История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней

Крестьянин за работой. Древнеегипетская настенная роспись

Власть торговцев и чиновников возрастала не только благодаря новому единому языку. Ведь даже клинописная литература того времени отражала возрастающее чувство личной индивидуальности. Эта тенденция отвечала, в первую очередь, интересам рынка и только затем — храмов и двора. Всеобщее настроение того времени можно заметить и в резком развитии в области астрологии. Движение звезд изучалось еще в древней Вавилонии, так как среди прочего по ним предсказывалась судьба царей. Чуть позже на клинописном вавилонском языке священников (монополизировавших данную сферу) развилась более систематичная «наука» — математическая астрономия. Но к концу осевого времени астрология служила не только для определения судьбы правителей и их царства. Простые смертные (преимущественно богачи) тоже получили возможность узнать о своем будущем, о своей судьбе в частности и о народе в целом.

Расцвет эпохи осевого времени и объединение культурных регионов

Новой тенденции следовали не только земли клинописной традиции, перешедшие на арамейский язык, но и другие регионы. С развитием торговли на территории Ойкумены широко распространились городские поселения. Рынок постепенно стал основным центром высокой культуры. Аналогично и в других сферах ученые начали уделять особое внимание судьбе индивида. По неизвестным причинам различные городские регионы Ойкумены и даже регионы, не вступавшие друг с другом в прямой контакт (например Китай и Индо-Средиземноморский регион), проходили параллельное развитие. Широко известно, что в середине первого тысячелетия до н. э. человечество переживало особый подъем, особенно в социальных, экономических и коммерческих вопросах. Например, чеканка монет как средства платежа к VII веку практически одновременно началась в Анатолии, в Северной Индии и в Китае. На равноудаленных территориях Ойкумены появились неподражаемые примеры интеллектуальной деятельности, что стало доказательством повсеместного развития высококультурной жизни. В целом в данном регионе наблюдались всплески творческих и различных культурных инноваций, которые положили начало новым традициям высокой культуры. Перед нами — беспрецедентный случай культурного расцвета. К данному периоду мы можем применить термин, предложенный философом Карлом Ясперсом, «осевое время», поскольку это определение обладает исторической значимостью[36]. Как показывает диаграмма появления ислама в мировой хронологии, рассматриваемый период приходится на середину аграрной эпохи. Однако данный период можно назвать «осевым» и по другой причине: он ознаменовал завершение географического и культурного деления городской территории Ойкумены.

Место ислама во всемирной исторической хронологии

Самым важным результатом этого расцвета стало формирование новых, сложных комплексов традиций высокой культуры. Некогда подобный комплекс представляла только клинописная традиция. Теперь основу составляли языки обывателей. Например, арамейский язык являлся важнейшим, но наименее развитым из них. Области, где появились новые письменные традиции, стали центральными. К таким областям можно отнести территории, где сформировалась основная часть новой высококультурной традиции, или, по крайней мере, где она получила широкое распространение. На протяжении всего оставшегося времени эти центральные области определяли развитие высокой культуры всей Ойкумены.

За счет определенной схематизации история афро-евразийских городов представляет собой взаимосвязанное и параллельное развитие четырех важнейших комплексов традиций. Среди них можно выделить европейский комплекс, центральная область которого простирается от Анатолии до северного Средиземноморья, классическим языком здесь является греческий (и латынь). Вторым комплексом является регион от Нила до Амударьи, его центральная область приходится на земли Плодородного полумесяца и Иранского нагорья, языки этого региона сформировали семитскую и иранскую группы. Третий комплекс — индийские земли, сюда входят Индия и территории к югу от нее, основным языком является санскрит (и пали). И четвертый комплекс представлен Дальневосточным регионом, куда включают Китай и его соседей[37]. Поскольку эти регионы контактировали между собой, они оказывали взаимное влияние и следовали общему наследию, как в вопросах торговли и искусства, так и религии и науки.

Возможно, общий исторический контекст был более важным фактором, чем просто заимствования. Культура каждого из этих регионов постоянно распространялась за пределы своего первоначального центра. Так тысячелетие за тысячелетием эти регионы совместно развивались в различных направлениях как в сфере торговли, так и общей исторической цивилизации. Все были задействованы в развивающейся географической сети коммерческого и культурного обмена и старались приумножить различные методы работы. Время от времени, благодаря последовательным событиям, затрагивавшим большую часть или даже все регионы, проявлялся и исторический контекст. Одним из таких событий стало развитие мусульманской власти. По сути вся Афро-Евразийская Ойкумена стала своеобразной сценой, на которой разворачивались исторические действия, включая возвышение исламизированной цивилизации. Подобная арена действий возникла преимущественно благодаря взаимодействию и соперничеству крупных региональных культурных комплексов. И наиболее влиятельным в данном взаимодействии регионом стали центральные земли, унаследовавшие клинописные традиции.

В осевое время благодаря подъему и культивированию важнейших письменных традиций региональные культуры разделились. Так, литературное наследие Конфуция и Лао-цзы определяет сино-японскую традицию Дальнего Востока. Фалес в Анатолии, Пифагор в Италии, Сократ и Платон — все они составляют классическое наследие европейского региона как восточной, так и западной его части. Уже с раннего периода народы, обитавшие в глубине страны, лидийцы или этруски, находились под влиянием тех традиций, которые сформировались на основе важнейшего на побережье языка торговли — греческого. В индийском регионе в период Упанишад, Будды и Махавиры наблюдаются аналогичные черты.

Регион, унаследовавший клинописную традицию, представляет собой особый случай. Он находился в центре торговых путей Ойкумены, был наследником древнейших традиций высокой культуры и самый первый испытал на себе новые пути развития. В то же время в этом регионе никогда не культивировались самобытные черты. Наоборот, он впитывал в себя абсолютно разносторонние влияния. Несмотря на то что прошло довольно много времени, в качестве идеала письменной традиции в данном регионе считался арамейский язык. Благодаря ему в течение всего осевого времени сохранялось наследие клинописной традиции. Но при этом высокая традиция не развивалась на основе шедевров арамейского языка. В этом плане регион, где сформировалась исламизированная культура, характеризуется довольно негативно, так как он представляет собой небольшую группу земель, которые не подверглись влиянию санскритских или европейских традиций. Впоследствии европейские и индийские регионы отдалились от этих территорий. Хотя именно эти две культуры первое время являлись наиболее сильными и широко распространенными[38]. В этом смысле интересующий нас регион включал в осевое время лишь те земли между Средиземноморьем и Кушем, где греческое и санскритское влияние имело только локальный или временный характер. В то же время центральную территорию и центральный комплекс традиций можно охарактеризовать и положительно, если опираться на творческую основу осевого периода. Хотя творческий потенциал не всегда основывался на арамейском языке.

