Русалка в черной перчатке

– Аманда…

– Что? Я знаю, о чем говорю! И даже не начинай эту песню про «не греби под одну гребенку» и «я не такой, как все». Согласна, в чем-то вы различаетесь, но во многом и одинаковые! Ты не из тех, кто может понять и принять это. Не из тех, кто искренне интересуется чужой душой и чужой болью. Тебе нужно именно то, что я сказала – поиграть. Развлечься острыми ощущениями! Так вот вали и развлекайся подальше от меня!

– Дай мне хоть слово сказать…

Он выглядел искренне растерянным. Но Аманда не позволила себе обмануться; она была целиком и полностью убеждена, что ей это не нужно. Сальери сделает ее еще более несчастной, только и всего. А пока она одна, она спокойна!

– Не нужны мне твои слова! Мне хорошо одной. Я хочу, чтобы именно так все в моей жизни и осталось.

– Ты не боишься, что упускаешь что-то важное?

Как и следовало ожидать, он уже начал спорить. Это лишь подтверждало теорию Аманды о том, что она видит его насквозь. Он такой же, как и другие… не опасный, как тот сатанист, что хотел использовать ее, а просто бессердечный…

– Нет. Я для себя уже давно решила, что важно, а что – нет!

Ее решимость Сальери не впечатлила. Он готов был стоять на своем и спорить с ней и дальше, несмотря на то, что Аманду это только злило.

Однако нарастающий конфликт так и не разразился. Потому что откуда-то издалека послышался голос Вики:

– Аманда! Сандро! Скорее сюда!

Чувствовалось, что она зовет их не ягоды собирать. Вика явно была шокирована, если не сказать напугана. Аманда мгновенно поняла, что произошло. А вот Сальери все равно понадобилось задать очевидный вопрос:

– Что случилось?

Ответ был именно таким, как ожидала Аманда…

– Мы нашли ее!

* * *

Вике было сложно представить, в каком качестве ее рассматривает Хан. Это вообще был странный пес, лишенный свойственной собакам жизнерадостности. Хотя… чего-то подобного и стоило ожидать от животного, у которого на глазах убили предыдущего хозяина. Получив заряд дроби в лицо, она бы тоже не спешила доверять людям!

Ясно было только то, что Еву он любил безмерно. А ее окружение просто принимал как данность: эти странные существа живут с его обожаемой хозяйкой, значит, их можно и защитить.

Но в целом это был сильный пес, которого нельзя было не воспринимать всерьез.

– Дай угадаю… ты ведь ввязалась во всю эту историю с поиском не потому, что тебе просто хотелось по лесу погулять? – осведомилась Вика.

– Я никогда и не говорила, что это так. Хан здесь не при чем. Он просто со мной. Эта история интересна мне.

– Я думала, все твое внимание будет сосредоточено на базе этой заброшенной!

– Там не так уж интересно. Это место покинули добровольно. Когда они сами уходят, ничего не оставляют. Если только что упустили. Я собиралась изучить все там. Но Эрик внимателен. Если что-то подозрительное будет, он не пропустит. Я еще осмотрю там все. Пока мне интереснее это.

Вика уже и не спрашивала, почему ее спутница называет отца по имени. В этом как раз было что-то удивительно логичное, как и в том, что Ева отправилась на поиски. Это в ее духе: исчезновения, похищения…

– Ты думаешь, мы найдем эту девушку живой?

– Нет, – без колебаний ответила Ева. – Мы либо найдем ее мертвой, либо не найдем вообще. Много времени прошло. Живой ее никто не оставит.

– Разве тебе ее не жалко?

– Почему мне должно быть ее жалко?

– Вы ведь почти ровесницы, – заметила Вика. – Тебе семнадцать, ей – шестнадцать… Разве ты не представляла себя на ее месте?

– Нет. Я не считаю возраст подходящей чертой для определения персональной схожести. Это не приобретенная черта. Он не зависит от того, кто есть я. Или кто есть она. В остальном мы не похожи. Она совершила поступок, который я бы совершить не смогла. Добровольно села в машину к тому, кто ее убил.

