Фантазмы

Зидан рассматривал холеное, сытое, рыхлое лицо Юхаммы-младшего с надменной складкой губ и думал о том, что дети далеко не всегда наследуют положительные черты своих родителей. Этот отпрыск рода эвменарха явно подтверждал правило генетических отклонений, звучащее так: на детях гениев природа отдыхает!

Конечно, эвменарх гением не был, да и ошибок в жизни наделал немало (Зидан знал об этом по долгу службы), и характер имел тяжелый, но его сын намного опередил отца по части сволочного отношения к людям, особенно к тем, кого он считал плебеями, а также к природе Регулюма в целом. Именно по его вине произошел хроноклазм в конце двадцатого века, едва не повлекший дестабилизацию социума (он поддержал экстремистов на Кавказе, что спровоцировало ряд локальных войн в Дагестане, Ставрополье, Таджикистане, Киргизии, Узбекистане и чуть не привело к третьей мировой войне), и именно Теодор допустил утечку информации о нахождении на Луне запасного терминала РА, после чего всем службам Равновесия пришлось в аварийном порядке корректировать реальность, чтобы информация не попала в руки «волчиц» маршалессы.

— Папа еще нет, — повторил сын эвменарха, делая ударение в слове «папа» на последнем слоге. — Подождите в зале приема.

Зидан понял, что Юхамма-младший не один. Гостем же его скорее всего была женщина. Говорили, что он не пропустил ни одной юбки в штате Равновесия, а захваченных во время пересечений трендов «волчиц» просто насиловал. Зидан не был свидетелем этих акций, но от своих агентов получал достоверную информацию и пытался даже как-то поговорить с молодым «бычком», однако ничего не добился. Теодор Эльдарович Юхамма знал, что власть его велика, что все сойдет ему с рук, и продолжал заниматься поиском дешевых удовольствий. Даже будучи на посту начальника «восьмерки».

Повернувшись, начальник контрразведки РА пересек коридор и вышел в холл Купола, или в зал приема. Куполом эту базу, располагавшуюся на поверхности Венеры, назвали разведчики Равновесия, открывшие ее около полувека назад. Строили Купол марсиане, еще около ста миллионов лет назад владевшие Регулюмом, но станция сохранилась прекрасно и стала базой РА, где хранились многие раритеты, созданные прежними хозяевами Регулюма — сатурнийцами, фаэтонцами, уранийцами и нептунийцами.

Зидан прошелся по вычурной формы помещению холла с матово-белыми стенами, задержался у «беседки» — местного пульта управления — и включил видеосистему. Слепые стены холла прозрели, помещение заполнил характерный сумеречный — оранжевый с желтым блеском — свет венерианского дня. Сила тяжести на поверхности Венеры была в два с половиной раза меньше земной[5], поэтому ощущать свое тело легким и сильным было приятно.

Купол стоял в центре кратера десятикилометрового диаметра, который в свою очередь располагался на Земле Иштар, недалеко от Гор Максвелла. Сквозь западную стену Купола над зубчатым гребнем горной страны виднелся Пик Максвелла высотой в одиннадцать километров, создающий впечатление рукотворного обелиска.

Цвет полосато-клочковатого неба был здесь коричнево-желтый, это был цвет нижнего слоя углекислотных облаков Венеры. А вот дно кратера, покрытое слоем странного крупнозернистого песка, каждая песчинка которого напоминала стеклянный шарик или рыбью икринку и словно светилась изнутри, имело желто-серебристый оттенок и казалось намного ярче неба. Объяснений этому феномену Зидан не знал, зато помнил рассуждения экспертов, предположивших, что песок, устилавший дно кратера, вовсе не песок, а материал Купола. Миллионы лет назад Купол накрывал весь кратер, но по мере старения генераторов, снабжавших его энергией, автоматика сокращала объем и площадь строения, а материал Купола — сложное кремнийорганическое соединение — стал распадаться и превращаться в «икру».

Зидан задумчиво подошел к стене поближе.

Температура за стенами Купола держалась на уровне плюс четырехсот пятидесяти градусов, а давление воздуха превышало сто атмосфер, так что трудно было поверить, что Венера в будущем примет эстафету жизни и разума у Земли. Но жизнь была и здесь — кремнийорганическая, кристаллическая, «стеклянная», в виде летающих «стрекозиных крыльев». Через миллион лет она обещала выпестовать разумных существ, которые придут на смену человеку для регуляции и стабилизации Регулюма.

Повеяло холодом.