Как и в других областях, особое внимание уделялось личности человека, индивидуум представлялся как независимая составляющая группы. В результате в осевое время появилось множество пророков, в частности, Заратуштра (Зороастр) в Иране или библейские пророки среди евреев. Пророки обращались к людям от имени наивысшего Бога, который не представлял собой видимый или ментальный образ, а выражал нравственные нормы вселенной. Этот трансцендентальный образ требовал полного послушания каждого человека. Заратуштра и его последователи призывали каждого принять участие во вселенской борьбе добра и зла, справедливости и несправедливости, света и тьмы. И в этой борьбе добро и свет, несомненно, должны одержать победу. На личностном уровне человек обязан исповедовать чистоту в своем образе жизни. В то же время на социальном уровне индивидуум должен соблюдать баланс между аграрными социальными классами. Еврейские пророки в Палестине, а затем в Вавилонии призывали всех людей, независимо от национальности, полюбить Господа-Творца. Господь заставляет верующих пройти через невероятно суровые испытания, особенно тех, кому Он особо благоволит. Но в конце, когда они готовы поклоняться Ему в полной нравственной чистоте, Он обещает им благость и сострадание. Эти пророки, выражая и развивая свое видение, опирались на древний иранский язык[39] и еврейский (а позже арамейский язык). Хотя со временем эти традиции обрели политический оттенок, ни одна из них не нашла интеллектуального воплощения. Постепенно, развившись в разных направлениях, данные традиции превратились в священное наследие жителей Плодородного полумесяца и Иранского нагорья. В итоге они вытеснили не только клинописную традицию, но и местные наследия.

Руины дворца Сасанидов в Ктесифоне, Ирак. Фото нач. XX в.

Следовательно, в период осевого времени косвенно были заложены основы традиций четвертого региона, который обычно называют «Ближний Восток». Мы можем определить границы этого региона от долины Нила до бассейна Амударьи включительно[40]. Центральной частью данного региона являются земли Плодородного полумесяца и иранская возвышенность, именно здесь использовались языки клинописной традиции и арамейский. На этой довольно ограниченной территории с осевого времени и в течение всей исламской эпохи писались книги, которые изучали жители других регионов, создавались учреждения, которые стали образцом подражания для других стран. Письменные традиции, основанные иранскими и еврейскими пророками, создали одно из самых творческих мировоззрений. Эти традиции дали толчок к будущему развитию христианства и манихейства. Уже в период осевого времени та или иная традиция обладала достаточным влиянием, чтобы дать общее название группе последователей. Языками этих традиций были преимущественно семитские и иранский. Следовательно, мы с полным правом можем назвать данную региональную культуру ирано-семитской[41].

Индивидуальное сознание и новое общество

Во всех четырех регионах передовые мыслители следовали в одинаковом направлении. Возможно, это результат коммерческого развития того времени и вытекающего отсюда смешения народов (по крайней мере, на территории от Средиземноморья до Индии). В любом случае культурная основа, о которой они говорили, обычно касалась коммерческого урегулирования, гораздо реже — вопросов храма. Мыслители рассуждали об индивидуальном сознании и создавали собственные положения относительно личной рациональной ответственности. Хотя стоит заметить, что формы постановки вопросов и ответов кардинально отличались в своей основе. Но тем не менее существовали пересекающиеся моменты. Индийские мудрецы интересовались, прежде всего, исследованием источников бытия, они разрабатывали утонченные и сложные методы для того, чтобы раскрыть бессознательное. Иногда индийские мудрецы, стараясь преодолеть несправедливость (как в Гита), подбирали термины, не соответствующие поставленным задачам. Эллинские мыслители, в свою очередь, уделяли особое внимание внешней природе вещей. Даже после того как Сократ и Платон сделали акцент на нравственной природе индивида, ключевым моментом философского синтеза все равно осталась общая система организации мира. Справедливость (как в «Государстве»), по мнению эллинских мудрецов, должна основываться на вселенской гармонии, в которой различные индивидуумы играют каждый свою роль. Ирано-семитские мыслители не анализировали ни внутреннюю сущность, ни внешний мир. Они исследовали саму историю. В частности, еврейские писатели проявили необыкновенную осведомленность о нравственной прогрессии в истории (конечно, речь идет не о «прогрессе» как таковом). Чтобы противостоять вселенскому укладу, из-за которого возникали непредвиденные исторические ситуации, пророки взывали к личной совести человека. Борьба за справедливость являлась сутью исторического действия. Преданные последователи этих пророков видели в межличностной, эгалитарной справедливости высшую ценность цивилизованной жизни. Ради этой справедливости можно пожертвовать роскошью и искусством.

Новые тенденции эпохи осевого времени принесли также свои плоды в виде нового типа политической структуры. И снова именно в регионе между Нилом и Амударьей этот процесс начался раньше всего, но остался незавершенным. Так Ассирийская империя пала, сокрушенная ненавистью народов, которые не могли терпеть ее жестокость. Однако спустя некоторое время, уже в VI веке до н. э., еще больше земель от Нила до Амударьи объединились под властью персидской империи Ахеменидов. Этой империи удалось мирным путем связать различные народы от Эгейского моря до Инда. В этот период арамейские купцы получили полную свободу торговли, а арамейский стал важнейшим административным языком даже на территории Ирана. Персы, в отличие от ассирийцев, очень осторожно относились к любым вмешательствам в старые традиции. Возможно, им это просто не требовалось до тех пор, пока не пришлось учиться жизни в международном обществе. Персы старались сохранить традиционно развитые учреждения настолько долго, насколько это было возможно. При этом они не вводили новых социальных принципов. В то же время жители персидской империи с новым энтузиазмом возвестили о высоких обязанностях следовать истине и справедливости. Эти обязанности являлись долгом каждого, кто обладал какой-либо властью. Подобный идеал воплотился даже в монументальном искусстве данной эпохи. Такое мировоззрение резко контрастирует с ассирийскими понятиями. Ассирийцы обычно представляли царя как повелителя всех народов и изображали его полководцем, повергающим своих врагов. В свою очередь, в эпоху правления персов многие народы, например иудеи, насильно изгнанные из родных земель, воспринимали Великого Царя в качестве гаранта мира и процветания и защитника от внешних вторжений[42].

В каждом крупном регионе существовала тенденция, сходная с ситуацией в области между Нилом и Амударьей, а именно: политическая власть строилась на очень обширной территории, при этом различные народы из множества городов принимали в ней непосредственное участие и оказывали ей поддержку. В подобном укладе власти они видели свой общий интерес, их взаимосвязь сформировала новый крупный комплекс. Обычно империи строились вокруг одной центральной области, например, одного из четырех регионов. Так обеспечивался не только военный контроль, но и социальное и культурное единство. Рост экономики и социальное развитие осевого времени обеспечили возникновение империй в данных регионах. Каждая империя опиралась на лучших представителей философского мышления в своем регионе. Так, империя Маурьев в северной Индии взяла за основу буддистское мировоззрение. А китайские империи Цинь и Хань опирались на теоретиков антитрадиционалистов, а затем приняли конфуцианские стандарты. Римская империя, в свою очередь, была построена на мировоззрении стоиков, а социальный уклад империи основывался на образе эллинской городской жизни. Этот идеал получил особое развитие в период классического мышления.

Каир. Фото XIX в.

После падения персидской империи Ахеменидов слабо развивающиеся традиции региона от Нила до Амударьи претерпели значительные изменения. Завоеватель Александр представил новую эллинскую культуру, которая не была ни пророческой, ни арамейской. В итоге центр культуры сместился к северным берегам Средиземного моря. Роль эллинских купцов в Ахеменидской империи хоть и была вторичной, но возрастала с каждым днем. В итоге греческая культура заняла доминирующую позицию в регионе еще на несколько столетий после смерти Александра. В центральном ирано-семитском регионе, в странах Плодородного полумесяца и Иранской возвышенности (а также в Египте), греческие города с их эллинскими традициями и чаяниями бок о бок процветали вместе с городами, в которых сохранились нормы жизни арамейской и даже клинописной традиции. Но в большинстве стран элемент эллинизма был очень силен.