– Еще не доказано, что она мертва! – возмутилась Вика. – Не хорони человека, которого мы пока не нашли!

– Как тебе будет угодно. Цепляйся за свой оптимизм.

– Да и вообще, не осуждай ее так однозначно! Мы ведь не знаем, добровольно она села к нему в машину или нет! Может, ее силой затолкали, на шоссе и такое случается!

– Добровольно, – уверенно повторила Ева. – Зачем нападать на кого-то, если найдутся те, кто сделает все сам? Автостопщицы – особая порода, лишенная либо страха, либо воображения, либо того и другого. Риск кажется им проявлением взрослости, независимости или сексуальности. Часто – всего вместе. Но при этом именно автостопщицы часто становились первыми жертвами самых известных маньяков истории. Они были той чертой, которую нужно переступить, чтобы стать зверем. Они были слишком привлекательной добычей. Молодые, решительные, попавшие в ситуацию, когда никто не знает где они. Значит, меньше подозрений. Как дорогая вещь, оставленная без присмотра. Тот, кому никогда не хотелось красть, не тронет ее. Тот, кому хотелось украсть уже давно, наконец решится. Автостопщицы тем самым опасны не только для себя. Они открывают клетку, и из клетки выходит чудовище. Оно уже охотится на всех подряд. А тело автостопщицы никогда не находят.

– Прекрати, а? – поежилась Вика. Несмотря на то, что солнце щедро залило землю лучами, ей было почти холодно. Воображение слишком живо рисовало все то, о чем говорила Ева. – Глубоко ты все-таки копнула! С каких пор ты вдруг начала так живо интересоваться автостопщицами?

– Ни с каких. Я интересуюсь маньяками.

– Что, своя порода?

Подразумевалось это как шутка, не иначе. Несмотря на все странности племянницы Марка, настоящей психопаткой Вика ее не считала.

Но когда Ева повернулась к ней, в светло-голубых глазах не было и тени веселья:

– Да. Это моя порода.

С ней в такие моменты говорить – только настроение себе портить! Вика решила больше не озадачиваться и просто наслаждаться природой. Постепенно хорошее настроение возвращалось. Где-то в ветвях пели птицы, легкий ветер шелестом прокатывался по ветвям, пахло свежей сочной травой и почему-то медом…

А потом залаял пес. И его лай, сухой, громкий и настороженный разом разрушил всю летнюю идиллию.

– Есть, – констатировала Ева.

– Что… что именно?

Вика заставила себя спросить ее, хотя ответ получить не хотелось совсем.

– Мы не зря пришли в этот лес. Идем смотреть.

За полосой кустов скрывалась широкая поляна, с другой стороны которой начиналась дорога – не асфальтированная, конечно, а продавленная колесами в земле. Всего лишь показатель того, что обычно это местечко привлекало отдыхающих. Не напрасно: земля здесь была ровная, как раз для палаток, высокое дерево в самом центре поляны защищало и от жара, и от дождя, имелись следы старых костров, обложенные камнями.

Но сейчас внимание привлекало не это. Взгляд невольно останавливался на теле молодой девушки, привязанной к дереву.

Ее разместили так, будто она обнимала ствол, а ее руки и ноги были связаны на другой стороне. Обнаженная спина, покрытая рубцами, была повернута как раз в ту сторону, откуда вышли Вика и Ева. Голова девушки была бессильно откинута набок.

Лицо отсюда было не разглядеть. Но комплекция девушки, ее цвет волос, да еще и интуиция подсказывали Вике, что они нашли ту, кого искали…

– Зови других, – велела Ева.

– Нужно проверить, жива ли она!

– Я займусь этим. Лучше мне, потому что она, скорее всего, мертва, а ты боишься трупов.

– А если тот, кто это сделал…

– Его здесь нет. Хан бы не так реагировал. Зови других. Поиски закончены.

Действительно, овчарка не выказывала никаких признаков тревоги. Пес сидел возле дерева и, казалось, с сожалением смотрел на жертву.

Вика не могла сказать, что она боялась трупов. Она боялась того факта, что кто-то безжалостно расправился с молоденькой девушкой – а они первыми обнаружили это. Поэтому она, к некоторому своему стыду, уступила Еве право осмотра.

Аманда и Сальери откликнулись быстро. Они находились не так уж далеко в стороне, разве что чуть отстали. Но буквально через пять минут они уже были на поляне. Аманда тихо вскрикнула и прикрыла лицо ладонью. Сальери выругался по-итальянски и стал между девушками и деревом.

– В этой показухе нет смысла, – проинформировала Ева. – Смерть не заразна. Она мертва. Уже несколько часов как мертва.

– Часов? – уточнила Вика. – Не дней? Она ведь пропала давно!

– Да. Часов. Ее убили меньше суток назад. Вызывайте других. Это явное убийство. Нужно оформлять.

Организаторы поисков оставили каждой из маленьких групп свои телефоны. Звонить матери Маруси в такой ситуации не представлялось возможным – она это видеть точно не должна! Поэтому Сальери набрал номер ее подруги.

Пока он разговаривал по телефону, Вика и Аманда направились к дереву, где по-прежнему стояла Ева.

Вика сама не знала, зачем это делает. Заниматься расследованием она точно не собиралась, для этого полиция есть! Но в то же время отсюда не так уж далеко до их строительной площадки. Поэтому полезно понять, что именно произошло с Марусей.

Даже с первого взгляда было видно, что юной автостопщице пришлось нелегко. Следы крови указывали, что она была еще жива, когда ее избивали. Да и без изнасилования не обошлось… Нет, матери ни в коем случае это видеть нельзя. Вся трава кровью заляпана… какой садист это сделал – не хотелось даже представлять.

– Показуха, – прокомментировала Ева.

– Чего?…

– Все это убийство – показуха. Игра на публику. Попытка пустить следствие по ложному следу.

Ева смотрела на все это несколько иначе, чем они. Она не сочувствовала матери, у нее не болело сердце за погибшую девчонку. Ясные голубые глаза работали лучше сканеров, они анализировали действительность без эмоций… а потому и замечали больше. Вика давно усвоила, знала, что ее суждению можно доверять. Она хотела спросить, что подтолкнуло Еву к таким выводам, но вмешался Сальери:

– Они близко, уже едут. Похоже, они знают это место.

– Если с поисковой группой есть кто-то из местных, то должны знать, – кивнула Аманда. – Смотрите, в каком состоянии дорога! Ею часто пользуются.

– Да и до проезжей части недалеко, – добавила Вика.

Если так подойти к делу, тело Маруси действительно оставили на виду. Практически швырнули им под ноги – вот она, забирайте! Но кто мог сделать это так нагло?

На рассуждения не оставалось времени: организаторы поисков добрались до нужного места быстро, следом приехала полиция. Родителей девочки пока не позвали, и это было даже к лучшему.

Им пришлось остаться. Они, нашедшие тело, почему-то считались важными свидетелями. А что они могли рассказать? Они увидели то же, что и все остальные. Никаких следов нападавших здесь не было!

Тем не менее полицейские не хотели их отпускать, пока не вмешался Эрик. Он, судя по всему, уже успел обзавестись нужными связями среди местных властей. Водилась за ним такая черта – мгновенно находить контакт с людьми.

Но даже при его помощи добраться до стройки удалось только к вечеру. К этому моменту у Вики уже не было сил ни на то, чтобы расспрашивать Еву, ни на споры с Сальери, которому позволили остаться. Хотелось только спать.

А уже утром можно было бы вернуться к тому, что произошло всего в паре километров от их временного дома…

* * *

– Я не знаю, так ли должен вести себя отец, – признался Эрик. – Если честно, с тех пор, как мне сказали, что мой сын умер, я не готовился к этой роли. Да и не думаю, что подготовка мне бы помогла… Я ведь не знал, что у меня есть ты!

Он действительно не рисковал сказать, правильно поступил или нет. Уже когда Ева попросила его лично присутствовать на вскрытии тела найденной девочки, он заподозрил неладное. Его дочь никогда ничего не просит просто так! Просить – вообще не совсем естественное для нее действие. Раз уж она снизошла до такого, результат ей действительно важен.

Но вот зачем? Явно же не из садистского интереса к самому вскрытию! Ева хоть и со странностями, а не с такими. Как тогда это понимать?

И нужно ли было идти ей навстречу? Правильнее было бы пресечь ее интерес к этому убийству на корню, так бы посоветовали врачи. Однако сказать легко, сделать – не очень. Если ее это задело, она будет продолжать расследование, просто перестанет ставить его в известность. Эрик не хотел вот так легко потерять с ней контакт.

– Чего молчишь? – после некоторой паузы поинтересовалась Ева. – Ждешь от меня ответа?

– Да, вообще-то!

Они были одни – редкий момент. Пока они находились в городе, такого почти не бывало, ведь жила она по-прежнему с дядей. Да и здесь времени на общение оставалось не слишком много. То Эрик был занят на стройке, то Вика к ним присоединялась.

Но сегодня было по-другому. Вика и Аманда отправились в ближайшую деревню – разыскивать тех, кто готов за щедрое вознаграждение поделиться настоящими сельскими продуктами. Эта идея не оставляла барышень в покое, поэтому логично было ожидать, что они не угомонятся. Сальери порывался сопровождать их, но ответили ему решительным «нет». Немного повозмущавшись по поводу пороков всего женского рода, итальянец все-таки отправился валяться на солнце.

Так и получилось, что поздний завтрак с Эриком разделила только Ева. Разумеется, она пришла не просто так. Ее интуиция работала безошибочно: девушка уже знала, что он выполнил ее просьбу.

На самом деле, это было не слишком сложно. Случай был печальный, но, увы, не единичный – тела убитых девушек у шоссе находили периодически. Правда, в основном эта участь постигала не слишком удачливых проституток, а тут девчушка домашняя пострадала, из нормальной семьи. Но суть та же – эта Маруся очень неосторожно подставила сама себя, решив путешествовать автостопом. Она просто села не в ту машину…

Так что Эрику не мешали. Они просто удивлялись, зачем американцу это нужно… а он и сам не знал.

– Зря ждешь, – покачала головой Ева. – То, чего ты добиваешься, – субъективная оценка. А у меня даже для нее знаний не хватает. Откуда мне знать, что значит быть хорошим отцом? Нормальным отцом? Вообще нормальным кем-то? Этот вопрос не по адресу. Но я знаю, что твое содействие мне нужно.

– Зачем? Очевидно же, что эту девочку изнасиловали и убили! Попала на маньяка, не повезло…

– Это очень поверхностный вывод. То, о чем думает Вика и все остальные. То, о чем будет думать здешняя полиция. Их эксперт. У тебя есть знания, которых здесь нет. Мне не позволили бы присутствовать на вскрытии, поэтому я хочу получить ответы от тебя. Я доверяю твоему профессионализму.

– Лестно, конечно, не скрою. Но я все равно не представляю, для чего тебе это может быть интересно?

– Надо. Скажи мне, от чего она умерла?

– Механическая асфиксия. Проще говоря, ее задушили, – пояснил Эрик.

– Да, я видела следы на шее. Но избиение происходило до того, как она умерла?

– Да. Равно как и изнасилование… Уж не знаю, на какого урода она нарвалась, но он ей такие травмы оставил, что ей в любом случае было бы тяжело выжить… А он решил наверняка – убивать так убивать. Судя по состоянию тела, все это происходило ночью.

– Ну конечно, – кивнула девушка. – Это оживленное место, популярное. Днем там в любой момент мог кто-то появиться. И появился. Ночь – другое дело. Жилья рядом нет, дорога достаточно далеко, просто так никто не остановится. А на ходу ничего и не услышишь. Она могла кричать сколько угодно. При этом он мог не сомневаться, что помешать ему никто не сможет, а ее тело наверняка найдут в течение суток.

– Тогда к прочим его «достоинствам» можно приписать и нарциссизм, – поморщился Эрик. – Убил малолетку и радуется! Псих чертов…