И голос его походил на шелест, которым, если верить служителям заупокойных храмов, говорят именно тени – то бишь, души умерших.

Правда, слова, произнесенные этим бесплотным голосом, не имели никакого отношения к потустороннему миру. Почти никакого.

– Здравствуйте, – сказал тенеобразный человек. – Мне сказали, что именно здесь я могу найти офицера, занимающегося расследованием убийства господина Шаррукена Тукульти. Это действительно так?

– Действительно так, – ответствовал маг-эксперт. – Оставьте в покое дверь, проходите. И назовите себя.

Человек-тень кивнул, прикрыл за собой дверь и сделал два шага в комнату. Введенный в заблуждение внушительным видом мага-эксперта, он коротко поклонился ему и сказал:

– Видите ли, господин следователь...

– Одну минутку, – прервал его Лугальбанда. – Я не следователь, я всего лишь помощник и эксперт. Следователь – вот этот тип, – он указал на стоявшего у окна Ницана. – Только, пожалуйста, не называйте его офицером. А то он лопнет от возмущения. Он слишком низкого мнения о способностях полицейских офицеров. Зовут его Ницан Бар-Аба и на данный момент он ведет следствие по делу об убийстве Шаррукена Тукульти и розыск преступника.

Ницан только кивнул, подтверждая сказанное, и вопросительно воззрился на гостя. Тот больше не походил на тень. Несмотря на широкий черный плащ. Тощее костлявое лицо было бледным, короткие иссиня-черные волосы тщательно напомажены. На вид ему можно было дать лет двадцать пять – двадцать восемь. Хотя глаза казались старше. Может быть, просто от усталости, сквозившей во всей фигуре.

– Меня зовут Цемэх, – представился посетитель. – Я секретарь господина Тукульти. Увы – бывший секретарь. Госпожа Сарит Бат-Сави посоветовала мне немедленно разыскать вас и ответить на все ваши вопросы.

– Очень благородно с ее стороны, – заметил Ницан. – Видишь, Лугаль, я сразу понял, что произвожу хорошее впечатление!

– Да, – продолжил Цемэх. – Она велела мне сделать это немедленно. А то – простите, господин Ницан, но это ее слова – она опасается, что к концу дня вы налакаетесь так, что следствие прекратиться само собой. Еще раз повторяю, господин следователь, «налакаетесь» – это ее слова, я не позволяю себе выражаться подобным образом.

– Ты прав, – сказал Лугальбанда восхищенно. – Она действительно не может прийти в себя от впечатления, которое ты произвел.

Ницан исподлобья взглянул на Цемэха. Тот непроизвольно поежился. И без того бледное лицо его приобрело землистый оттенок.

– Садитесь, – отрывисто бросил сыщик, усаживаясь на узкую кушетку. – Вон туда, на табурет. Лугаль, ты тоже не стой столбом, сядь куда-нибудь. Итак, господин Цемэх, вы служили секретарем Шаррукена Тукульти. Скажите, когда вы узнали о том, что он должен встретиться с президентом Арам-Нимуртой?

– Вчера утром. Господин Тукульти велел мне подготовиться к этой встрече.

– Кто-нибудь еще знал об этом?

– Нет, ни в коем случае. Господин Тукульти предупредил меня, что встреча конфиденциальна.

– А госпожа Бат-Сави?

– Ей было просто сказано, что она должна нас сопровождать.

– А о том, что встреча будет происходить именно здесь, в загородной резиденции, вы знали заранее?

Секретарь отрицательно качнул головой.

– Ладно, предположим, что так. Скажите, о чем шла речь на встрече? До того, как вашему шефу стало плохо.

Цемэх смущенно кашлянул.

– Я не уверен, что вправе...

– Вправе, вправе. Мне предоставлены все полномочия. Может быть, вы предпочитаете отвечать в присутствии президента и министра полиции? Думаю, они не откажутся присутствовать.

– Н-ну... – секретарь снова поежился. – Вообще-то, записей я не вел...

– Да-да, мне это известно, – нетерпеливо бросил Ницан. – продолжайте. И ради Бога, без постоянных пауз. Вы умеете говорить нормально?

– Конечно, – Цемэх неожиданно приободрился. На впалых щеках даже проступил слабый румянец. – Речь шла о соглашении между правительством и оппозицией. Господину Тукульти было предложено войти в состав правительства. Президент предложил ему пост министра иностранных дел. Кроме того, его заместитель господин Набу-Дал должен был стать министром экономики. Это ключевые посты, так что господин Тукульти склонен был принять предложение. Собственно, речь уже зашла о некоторых чисто технических моментах соглашения. Но именно тогда моему шефу стало плохо.

