Заветы жизни. Из жизни и учения архимандрита Епифания Феодоропулоса

Как‑то раз батюшка поведал в монастыре одному брату, взяв с него обещание никому об этом не рассказывать, следующее:

— Однажды ночью из‑за страшной бессонницы на меня нашла сильная печаль. Со скорбью стал я молиться ко Господу со словами: «Господи, я у Тебя ничего не прошу, дай мне лишь немного сна. Я прошу у тебя лишь эту малость — то, что Ты дал бы даже муравью». Затем открыл Новый Завет, и мой взор упал на стихи: «…дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился». Я закрыл книгу и сказал: «Благодарю Тебя, Господи!»

Прошло два–три года, и от частой бессонницы я вновь впал в такое же состояние. Снова беру Новый Завет, и снова открываю его на том же стихе. Еще раз я выразил свою благодарность Богу и прекратил настаивать на своей просьбе.

Когда спустя долгое время мои страдания от бессонницы все еще продолжались, я дерзнул в третий раз открыть Новый Завет. И вновь тот же самый стих: «…дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа… Но Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12, 7–9). Тогда я, будучи глубоко взволнован, сказал: «Господь мой, благодарю Тебя. Прости меня!» С того времени, чадо мое, я ни на что не дерзал жаловаться Господу. Да будет Он препрославлен!

* * *

Просто и добродушно, весело и живо батюшка рассказывал нам о знакомом журналисте, который никак не мог достроить свой дом и часто говорил своим друзьям: «Когда я умру, напишите на моей могиле: «Наконец‑то он обрел крышу!» А на моей, — шутил батюшка, — неплохо было бы написать: «Наконец‑то он уснул!»

Госпожа Хорошая

Когда кто‑нибудь напоминал батюшке о чужих ошибках, особенно об ошибках духовных братьев, он отвечал:

— Чадо мое, мне больше нравится замечать в других хорошее… Не забывайте госпожу Хорошую и госпожу Плохую, которые встретили на дороге двенадцать месяцев. Когда те спросили их, какого они о них мнения, то госпожа Хорошая могла сказать о них только доброе, а госпожа Плохая — наоборот. Поэтому и награда каждой из них была соответственной: госпожа Хорошая получила мешочек монет, а госпожа Плохая — мешочек камней. Я очень люблю эту сказку и стараюсь следовать примеру госпожи Хорошей.

Конечно, это вовсе не означает, что батюшка был склонен приукрашать действительность. Просто в своих оценках человека он в первую очередь обращал внимание на положительные стороны, а не на недостатки.

Об исповеди

Часто он говорил:

— Для меня самое большое утешение состоит в том, чтобы часами находиться в исповедальне и примирять людей с Богом.

* * *

У батюшки был удивительный дар раскрывать людское сердце на исповеди. Конечно же, это был дар Божий! Однажды летом его, тогда еще лишь недавно рукоположенного священника, пригласили в детский православный лагерь поисповедовать детей. Как известно, детям трудно дается первая исповедь. Какой же способ нашел батюшка, чтобы дети пошли в исповедальню? Он сказал им:

— Ребята, если вы не хотите исповедоваться, не надо. Но, в любом случае, я бы хотел с каждым из вас познакомиться. Поэтому заходите в исповедальню, мы просто поговорим.

В конце концов все были исповеданы.

Щедрость

Часто он говорил:

— У меня с Богом заключено соглашение: я, раздавая милостыню, освобождаю свои карманы, а Он вновь наполняет их. Никогда Он не нарушал нашего договора, так неужели я подведу Его? Да не будет этого!

* * *

Тетушка Александра говорила:

— У тех, кто не считает деньги, рука всегда открыта. Но у отца Епифания есть еще и дырка на ладони, поэтому он ничего не держит, дает, дает, дает…

* * *

Сам батюшка в употреблении денег, которые ему вручали для раздачи милостыни, был необычайно скрупулезен. Он строго соблюдал отчетность, дабы оградить себя от каких‑либо обвинений.

* * *

Некий юноша вступил с отцом Епифанием в спор о вере. Несмотря на убедительные доказательства батюшки, его настойчиво продолжали обуревать сомнения. Наконец отец Епифаний сказал:

— Из того, что ты рассказал мне, дитя мое, я заключаю, что у тебя есть экономические трудности. Позволишь ли ты помочь тебе?

Изумленный молодой человек произнес:

— Вы предлагаете мне помощь, несмотря на то что я заявляю о своем неверии?

— Долг любви никак не связан с твоей верой! — ответил батюшка.

* * *

Студент медицинского факультета, не имея возможности закончить свое образование, так как из‑за бедности ему приходилось работать и у него не оставалось времени на учебу, дошел до отчаяния. Товарищ предложил ему посетить батюшку. Узнав о проблеме, отец Епифаний спросил, сколько тот получает. У слышав ответ, он сказал:

— С сегодняшнего дня ты закончишь работу и каждый месяц будешь приходить сюда за этими деньгами.

И тут же он дал пораженному студенту первую «зарплату». Юноша завершил свою учебу, сейчас он благочестивый христианин и хороший врач.

* * *

— Я сдавал выпускные экзамены в университете, — вспоминает один из духовных детей отца Епифания. — Остался экзамен по английскому языку, который нужно было сдавать за три года, так как я плохо посещал занятия. Для того чтобы сдать экзамен, надо было поступить на курсы, а денег на учебу у меня не было. Тогда я рассказал батюшке о своем помысле прервать учебу, пойти в армию, а затем устроиться на работу, чтобы заработать необходимые деньги. Батюшка, с отеческой заботой посмотрев на меня, сказал:

— Нет, дитя мое. Ты сначала получишь диплом, а потом пойдешь в армию. Найди преподавателя, бери у него частные уроки, а что касается денег, то они у тебя будут.

Благодаря помощи Старца, я скоро получил свой диплом.

* * *

Как‑то раз к батюшке пришел бедный школьник из многодетной семьи. После исповеди отец Епифаний спросил его:

— Сколько у тебя денег?

Тот, будучи застигнут врасплох, смутился и ничего не ответил.

— Я тебя спросил, сколько у тебя денег? — повторил батюшка.

— Я обязательно должен Вам ответить?

— Я не просто прошу, но настаиваю, чтобы ты сказал мне об этом.

С того времени щедрая рука Старца неоднократно помогала школьнику.

* * *

Однажды батюшка узнал, что один священник, с которым у него было много расхождений, оказался в большой нужде. Отец Епифаний понимал, что если он прямо даст ему деньги, то тот их, возможно, не примет. Тогда он попросил одного из своих доверенных духовных чад:

— Дитя мое, поздно вечером подойди к такому‑то дому, просунь под дверь этот конверт и постарайся, чтобы никто тебя не заметил.

Тот так и сделал. И конечно же, священник так никогда и не узнал своего благодетеля.

* * *

Когда у батюшки возникла мысль о создании монастыря, он на минуту подумал сократить дела милосердия, но тут же покаялся: «Я согрешил, согрешил! Я подумал, что Бог беден!»

* * *

Квартира отца Епифания находилась в доме номер 24 на улице Македонии. Первое важное собрание, на котором было принято окончательное решение об основании исихастирия, затянулось до трех часов ночи. Были священники и будущие монахи, духовные чада батюшки. Обсуждался и вопрос изыскания средств для постройки монастыря. Отец Епифаний придумывает тысячу способов раздобыть деньги и наконец заканчивает обсуждение словами:

— Мы должны иметь в виду, что дела милосердия, то есть существование специальной кассы для бедных, не будут прекращены. Если мы из‑за строительства монастыря прекратим помогать нуждающимся, тогда и Бог ничего не будет посылать нам. Сколько мы даем, столько же и Он даст нам.

Так и получилось.

Неукоснительное соблюдение Священных Канонов

Однажды монастырь посетил коптский[11] богослов. Батюшка высказал ему пожелание скорее прийти к Православию. Однако, поскольку Священные Каноны запрещают молиться вместе с еретиками, он во время службы позволил ему находиться не в храме, а рядом, в архондарике.

— В своей жизни я не сделал ничего доброго, но верю, что Священные Каноны будут предстательствовать за меня пред Богом, — говорил батюшка.

Когда этот инославный паломник собирался уезжать из монастыря, отец Епифаний смиренно простился с ним, поклонился ему со словами:

— Чадо мое, если ты думаешь, что я против тебя что‑то имею, прости меня. В моем поведении нет никакой антипатии, но так поступать предписывают Священные Каноны.

* * *

В афинской архиепископии батюшка совершал Таинства по письменному разрешению архиепископа, которое всегда было при нем. Однажды секретарь епархии для проверки послал в храм в честь Трех Святителей одного викарного епископа, чтобы узнать, есть ли у отца Епифания разрешение служить. Батюшка по первому же требованию предъявил нужный документ…

* * *

— Батюшка, Вы всегда точно соблюдаете Священные Каноны?

— Могу ли я их не соблюдать, ведь они же являются плодом Духа Святого! В первом правиле Седьмого Вселенского собора ясно говорится, что Святые Отцы, равно как и Святые Апостолы, установили Священные Каноны. Кто я такой в сравнении с ними?

* * *

— Батюшка, в своем пристрастии к Священным Канонам вы становитесь законником.

— Нет, чадо мое. Но во времена, когда многие выискивают предлоги, чтобы выкинуть на свалку этот плод Святого Духа, я продолжаю испытывать глубокое благоговение и к Канонам, и к тем духоносным отцам, которые исполнили Божии веления. В этом смысле, если тебе нравится, я законник.

* * *

— Батюшка, известно Ваше постоянное стремление к точному соблюдению Священных Канонов в решении всех церковных вопросов, в этом духе написаны и Ваши книги. Может быть, Вы, видя дальнейшее развитие событий, раскаивались когда‑нибудь в такой позиции?

— Нет, чадо мое, никогда… даже в помыслах. И сейчас, если бы мне пришлось писать об этом, я утверждал бы то же самое. Никогда я не раскаивался, что не отступал от Священных Канонов.

Смирение и неприметность

Один из редакторов газеты для верующих «Ортодоксос Типос»[12] рассказывает:

— Отец Епифаний, можно сказать, панически избегал каких‑либо почестей и всякой похвалы. В 1985 году в исихастирии Благодатной Божией Матери в монахи были пострижены три послушника: член апелляционного суда[13], инженер–электрик Национальной политехнической школы «Мецовион»[14] и выпускник высшей церковной школы Ризариу[15]. Мы захотели написать в газете об этом. Естественно, там упоминалось и имя отца Епифания. «Ортодоксос Типос» выходит по пятницам, но начинает печататься уже со среды. В ту среду работник типографии нашей газеты И. А. пошел к батюшке на исповедь и дал ему один лист только что напечатанной газеты. Как только тот прочитал его, он немедленно позвонил мне:

— Я очень прошу Вас заменить эту страницу.

— Но это невозможно…

— Все возможно… стоит только захотеть. Вы уже начали рассылать газету?

— Еще нет.

— Итак, замените страницу, а расходы я возмещу.

— Но, отец Епифаний, там ничего сколь‑нибудь важного не написано.

— Я очень прошу Вас заменить ее, чтобы я успокоился.

— Хорошо, — с большой неохотой ответил я.

— Вы сделаете это?

— Поскольку Вы так сильно хотите, мы это сделаем.

— Большое спасибо, теперь я спокоен.

— Отец Епифаний, — закончил эту историю рассказчик, — сам свидетельствует о своей добродетели. Некоторые приходят и просят написать о них, а он заставил нас изменить лист, где мы просто упомянули его имя. Помню, эта замена обошлась ему тогда в 25000 драхм.

* * *

Когда скончался блаженный митрополит Елевферопольский Амвросий[16], который не просто ценил, но очень любил отца Епифания, то газета «Ортодоксос Типос» должна была опубликовать завещание усопшего владыки. Батюшка, подозревая, что там будет много похвал в его адрес, постарался ознакомиться с содержанием документа заранее и через ответственных лиц газеты позаботился о том, чтобы «доработать» текст. Поэтому, когда завещание было опубликовано, оно имело много пропусков…

* * *

Отец Епифаний, — вспоминает один из братии монастыря, — подражал Господу, Который «смирению нас наказуя изрядному… учеников–послушников — ноги умы» (седален утрени Великого Четверга). Расскажу лишь два случая.

Однажды батюшка, прежде чем благословить одному послушнику ношение рясы, умыл его ноги. Думаю, что этим он проверил послушание юноши, уподобился Господу в смирении и самим делом научил этому послушника.

В другом случае монах допустил какую‑то ошибку, и когда он рассказал об этом Старцу, тот сказал ему:

— В качестве епитимьи я зайду к тебе в келью и умою твои ноги.

Так он и сделал.

— Излишне говорить, — продолжил рассказчик, — что все это происходило без всякого шума и никто до сегодняшнего дня ничего об этом не знал.

* * *

Один из духовных сыновей батюшки, занимавший высокий административный пост, довольно часто на исповеди говорил ему об одной своей ошибке, которую он допускал по отношению к подчиненным. Батюшка пригрозил ему, что если тот снова допустит эту слабость, то он наложит на него «епитимью»: заставит сесть и умоет ему ноги. Этот человек, к несчастью, вновь совершил тот же грех, и отец Епифаний осуществил свою угрозу. После умовения батюшка сказал:

— Я знаю, что ты очень смущен. Поэтому каждый раз, когда ты будешь совершать этот грех, я буду умывать тебе ноги.