Привлекательность эллинской культуры шла не столько от военной мощи, сколько от культуры. Династия Селевкидов, правившая после смерти Александра, придерживалась исключительно эллинистических традиций. Она опиралась на поддержку городов, основанных греческими колонистами, которые распространились по всей территории от Нила до Амударьи. Однако следующая Парфянская династия была преимущественно ираноязычной. Хотя ее представители продолжали (по крайней мере, первое время) поддерживать эллинскую культуру. Эллинская культура, слегка окрашенная местными традициями, пользовалась привилегиями монополии в космополитических городах. Древние клинописные (и иероглифические) традиции постепенно вымерли, однако средством новой высокой литературы стал не арамейский, а греческий язык. В результате весь регион от Амударьи до Средиземноморского бассейна на протяжении четырех — пяти веков после смерти Александра переживал период, который принято называть эпохой эллинизма.

Конечный результат подобного превосходства эллинистической культуры над ирано-семитской и египетской традицией все еще остается спорным. Однако одно можно утверждать наверняка: все естественные науки, преимущественно математика и астрономия, появились в Древней Вавилонии, а во времена правления Селевкидов развивались на греческом языке и в традициях вавилонской клинописи. Однако постепенно эти науки стали ассоциироваться исключительно с эллинистическим аспектом культуры. В итоге судьбу естественных наук определили именно эллинистические элементы. Этот факт, возможно, был решающим для определения интеллектуального развития исламизированной цивилизации.

В любом случае регион от Нила до Амударьи не был культурно изолирован от европейского региона, где эллинская культура стала основой высококультурной традиции. Страны, входившие в этот регион, были крайне разнообразны, поэтому очень сложно сравнивать Египет (с его эллинистическими городами), бассейн Амударьи (с сильным санскритским влиянием) или область между ними. И все же страны данного региона тесно контактировали между собой, в некоторых случаях они даже проходили одинаковый путь. На мой взгляд, особую роль в подобных взаимоотношениях сыграли торговые классы этого региона[43].

Положение региона между Нилом и Амударьей в Ойкумене

Как мы уже заметили, установить региональную идентичность в области между Нилом и Амударьей довольно проблематично, даже несмотря на некоторую общность в истории и культуре. Ситуация не изменилась и в исламский период, хотя к тому времени уже не осталось ирано-семитских традиций. И, невзирая на то что ирано-семитские традиции исчезли под влиянием соседей, они уже распространились по всему полушарию. Как в изучаемом нами регионе произошла подобная аномалия, остается вопросом. Но мы попробуем разрешить его.

Самобытную модель высокой культуры региона между Нилом и Амударьей сформировали две географические черты: относительная аридность региона и его стратегически выгодное для торговли положение в Ойкумене. Однако не факт, что только эти черты лежали в основе самобытной модели региона. Несомненно, ирано-семитская пророческая традиция, возникшая в определенных центрах, где творческое движение отвечало мощным социальным и интеллектуальным нормам, получила людское одобрение и стала предметом подражания.

Так, например, уникальная творческая традиция еврейского народа была результатом редкого для Ойкумены исторического явления: успешное крестьянское восстание (как одно из тех, что положили начало истории друзов или швейцарцев). В этом случае еврейский завет представляет собой соглашение повстанцев, объединившихся против городского господства, а действия Йешуа можно представить как помощь крестьянам, живущим к западу от Иордана, от более успешной восточной части страны (аналогично можно представить и ситуацию с друзами под идейным руководством из Египта)[44]. Эти революционные события раскрывают божество не только с этической стороны, но и с исторической. Стоит заметить, что это уникальная характерная черта еврейского божества. Применение подобной концепции видения божества даже в городских условиях постепенно раскрылось в диалоге традиции (как ранее отмечалось в Прологе). Практически сразу после своего появления подобное мировоззрение получило одобрение далеко за пределами первоначальной исторической общины. И все же, каков бы ни был источник еврейской традиции, в любом случае новые понятия заняли доминирующее положение в общем укладе, что и помогло им выстоять, в отличие от других точек зрения. В случае с пророческими традициями ими можно было спекулировать, чем нередко пользовались иранские и семитские торговые классы. Среди крестьян и землевладельцев это явление встречалось реже. Позже сама экология региона придала силу данному явлению.

Оросительный канал. Современное фото

Изначально городские традиции региона основывались на сельском хозяйстве богатой Месопотамской равнины и в меньшей степени Египта. Заметим, что ирригационная система Месопотамии требовала больших вложений, Египет, в свою очередь, меньше нуждался в урегулировании ирригации. Долгое время богатство и мощь региональных империй зависели от уровня сельского хозяйства. После завершения осевой эпохи вложения в сельское хозяйство, особенно в районе Месопотамии, стали более продуманными, в частности, подключились ресурсы центральной имперской власти. Сельскохозяйственная деятельность была основным источником дохода практически во всех странах. Крупный класс землевладельцев был тесно связан с двором, так как снабжал его провизией и людьми для армии. Землевладельцы являлись основными создателями кавалерии (иногда и пехоты, куда входили подопечные крестьяне), от которой зависела военная мощь правящего класса. Однако не стоит забывать, что ранее существовало ограничение на любое увеличение сельскохозяйственных ресурсов, от которых зависело положение землевладельцев. Исключение, пожалуй, составляла только эксплуатация земель.

Область от Нила до Амударьи является центральным регионом на всей территории от Афро-Евразийского массива до Сахары и пустыни Гоби. Основную часть этой территории, как мы видим на карте, занимает пустыня. Эти земли состоят из песка, скал или соленых отложений, они непригодны ни для возделывания, ни для скотоводства, ни для проживания. С другой стороны, в данном регионе есть несколько разрозненных районов, например к югу от Каспийского моря, где выпадает достаточное количество осадков. Эти земли покрыты густыми лесами, но если их расчистить под пашни, они прекрасно подойдут для сельского хозяйства. Но все же основная территория нашего региона — это не пустыни и не хорошо увлажненные районы, а засушливые зоны. И важнейшим ограничивающим фактором является недостаток воды: чем больше воды, тем больше растительности, чем больше растительности, тем качественнее жизнь людей и животных.

Развитие конфессиональных религий в Ирано-Средиземноморском регионе, 650 г. до н. э. — 632 г. н. э.

ОСЕВОЕ ВРЕМЯ И ПОСЛЕДУЮЩИЕ СТОЛЕТИЯ

На всех городских поселениях Афро-Евразийского региона зарождается движение независимой мысли. Таким образом, формируются классические литературы, которые естественно адаптировались в культурно-универсальных империях региона. Затем в данной области распространились конфессиональные религии, которые характеризуются потребностью в личной приверженности законам писания.

650–550 гг. до н. э.

Заратуштра (Зороастр), Иеремия и другие выступают в Иране и Сирии в качестве главных пророческих фигур, они призывают к этическому опровержению вселенной и истории. В то же время Фалес и Пифагор в Греческой Анатолии и Италии, будучи первыми философами, проводят рациональное исследование человеческой и космической природы. Как пророки, так и философы выступают с критикой и предложением преобразования существующих естественных культов

538–331 гг. до н. э.

Ахеменидская Персидская империя устанавливает единую толерантную и мощную верховную власть от Эгейского моря до Инда. Зороастрийская традиция внедряется в касту священников магов

433 г. до н. э.

Неемия восстанавливает иудейское поклонение в Иерусалиме, таким образом, он провозглашает еврейское сообщество народом Писания

399 г. до н. э.

В Афинах умирает мученик и философ Сократ, ставший героем греческого гуманистического идеализма, практиковавшегося в многочисленных школах

333–328 гг. до н. э.

Александр устанавливает греческое господство в бывшей Ахеменидской державе. Таким образом, он провоцирует начало длительного противостояния между ирано-семитской пророческой традицией и эллинской философской

200 г. до н. э. — 200 г. н. э.

В Средиземноморском бассейне устанавливается господство проэллинских римлян. В этот период стандартизируется эллинистическая городская культура. В то же время проэллинские парфяне получают влияние на Иранском нагорье и в долине Месопотамии. Во всех областях распространяются общие культы, направленные на личное спасение

30 г. н. э.

В Сирии основано христианское сообщество, которое универсализирует иудейское понятие о божестве

Сасанидская империя до смерти Мухаммада

На протяжении всего региона от океана до океана представители различных конфессиональных религий получают власть и социальное признание. В итоге они начинают бороться друг с другом за исключительное положение.

226–642 гг. На смену парфянам в Иране и Месопотамской долине приходит Сасанидская империя. Под ее правлением устанавливается относительная централизация и наблюдается процветание городов

273 г.

Смерть Мани — основателя одной из мировых религий манихейства и друга сасанидского императора

285 г.

После кризиса (235–268 гг.) большинство римских городов утрачивают свое влияние в Средиземноморье. Однако затем Римская империя перестраивает бюрократическую систему. Христианство подвергается гонениям как антисоциальная вера. Поощрение других культов

275–292 гг.

При правлении Бахрама II зороастризму в Сасанидской империи наконец присвоен статус официальной религии, ее представителям позволено преследовать вероотступников

324–337 гг.

При правлении Константина I христианство получает официальное признание в Римской империи и государственную поддержку

485–531 гг.

При правлении Кубада попытка Маздака провести эгалитарные реформы подрывает позиции зороастризма и сасанидской аристократии

525 г.

Христианские абиссинцы занимают Йемен и в союзе с римлянами покоряют расположенное здесь исповедовавшее иудаизм Химьяритское царство, в котором преследовались христиане

527–565 гг.

Во времена правления Юстиниана римская власть и культурное величие достигают своего апогея. Закрывается последняя языческая школа (529 г.), и усиливается христианская ортодоксия

531–579 гг.

Во времена правления Ануширвана сасанидская власть и культурное величие достигают наивысшего расцвета. Царь подчиняет себе знать. Зороастрийцы искореняют еретиков

550 г.

Разрушение Марибской дамбы в Йемене символизирует упадок южного арабского сельскохозяйственного уклада. Преобладание языческой веры бедуинов на Аравийском полуострове

603–628 гг.

Последняя великая война между Римской и Сасанидской империями. В ходе этой войны войска обеих сторон крайне истощены, вновь устанавливается статус-кво. Возвращение Животворящего Креста в Иерусалим (629 г.) символизирует триумф христианства над зороастрийской империей, а также над иудеями и еретиками

622–632 гг.

Мухаммад, араб из Мекки, создает религиозное сообщество в Медине. Это течение распространяется по всему Аравийскому полуострову и конкурирует с сасанидской и римской властью, порой даже вытесняет ее

В аридных зонах существуют три типа земли. Первый тип: дождевой воды достаточно для орошения пастбищ для выпаса скота, однако оседлое земледелие здесь невозможно. Второй тип: в отдельных точках выпадает достаточно осадков для посева земледельческих культур, однако в случае, если не будет дождя, урожай находится в постоянной опасности. И третий тип: это территории, где доступна не только дождевая вода, но и другие источники, например из геологических слоев. На этих землях вода скапливается на больших площадях, и для полива полей можно использовать скважины. Последний вид земли называется оазисом, этих территорий бывает достаточно, чтобы снабжать водой одну-две деревни. Аналогичная ситуация складывается, если в районе протекают реки, которые пополняются дождевой водой. В этом смысле всю долину нижнего Нила можно назвать одним большим оазисом.

В отличие от хорошо увлажненных земель, куда входят все три высококультурных региона Ойкумены, в засушливых областях процветание землевладельцев почти невозможно. Доход культурных областей зависел от хорошо орошаемых земель. Но эти земли, в свою очередь, не только требовали крупных вложений, но и составляли довольно маленький процент от всех территорий. Получается, что между плодородными районами и вокруг них были земли, пригодные только для выпаса скота. При этом протяженность данных территорий была настолько велика, что скотоводы и их семьи практически подстраивали свой социальный и культурный уклад под кочевой образ жизни. Однако их деятельность приносила очень маленький доход или не приносила вовсе. Более того, скотоводческие общины представляли собой источник социальной силы, которая в любой момент могла выплеснуться против оседлых землевладельцев. (Конечно, в то же время было множество примеров и способов сосуществования земледелия и скотоводства.) В любом случае на обширных территориях всегда находились определенные очаги активной жизнедеятельности, и они распределялись крайне неравномерно. Поэтому для поддержания населения требовалось довольно много общего пространства. Агрокультурные группы обычно разобщены, и в одной местности встречалось лишь несколько богатых сельскохозяйственных поселений.

В отличие от сельского хозяйства, ограниченного многими факторами, коммерческая деятельность развивалась предельно свободно. Одной из причин является тот факт, что агрокультурный комплекс Ойкумены изначально основывался именно на торговле. Другой, более значимой, причиной является особое географическое положение региона. Горы и моря Афро-Евразии, Плодородного полумесяца и прилегающих земель представляют собой удачные пункты для дальней торговли, однако такое положение не позволяет сконцентрироваться на одном конкретном регионе. Так, например, торговые пути шли из порта в Персидском заливе (такого как Басра), через соседние центры (Средиземноморье или иранские земли) или напрямую в главные регионы Ойкумены. На карте торговых путей Афро-Еразийской аридной зоны можно заметить нечто существенно отличающееся от обычного понятия порта. Именно здесь торговцы получили уникальную возможность принять космополитические взгляды. Благодаря перевалочным пунктам они приумножали свое богатство независимо от местного или даже регионального уровня благосостояния. За тысячелетие с развитием коммерции в Афро-Евразийской Ойкумене дальняя торговля, охватившая все полушарие, увеличила не только свои объемы, но и ассортимент. Помимо усовершенствования технических средств, старые цивилизации получили доступ к особым ресурсам новых районов. Так, новой статьей торговли стали необычные специи Малайского архипелага. Со временем эти районы превратились из обычных торговых пунктов в настоящие коммерческие центры. Соответственно тысячелетие за тысячелетием международная торговля крепла и развивалась, вовлекая в экономические связи все больше стран. Расширялись потенциальные возможности купцов, особенно на перекрестье торговых путей между Нилом и Амударьей.

Но все же основу экономики региона между Нилом и Амударьей по-прежнему составляла сельскохозяйственная деятельность. Соотношение доходов купцов и землевладельцев решалось в пользу последних. Однако при относительно низкой концентрации аграрного богатства и сравнительно высокой концентрации коммерческих возможностей вполне закономерно, что торговцы некоторых районов (независимо от того, вели они дальнюю торговлю или нет) получали большую долю доходов, чем купцы из областей с развитым сельским хозяйством. В любом случае купцы всего региона были сравнительно экономически независимыми от землевладельцев. Со временем у высокой культуры, опиравшейся на торговую сферу, появилась возможность стать не только самостоятельной, но и получить влияние в обществе в целом. Формы данного влияния (в отличие от коммерческого влияния), в свою очередь, являются последствием раннего развития сельского хозяйства и урбанизации в регионе (а также того, что регион всегда был открыт для военных операций и имперских чаяний). Имперская традиция всегда следовала тенденции космополитизма, однако не принимала никаких проявлений гражданского партикуляризма. Эти тенденции усилились в Исламский период. (Более подробно мы рассмотрим данное явление в Книге III.)

Вне всяких сомнений, именно благодаря потенциальным возможностям торговли греческая культура заняла доминирующую позицию на определенном этапе развития Ойкумены. Можно с уверенностью утверждать, что благодаря особым условиям в регионе между Нилом и Амударьей зародился космополитизм. Именно он заложил основы новой коммерческой жизни. При этом сформировавшийся комплекс Ойкумены играл здесь не последнюю роль. В любом случае в некоторых вопросах, например в религии, торговые классы задавали тон для всего общества. Впоследствии после завершения эпохи осевого времени тема религии приняла новые обороты во всем регионе от Нила до Амударьи. В диаграмме можно проследить подъем конфессиональной религии.

Шахиншах Хосров Ануширван на пиру. Средневековая персидская миниатюра

Конфессиональные религии

Великие империи, возникшие после завершения эпохи осевого времени, обеспечили относительный мир. Во многом благодаря этой спокойной обстановке, развитию великих идей и частично из-за социальных брожений того времени началось движение великих исторических религий, которые принято называть «универсальными» или «конфессиональными». Призыв к человеческому сознанию перешел от интеллектуальной элиты в городские и даже (по крайней мере, внешне) сельские массы. Мысли великих персонажей, таких как Будда или Исайя, дали начало новым традициям и порой выступали в качестве источников вдохновения даже для необразованных классов. Новые фигуры и исторические лидеры вмешивались в ход истории, создавая независимые традиции. В любом случае в систему вплетались новые взгляды, которые придавали драматизм существующим мифам и культам и сопровождали деятельность известных организаций. Старые местные культы либо адаптировались под новое вероисповедание, либо исчезали.

Таким образом, к началу христианской эры на протяжении всей аридной зоны Афро-Евразийской Ойкумены сформировались религиозные традиции, которые, в отличие от предыдущих, поддерживали не племенные или гражданские требования, а в первую очередь индивидуальные. Эти традиции поддерживали стремление («признание») индивидуума к исключительной и морально, и космологически состоявшейся вере (иногда такие верования формировались за счет принципов целого сообщества). Эта вера находила свое воплощение в своде священных писаний, она провозглашала универсальную ценность каждого человека и обещала дать ответ на все вопросы, касающиеся загробного мира. Стоит заметить, что различные вероисповедания жестко соперничали в рамках общих понятий. Особенно сильно конкурировали пророческие традиции, зародившиеся в регионе между Нилом и Амударьей, и традиции Северной Индии, которые в итоге приняла большая часть Ойкумены. Однако все они выполняли одну социальную роль.

К IV–V векам н. э. эти религиозные союзы не просто доминировали в общественной жизни. Наиболее могущественные из них в определенной мере представляли политическую власть. Так официальная форма христианства получила исключительный статус в Римской империи. Зороастризм приобрел значимость в Сасанидской (Персидской) империи, хотя ему пришлось противостоять сильным соперникам. Вайшнавизм и шиваизм (которые хорошо сосуществуют в современном индуизме) боролись за расположение царского двора в Индии и в юго-восточных землях. Буддизм конкурировал с неодаосизмом за власть в Китае. При дворе могли господствовать и те религиозные союзы, у которых было немного последователей (например джайнизм). Такие малочисленные союзы, как раввинистический иудаизм (в то время имевший вид прозелитизма) и манихейство, даже контролировали целые царства. Происхождение последнего союза наглядно иллюстрирует общее настроение. Этот тип вероисповедания возник в III веке в Ираке.

Он ознаменовал не столько победу над язычниками (приверженцами старых типов религии), сколько утверждение истины, которую попирали другие конфессиональные религиозные союзы. Наравне с господствующими религиозными формированиями существовали группы меньшинств, которые при первой возможности были готовы бросить вызов главенствующим религиям. Особенно широко были распространены различные формы буддизма и христианства. В совокупности все эти, казалось бы, разные религиозные союзы преследовали одну цель: они ликвидировали (или трансформировали) старые племенные или гражданские культы и заменили их собственными ритуалами, отвечающими общественным требованиям. Эти вероисповедания утверждают, что каждый ответственный житель Ойкумены признает в своей жизни универсальные религиозные требования как высшую власть. В западных частях этого региона религиозные союзы выдвигали идею, что нужно не просто поддерживать определенные вероисповедания, но и насильственно внедрять на правительственном уровне.

Ирано-семитские религиозные традиции, преобладавшие в западной части Ойкумены, происходили из двух семей. Так называемые «авраамические» религиозные общины, куда относят различные формы иудаизма и христианства, ведут свое начало от еврейских пророческих традиций. Эти сообщества принимают акт веры Авраама за исходную точку или за классическую модель. Среди магов и маздейцев господствущим направлением был зороастризм. Зороастрийцы почитали Бога-творца Ахура Мазда, а Зороастр был их пророком[45]. Авраамические традиции создавались преимущественно на семитских языках и были широко распространены на территории Плодородного полумесяца. Несмотря на то что в осевое время эти две пророческие традиции возникли на разных основах, со временем они начали объединяться. И уже в постосевое время эти традиции было практически невозможно отличить друг от друга. Они не просто оказывали взаимное влияние, но и сводились к общему знаменателю. Некоторые группы даже нельзя точно отнести к той или иной семье. Единственный критерий, особенно важный для ирано-семитских конфессиональных религий, может частично разделить авраамические и зороастрийские традиции — это уровень их народности[46].

Культурные и религиозные направления от Нила до Амударьи

Роль принципа народности в ирано-семитском монотеизме

В некоторых религиозных традициях понятие так называемой «народности» выделяется особенно ярко и касается естественных нравственных норм и возможностей простого человека в сравнении с привилегированным классом. Другими словами, затрагиваются вопросы о том, что знатоки религии считают допустимым для простого человека, а что нет. Практически все конфессиональные религиозные традиции можно назвать народными, поскольку все они стараются приспособить свои доктрины и нравственные стандарты для обычного человека. Однако стоит заметить, что в ирано-семитских религиозных сообществах не только подчеркивались народные черты, но и осуждались иные ценности. Я полагаю, что этот акцент частично отвечал желанию справедливости, которое возникло в тот момент, когда торговые классы стали дистанцироваться от аристократичных семей землевладельцев. Купцы, занятые повседневными заботами, несомненно, ощущали себя простыми людьми, в отличие от поместных и придворных аристократов, обладавших достаточным количеством средств и времени, чтобы задавать культурный тон, которым восхищались другие классы. Ради утверждения собственного достоинства торговые классы должны были отказаться от аристократичной культуры, которая манила их и в то же время насмехалась над ними.

Это, конечно, не означает, что торговые классы обязательно должны следовать народной ориентации. Однако данный популизм был необходим купцам, не принадлежавшим к высшим сословиям, чтобы автономно сформировать собственные стандарты. У тех, чьи новаторские меры отвечали нравственным потребностям простых людей, было больше шансов, что в коммерческом контексте они найдут соответствующий отклик. В этом диалоге, сформировавшем традиции, толкование заинтересованных лиц оказалось не только привлекательным, но и вполне отвечающим всеобщим материалистическим интересам. Следовательно, в то время как любая нравственная точка зрения может быть услышана только в определенных обстоятельствах, данное толкование было услышано всеми и стало олицетворять всеобщие ожидания.

В любом случае народность присутствовала в каждой традиции, преобладавшей в зоне семитского Плодородного полумесяца, где были сконцентрированы важнейшие торговые пути. Культурная автономия рынка в данном регионе была сильнее, чем в зоне Иранского нагорья. Соответственно, как показывает диаграмма культурных и религиозных направлений, в авраамических традициях, существовавших в семитских семьях, народность проявлялась довольно ярко. Но тем не менее не стоит забывать, что народные черты могли присутствовать как в авраамических, так и в маздейских религиозных традициях.

Общее рассмотрение авраамических и маздейских традиций можно завершить обзором их исторической роли в сообществе. Все пророки подчеркивали, что простое действие может быть воплощением религиозной деятельности. В отличие от традиций индийского происхождения, которые основывались на личном самосовершенствовании, ирано-семитские традиции (как народные, так и нет) уделяли особое внимание проблеме межличностных отношений и установлению справедливости. Этот аспект отражен в главной доктрине Последнего суда, в соответствии с которой каждый человек либо будет вознагражден, попав в рай, либо наказан, отправившись в ад. Все будет зависеть от того, насколько праведным он был при жизни. В индийской традиции, наоборот, добро и зло уравновешиваются в ходе бесчисленных реинкарнаций. В свою очередь, в ирано-семитской традиции человеку отводится лишь одна жизнь, за этот период он совершает свой нравственный выбор, который впоследствии станет решающим. Нравственный выбор человека безоговорочно и навечно определяет его судьбу после смерти.

На социальном уровне подобное мировоззрение оказало положительное влияние на историческую оценку событий. Все происходящее было необратимо и как на личностном, так и на общественном уровне, определяло всю дальнейшую историю. О замкнутом круге перерождений, в который попадали как боги, так и люди, не могло быть и речи. Существование мира и ход истории определялись единственным Богом, который являлся воплощением собственной воли и справедливости. Он был выше как законов природы, так и их исключений. Ход событий не является волей случая, а Его велением. Бог — главное действующее лицо во вселенском спектакле, Он определяет и его начало, и конец. Причем концом станет триумф Господа. В маздейской традиции Бог в определенной мере ограничен в действиях своим антиподом, создателем зла. В авраамической традиции подобный антипод, дьявол, обладает меньшими возможностями. Однако в обеих традициях данные антигерои никогда не приобретали вселенский статус и не удостаивались всеобщего поклонения. Следовательно, эти религии можно назвать «монотеистическими», поскольку в них почитается единый всемогущий бог. Стоит отметить, что существуют побочные течения, направленные на почитание различных ангелов и святых, но все они (в своей основе) подчиняются единому изначальному культу.

Одна жизнь, в ходе которой совершается выбор; один всемогущий Господь, и одно праведное общество. Для утверждения нравственной сути природы необходимы все эти три аспекта. С установлением справедливости возвысятся и те люди, которые следовали праведным путем. Может показаться, что племенное и прародительское наследие доосевого времени трансформировалось в монотеистические традиции, которые обязывают нести социальную и историческую ответственность.

Так, иудеи считали себя избранным народом и несли в себе мудрость Господа. Каждый, кто не разделяет эту мудрость и отстраняется от общества, идущего праведным путем, непосредственно предает завет с Богом. Народ, верующий в Ахура Мазду, помогает Ему очистить этот мир от зла. Все, кто остаются в стороне, также считаются предателями. Культы старых богов природы трансформировались и даже были ликвидированы новым этическим и историческим Богом. Разница состояла в том, что в новых культах использовались неосязаемые символы Всевышнего, например огонь. А старые традиции создавали плотские образы, в которых воплощались божества видимого мира. В новых культах истинным символом и воплощением божественного присутствия является само общество. Монотеизм определяется поклонением одному Богу, эта религия начала играть ведущую роль в мировой истории, когда ее последователи сформировали единый народ.

Однако стоит учитывать, что данной монотеистической схеме можно придать разную степень народности. Начнем с того, что идеал справедливости интерпретируется в гармонии с аристократическим социальным порядком. Например, при официальном зороастризме в Сасанидской империи сельское хозяйство было самым почетным занятием. Однако высшим социальным классом являлись только поместные землевладельцы, которые финансово зависели от земли и могли обеспечить военную защиту. Хотя в принципе крестьяне являлись более уважаемым классом, чем торговцы или ремесленники. Но они не были знатью и не определяли нормы религии. Эти функции выполняли высшие наследственные аристократические классы священников. Именно священники вместе с поместными землевладельцами, которые обеспечивали военную силу, играли одну из важнейших ролей во вселенском спектакле.

Однако Макс Вебер защищал точку зрения, что религия, отвечающая этическим требованиям к божественному, была связана скорее с торговым классом, нежели с земледельческим, для которого в первую очередь была важна смена сезонов[47]. Стремление пророков к законности, которое, возможно, изначально подкреплялось аграрными требованиями, можно растолковать с позиции ведения торговли и контрактов. С подобной точки зрения это явление скорее относилось к рыночной культуре, чем к поклонению божествам природы, у которых издревле люди просили плодородия и вселенского порядка. Монотеистический аспект маздакитстской традиции постоянно находился под угрозой из-за компромисса, который необходимо было искать с высшими социальными слоями. Сасанидская государственная религия никогда не сводилась к одному-единственному верованию. Это произошло при формировании народной ориентации у коммерческих элементов, что стало отличительной чертой в общей схеме ирано-семитской конфессиональной религии. Именно этот элемент наиболее резко выделялся на фоне аграрной культуры. Монотеистическое понятие этического Бога, зародившееся в городской культуре, в основном акцентировалось на межличностном морализме. При этом оно резко контрастировало с симпатическими ритуалами и даже магией, которые присутствовали в культах богов природы.

Руины сасанидской крепости Гхалье-дохтар в Фарсе, Иран. Современное фото

В иудаизме и родственных традициях, где торговцы занимали более высокие позиции нежели в маздакитстской традиции, новые социальные понятия бросали вызов установленному порядку. Эти понятия в первую очередь сводились к эгалитарному правосудию, к рыночной культуре, где каждый человек был равен перед законом. Стоит отметить, что данное равенство, учитывая изначально разные природные возможности людей, все равно сводилось к определенному виду социальной иерархии. Требование более радикального эгалитарного правосудия, которое является неотъемлемой частью социального равенства, исходило не только от торговцев. Необходимо заметить, что купцы сами впоследствии сформировали привилегированный класс. Некоторые авраамические традиции (и даже религиозные традиции Ойкумены, имеющие абсолютно разные основы) повлияли на чувство равенства и самоопределения более низких социальных слоев. За несколько веков традиции в рамках каждой ирано-семитской религии развивались и формировали все новые и новые понятия, в которых подчеркивались эгалитарное правосудие и его практическое применение. Однако в целом все религиозные лидеры нашли способы, как можно, используя вторичные модификации, приспособиться к существующему социальному порядку. Любая вина в то время расценивалась как неоправданная привилегия, а удача должна была сопровождаться благотворительностью и благородными поступками. В то же время социальная несправедливость представляла собой спорный вопрос, который необходимо было урегулировать или даже в конечном счете ликвидировать, чтобы установить космический порядок.

Народный характер

Народный дух рынка эффективно воплотился в пророческой этике, направленной на личную нравственность. То есть акцент делается на справедливости и равенстве в межличностных отношениях. Причем даже в ущерб иным культурным ценностям, например творческим, или тем, которые поддерживают привилегированные классы. Средний человек должен быть честным, и его долгом является создание полезных, а не декоративных вещей. Правильный человек помогает другим и самому себе в повседневной жизни, а не старается усложнить ее. Аристократы имеют возможность помочь тем, кто обладает предпринимательской жилкой, талантом и особым вкусом. Они могут оценить исключительные достижения в сферах, требующих особого мастерства и таланта. Аристократам необходимо осознать свое отличие и научиться ценить других, в особенности просвещенное священничество. Что касается торговцев, то они не представляют грубое крестьянство, это сословие обладает своей высокой культурой. Тем не менее они не могут спокойно воспринимать свое относительно привилегированное положение и возможность щедро покровительствовать искусствам. Их культура должна представлять собой совершенное исполнение общих обязанностей.

Следовательно, высокая культура рынка подчеркивала умеренность и добродетельность. Предметом восхищения были не отвага или политическая и творческая виртуозность, а «буржуазная добродетельность», бережливость, разумность и, несомненно, уважение закона и порядка. Все, что требовало особых навыков и талантов, изначально расценивалось как нечто неприемлемое для простого человека. Так воспринимались наука, необходимая для алхимии и астрологии, искусство, воплощенное в скульптуре и живописи, экстравагантность, выраженная в использовании шелков и золота. В сфере религии подобное отношение усиливалось духовным неодобрением всего, что могло быть связано со старым культом богов природы. В целом это мировоззрение отказывалось от пышных церемоний во имя нравственности, что, например, поощрялось в Талмуде. Единственным отличием, которое получало одобрение народного мировоззрения, могло быть аскетическое изящество, не требующее никакой роскоши, только личной самодисциплины.

Монотеистические этические понятия так же, как и народный характер, подчеркивали бескомпромиссный эгалитарный морализм, что резко противоречило культам природы. Следовательно, монотеистическая картина вселенной была предельно конкретизирована в человеческой истории. В рамках данного мировоззрения каждый индивидуум должен нести личную ответственность. Космическая картина обрела свое окончательное очертание, освободившись от аналогий, связанных с вселенском порядком, который строился на смене сезонов года и естественном природном укладе. Именно на этот уклад некогда опиралась поместная аристократия. Новое мировоззрение истолковывалось исключительно в терминах воли и действия, заключения и выполнения сделки. В подобной перспективе в исторической драме особую роль играли деятельность и судьба религиозного объединения, в которое входила группа людей, принявших на себя ответственность. Данная религиозная группа состояла из обычных людей, считалось, что они же и руководили ею. Это объединение было эгалитарным, все его последователи обладали равными правами. Например, у иудеев под вопросом находился даже сан священника, хотя непосредственный лидер, рабби, несомненно, являлся самым образованным и добродетельным членом общества. История требует участия всех людей. В результате народный характер может повысить значимость одной религиозной общины над другими. Так, в естественном укладе общества аристократ мог занять достойное место, в то же время простому человеку было не на что рассчитывать. Однако в новом справедливом обществе достоинство аристократа не имело значения. Здесь у простого человека были такие же права, как и у всех остальных. Как только религиозное сообщество стало организацией, взявшей на себя историческую ответственность, каждый человек должен был оказать ей поддержку. Индивидууму не обязательно совершать выдающиеся поступки вне этого сообщества. При этом данная организация была не единственной в своем роде, но все они объединялись общими целями и правилами. В идеале каждый человек обязан вести духовную жизнь, всецело соответствующую этим нормам. Стоит заметить, что благодаря популизму исключительные требования религиозной организации стали более сложными, универсальными и бескомпромиссными. Существовала единая истина, а все остальное считалось ложью.

Истоки исламской культуры в мировом контексте, 226–715 гг.

Нигде население не разделялось по радикальной принадлежности той или иной конфессиональной религии сильнее, чем в области от Нила до Амударьи. Даже аристократичные представители монотеистической традиции попали под влияние этой тенденции (возможно, в качестве реакции на другие), хотя и не так сильно, как под более популистские течения. В землях, располагавшихся дальше на восток, знатоки религии даже на пике своей деятельности не смогли так же убедить население следовать одной и только одной религии. Хотя наиболее благочестивые представители были уверены, что истина всецело может быть выражена только одной верой, большинство населения в равной степени следовали нескольким самым популярным религиозным традициям. В Европейском регионе самые ранние религиозные традиции были крайне терпимы к многочисленным приверженностям. В любом случае человек в первую очередь являлся римлянином, а только затем последователем какого-либо культа. Даже если определенная религиозная традиция, обычно семитского происхождения, получала официальный исключительный статус, она все равно становилась неотъемлемой частью общей культуры. В итоге римлянин и христианин стали равнозначными понятиями. С другой стороны, вследствие подъема конфессиональных религий в районе между Нилом и Амударьей все население расформировалось на независимые конкурирующие религиозные организации. Другими словами, возникло множество сообществ, определяемых не по географическому, а по религиозному признаку. С социальной точки зрения принадлежать к двум и более сообществам было настолько же немыслимо, как не принадлежать ни к одному из них.

Однако не все вписывались в стандартную систему признанных сообществ. В пророческой монотеистической среде под влиянием эллинского мышления, преимущественно философского учения Платона, сформировалось новое течение. Эта самостоятельная традиция, названная «гностицизмом», была направлена на то, чтобы путем озарения знаниями, гносис, освободить душу от тьмы и фальши материального тела. Гностики и их духовно родственные последователи полагали, что вселенная в целом, и каждый ее элемент в частности, обладают особой значимостью для человечества (как положительной, так и негативной). Они отказывались принимать, что Господь сотворил вселенную ради своих непостижимых целей. При этом смысл заключается не в очевидной структуре объектов и последовательности событий, а в истине, которая сокрыта за символами и намеками. Истинная цель человека — в процессе духовного очищения и просветления познать и осознать скрытый смысл вселенной. Это действие является частью вселенского процесса просвещения. Вселенная движется по направлению к истине, которая в один прекрасный момент станет очевидной. Соответственно, внешние условия, включая общепринятые религиозные традиции, практически не имеют значения в духовном поиске внутренней истины. Особой важностью обладало только личное просвещение. Его можно было постичь не столько через верность определенному сообществу, сколько будучи последователем мудреца, уже достигшего просветления. При этом он получил свои знания от своего учителя, который тоже был чьим-то последователем, и так цепочка идет вплоть до первого учителя, получившего божественное откровение. В итоге течения подобного толка сформировали небольшие религиозные сообщества или даже секты.

Движение гностиков и их последователей было особенно популярным (среди определенной части населения) в регионе от Нила до Амударьи, в Египте, в семитских землях и, по всей видимости, в Иране. Однако большинство их работ были написаны на греческом языке, более того, это течение оказало серьезное влияние на греческую и латинскую культуру европейских стран. Уже вскоре после завершения эпохи осевого времени религиозные традиции элиты обрели свою форму, в результате многие секты гностиков ассоциировались с одним из самых мощных религиозных течений — христианством. Однако стоит заметить, что самое популярное течение этого вида (хотя оно не было гностическим в прямом понимании этого слова) вылилось в совершенно независимое сообщество — манихейство, с которым мы встретимся позже. Несмотря на некоторые различия, во всех этих течениях присутствовали общие черты. Благодаря этим признакам данные течения можно в целом охарактеризовать в рамках самого распространенного из них — гностицизма (хотя некоторые течения, которые в перспективе относили к гностицизму, в некоторых аспектах были намного ближе к другим традициям). Или другими словами можно сказать, что тенденция гностицизма наряду с терминологией этого течения распространились настолько широко, что следы данного движения можно обнаружить практически во всех ирано-семитских религиозных сообществах того времени.

Шахиншах Шапур I захватывает в плен римского императора Валериана. Сасанидский рельеф в Накше-Рустам, Иран

С точки зрения религиозных общин, из четырех основных регионов в постосевое время именно область от Нила до Амударьи обладала наиболее развитой высокой культурой, будь то эзотерическая или даже чаще экзотерическая форма. Когда эллинистическая культура подавила семитские и иранские традиции, последние лишились как административной, так и коммерческой поддержки. Заметим, что сохранение независимой культурной ориентации выражалось не через введение общего классического языка, а через всеобъемлющую деятельность различных религиозных общин, нуждавшихся в исключительной лояльности. Со временем каждое крупное религиозное сообщество стало культивировать местный литературный язык, чаще всего арамейский или иранский. Эти языки возвращали общество к пророческим традициям осевого времени, в итоге эти традиции получили относительно независимое развитие. Хотя обычно избранные труды пророков появлялись уже в переводах, и, следовательно, традиции порой полностью переосмысливались. Долгое время самым распространенным языком высокой культуры региона от Нила до Амударьи оставался греческий. Но со временем в кругах, занимавшихся философией и наукой, использование греческого языка стало более ограниченным, исключение составляли только крупные эллинистические города (и римские провинции) и определенные элементы высших классов. Арамейский и иранский, будучи языками различных религиозных сообществ, завоевывали все большую популярность.

Конфессиональные империи

Культурная независимость иранских и семитских народов от эллинистической культуры наиболее ярко воплотилась в политической жизни Парфянской империи в Иране и Ираке. Парфянская династия Аршакидов сменила эллинское правление (Селевкиды) на всей территории, кроме земель, занятых римлянами (в Сирии). Однако уже в III веке нашей эры с усилением влияния конфессиональных религий Римская и Парфянская империи подверглись преобразованиям, что позволило полностью выразиться (хотя не всегда в народной форме) ирано-семитским традициям.

В Средиземноморье после короткого периода анархии старую Римскую империю заменила своеобразная структура, опиравшаяся на все народы Средиземноморья. Столицей стал Константинополь, этот город был ближе к экономическому и культурному центру, чем прежняя столица Рим. Преобразованная Римская империя, соответственно, приняла и новую конфессиональную религию — христианство. Именно это повлияло на Римскую империю, в историю которой позже вошел и ислам.

Греческий являлся главным культурным языком империи, хотя в некоторых западных провинциях латынь все еще оставалась языком юриспруденции и специализированных сфер. Как греческие, так и латинские провинции (включая огромную часть Сирии и Египта) обязаны своей классикой греческим авторам — от Гомера до Аристотеля. Более того, политические и социальные идеалы, существовавшие даже во времена безграничной власти императоров, восходят к гражданским идеалам свободы древнего греческого полиса. Однако уже с начала IV века в империи официально установилось христианство. И хотя христианский Новый Завет был написан на греческом языке, само Священное Писание уходило корнями в семитскую культуру Плодородного полумесяца. (И лишь со временем христианские элементы Сирии и Египта сформировали сообщества, отличавшиеся от официальной церкви, установленной эллинской и латинской культурой.) Дух христианства и институт церкви издавна боролись с классической греческой традицией за расположение правящих классов. В итоге триумф христианства ознаменовал начало новой эры. Эллинское искусство, философия и даже наука и закон подверглись христианскому переосмыслению не только в Римских провинциях, но и в восточных землях. Именно в такой форме ислам воспринял эти элементы.

Ко временам Мухаммада Римская империя активно поддерживала христианскую церковь, причем даже в такой форме, которая была крайне непопулярна в Сирии и Египте (а также среди определенных элементов Магриба). К этому периоду Римская империя потеряла большую часть своих провинций на западе, в итоге под ее управлением остались только Южная Испания, Магриб (Северная Африка), часть Италии (включая Рим), Далмация и острова Сардиния и Сицилия. Однако заметим, что Римская империя все еще контролировала морские пути, а на востоке господствовала на Балканском и Анатолийском полуостровах. В Сирии и Египте ситуация также практически не изменилась[48].

Тем временем, в то же третье столетие, когда происходило преобразование Средиземноморских владений Римской империи, военная иранская династия Сасанидов сместила Парфян в Ираке и Иране[49]. Как можно заметить в диаграмме о происхождении исламской культуры, Сасанидская империя была основным конкурентом поздней Римской империи на востоке и стала прародителем великих халифатов. Столицей Сасанидской империи был город Ктесифон на реке Тигр, рядом вскоре возникнет мусульманский Багдад, а в 40 милях от него некогда располагался древний Вавилон. За основную модель сасанидская знать взяла древнюю Ахеменидскую империю, хотя Сасанидское государство не могло похвастаться такими же обширными территориями, как Ахемениды. Западные границы империи не доходили до Европы, более того, государство даже не включало Сирию и Египет. Эти две мятежные провинции оставались под управлением Римской империи и сохраняли эллинские традиции, несколько измененные христианством. Тем не менее сасаниды заняли практически половину территории Плодородного полумесяца и большую часть Иранского нагорья. Это были основные центры ирано-семитской культуры. Более того, время от времени сасанидская власть простиралась через горы на север и восток, а также к Аравийскому побережью и даже в Сирию, Египет и Анатолию.

В сасанидских владениях существовало два главных языка высокой культуры, один принадлежал иранской семье, другой — семитской. Аналогичная ситуация была и в Ахеменидской империи, а также позже во времена ислама. Из языков иранской семьи самым распространенным был пехлеви (точнее парсик), он пришел с возвышенностей Фарса на юго-западе. Пехлеви являлся официальным языком двора и зороастрийской религии. Самые лучшие переводы индийской литературы были сделаны именно на пехлеви. Из семитских языков особо выделяется арамейский диалект (восточный), который называют «сирийским». Этот язык использовался несторианскими христианами в Ираке. Не считая греческого, этот язык был основным носителем эллинистических традиций. С греческого на сирийский было переведено множество научных работ. Некоторые из них были переведены и на пехлеви. (Несторианская церковь получила покровительство Сасанидской империи, поскольку противостояла Римской империи и ее официальной Халкедонской церкви.)