– Ага! – сыщик впился взглядом в худую нервную физиономию секретаря Цемэха. – Вы уверены, что ему действительно стало плохо? Вы ведь давно работаете в его аппарате?

– Два года... – Цемэх задумался. – Сейчас я не уверен в этом, – признался он. – То есть, я сидел так, что не видел его лица. Просто господин Тукульти вдруг откинулся на спинку кресла и застонал. Все переполошились. Я подбежал к нему. Его глаза были закрыты. Когда я склонился, он прошептал: «Мне плохо...»

– А вам не показалось странным, что отправляясь на важную встречу, ваш шеф – человек больной – почему-то не пригласил своего личного целителя? – вмешался Лугальбанда. Ницан с одобрением пгосмотрел на друга. Вопрос был в самую точку.

– Видите ли, господин Тукульти доверял только одному целителю, посвященному Сентацерру-Ишти. Сентацерр-Ишти наблюдал его в течение восьми последних лет.

– Тем более! – встрял Ницан. – Почему же он не пригласил его с собой? Уж кто-кто, а профессиональные целители умеют хранить тайны! Тем более – личные целители политиков.

– Да, но... – Цемэх помрачнел. – Видите ли, два месяца назад... Чуть больше, пожалуй... Посвященный Сентацерр-Ишти погиб. Несчастный случай, автокатастрофа. Увы. Я думал, вы знаете.

Сыщик и эксперт некоторое время молча переваривали эту информацию.

– Два месяца назад, – повторил Ницан. – Вот как. Проводилось расследование? Это действительно был несчастный случай?

– Никаких сомнений, господин следователь. Несчастный случай. Посвященный Сентацерр-Ишти испытывал слабость к спортивным автомобилям. И он, честно говоря, не был самым дисциплинированным водителем. Его машина на огромной скорости врезалась в грузовик на трассе Тель-Рефаим – Лагаш. Согласно заключению полиции, господин Сентацерр-Ишти игнорировал указатель об ограничении скорости и не справился с управлением. Он как раз ехал сюда, в резиденцию президента.

– Сюда? – удивленно переспросил Ницан. – А что он здесь забыл?

– Ну как же... Два месяца назад здесь, в резиденции, проводилось торжественное богослужение в связи с началом сорокадневного поста по Таммузу, – объяснил Цемэх.

– Ах, да, – вспомнил Ницан. – Его пригласил президент... – он кивком попросил секретаря продолжить.

– Да, господин Тукульти получил официальное приглашение, – с готовностью подтвердил тот. – Как я уже сказал, он никуда не выезжал без посвященного Сентацерра-Ишти. Но целителя задержали какие-то дела, и он отправился в резиденцию позже. А мы – я имею в виду господина Тукульти, разумеется, и себя, поскольку сопровождал в тот раз, как, впрочем, всегда... Да, мы приехали вовремя. Увы, целитель слишком торопился, хотел наверстать время. И вот, на повороте все и случилось, – секретарь скорбно развел руками. – Вот с тех пор господин Тукульти и обходился без целителя... – он помолчал немного, потом добавил: – Господин Тукульти очень тяжело переживал эту смерть. Очень тяжело переживал...

– Понимаю, понимаю, – пробормотал Ницан.

– Скажите, а что вам известно о гороскопе, составленном для вашего начальника магом-астрологом Берроэсом? – спросил Лугальбанда.

– Гороскоп? – Цемэх задумался, точно так же, как госпожа Сарит перед ответом на тот же вопрос. – Да, кажется, гороскоп был. Его составили в начале года, и господин Тукульти не расставался с ним. А в чем дело?

– Вам вернули документы, которые вы передавали господину Тукульти по его просьбе?

– Разумеется, – секретарь извлек из складок черного плаща тоненькую папку. – Вот они.

– Гороскоп на месте? – спросил Ницан.

Цемэх быстро перелистал бумаги.

– Странно... – пробормотал он. – Мне казалось, что он здесь... Нет, господин следователь, его здесь нет!

– И как же вы это объясняете? – спросил Ницан.

– Я не могу этого объяснить, – признался секретарь господина Тукульти. – Просто ума не приложу!

Ницан протянул руку.

– Дайте-ка мне папку, – потребовал он. – Не беспокойтесь, сейчас верну. Вы уверены, что гороскоп здесь был?

– Уверен. Или нет. Не знаю. Не могу сказать... – Цемэх нехотя выпустил папку из рук.

– Не можете, – повторил Ницан. – Хорошо. В таком случае, мы попробуем его восстановить. Получить копию, – он извлек из внутреннего кармана куртки судейский жезл и досадливо отмахнулся от собиравшегося вмешаться Лугальбанды. – Отстань, как-нибудь справлюсь. Восстановление копий исчезнувших предметов было моим коронным номером еще на курсах. Нынешний министр полиции не даст соврать.

– Не сомневаюсь, – ехидно заметил Лугальбанда. – Очень эффектно. Но под силу даже тебе. Ты бы вот попробовал восстановление ненаписанного текста! Вот тут бы я на тебя посмотрел! – но посмотрел он с торжествующим выражением лица на растерянного Цемэха.

– А что значит – ненаписанный текст? – спросил тот.

– А-а, это высший класс экспертизы! – значительно произнес Лугальбанда. – Представьте себе, что ваш хозяин собирался написать нечто чрезвычайно важное, может быть – решающее для следствия. Но не успел – помешал убийца. Так вот, опытный маг вполне способен восстановить этот ненаписанный, но лишь задуманный текст, тем самым решив загадку убийства!

– Что вы говорите! – Цемэх пораженно всплеснул руками. – Удивительно! Никогда таколго не слышал. И вот этим сейчас занят ваш... мм... коллега? – он указал на Ницана – обеими руками.

Лугальбанда некоторое время рассматривал растопыренные пальцы восхищенного секретаря, потом перевел взгляд на частного детектива, сосредоточенно совершавшего жезлом пассы над разложенными на столике документами. Увлеченность мага-эксперт прошла. Он вынужден был про себя отметить, что частный сыщик действовал вполне профессионально: бумаги лежали в строгом соответствии с расположением знаков зодиака, а движение навершья жезла соответствовали сложному пути солнца среди светил.

– Нет, это другая процедура, – нехотя сказал он Цемэха. – Менее сложная. Сейчас вы все увидите.

На лице секретаря отразилось живейшее любопытство, смешанное с восхищением. Он осторожными шагами приблизился к столику, над которым священнодействовал Ницан, восторженно ахая и вспескивая руками после каждого жеста детектива. Ницан, между тем, очертил в центре столика прямоугольник, тотчас окутавшийся зеленоватым дымом. Дым, подчиняясь заклинаниям, разделился на четыре почти равных медленно вращающихся столбика – каждый над углом очерченного прямоугольника. Затем столбики превратились в спирали, сблизившиеся друг с другом. Спустя какое-то время дым рассеялся.

– Вот! – гордо произнес Ницан. – Прошу вас! – он осторожно двумя пальцами взял возникший из ничего лист бумаги. – Взгляните-ка, господин Цемэх. Узнаете?

Цемэх осторожно приблизился к столику, внимательно рассмотрел документ. Руки секретарь держал за спиной. Видимо, на всякий случай.

– Да, – подтвердил он. – По-моему, это гороскоп господина Тукульти, составленный Беррэсом. Во всяком случае, так мне кажется.

– Прекрасно. В таком случае, господин Цемэх, вы можете быть свободны. Пока. Копию гороскопа мы, разумеется, оставим у себя. А документы можете забрать, они мне больше не нужны.

Цемэх молча собрал разложенные на столике бумаги, стараясь не касаться того места в центре, где несколькими минутами ранее возникла копия гороскопа.

– Можете идти. Спасибо за помощь, – сказал Ницан.

Цемэх пробормотал что-то в том смысле, что очень рад был помочь следствию, и вышел.

– Следовало бы предупредить, чтобы он не распространялся насчет восстановления гороскопа, – заметил Лугальбанда.

– Вовсе нет, – возразил Ницан. – Наоборот! Пусть преступник знает об этом. Если причина убийства – гороскоп, он непременно попытается каким-то образом помешать расшифровке...

Лугальбанда вновь посмотрел на закрытую дверь.

– Странный молодой человек, – пробормотал он. – Заметил, как бурно он восхищался твоим мастерством?

– И что же тут, по-твоему, странного? – обидчиво спросил Ницан. – По-моему, именно такая реакция свидетельствует если не о его уме, то уж во всяком случае, о нормальной психике.