Начальник «шестерки» РА обернулся. К нему подходил появившийся в зале эвменарх, одетый в индийский саронг и сандалии. Видимо, он только что покинул совещание руководителей служб Равновесия, которое проходило в столице Индии Дели.

— Почему вы здесь, Саид Саркисович? — спросил Юхамма-старший. — А не у меня в резиденции?

— Не хотел мешать вашему сыну, — дипломатично ответил декарх «шестерки».

Эвменарх поднял бровь, направился ко входу в переоборудованную под базу зону Купола, однако вынужден был остановиться, потому что дверь не открылась даже после того, как он подставил под считывающий луч сканера свой глаз.

— Открыть! — приказал Эльдар Айдарович дверному автомату.

Дверь не шелохнулась.

Зидан усмехнулся.

Эвменарх оглянулся на него, нахмурил брови и вдруг исчез. Через две минуты дверь в рабочие отсеки базы открылась, из нее выскочила молодая девушка с распущенными волосами и, торопливо одеваясь, не глядя на посторонившегося начальника контрразведки, помчалась в холл. За ней неторопливо вышел Юхамма-младший, кинул на Зидана хмельной взгляд, накинул куртку на плечи и двинулся за своей пассией. Только теперь Саид Саркисович узнал в ней дочь декарха «четверки» Джона Кубиса.

Из двери выглянул эвменарх:

— Заходите.

Зидан миновал анфиладу пустых открытых помещений с грушевидной формы арками, вошел в центральный зал Купола, приспособленный людьми под склад оружия, боеприпасов и транспортных средств для передвижения по планетам Солнечной системы. Здесь хранились червевидные «шлангоходы» сатурнийцев и европейцев, «ежи» фаэтонцев и «адаптеры» марсиан, способные изменять форму в зависимости от внешних условий. Все они находились в рабочем состоянии и в данный момент представляли собой сигаровидные снаряды разного диаметра и длины.

Эльдар Айдарович открыл дверь в перегородке, отделявшей склад от зоны управления Куполом, и руководители Равновесия оказались в помешении с изогнутыми жемчужными стенами и зеркальным полом, в котором отражался дымчато-серый потолок с рядами выпуклых дырчатых щитов. Под каждым щитом на полу располагались кактусовидные колонны преимущественно фиолетового или синего цвета, лишь две из них светились изнутри, словно раскаленные до оранжево-сиреневого свечения глыбы стекла, как бы подчеркивая, что автоматика древнего марсианского сооружения все еще работает.

Здесь же, в громадной стенной нише, располагалась и чисто земная мебель и техника: столы, шкафы, кресла, антенные устройства, компьютеры и даже стойка бара. Эвменарх подсел к одному из компьютеров, включил, выслушал ответ электронного сторожа и повернулся к декарху:

— Я вас слушаю, Саид Саркисович.

Так как сесть ему не предложили, Зидан понял, что находится у начальства в немилости. В немалой степени этому способствовали и его отношения с сыном эвменарха, свидетелем похождений которого он был.

— Мы восстановили ход событий, предшествующих активации у Панова пси-резерва. Он действительно получил эйконал от инбы СТАБСа, почему и попал в поле зрения «волчиц». Они же гнались за инбой не ради охоты, а совершенно точно з н а я, какой информацией он владеет.

— Какой?

— Инба Цальг — человек прошлого, бореец, он контролировал наш Регулюм, не имея выхода за его пределы, еще во времена противостояния борейцев и атлантов. Случайно наткнувшись на хранилище Знаний Бездн, он вынужден был бежать в будущее, но ему перекрыли все пути отступления.

— Кто?

— Метакон, естественно.

Эвменарх уперся в декарха тяжелым взглядом из-под насупленных бровей, и Зидан, поежившись, сделал два шага и подал ему радужно отсвечивающий кружок миниатюрной дискеты. Тот взял дискету, повертел в пальцах, рассматривая дифракционные переливы света, снова посмотрел на руководителя контрразведки.

— Что это?

— Подсказка. Операторы случайно обнаружили незарегистрированный файл с информацией об инспекторе СТАБСа и его бегстве в наше время из прошлого. Кроме наводчиков Метакона, всунуть такой файл в наш сверхзащищенный компьютер некому.

— Здесь прямо так и сказано, что инба Цальг бежал в наше время?

— Я думаю, что точно такое же сообщение получили и «волчицы», но сработали оперативнее нас.

— Как такое могло случиться?

— Об этом вы лучше поговорите с Кубисом, это его епархия — следить за состоянием нашей компьютерной сети. Я не знаю, кто проворонил факт взлома нашей информационной базы.

— Хорошо, я разберусь. Каким образом все это связано с нашим подопечным Пановым?

— Аналитики пришли к выводу, что именно инба Цальг и передал личный эйконал Панову.

Эвменарх побарабанил пальцами по краю стола, равнодушие в его глазах уступило место сосредоточенности.

— Интересно, что такое узнал инба, если забеспокоились даже контролеры Метакона?

Зидан промолчал. Юхамма еще раз побарабанил пальцами по столу, остро глянул на невозмутимое лицо подчиненного.

— Вы уверены, что Панов знает о запасах информации, осевшей в его подсознании?

Саид Сабирович покачал головой.

— Едва ли. Но меня тревожит его состояние. В нем потихоньку просыпаются возможности абсолютника, а он еще не готов сотрудничать с нами добровольно.

— Он демонстрировал свои возможности?

— Только этим можно объяснить факт перегиба тренда, реализованного «волчицами» во время последнего выхода Панова. Наш издатель смог задержать коррекцию, и группе охраны удалось вместе с ним добраться до базы. А ведь это был плывун первой степени!

— Да, это серьезная заявка, — сделался задумчивым эвменарх. — Мы уже имели дело с человеком, не поддающимся внешнему воздействию. Как бы история не повторилась. Панова надо изолировать и контролировать каждый его шаг.

— Это не поможет.

— Что вы предлагаете?

— Необходимо перестраховаться, то есть перекрыть ему доступ к друзьям. Милиссу Садовского мы изменили, надо изменить милиссы Борича и тех, кто может вмешаться. Кстати, мы только что узнали, что Вадим Борич не работает в налоговой полиции.

— Вы предполагаете…

— Он работает на «волчиц». А парень этот очень перспективен. Если они его задействуют в операции по захвату Панова, мы получим массу хлопот.

— Если угроза столь реальна, срочно рассчитывайте тренд по Боричу. И не выпускайте Панова из поля зрения. Пока он не вспомнит, что ему передал инба Цальг. В крайнем случае придется его прозондировать.

— Это не гарантирует полного считывания информации.

— Мы не можем рисковать, — отрезал эвменарх.

— Согласен, — наклонил голову Зидан.

— Это все?

— Есть еще вопросы, но они потребуют времени…

— Позже, я занят. Кстати, вам не приходил в голову вопрос: зачем Метакону понадобилось сообщать нам об инспекторе СТАБСа?

— Приходил, — признался начальник контрразведки. — Но я не нашел на него ответа. Возможно, действия «волчиц» Метакон не устроили. Их навели на инбу, но они ничего не смогли сделать.

— Они его ликвидировали.

Зидан дернул уголком губ.

— Иногда этого мало.

Эвменарх подумал, потер ладонью лоб, кивнул.

— Да, иногда этого действительно мало. Регулюм — квантовый объект, а квантовая физика отличается от обычной тем, что наблюдатель занимает в ней не положение стороннего зрителя, а принимает в событиях непосредственное участие. Путешествие инбы Цальга в будущее каким-то образом изменило Регулюм, но мы этого еще не поняли. Нельзя ли послать группу активников в прошлое, попытаться найти его там и выяснить, что случилось?

— Наша система хронотранса имеет принципиальные временные ограничения — один миллион сто тысяч лет…

— Я знаю. И все же?

— Мы попробуем рассчитать тренд.

Эвменарх кивнул и отвернулся к экрану компьютера.

Зидан постоял немного в почтительной позе, глядя на руководителя Равновесия, и направился к выходу из зала, включая автоматику хаб-генератора. Через несколько мгновений он был уже на Земле, в зале технического обеспечения московского РА-квистора.

 НЕ ХОДИ, КЕША, В КОСМОНАВТЫ

Они сидели в Москве тысяча девятьсот девяносто девятого года уже две недели, наблюдая за жизнью объекта воздействия — Викентия Дмитриевича Садовского, восемнадцати лет от роду, сдавшего выпускные школьные экзамены и готовившегося поступать в Тушинское летное училище.

Вадим был занят в операции меньше других и тяготился этим, предпочитая более напряженный ритм работы и жизни вообще. В первые дни он с замиранием сердца ждал встречи с молодым Боричем, то есть с самим собой — восемнадцатилетним, а когда эта встреча произошла (впрочем, не совсем встреча, Вадим просто увидел себя со стороны в компании со школьными друзьями Кешей Садовским, Стасом Пановым и Алексеем Зеленко) и ничего не случилось: гром не грянул, ураган не налетел, морозы не ударили, Вселенная устояла, — быстро освоился со своим положением стороннего наблюдателя и главного гаранта безопасности группы.

Следили за Кешей в основном женщины отряда, однако изредка это приходилось делать и Роману Константиновичу с Вадимом, представлявшим как бы второй эшелон группы — подстраховывающий. Сначала Вадим не понимал роли напарника, снявшего квартиру в Тушине недалеко от дома Садовского, потом узнал, что Роман Константинович — абсолютник, и сразу стало ясно, что немолодой угрюмый соратник «волчиц» ищет активников конкурирующего Равновесия нетрадиционными методами и готовит стартовую позицию тренда, способного изменить милиссу Кеши, а по сути — его судьбу.

Во второй раз Вадим увидел себя молодого в компании друзей на московском автосалоне и вспомнил, что действительно много лет назад посещал этот салон с приятелями. Вспомнил он и свой восторг от увиденного, особенно от концепт-каров «Фольксвагена W12» и отечественной «Лады-Рапан», теперь же лишь с любопытством окинул взглядом эти машины, давно снятые с производства в его время. Восемнадцатилетние же парни реагировали на новейшую автотехнику, как и положено, с интересом и знанием дела, и Вадим с удовольствием и внутренней улыбкой прислушивался к их болтовне, узнавая собственные оценки, аргументы и выводы.

Его так и подмывало подойти к ребятам и спросить, не узнают ли они его, но последствия подобного шага были непредсказуемы, в том времени, откуда он спустился в прошлое, все могло измениться самым разительным образом, и Вадим терпел, начиная видеть в своем положении и некоторые плюсы. Плюс первый: ему было безумно интересно наблюдать за собой и Кешей со стороны и сравнивать впечатления детства и сегодняшнего дня. Плюс второй: «волчицы» не знали, что Диана успела предупредить его (зачем она это сделала — оставалось тайной, хотя по зрелом размышлении Вадиму показалось, что он знает ответ: девушка ему симпатизировала… если не сказать больше) и что он собирался принять кое-какие превентивные меры.

Двадцать первого июня они наконец вычислили активников альтернативного Равновесия. За Кешей наблюдали в три смены, в каждой по два человека, и еще трое «волков» находились в резерве в качестве группы подстраховки. О появлении «волчиц» они не догадывались и чувствовали себя спокойно, судя по их поведению и радиопереговорам.

Двадцать второго июня группа Надежды Тимуровны начала развертку тренда. Во все детали операции Вадима не посвящали, но в общих чертах он знал, что «волчицы» подготовили для Кеши Садовского «зеленый коридор» в летном училище, в результате чего он должен был без особых проблем сдать все экзамены, а Роман Константинович и Вадим должны были отсечь все случайности, которые могли помешать Кеше поступить в училище. В эти «случайности» входили и действия «волков», выполняющих свою задачу и не знавших, что параллельно работает группа конкурентов.

Так, например, было известно, что план активников РА предусматривает даже физическое ограничение доступа Кеши к экзаменам, в результате чего он либо просто опаздывал на один из них, либо попадал в аварию и получал травму, не дающую ему возможности сдавать экзамены, либо заболевал, что также автоматически вело к изменению планов самого Кеши. Из донесений разведки РК, занимавшейся расследованием крутых изломов жизненной линии Садовского, группа Надежды Тимуровны знала, что двадцать четвертого июня Кеша попал под машину, сломал руку и в летное училище, естественно, пойти не мог, зато по настоянию родителей и деда-строителя (обработанного экспертами «волков»), который пообещал подарить внуку квартиру в Тушине, сдал экзамены в строительный институт.

Правда, Вадим не помнил, чтобы Кеша двенадцать лет назад попадал в аварию, но объяснялось это достаточно просто: после школьных экзаменов пути приятелей разошлись, готовились они поступать в разные учебные заведения и встречались редко. Хотя, с другой стороны, возникал парадокс: Вадим помнил, что Викентий стал летчиком, а потом и космонавтом. Превращение Садовского из космонавта в строителя к тридцати годам жизни оказалось для Борича полнейшей неожиданностью. Поинтересовавшись у Романа Константиновича, чем объяснить возникший парадокс, Вадим получил ответ:

— Произошла бифуркация тренда, развилка во времени, реальность разделилась на два альтернативных варианта, один из которых превратился в «хрономогилу», в петлевой «хронокарман».

— Но почему это произошло? — выразил свое недоумение Вадим.

— «Волки», очевидно, торопились и не смогли просчитать всех последствий тренда, изменяющего милиссу Садовского. То, что вы помните Викентия космонавтом, говорит о нестыковке новой милиссы Садовского со старыми милиссами его друзей.

— А может быть, я тоже абсолютник? — пошутил Вадим.

Роман Константинович улыбнулся и не стал отвечать. Вадим понял: память абсолютника была не главным его преимуществом. В отличие от обыкновенных людей абсолютник мог свободно перемещаться из слоя в слой регулюма и жить на любой планете. Вадим о такой свободе мог только мечтать.

Двадцать четвертого июня группа Надежды Тимуровны заняла места таким образом, чтобы можно было контролировать любой шаг объекта воздействия. За Кешей следили с трех сторон, в то время как Вадим и Роман Константинович готовились перехватить машину, которая должна была сбить Садовского, когда он выйдет из дому. Вадим сел за руль мусоровоза, Роман Константинович, загримированный под согбенного старика с палочкой (особого грима и не понадобилось), медленно двинулся через двор Кешиной двенадцатиэтажки: Викентий жил с родителями в Тушине, недалеко от дома деда.

Кеша выбежал из подъезда в девять часов утра с сумкой через плечо, собираясь, по всей видимости, ехать в училище. Тотчас же бежевая «Волга» с тонированными стеклами, стоявшая во дворе, двинулась к нему, набирая скорость. И в тот же момент Вадим, рванув с места свой оранжевый мусоровоз, аккуратно въехал в бок «Волги», прижимая ее к ограде новой детской площадки. Удар, скрежет сминаемого металла, вопль клаксона «Волги»…

Однако на этом дело не закончилось. «Волки» подстраховали свою ретроактивную акцию, и на Кешу, оглянувшегося на грохот и шум столкнувшихся машин, устремилась ржавая белая «Лада»-»десятка», за рулем которой, как потом оказалось, сидел не просто водитель-оперативник, но абсолютник. Отвлечь его Вадим не смог, даже выскочив из кабины мусоровоза и бросившись чуть ли не под колеса «десятки». И тогда в действие вмешался Роман Константинович.

Палочка в его руке вдруг превратилась в карабин: с ее конца сорвалась длинная змеистая фиолетовая молния, вонзилась в лобовое стекло «десятки». Раздался свист, неистовый треск, стекло кабины покрылось сетью странных черных трещин. «Десятка» вильнула в сторону и врезалась в стоявшую у тротуара иномарку. Удар, звон разбиваемых стекол, скрежет, вой сработавшего сигнального устройства иномарки.

Вадим подскочил к «десятке», в открывшуюся дверцу которой вылезал водитель, и от души врезал ему в лоб «поршнем» кулака. Затем выстрелил из парализующего пистолета в пассажира «десятки», выбравшегося с другой стороны и достававшего оружие.

Раздался визг тормозов и колесных покрышек, во двор ворвалась еще одна машина — «Форд» с мигалками и синей полосой по корпусу, устремилась к застывшим Вадиму и Роману Константиновичу. Кеша тоже замер, открыв рот, округлившимися глазами глядя на происходящее. Он ничего не понимал, испытывая изумление и страх, и вряд ли способен был оценить грозящую ему опасность.

— Немедленно уходите! — затараторила рация в ухе Вадима.

Роман Константинович посмотрел на спутника и исчез. Он владел волхварем и ушел «квантовым тоннелем» в другой слой Регулюма, даже не подумав о напарнике. Вадим бросился было к машине, предназначенной для экстренного отхода, и вдруг понял, что у него появился шанс воспользоваться ситуацией и самостоятельно подправить милиссу Кеши, которого в будущем ждала несчастливая перспектива быть ликвидированным «волчицами».

Вадим изменил траекторию бега, метнулся к растерянному Садовскому, схватил его за руку и рявкнул:

— За мной!

Вконец одуревший Викентий послушно бросился за ним, Вадим втолкнул его в кабину «Тойоты», не обращая внимания на возбужденную скороговорку рации, хотел сесть на место водителя, но вынужден был отвлечься на подбегавших к нему милиционеров. Молодые парни в камуфляже и бронежилетах, действующие из-за серии терактов в особом режиме, были настроены решительно и рисковать не стали, срывая с плеч автоматы Калашникова и выхватывая пистолеты. Промедли Вадим, они начали бы стрельбу. Однако опыт оперативной работы у него был побольше, поэтому и реагировал он быстрее и умнее.

Выхватив удостоверение сотрудника налоговой полиции, он раскрыл его, поднял над головой и крикнул: