталось Дальримплю.
Командиром "Индевра" Кук официально был утвержден 25 мая 1768 года. За пять дней до этого в Лондон прибыл Уоллис. Он так расхвалил новооткрытый остров Таити, что Адмиралтейство избрало этот уголок земного рая базой экспедиции.
Путь к Венере и дальше
30 июля 1768 года, в день ухода "Индевра" в плавание, Кук получил две инструкции. Одна из них была сверхсекретной и предписывала главе экспедиции от берегов Таити проследовать в поисках Южного материка до 40° ю. ш. "...В том же случае если континент не будет открыт, - отмечалось в инструкции, - Вы отправитесь на его поиски к Западу, следуя между вышеупомянутой широтой и широтой 35°, пока не откроете его или не достигнете восточного берега земли, открытой Тасманом и ныне называемой Новой Зеландией".
Затем указывалось, что эту самую Новую Зеландию следовало "с согласия туземцев (?) ввести во владение короля Великобритании". От Новой Зеландии Кук мог отправиться в обратный путь либо вокруг мыса Доброй Надежды, либо в обход мыса Горн.
Захватить, овладеть, закрепить во владении Великобритании - таковы были веления секретной инструкции.
Однако маршрут экспедиции намечался не по рутинным трассам европейских кругосветников.
До 1768 года поиски в Тихом океане Южного материка велись в тропическом поясе, и один только Тасман проник в загадочные сороковые широты южного полушария.
"Индевр" был вполне надежным судном. Правда, не очень емким. 370 тонн - вместимость маловатая, если принять во внимание, что экспедиция была рассчитана на два года. На "Индевре" "про запас" было установлено 22 пушки.
Мореходным качествам "Индевра" могли позавидовать командиры любых дальних экспедиций. "Корабль этот, - писал Кук, - хороший ходок и легок в управлении".
С командой дело обстояло хуже. Набиралась она без участия Кука, в портах, где без дела слонялись тысячи моряков, выброшенных на сушу после окончания Семилетней войны. Не мудрено, что уже при переходе из устья Темзы в Плимут с "Индевра" бежало 18 матросов, после чего Кук списал на берег еще четверых морских бродяг.
По старой британской традиции на "Индевре" числилось несколько юных отпрысков знатных и влиятельных особ, так называемых мидшипменов. Некоторые мидшипмены (сугубо условно их можно назвать гардемаринами) доставили Куку немало хлопот в ходе плавания.
И все же за время долгого плавания сплотилась недурная команда. Своего рода закваской для нее послужила пятерка матросов, взятых Куком со шхуны "Гренвилл", и десятка три опытных и отважных унтер-офицеров и матросов.
Отлично себя зарекомендовал первый помощник Кука лейтенант Захария Хикс (ему не суждено было возвратиться на родину). Второй помощник Кука лейтенант Гор, штурман Роберт Молине, помощники штурмана Ричард Пикерсгилл и Френсис Уилкинсон участвовали в кругосветном плавании Уоллиса, а помощник штурмана (на последнем этапе путешествия второй помощник Кука) Чарльз Клерк обошел земной шар на корабле Байрона.
На "Индевре" сформировалось ядро грядущих экспедиций Кука. С этими экспедициями связали свои имена лейтенанты Гор и Клерк, подштурман Пикерсгилл, мидшипмены Манли и Харвей, унтер-офицеры Терелл, Грей, Смит, Рамзи, Андерсен, матросы Даусон, Коллет, Марра, Пековер, солдат морской пехоты Гибсон.
"Индевр" был плавучей обсерваторией и плавучей ученой коллегией. Наблюдения за Венерой должен был вести молодой астроном Чарльз Грин. Ботанические исследования взял на себя ученик великого Линнея швед Даниэль Соландер. А во главе "коллегии" стоял двадцатипятилетний натуралист Джозеф Бенкс. Он был владельцем огромных поместий, которые приносили ему ежегодно 6000 фунтов. Человек безмерно любознательный и эрудированный, он одновременно был зоологом, ботаником, географом и этнографом. За время плавания на "Индевре" Бенкс истратил на всевозможные исследования 10 000 фунтов. Сумма внушительная, но и велика была свита Бенкса. В нее входили натуралист Герман Спаринг, два художника - Сидней Париксон и Александр Бьюкен, двое белых и двое черных слуг. Кроме того, Бенкс взял с собой двух собак.
Бенкс возвратился из плавания с огромным гербарием и различными коллекциями. Путешествие в южные моря принесло ему немалую известность. В 1778 году он был избран президентом Королевского общества и на этом посту оставался до самой смерти, а умер он в 1820 году.
В штат экспедиции входили также судовой лекарь Уильям Монкхауз и его помощник Уильям Перри.
