Мерцающие врата

Я кивнула. Авалон был самым желанным городом на свете. В свое время за него бились даже больше, чем за Иерусалим. Но вот уже более ста лет в Авалоне царит мир — с тех пор, как город объявил свою независимость от Великобритании и от Волшебного мира. Теперь у него суверенитет, хоть он и находится в Англии. Ну, это типа Ватикана в Риме.

— Правительство Авалона — это Городской Совет, так мы его называем, — продолжал Итан. — Члены совета — Консулы. Их двенадцать: шесть простых смертных и шесть Волшебников. Простые смертные избираются в Консулы демократическим путем, а вот с Волшебниками — другая история. — Он рассказывал, не делая пауз, и я не успела спросить, что он имеет в виду. — Но есть и тринадцатый член Городского Совета — Генеральный Консул. У него (или у нее) есть право склонить чашу весов в ту или иную сторону, когда Совет голосует. Генеральный Консул избирается самим Городским Советом. Каждые десять лет должность Генерального Консула должна переходить от Волшебника к простому смертному и наоборот — следующие десять лет — от простого смертного к Волшебнику. Это делается для того, чтобы ни люди, ни Волшебники не перетягивали одеяло на себя. И вот теперь, меньше чем через год, Генеральный Консул — простой смертный будет переизбран, и его пост займет Консул-Волшебник.

На его губах появилась сардоническая улыбка.

— Ты выбрала самое худшее время для того, чтобы навестить отца, потому что кандидаты на место Генерального Консула сейчас из кожи вон лезут.

— Ладно, спасибо за то, что просветил меня насчет ваших гражданских прав. Я одного только не пойму, какое отношение все это имеет ко мне? — спросила я.

— Может статься, и никакого, — загадочно сказал Итан. У меня, видимо, снова рот раскрылся сам собой, как у девочки-отморозка. — Нам придется подождать восхода солнца, чтобы знать наверняка. Мы хотим, чтобы ты прошла… как бы сказать… своего рода тест. Сделать это надо при дневном свете. От того, пройдешь ты этот тест или нет, будет зависеть, действительно ты важная величина в политической игре или это лишь амбициозные домыслы членов твоей семьи.

Я запнулась, хоть и собиралась только что задать какой-то умный вопрос. В голове у меня все перемешалось, я уже ничего не понимала.

— Знаю, я выражаюсь туманно, — сказал Итан, — но я не хочу запугивать или вдохновлять тебя сейчас, чтобы не повлиять на чистоту эксперимента завтра.

— Да что это за эксперимент? Что за тест? О чем ты вообще говоришь?

Я почувствовала, что мой голос задрожал. Итан коснулся моей руки, успокаивая.

— Ничего страшного, можешь мне поверить, — сказал он.

Ну, уж это мне судить!

— А после этого теста? Вы отпустите меня? Я буду свободна?

Он нахмурился и почти что выпятил нижнюю губу.

— Ты и сейчас свободна. Можешь идти куда хочешь, если ты действительно хочешь уйти. Только ты знаешь, куда ты пойдешь? Где ты будешь в безопасности?

По его тону я поняла, что в безопасности я больше не буду нигде.

— Ты не знаешь, мой отец действительно в тюрьме? — спросила я вместо того, чтобы ответить на его вопрос.

Итан кивнул.

— Когда арестовывают кого-то с его положением, это новость огромного масштаба. Хотя, судя по тому, что я слышал, это не более чем формальность, и его враги из кожи вон лезут, чтобы замедлить вращение колес правосудия.

Я с трудом сглотнула. Если отца не выпустят из тюрьмы в ближайшее время — как можно скорее! — я действительно окажусь в безвыходном положении. Даже в худшем, чем сейчас.

Итан протянул руку и, взяв мою ладонь в свою, погладил ее с внутренней стороны большим пальцем. От этого по телу у меня пробежали мурашки.

— Не бойся, — сказал он. — Когда мы с Кимбер рядом, тебе ничто не грозит. Я посмотрела на него, скептически приподняв одну бровь, хотя сердце у меня выбивало барабанную дробь от его прикосновения. Нет, ничего особенного, конечно, в том, что молодой человек вот так вот взял девушку за руку, не было. Вот только для меня это было впервые. Большинство моих ровесниц то и дело бегали на свидания, но у меня, учитывая учебу и ведение хозяйства, в котором вечно пьяная мама ничего не смыслила, просто не было времени встречаться с парнями. Единственный раз я согласилась пойти на свидание, и это закончилось плачевно — мама напилась так, что свалилась с лестницы. Мне пришлось везти ее в больницу — как раз в то время, на которое было назначено свидание. Так что я просто не пришла. А предложить тому парню встретиться в другое время у меня просто духу не хватило.

— Похоже, ты очень устала, — ласково сказал Итан. — Хочешь прилечь и отдохнуть? Мы с Кимбер тут что-то типа лидеров, так что нам придется оставаться до конца вечеринки. Или хочешь, я принесу тебе пива? И повеселишься с нами?

«Вечеринка» заключалась в том, что люди сидели, выпивали и болтали. Не скажешь, что перспектива провести ночь таким же образом выглядела столь заманчивой, чтобы я отказалась ото сна.

— Пожалуй, я просто полежу немного с закрытыми глазами, — сказала я Итану, подавляя зевок.

Итан отпустил мою руку и соскользнул с маленького диванчика на пол, освобождая место, чтобы я смогла прилечь. Когда я опустилась щекой на диван, я ощутила тепло — очень приятное тепло на том месте, где он только что сидел. Я окунулась в это тепло, одновременно сознавая, что Итан сидит рядом, очень близко, так близко, что достаточно протянуть руку — и коснешься его. Его волосы были словно зеркало, они мерцали и переливались при свете факела. Завороженная этим мерцанием, я не заметила, как уснула.

Глава седьмая

До сих пор все было одинаково: когда бы я ни проснулась в Авалоне, тут же обязательно происходила какая-нибудь гадость. Вот и этот раз не стал исключением.

Из глубокого сна меня вырвал душераздирающий вопль, и я тут же подскочила от ужаса. Раздались еще крики — они отражались от каменных стен и эхом разносились по пещере. Некоторые факелы потухли, и по углам пещеры плясали темные тени.

Итан, сидевший до того на полу рядом с моим диванчиком, резко вскочил на ноги и — мамочки мои! — в руках у него блеснул длинный тонкий нож.

— Ко мне! — крикнул он, и его голос перекрыл шум и вопли. Вскоре вокруг него столпилась кучка студентов, выползших из-за сталактитов.

Два мальчика из простых смертных держали под руки третьего, у которого вся грудь была в крови. И исполосована она была, похоже, когтями! Позади этой тройки к нам двигались спиной Кимбер и тот парень, с которым она кокетничала раньше. Они отбивались от чего-то, невидимого в темноте, такими же ножами, как у Итана, размахивали ими направо и налево.

Я натянула шаль до подбородка, не в силах оторвать взгляд от происходящего. Я ничего не понимала; одно было ясно — во всем этом нет ничего хорошего. Скорее, все было очень и очень плохо, судя по выражению ужаса на лицах простых смертных.

— Не шевелись! — приказал мне Итан, не оборачиваясь, и шагнул вперед, отделяя и оберегая нас, смертных, от… от того, что было там, в темноте.

Я посмотрела на раненого мальчика и поняла, что он вот-вот потеряет сознание. Я тут же соскочила с дивана, друзья юноши посмотрели на меня с благодарностью. Раны на его груди при ближайшем рассмотрении оказались ужасными, а кровищи было столько, что у меня все поплыло перед глазами. Этого просто не может быть, подумала я. Экстрим в моей жизни явно шел по нарастающей, но до сих пор это не было по-настоящему опасно. Должно же быть какое-то разумное объяснение этим крикам и воплям, этой крови, этому оружию…

Чувство нереальности происходящего не дало мне, однако, свихнуться от страха, хотя я была близка к этому. Один из парней сорвал с себя футболку и приложил к груди раненого, как компресс, прижимая его ладонью и останавливая кровь. Раненый застонал от боли.

К моему изумлению, другой парень выхватил пистолет. Правда, держал он его пока дулом вниз, ища глазами предполагаемую мишень.

Да что это за студенты вообще?

Пистолет перестал меня волновать, когда я вдруг услышала каркающий скрежещущий звук — такой, словно ногтями царапали по школьной доске, только в десять раз громче. Этот звук заполнил собой все пространство вокруг нас. Из-за эха было непонятно, откуда именно он исходит. Но ребята-Волшебники, похоже, поняли все, в отличие от нас, смертных. Плечом к плечу, они встали шеренгой спиной к нам, с ножами в руках, повернувшись лицом к темному углу пещеры.

И тут вдруг тень в этом углу зашевелилась и ступила в полосу света… Я зажала ладонью рот, чтобы не завопить — потому что это был никакой не человек. Совсем, совсем не человек.

Похоже, он был сделан из палок и соломы. Он смутно напоминал гуманоида, и глаза у него были огромные, черные. Те палки, которые были у него вместо ногтей, были заточены на концах, и на них алела, переливаясь в свете огня, кровь. У меня свело живот, когда я заметила, что у этого существа есть еще один придаток в виде заостренного деревянного копья между ног. И на нем тоже была кровь.

Существо открыло рот, и снова раздался этот пронзительный резкий скрежещущий звук — крах-кррр-ах! — заставивший меня заткнуть уши. Еще два таких же существа показались из-за сталагмитов.

Ребята-Волшебники расступились, и теперь каждый из них смотрел в лицо одному из трех страшилищ. Тот парень из нас, смертных, что был с пистолетом, прицелился, но выстрелить не мог, не рискуя попасть в одного из Волшебников.

— Им вообще страшны пули? — спросил он вдруг.

Итан, медленно и осторожно наступавший с ножом в руках на одно из чудищ, бросил через плечо:

— Нет!

— Вот дерьмо! — выругался парень с пистолетом. Я не могла с ним не согласиться. А он убрал пистолет и, как истинный джентльмен, загородил меня собой.

Страшилища снова издали пронзительный скрип, и тут же все трое, одновременно, бросились вперед. Я едва подавила крик.

— Джейсон! — заорал кто-то позади меня голосом, полным ужаса.

Простой смертный парнишка (по всей видимости, его-то и звали Джейсоном) резко обернулся, и я тоже обернулась. Чудище подкралось к нам из-за спины и уже стояло за диваном. Его глаза были пусты, словно чернильные пятна. Но несмотря на это, я чувствовала его взгляд почти так же, как физическое прикосновение. Потому что этот взгляд был направлен на меня! Мальчик, который лежал на диване, замер от страха, и если бы существо хотело добраться именно до него, он бы уже вошел в историю. Но целью чудища была я. Оно снова издало свой «крах-кррр-ах!», перемахнуло через спинку дивана и бросилось на меня.

Инстинктивно, я дернулась вниз и вперед, поднырнув под выставленные вперед деревяшки с котами. К несчастью, позади меня стоял Джейсон, так что, когда я нагнулась, удар отточенных палок пришелся ему в грудь. Он тяжело упал на пол.

И вот тут заорала я — больше сдерживаться я уже не могла.

Друг Джейсона бросился вперед и, обхватив существо сбоку, потащил его в сторону. На лице Джейсона тоже остались царапины от острых палок. Страшилище развернулось к другу Джейсона и нанесло ему удар, от которого тот отлетел к стене. Страшилище победоносно каркнуло и, казалось, выросло прямо у меня на глазах. Вперившись взглядом в Джейсона, оно двинулось вперед. Я поднялась на ноги, лихорадочно шаря взглядом по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь.

То, что я сделала дальше, было продиктовано чистым инстинктом. Я была безоружна, но даже будь у меня в руках один из тех ножей, что были в руках у Волшебников, я скорее поранилась бы сама, чем ранила чудище. Но и бездействовать в надежде, что вот сейчас появится кто-то, кто все исправит, я не могла. Только не сейчас, когда страшилище надвигалось на израненного Джейсона.

Мне было страшно как никогда в жизни. Я сорвала с плеч вязаную шаль и встряхнула ей над головой так, словно это было покрывало, которым я собиралась застелить постель. Шаль опустилась прямо на голову страшилища, покрывая его. Я отпустила руки.

Я надеялась просто закрыть ему обзор, чтобы замедлить его действия, но все получилось даже лучше, чем я ожидала. Чудище стало дергаться и тянуть за шаль, чтобы стащить ее с головы. Но чем больше оно хваталось за нее, тем больше шерстяные нити запутывались вокруг деревянных палок и сучков, торчащих из туловища. Каркая от бешенства, чудище стало яростно рвать опутывающую его пряжу, пытаясь освободиться.

Это дало время Итану подбежать и напасть. Он снова и снова всаживал нож в запутавшееся в шали чудище, и черная мерзкая жижа стекала по лезвию. Злое карканье переросло в крик боли. Но Итан продолжал наносить удары, пока крики не смолкли и бесформенная туша не повалилась на пол, превратившись в кучу деревяшек и соломы, плавающих в черной слякоти.

Внезапная тишина обрушилась на меня, и мне показалось, что я оглохла. Я слышала только собственное прерывистое дыхание и лихорадочно пыталась осознать то, что здесь случилось.

Отвернувшись на миг от меня, Итан склонился над Джейсоном, а Кимбер и ее друг-Волшебник поспешили на помощь остальным раненым. Глаза Джейсона были зажмурены от боли, а к окровавленному лицу он прижимал что-то вроде носового платка. Итан разорвал на нем рубашку и теперь осторожно проверял, целы ли ребра.

— Сломаны, — пробормотал он, когда Джейсон дернулся от легкого прикосновения. — Будет еще больнее, прежде чем я исцелю, — предупредил он Джейсона, кладя тому обе руки на грудь.

Я увидела, как в глазах Джейсона промелькнул страх. Я не знала его, я даже не знала бы, как его зовут, если бы его друг не выкрикнул его имя, предостерегая от опасности. Но, видимо, за те годы, что я нянчилась с пьяной матерью, во мне выработался инстинкт медсестры. Я опустилась на колени рядом с Джейсоном и взяла его за руку. Он благодарно сжал мою ладонь в ответ.

Итан снова стал что-то бормотать, и я почувствовала, как волоски у меня на руках встали дыбом. Я вся напряглась. Итан явно колдовал, и, хотя в Авалоне это было привычным делом, я опять испытала чувство нереальности происходящего. Но тут Джейсон закричал, и спина его изогнулась дугой, а рука сжала мою так, что у меня хрустнули пальцы.

Это длилось всего несколько секунд. Вдруг тело Джейсона обмякло, он издал вздох облегчения и закрыл глаза. Я поняла, что он потерял сознание.

— Что это были за с-существа? — спросила я Итана. Меня с запозданием начинала бить дрожь.

Итан сжал зубы, и желваки заходили у него на щеках.

— Крахены, — ответил он наконец и сплюнул так, словно само слово было гадким на вкус.

Это не очень-то прояснило для меня картину.

— Что значит «крахены»?

Он присел на корточки и смахнул волосы с лица.

— Существа из Волшебного мира. Существа, которым запрещено появляться в Авалоне.

— Из Ордена Алой Розы, — раздался голос Джейсона, и я увидела, что, оказывается, он не потерял сознание. Он тоже смотрел на Итана, и взгляд его был странным.

Как я уже с прискорбием отметила, я не имела твердого представления о том, как осуществляется управление Авалоном, как сосуществуют в нем Реальный мир и Волшебный. Но все же я знала по крайней мере, что в Волшебном мире существуют две силы: Орден Алой Розы и Орден Белой Розы. И власть в Волшебном мире делится между этими двумя Орденами, которые иногда воюют между собой, а иногда заключают нелегкое перемирие. Волшебник Ордена Белой Розы был как бы добрым волшебником, если будет уместно употребить такой термин. А Орден Алой Розы был приютом «плохих ребят» — гоблинов, монстров и всех тех, кем пугают детей. В частности, получается, и приютом крахенов.

Итан нахмурился, глядя на Джейсона сверху вниз.

— Они не имеют ко мне никакого отношения, так что прекрати на меня так смотреть, — сказал он и помог Джейсону сесть.

— Извини, — ответил Джейсон, стараясь не смотреть в глаза Итану.

Итан похлопал его по плечу.

— Ничего. И я не могу винить тебя после того, что произошло. Именно такие гады, как эти крахены, и создают Ордену Алой Розы плохую репутацию.

Еще с минуту я «догоняла», о чем идет речь, а когда до меня дошло, у меня глаза полезли на лоб в самом буквальном смысле.

— Так ты из Ордена Алой Розы?! — полуспросила-полуконстатировала я в ужасе.

— Да, — признал Итан. — Как и примерно половина Волшебников, живущих в Авалоне. И нет, мы не все плохие. Точно так же, как не все люди — хорошие.

Джейсона это, похоже, не убедило. Но, с другой стороны, он все еще испытывал сильную боль. Нахмурившись, я посмотрела на Итана. Я пока не поняла, как я должна отнестись к этой «маленькой новости». Когда он сражался с ножом в руках и убивал крахенов, он, похоже, чувствовал себя абсолютно в своей тарелке. Трудно было не гадать — снова и снова — хороший он или плохой.

— Я думала, раз Авалон объявил независимость и от Волшебного мира тоже, то здесь не имеет значения, к какому Ордену ты принадлежишь, — сказала я. — Я думала, это имеет значение только в Волшебном мире.

Итан сухо рассмеялся.

— Теоретически, это так. Но только теоретически. На самом деле все обстоит несколько иначе. Ты увидишь в городе множество зданий и контор, которые демонстративно отмечены знаками Алой или Белой Розы. Его взгляд остановился у меня на груди. Я опустила глаза и увидела, что мой кулон висит поверх футболки. Кулон с изображением белой розы!

Неужели подарок отца был не просто подарком, а нес в себе подтекст? Он ни словом не обмолвился о том, что, нося этот кулон, я как бы причисляю себя к Ордену Белой Розы. Он должен был сказать! Интересно, почему же он промолчал?

Итан встретился со мной взглядом, и я поняла: он знает, о чем я думаю.

— Ни Кимбер, ни я не носим алую розу, — сказал он. — Мы считаем, это — устаревшая традиция, пережиток прошлого, от которого давно пора избавиться. Я ни разу в жизни не бывал в Волшебном мире, так почему я должен демонстрировать свою принадлежность к Ордену Алой Розы?

Я не знала, как теперь воспринимать кулон с белой розой на шее. С одной стороны, мне захотелось его снять. С другой — это была единственная ниточка, связывающая меня с отцом. Так что пока я просто убрала кулон под футболку, чтобы его не было видно.

Глава восьмая

Я снова вздрогнула от холода, царившего в пещере. О том, чтобы вновь накинуть шаль, не могло быть и речи, так что я просто обхватила себя руками и покусывала губу. Я боялась, что оказалось ранено много студентов, но, к счастью, большинство разошлось, пока я спала — еще до того, как на нас напали. Кимбер и парень из простых смертных, которого не ранили, по имени Брент, подтащили еще один диванчик к нашему. Джейсон посмотрел на них с благодарностью, сел, хотя движения все еще причиняли ему боль, и поморщился.

— Я думала, ты его исцелил, — сказала я, недоуменно глядя на Итана.

Он был мрачен, темные круги залегли у него под глазами. Раньше их не было — до нападения, во всяком случае.

— Я вылечил ему ребра, но ткани вокруг зажили не до конца, и все еще сильно болят.

Он похлопал друга по плечу.

— Прости, приятель. Я мало чего освоил и многого пока не умею.

Джейсон подмигнул мне.

— Он скромничает.

— Среди нас новенькая, — хмыкнула Кимбер, но никто не улыбнулся в ответ.

— Итан — вундеркинд в магии, — сказал Джейсон. — Большинство целителей тренируются годами, чтобы научиться сращивать кости, и у них столько сил уходит на это, что ничему другому научиться они уже практически не могут.

Кимбер презрительно фыркнула.