Лугальбанда решил не возражать. хотя и имел по этосму поводу особое мнение. Вместо этого он спросил:

– Ты, значит, полагаешь, что преступник все еще в резиденции?

– Да нет, в этом-то я как раз не уверен, – признался он. – А вообще – слишком много неясного. И подозрительного.

– Например, внезапная смерть целителя два месяца назад, – подсказал Лугальбанда.

– И это тоже, – согласился Ницан. – Но не только.

Он улегся на кушетку, жестом указав магу-эксперту на один из стульев.

– Давай попробуем разобраться, – сказал он. – Кто, кроме нас с тобой, владеет информацией об убийстве?

– О встрече знали те, кто в ней участвовал, – ответил Лугальбанда. – Министр полиции, хранитель печати, командующий сухопутными войсками. Естественно, сам президент. Плюс референт убитого и его секретарь. Итого – шесть.

– Я же говорю – это уже не секрет.

– Никто и не говорит о том, что факт встречи удалось сохранить в секрете, – возразил маг-эксперт. – Другое дело, что об убийстве знают не все – даже из этого узкого круга. Посвящены министр полиции, целитель – ну, это естественно. Секретарь и референт. С президентом выходит – пятеро.

– Тоже немногим лучше, – проворчал Ницан. – Интересно, как сторонникам Тукульти объяснят его отсутствие? А заодно и отсутствие двух его доверенных сотрудников?

– Об этом тебе лучше спросить у министра полиции, – ответил Лугальбанда. – Ты слишком многого хочешь от простого эксперта. Президент заявил, что все меры по обеспечению секретности приняты. Сам понимаешь, я не могу требовать от него полного отчета. Да и не наше это дело, Ницан. Наше дело – раскрыть убийство. Вернее, твое дело – раскрыть убийство. А я придан тебе в помощь – поскольку пользоваться лабораторией полицейского управления нежелательно.

Сыщик продолжал молча рассматривать потолок. Эта картина была привлекательнее вида из окна. Она будила воображение.

– И долго ты собираешься так лежать? – поинтересовался Лугальбанда.

– Долго, – буркнул Ницан. – Пока не придет в голову что-нибудь стоящее...

Этого пришлось ждать около получаса. Наконец, Ницан приподнялся и сел.

– Что же мы имеем? – уныло вопросил он. – Мы имеем убийство, на первый взгляд имеющее политическую подоплеку. В пользу такого предположения говорит, во-первых, статус убитого. Во-вторых, место убийства. А в политике я ни бельмеса не смыслю. И ты тоже.

Лугальбанда с готовностью кивнул. Тут мнения друзей совпадали.

– Тем не менее, это единственная рабочая гипотеза. Пойдем дальше. Мы не знаем, каким образом убийца мог проникнуть в комнату, столь тщательно охраняемую... Кстати, Лугаль, а почему гостевую комнату обеспечили такой мощной магической защитой? В президентской службе безопасности заранее знали, что это помещение понадобиться для Шаррукена Тукульти?

– Понятия не имею, – ответил маг-эксперт. – Действительно, странно. Возможно, так защищены все помещения резиденции. Хотя возможно и так, что существовала информация о готовящемся покушении.

– И нам эту информацию почему-то не сообщили, – заметил Ницан. – А следовало бы.

– Есть и еще один вариант, – сказал Лугальбанда. – Ты забываешь о том, что министр полиции – очень сильный маг. Он мог соорудить мощную защиту в тот момент, когда господина Тукульти решили проводить в гостевую комнату.

– Верно, – согласился Ницан. – Ладно, об этом мы подумаем чуть позже. Если нет возможности определить, каким образом убийца проник в комнату, попробуем подойти с другого конца. Кому была выгодна смерть Шаррукена Тукульти? Кто мог знать о его конфиденциальном визите к президенту? Это я должен выяснить в первую очередь... – он потянулся к принесенной от госпожи Сарит бутылке, но бутылка ловко увернулась и перелетела на подоконник. Ницан ругнулся и последовал за ней.

– Хватит! – рявкнул Лугальбанда. – Делом нужно заниматься. Оставь выпивку в покое! – он щелкнул пальцами, и бутылка мгновенно опуталась искрящейся магической сеткой. – Вот так. Теперь ты сможешь к ней прикоснуться только после окончания расследования.

Сыщик попятился и снова сел на кушетку.

– Это жестоко, – заявил он. – Это бес-че-ло-веч-но.