При выходе в море в экипаже "Индевра" числилось 98 человек (судовая команда - 74 моряка, отряд морской пехоты - 12 штыков, сверхштатный состав: ученые и их слуги - 12 душ).
26 августа 1768 года "Индевр" покинул Плимут. К Таити Кук должен был направиться вокруг мыса Горн. После краткой стоянки на Мадейре Кук 13 ноября 1768 года привел "Индевр" в Рио-де-Жанейро, столицу Бразилии, которая в то время была португальской колонией.
Вице-король дон Антониу де Моура, граф Азамбужа, счел "Индевр" контрабандным судном, а корабельную команду шайкой висельников. Отчасти такое мнение объяснялось тем, что матросы "Индевра" не носили форму.
Документы, предъявленные Куком, вызвали у дона Антониу недоверие. В полное сомнение вице-король впал, когда узнал, что целая сотня англичан устремляется в Тихий океан якобы для наблюдения за планетой Венерой...
Роскошные тропические ландшафты бухты Гуанабары, на берегах которой стоит Рио-де-Жанейро, видимые издали, но недоступные, по словам Соландера, вызывали у натуралистов муки страшнее танталовых. Соландер все же побывал на берегу, пристроившись к водовозной партии, тайно посетил запретный берег и Бенкс с частью своей свиты.
Противные ветры держали "Индевр" в бухте Гуанабара до 3 декабря.
За это время Кук составил блистательный обзор системы укреплений Рио-де-Жанейро, тем самым отчасти оправдав вице-королевские подозрения.
Рождество экипаж "Индевра" встретил в открытом море. 26 декабря Кук внес в свой журнал краткую запись: "Вчера праздновали рождество: на корабле не было трезвых". Бенкс по этому поводу заметил: "Все добрые христиане, говоря по совести, были чудовищно пьяны. Ни одного мало-мальски трезвого человека на борту не было; благо еще, что ветер был умеренным - должно быть, господу ведомо было, в каком состоянии мы находились".
За участие в рождественской оргии Кук никого не наказал. А между тем за четыре месяца плавания пятеро матросов за различные проступки получили по двенадцать плетей, и наказан был помощник боцмана за попустительство к нарушителям судовой дисциплины. Команда уже успела осознать, что командир корабля строг и неумолим.
Однако Кук знал, когда следует чуть ослабить вожжи. После ста двадцати дней плавания дан был день "отгула". Кук слегка кривит душой, а Бенкс ошибается - на борту 25 декабря был один трезвый человек - капитан "Индевра" лейтенант Джемс Кук.
В середине января 1769 года экспедиция остановилась в бухте Буэн-Сусесо, которая лежала на восточном берегу Огненной Земли. Здесь погибли черные слуги Бенкса Ричмонд и Долтон.
25 января 1769 года "Индевр" обогнул мыс Горн. От этого мыса Кук через архипелаг Туамоту прошел к Таити, и 13 апреля 1769 года "Индевр" отдал якорь в бухте Матаваи на северном берегу острова.
Таити... Просвещенным спутникам Бугенвиля этот остров казался живым олицетворением философской идиллии Руссо, миром первобытных счастливцев. Французских гостей очаровывали нежные и теплые краски острова вечной весны, избавленного от кромешного изобилия амазонской сельвы или бенгальских джунглей. Дышали покоем благодатные долины, весело бормотали быстрые ручьи, сбегающие с лесистых гор.
Мнилось околдованным парижанам, будто мирные таитяне живут в золотом веке: любые потребности этих баловней судьбы с избытком удовлетворяет щедрая таитянская природа; растут на могучих деревьях аппетитные хлебные караваи, роняют кроны кокосовых пальм увесистые орехи к ногам беззаботных аборигенов. А в тучной земле зреют на радость этих счастливцев клубни ямса и бататов.
"Остров этот предстал предо мной, - говорил лекарь экспедиции Бугенвиля Филибер Коммерсон, - в таком свете, что я назвал его Утопией, или Страной Счастливых... и как раз такое название достойно страны (быть может, единственной на Земле), где люди живут, не зная ни пороков, ни предрассудков, без забот и раздоров. Рожденные под прекраснейшим небом, вскормленные плодами почвы, которая несметно богата, даже не будучи возделанной, управляемые скорее отцами семейств, чем королями, жители этой страны знают только одного бога, и имя ему Любовь".
Кук побывал на Таити спустя год после Бугенвиля и Коммерсона. Но совсем иначе он оценил не столь уж розовую таитянскую действительность. Сухо, сжато, ясно изложил он свои впечатления.
Многого он не понял. Ведь жизнь обитателей Океании он изучал в то время, когда европейцы почти ничего не знали о раннем прошлом человечества и первобытном обществе. Сын своей страны и своего века, он порой мерил на английский ярд таитянские обычаи, нравы и установления. Но он совершенно верно отметил: нет на Таити всеобщего равенства. Правят на острове алчные вожди (арии), а обездоленные земледельцы (манахуне) с трудом сводят концы с концами. Да, писал Кук, изобильна здешняя природа, но она не даром отдает свои богатства, хотя и не требует непосильных затрат труда...
Он был превосходным наблюдателем и мастером сжатых и точных описаний быта народов, прежде неведомых в Европе. Вот как отзывается о нем как о народоведе видный советский этнограф С. А. Токарев: "Этнографические заметки капитана Кука отличаются - на это уже не раз и давно указывалось - прежде всего большой точностью и достоверностью. Кук умел подчас видеть яснее и понимать вернее, чем иной профессионал-ученый, то, что представлялось его глазам. Он видел не только внешние факты - тип, одежду, украшения, поведение туземцев, но умел распознать и социальные отношения; он разбирался даже в языках туземного населения, очень быстро овладевал им настолько, чтобы объясняться с местными жителями без переводчика. Но главное даже не в этом. Главное, пожалуй, заключается в большой научной, именно научной, хотя Кук не принадлежал к ученому сословию, добросовестности его наблюдений и записей; он всегда резко разграничивал то, что он сам видел и понимал, и то, что можно было предполагать, - разграничение, которое мы не всегда найдем у профессионалов-этнографов более позднего и даже нашего времени" (
Описание таитян было его первым опытом этнографических наблюдений, и этот опыт оказался весьма удачным.
Несколько страниц из его дневника, посвященных материальному миру таитян, их обычаям и верованиям, их психологии, - это поистине краткая энциклопедия страны вечной весны.
Кук очень точно описал жилища островитян, их каноэ, их повседневное "меню", их способы изготовления материи из луба бумажно-шелковичного дерева. Коснулся он способов татуировки таитян, их религиозных церемоний и погребальных обрядов. Он отдал должное мастерству местных жителей, которые, не зная железа, олова, свинца и пользуясь лишь орудиями из камня, раковин, дерева, кости, строили прочные дома и быстроходные каноэ, да еще какие - некоторые вмещали семьдесят-восемьдесят гребцов!
На Таити сохранились еще многие виды общественной собственности, и далеко не всегда европейские нормы отвечали обычаям островитян. То, что англичане расценивали как воровство, по мнению таитян, считалось всего лишь заимствованием того или иного предмета.
На этой почве происходили весьма печальные недоразумения.
Спустя два дня после прибытия на остров в бухте Матаваи сооружен был небольшой форт, в котором помещалась обсерватория. Кук приказал провести вокруг форта черту, которую он не дозволял переступать островитянам.
Не успели моряки завершить постройку форта, как случилось несчастье. Один таитянин (а их собралось много у запретной черты) изловчился и похитил мушкет в палатке, предназначенной для хранения астрономических приборов. Начальник охраны приказал открыть огонь по группе "нарушителей" границ форта. При этом похититель мушкета был убит.
Хотя таитянам долго и упорно разъясняли, что право собственности на любые вещи, и тем более на оружие, священно, они вряд ли поняли, за что гости лишили жизни их сотоварища.
В начале мая островитяне похитили астрономический квадрант. Кук захватил одного из вождей и отпустил его только после того, как квадрант был возвращен.
К такой тактике глава экспедиции прибегал после этого часто. В случаях каких-либо пропаж немедленно брались в плен заложники.
На Таити экспедиция пробыла ровно три месяца. 3 июня 1769 года Венера в положенное ей время прошла через солнечный диск. Однако материалы наблюдений, из-за которых якобы было предпринято плавание в южные моря, постигла беда.
Астроном Чарльз Грин умер на обратном пути, а его беглые и неразборчивые карандашные записи от 3 июня расшифровать никто не смог.
В конце июня 1769 года Кук и Бенкс совершили на катере круготаитянский поход. Курс намечали таитянские "лоцманы" (их было трое, и все они знали каждый камень на родных берегах), в ходе этой экскурсии был открыт в южной части Таити полуостров Таити-ити.
В июле, а в южном полушарии он соответствует нашему январю, не время было приступать к поискам Южного материка. Поэтому Кук решил осмотреть группу островов, лежащих сразу же к западу от Таити. С 16 июля по 9 августа он посетил, а стало быть и открыл (до него там не был ни один европеец), острова Хуахине, Тахоа, Бола-бола и Раиатеа.
Все они были похожи на Таити, но по величине намного уступали своему восточному соседу.
Поделиться книгой: