Мальчишка ищет друга

Шура проснулся в холодном поту и долго лежал в постели с открытыми глазами. Потом в ванной вылил на себя ведро воды, что всегда делал по утрам, оделся, взял учебники и отправился в Тошкин крольчатник за своими белыми великанами. Это будет его подарок школьной ферме. Он не придёт с пустыми руками.

Тошка встретил Шуру, как будто ничего не случилось.

— Пришёл за своими великанами, — сухо сообщил Шура. — Отнесу их на пионерскую ферму.

Тошка удивился. Он ведь не знал, что Шура всю ночь напролёт читал «Судьбу барабанщика».

— Всё дуришь, — добродушно заметил Тошка. — Мы ведь с тобой договорились: я тебе ничего не сказал, а ты ничего не сделал. — Ему всё ещё казалось, что Шура обижается за «раба». — Вот не знал, что ты такой обидчивый.

Но Шура требовал своих великанов. Стало ясно, что он действительно решил уйти. И тут Антон Пугач рассвирепел.

— Дурень ты! — закричал Тошка. — Желторотый птенец! Антона Пугача захотел обвести? Да мы таких дюжину можем слопать без горчицы. Ишь ты! Моих белых великанов ему захотелось…

— Они мои. Ты сам сказал.

— Мало что сказал. А за какие такие заслуги я должен тебе подарки делать? А?

— Разве я мало работал? — возмутился Шура.

— Уморил, ей-богу!.. — расхохотался Тошка и даже за живот схватился. — Рабо-отал… А кто тебя просил? Очень я тебя просил? Да ты ведь сам рвался к работе. Ты ведь из породы ишаков, которые жить не могут без работы…

Тут Шурка не выдержал и бросился на Тошку с кулаками. Это был неравный бой. Тошка был намного сильней, но Шура дрался с отчаянием человека, сознающего свою правоту, и, может быть, в конце концов вышел бы победителем, если бы на поле боя не подоспел дворник с метлой…

На урок Шура явился с шишкой на лбу и синяком под глазом.

— Где это тебя? — сочувственно спросил Колька Пышнов. Но Шура не счёл нужным объясняться и молча прошёл на своё место. Хорошо ещё, что его не вызвали.

А после уроков Шура как ни в чём не бывало стал собирать материалы для строительства крольчатника. Он придирался ко всем и даже забраковал гвозди, которые принесла Таня Калмыкова.

— Обойные гвозди притащила. Вот ещё неряха!

— Причём тут неряха? — рассердилась Таня. Ты же вчера ещё видел их.

Таня решила, что Шура придирается, потому что они в ссоре. Но тут и Колька Пышнов подтвердил, что гвозди годиться только для обивки мягких кресел. Тогда Таня перестала сердиться и обещала принести другие гвозди, подлинней.

Никто не знал о ссоре Шуры с Тошкой, но все почему-то решили, что Шура наконец бросил Пугача.

Теперь он всё свободное время проводил в зоологическом саду. За площадкой для молодняка ученики перестраивали бывший сарай под школьную кроликоферму. Пятиклассники очистили сарай от всякого хлама, а затем с помощью Юры Погорельца и мастера столярной мастерской, который вёл в школе уроки труда, отремонтировали здание и приступили к оборудованию фермы. Главным прорабом был Шура Чоп. И часто можно было слышать:

— Эй, Курносый, а что сейчас делать?

Шура за «Курносого» не сердился и давал новое задание.

Крокодил на прогулке

Таня тоже каждый день после уроков торопилась в зоосад. Варвара Ивановна поручила своей помощнице следить за чистотой Зозули. Корова уже узнавала Таню, и, как только она появлялась на пороге, Зозуля, повернув к девочке чёрную голову с белым пятном на лбу, тянула:

— Му-у… — и нетерпеливо посапывала, раздувая ноздри.

— Сегодня пирога нет, — сообщала Таня, прекрасно зная, чего ждёт её любимица, и протягивала сладкие сухарики. Они аппетитно хрустели на зубах Зозули.

Надев серый халат, Таня приносила тёплой воды и начинала обмывать и чистить Зозулю. Вначале Таня старательно вытирала корову с ног до головы мокрой тряпкой, а затем щёткой. Зозуле, видно, было приятно, когда её чистили. Иногда она даже сама подставляла то один бок, то другой. Шерсть у коровы начинала блестеть.

— Хорошо я почистила? — спрашивала Таня Варвару Ивановну.

Придирчиво осмотрев корову со всех сторон, Варвара Ивановна отвечала:

— Как будто чистая.

— Я даже копыта обмыла, — с гордостью сообщала Таня.

— Это правильно, — скупо хвалила Варвара Ивановна. — И Зозуля молодец. Знаешь, сколько вчера молока дала?

— Сколько?

— Тридцать литров.

— Ого! — искренне радовалась Таня. — Тридцать литров! — Тане было приятно, что благодаря её стараниям Зозуля даёт так много молока. Ведь его любят медвежата, львята, щенки собаки динго и даже Шуркины кролики.

Школьная кроликоферма с каждым днём всё больше заселялась. После трёх часов дня с участка юннатов по всему саду разносились весёлые голоса ребят.

По поручению Шуры Юзеф Янковский ходил за молоком для маток и больных кроликов. Сам Шура в коровнике не появлялся, потому что там работала Таня. Но однажды Шуре пришлось сходить за молоком самому. Юзеф не пришёл в тот день, а другим ребятам Варвара Ивановна могла и не дать молока.

Шурка пришёл с двумя банками в руках. Встретила его не Варвара Ивановна, а Таня Калмыкова.

— Что вам угодно? — сухо спросила Таня, а у самой сердце готово было выскочить из груди. Она уже давно мечтала о той минуте, когда Шурка придёт к ней просить молока.

— Где Варвара Ивановна? — растерянно спросил Шура. — Я за молоком для кроликофермы.

— А я думала, что ты мириться со мной пришёл, — ответила Таня. Ей вдруг стало весело.

— Очень мне нужно, — буркнул Шура.

Но Таня не обратила на его слова никакого внимания. Она ведь знала, что Шурка не такой плохой, каким хочет казаться. Сейчас он уже не водится с Тошкой и не прочь с ней помириться. Только упрямится из гордости. И она хочет мириться. Таня решительно протянула руку.

— Ладно, давай, Шурик, банку.

Она назвала его так, как называла в те давние и счастливые времена, когда они вместе бродили по городу и в степи, когда мастерили лук и мечтали стать чемпионами. Видно, и Шура сразу вспомнил те времена, выражение его лица смягчилось.

Получив две банки молока, Шура ушёл и не сказал спасибо. Это, конечно, было свинство с его стороны. Но Таня видела, что он смущён, знала, как он упрям, и простила его. Всё-таки он пришёл за молоком к ней, нуждается в её помощи, подумала Таня.

В коровник ходили все, кто ухаживал за животными, — всем нужно было молоко. Пока Варвара Ивановна разливала молоко в банки и бутылки, гости рассказывали о своих питомцах.

Как-то прибежала Маша Фоменко — юннатка из отдела рептилий — и показала письмо из Китая. Маша беспокоилась, почему её тигровый питон Родька ничего не ест, и написала об этом в Пекин, в столицу Китая. И прибыл ответ. Одних марок на конверте — десять штук. Но дело не в марках. Китайские друзья сообщили, что тигровый питон может не есть и целый год, если ему холодно. Нужно создать ему тропическую температуру, к которой он привык в южном Китае, у себя на родине. Маша сказала, что с завтрашнего дня устроит Родьке баню — тридцать пять градусов, не меньше. Только вот завхоз дров не даёт.

— Эти рептилии нарушают мне весь топливный баланс, — жаловался он.

— Ничего, даст, — уверенно заявила Варвара Ивановна. — Покрутится и даст. Думаешь, ему животных не жалко?

И завхоз действительно дал дрова. Не прошло и недели, как Маша прибежала в коровник и радостно сообщила, что Родька стал есть. Правы были друзья из Китая.

Маша села немедленно писать ответ.

Теперь в рептильнике было так жарко, как в разгар лета, и человек долго там просидеть не мог. Только Маша терпела, потому что она заботилась о своих рептилиях — об удавах, всяких ужах, крокодиле-китайчонке.

В рептильнике было двое крокодилов. Васька-китайчонок весь день лежал в огромной ванне с водой, а Васька-американец помещался на широком шкафу, в котором хранились всякие заспиртованные рыбы. Васька-американец был таким большим, что с одной стороны шкафа на целых полметра торчал хвост, а с другой стороны — огромная голова со стеклянными глазами.

Варвара Ивановна рассказала Тане про Ваську-американца интересную историю.

До войны в зоосаде жили шесть крокодилов, но американский аллигатор Васька был самым большим — больше двух метров в длину.

Каждый год, числа пятнадцатого мая, крокодилов выводили в бассейн с водой и оставляли под открытым небом до осени.

В июне, когда становилось жарко, крокодилы начинали есть. Особенно они любили протухшее мясо и глотали его большими кусками. Таня уже знала, что крокодил не разжёвывает пищу, а просто глотает.

Накануне войны выдалась холодная весна, и пятнадцатого мая было ещё прохладно. Николай Сергеевич приказал оставить крокодилов в помещении до июня.

— В такой холод они, чего доброго, могут заболеть, — сказал он.

А на следующий день, шестнадцатого мая, прибегает уборщица и кричит, что Васька-американец вылез из своей ванны и пошёл гулять.

Вначале Васька обследовал три комнаты, где стояли аквариумы, потом выполз на веранду, немного подумал, посмотрел, куда ведёт дорожка, усыпанная золотистым песком, и быстро отправился прямёхонько в свой бассейн. Здесь Николай Сергеевич и нашёл его.

Крокодил может часами лежать на солнышке и греться. Он лежит совершенно неподвижно, как бревно, и некоторые глупые животные попадают из-за этого в беду.

Однажды, когда Васька лежал на своём пляже, опустив хвост в воду и раскрыв страшную пасть, усаженную острыми зубами, к бассейну забрела курица.

Курица не знала привычек крокодила или, может быть, приняла его за бревно. Она подошла к Ваське и стала выклёвывать у него между зубами червячков и остатки мяса. А Васька лежал и не двигался. Потом он немного приоткрыл свои крокодильи глазки, увидел, что курица ничего себе, жирная, и вдруг хлоп — и проглотил глупую прямо с перьями.

С крокодилами шутки плохи. Они дружат только с маленькой птичкой бегунком. Где-нибудь в Африке, на песчаной отмели реки, можно увидеть такую картину: лежит крокодил, раскрыв огромную пасть, а крошка-бегунок прыгает по широкой спине своего друга или выклёвывает у него между зубами червячков, вызывающих у крокодила сильный зуд. Крокодил никогда не тронет своего санитара.

Ваську-американца убили фашисты, когда они захватили город. Николай Сергеевич ушёл на фронт, а многих зверей увезли на восток, в Узбекистан.

Как-то пришли фашистские офицеры и стали спрашивать сторожа дядю Сашу, какие у него есть звери, чтобы можно было подарить их на именины гитлеровскому генералу.

Дядя Саша сердито ответил, что у него нет никаких зверей, все они государственные и вовсе не для подарков всяким генералам. Тогда фашисты сказали, что они сами посмотрят.

И вот пришли они к бассейну, а там лежит голодный Васька, потому что с приходом фашистов в городе совсем не стало ни хлеба, ни мяса, тем более для крокодилов.

Увидев непрошеных гостей, Васька высунул из бассейна голову и стал смотреть, что будет дальше. А тут собачонка офицера прошмыгнула за ограду и стала тявкать. Васька немного послушал, а потом как стукнет собаку хвостом, схватил её и проглотил.

Офицер страшно рассердился.

— Знаешь ты, руська швайн, какой это собак! — кричал он на бедного дядю Сашу. — Это собак самого коменданта.

А дядя Саша только руками разводил. Что поделаешь, когда Васька такой несознательный?

— Он ведь крокодил, господин офицер, — объяснял дядя Саша, — и в политике ничего не понимает. Ему абы мясо, а чья собака — коменданта или ещё кого — безразлично. Одним словом, рептилия, господин офицер.

Офицер вынул револьвер и выпустил в Ваську всю обойму. И тут дядя Саша впервые услышал, как кричит крокодил. Васька громко замычал, кинулся в бассейн и нырнул, а на воде показались пузыри и большие красные пятна.

Вот как погиб Васька-американец. Дядя Саша достал его со дна бассейна, сделал чучело, чтобы все видели, какой это был замечательный крокодил.

Несколько лет тому назад в зоологический сад из Москвы прислали другого аллигатора — китайского. Он был совсем ещё крошкой, длиной всего сорок два сантиметра. В память об американском аллигаторе Николай Сергеевич назвал и китайского Васюткой.

Маленького Васютку поместили в клетку, но Васютке там не понравилось, и он заскучал.

— Давайте поселим его в нашем большом баке. Всё равно пустует, — предложил дядя Саша.

Он налил в бак воды и бросил туда Васютку, а потом пустил десять краснопёрок. Это такие рыбки. Васютка стал гоняться за краснопёрками, всех съел и открыл пасть, чтобы ещё дали.

Васька-китайчонок хорошо рос и поправлялся, потому что ел каждый день круглый год, а не три месяца в году, как американские крокодилы. За шесть лет Васютка очень вырос и теперь имел в длину больше двух метров. И его стали называть не Васюткой, а Василь Васильичем.

Звериная кухня

Сразу же после занятий Шура Чоп бежал в крольчатник. Благо, это совсем недалеко, только пересечь наискосок шоссе. Нередко Шура наведывался в крольчатник и во время большой перемены.

У входа в сарай висело расписание дежурств и не было, пожалуй, случая, чтобы кто-нибудь опоздал пли вовсе не пришёл.

Хотя ребята очень добросовестно выполняли все указания Николая Сергеевича — шефа юных кролиководов, — недоверчивый Шурка дотошно проверял сам, всё ли сделано как следует. Все ли кролики получили назначенную пищу, во всех ли клетках есть свежая вода и сменена ли подстилка. Особенно заботился он о крольчихах. Они занимали самые удобные клетки, и каждая была снабжена «визитной карточкой», в которой были указаны кличка крольчихи, возраст и ежедневный рацион.

Каждая матка получала свой корм, и Шурка безошибочно знал, что шиншилла Фиалка любит люцерну, Снежная Королева — тимофеевку, а Ритка — люпин или клевер.

Однако нужна была осторожность. Не раз Шурка предупреждал ребят, как опасны для кроликов мак, куриная слепота, дурман, вороний глаз, лук и чеснок, которые иногда попадались в просушенных травах.

Больше всего Шурка дорожил пуховой ангорской самкой, которую как-то принёс Николай Сергеевич.

— Смотри! — предупредил Николай Сергеевич. — Береги как зеницу ока. Крольчиха дорогая.

А Шурка готов был расцеловать милого Николая Сергеевича. Такой крольчихи не имел даже Антон Пугач. Выглядела она совсем как пуховый шар. И голова круглая, большая, с длинной шерстью, а уши короткие, стоят прямо, и на кончиках — смешные кисточки. Кролики этой породы бывают белые, чёрные или голубые. Шуркина крольчиха была совсем белая и в честь собаки-космонавта Белки Шурка назвал свою любимицу Белкой.

Весь день Шуру прямо распирало от счастья. Он знал, что одна ангорская самка с приплодом может дать столько пуха, что его будет достаточно на три лётных костюма. Вот какую крольчиху подарил Николай Сергеевич!