Книга стихотворений

Тотчас пробегает под кожею огонь,

Глаза ничего не видят, шумом

Оглушен слух,

Обливаюсь я потом, дрожь

Всю меня охватывает, зеленее травы

Становлюсь, и чтоб умереть, немного,

Кажется, мне осталось;

Но все нужно вытерпеть…

Катулл вводит в стихотворение обращение к адресату - "Лесбия" (т. е. "лесбосская девушка"); видимо, после этого оно и стало для него постоянным псевдонимом его возлюбленной. Что Клодия стала "Лесбией" в честь самой Сапфо, - менее вероятно: Сапфо, по античному преданию, была чернява и некрасива. Катулл оборвал свой перевод на 3-й строфе, а 4-ю добавил от себя, чтобы она резко переосмыслила и весь предыдущий текст. В латинской поэзии такие повороты лирического сюжета были не редкостью (таков знаменитый второй эпод Горация с лирическим содержанием и сатирическими кавычками в концовке), но поэтам и филологам нового времени такой ход был непривычен, поэтому еще с XVI в. (комментарий Ахилла Стация, 1566) стало высказываться мнение, что 4-я строфа Катулла - или ошибка редактора, присоединившего к законченному стихотворению посторонний отрывок (как в № 2b, 14b, 78b), или подделка переписчика. Некоторые филологи держатся этого мнения до сих пор.

По тому же образцу Сапфо сделано описание связи души с телом у современника Катулла - Лукреция (III, 152-157, пер. Ф. А. Петровского):

…Если же дух потрясен сильнейшей тревогой, мы видим,

Что и душа целиком то же самое чувствует в теле:

Пот выступает на нем, бледнеет вся кожа, немеет

Оцепенелый язык, заплетается речь, застилает

Мраком глаза, звон в ушах, подкосились колени, и видно

Часто нам, как человек от ужаса падает наземь…

Ст. 8. Голос теряю… - Этот стих пропущен в рукописях Катулла и восстанавливается издателями по греческому тексту Сапфо.

Ст. 13-16. Праздность, мой Катулл, для тебя зловредна… - Общее место античной моралистики: ср. в латинской поэзии еще у Теренция, "Самоистязатель", 109: "Всему тому виною - праздность крайняя! В твои года я занят не любовью был…" и т. д., а потом - в тираде Овидия, "Лекарство от любви", 135-150: "Праздность рождает любовь и, родив, бережет и лелеет; Праздность - почва и корм для вожделенного зла…" и т. д. Цари и грады, погибшие от изнеженности, - Сарданапал, Крез, Александр в Вавилоне, сибариты в Сибарисе и пр. В каком соотношении находится содержание катулловой строфы и 5-й строфы Сапфо, от которой сохранилось лишь начало, указывающее на подобный же композиционный перелом, - мы не знаем.

52.

Ноний ближе неизвестен (Плиний Старший, XXXVII, 87, со ссылкой на это стихотворение упоминает, что сын его, сенатор, был казнен в 43 г. Антонием, желавшим присвоить себе его драгоценный опал, а внук его был консулом, по-видимому, в 35 г. н. э.). П. Ватиний, наоборот, был одним из самых заметных карьеристов-цезарианцев, против него произносили речи и Цицерон (в 56 г.) и Кальв (см. № 53), он был квестором в 63 г. (и уже тогда клялся своим будущим консульством - Цицерон, "Против Ватиния", 6), трибуном в 59 г., получил, по-видимому, твердое обещание консульства при договоре триумвиров в Луке в 56 г., стал претором в 55 г. (перебив эту должность у Катона Младшего, что было большим политическим скандалом); к этому времени, вероятно, и относится стихотворение Катулла. Консульства он достиг, но только в 47 г. и только "сменного", на несколько дней; некоторые исследователи полагают, что Катулл дожил до этого времени и написал эту эпиграмму о реальном, а не предполагаемом консульстве Ватиния, но это маловероятно. Ватиний, как и Ноний, страдал зобом (Цицерон, "Против Ватиния", 39; "К Аттику", II, 9, 2), отсюда объединение двух имен.

53.

Похвала ораторскому таланту Кальва, как № 50 - похвала поэтическому таланту. О Ватинии ср. № 52 и примеч.; ср. также № 14, 3. Кальв выступал с речами против Ватиния не меньше трех раз - по-видимому, в 58 г. с обвинением в насилии против претора Меммия, будущего начальника Катулла в Вифинии; в 56 г., одновременно с Цицероном; в 54 г., с обвинением в подкупах при добывании претуры предыдущего года. Эти речи его пользовались наибольшей славой и читались еще через полтораста лет, при Таците ("Разговор об ораторах", 21 и 34; "особенно вторая речь - она богата красивыми словами и мыслями и хорошо рассчитана на судейский слух"). Какая из этих речей дала повод для стихотворения Катулла, неизвестно. Концовочное "Ну и шиш…!" ("Кальв был маленького роста, за что и Катулл в стихах называет его salaputium disertum" - Сенека Старший, "Контроверсии", VII, 4, 7) - перевод условный, соответствующее латинское слово (по-видимому, непристойное) более нигде не встречается.

54.

Текст стихотворения испорчен (после ст. 1 в рукописях повторяются строки № 50, 16-17), строки несвязны. Может быть, перед нами незавершенный набросок или группа набросков; может быть, к ним же принадлежит не попавший в "Книгу Катулла Веронского" отрывок

И тебе не сбежать от наших ямбов, -

цитируемый со ссылкой на Катулла Порфирионом в комментариях к Горацию. Все упоминаемые лица ближе неизвестны, даже имена их восстанавливаются с сомнением; Цезарь "старается любой ценой войти в дружбу с людьми из самых низов", писал Цицерон ("К близким", VIII, 4, 2). Судя по ст. 6-7 (с реминисценцией из № 29, 12), это стихотворение написано после № 29, т. е. в 55/54 г.

Ст. 5. …в котле вареный дважды. - Намек на миф о Медее, которая таким колдовством вернула молодость Ясонову отцу; видимо, значит: "молодящийся старик",

Ст. 6. …ямбы… - см. примеч. к № 40.

55+ 58b.

Ст. 14-23 этого текста составляют в рукописях отдельный отрывок, расположенный после № 58, и перенесены сюда, между ст. 13 и 14 стихотворения № 55, предположительно. Главный признак единства текста - стихотворный размер: только здесь Катулл пользуется расшатанным, неравносложным фалекием (что передано и в переводе). Адресат стихотворения ближе неизвестен; тема его - лихорадочный поиск молодого человека по целому городу - не раз возникает в комедиях (Плавт, "Амфитрион", 1009 сл.; "Эпидик", 196 сл.; Теренций, "Братья", 713 сл.). Маршрут поиска (ст. 3-6): с Малого Марсова поля на Целийском холме, через Большой Цирк ("плутовскою" называет его публику Гораций, "Сатиры", I, 6, 113) к Тибру, потом к северу в центр города - форум с лавками (в том числе книжными) и храмом Юпитера Капитолийского над форумом, и наконец, дальше в сторону Большого Марсова поля, где летом 55 г. Помпей открыл большой каменный театр с портиком, сразу ставшим модным местом. Мифологические сравнения (58b, 1-10) уподобляют героя медному великану Талу, трижды в день обегавшему весь Крит при царе Миносе (Платон, "Минос", 321; Аполлодор, 1, 9, 26); Ладу, знаменитому олимпийскому бегуну-победителю (Павсаний, III, 21, 1); Пегасу, крылатому коню; Персею в крылатых сандалиях; коням "биги" (колесницы) фракийского царя Реса, украденным Одиссеем и Диомедом ("Илиада", VIII); и ветрам в мешке, подаренным Эолом Одиссею ("Одиссея", X).

56.

Адресат - или Валерий Катон, поэт и грамматик, которого хвалили Тицида и Цинна и над которым посмеивался в стихах Фурий Бибакул (см. с. 146); или М. Порций Катон Младший, будущий герой гражданской войны против Цезаря, прославившийся самоубийством в Утике в 46 г., - при всей своей знаменитой строгости нрава он в быту отличался склонностью к неуклюжему юмору. В частности, на приятеля, отбившего у него невесту, Катон писал сатирические ямбы, "подражая едкости Архилоха" (Плутарх, "Катон Младший", 7). Стихотворение Катулла зачином своим тоже подражает зачину одного из фрагментов Архилоха (фр. 107 Д) (пер. В. В. Вересаева):

Эрасмонов сын, Харилай мой! Вещь тебе смешную,

Любимейший друг, расскажу я - вдоволь будет смеху!

57.

Ср. № 29. "Цезарь не скрывал, что в стишках о Мамурре Катулл заклеймил его вечным клеймом" (Светоний, "Юлий", 73) - может быть, с намеком на ст. 5. Здесь, в отличие от № 29, политическая тема прямо не затрагивается, а перечисляются лишь общие пороки, в том числе и неудачливая "ученость" (ст. 7): Цезарь был автором сочинения по грамматике и любительских стихов, Мамурра тоже "лез на Парнас" (№ 105).

58.

"О падении Лесбии" - Обычно считается, что это стихотворение (как и № 11) относится к последнему разрыву Катулла и Лесбии; но, конечно, подобные приступы гиперболического отчаяния могли быть у него и раньше. Во всяком случае, ст. 3 перекликается с № 8, 5 и № 37, 12. Адресат стихотворения - может быть, веронский Целий, поверенный Катулла в № 100, а может быть, М. Целий Руф (82?-46), народный трибун 52 г., претор 48 г., видный молодой оратор и политик, сперва поборник сената, потом Цезаря, светский человек, славившийся мотовством и распущенностью, корреспондент и подзащитный Цицерона в процессе 56 г. Целий тоже был любовником Клодии, сам (по-видимому) с нею порвал, и она обвиняла его в попытке отравить ее. В этой речи Цицерона ("За Целия", 38 и 49) и содержатся самые знаменитые цицероновские характеристики Клодии и ее распутства.

59.

Руфа - ближе неизвестна; прозвище "Руфа" означает "рыжая" - обычный предмет насмешки. Судя по упоминанию Бононии (Болонья), стихотворение относится к веронской поре жизни Катулла. Перевод непристойных ст. 1-2 дан условный. Побираться, таская еду, выставляемую на кладбищах душам мертвых ("с костров смертных", ст. 3 - нарочитое преувеличение), считалось пределом нищенского падения.

60.

Подлинник не дает возможности различить, обращено стихотворение к мужчине или женщине. Отрывочное стихотворение, перекликающееся с жалобами Ариадны в № 64, 154. Образец - Еврипид, "Медея", 1342-1343: "Ты львица, а не женщина! в тебе / Тирренской Скиллы дикая порода…" Скилла (ст. 2) - чудовище, хватающее пловцов с проплывающих кораблей; у Гомера изображается исполинской женщиной с тремя туловищами и шестью руками ("Одиссея", XII), но у поздних поэтов - женщиной с одним туловищем, опоясанным по бедрам песьими головами.

61.

Виния (в рукописи Юния) Аврункулея ближе неизвестна. Манлий, может быть, тождествен с Л. Манлием Торкватом, будущим претором 49 г., павшим в 47 г. в Африке на стороне помпеянцев против Цезаря; Цицерон высоко ценил его как оратора ("Брут", 265) и вывел поборником эпикурейства в диалоге "О предельном добре и зле", где, между прочим, упоминается и о его любви к поэзии (I, 72).

Римский брак был сложным обрядом. Основная часть его справлялась днем в присутствии жрецов и свидетелей: подписывался контракт о приданом, посаженая мать ("пронуба") соединяла руки жениху и невесте, совершались установленные символические действия (при патрицианском браке новобрачные вкушали от полбенного хлеба и сидели на креслах, покрытых овчиной; при плебейском невеста была "продаваема" жениху за медную монету, которой ударяли о весы), приносились жертвы богам, а затем устраивался пир в доме отца невесты. С наступлением темноты начиналось шествие, провожавшее невесту в дом жениха, - с факелами (ст. 77, 98 и др.), флейтами (у Катулла не упоминаются), пением непристойных "фесценнинских песен" (ст. 126) и разбрасыванием орехов, символизирующих плодовитость (ст. 127). Невесту вели три мальчика-дружки, у которых оба родителя были в живых: один нес впереди факел (в этой роли Катулл представляет самого бога брака - Гименея, ст. 15), два других держали ее за руки (ст. 181-182), а перед домом жениха передавали ее посаженым матерям ("добрым женщинам" - единомужницам, ст. 186). У дверей она натирала косяки жиром ("лоснящаяся притолка", ст. 168) и переступала порог, не задевши, во избежание дурного знамения (ст. 166). Катулл сопровождает это описание римского обряда припевом "О Гимен, Гименей…" из песен, сопровождавших аналогичный греческий обряд.

Пять частей стихотворения - славословие богу Гименею (ст. 1-75), песня перед домом невесты (76-120), во время шествия (121-155), перед домом жениха (156-190) и перед порогом брачного покоя (191-235: "эпиталамий" в узком смысле слова). Ст. 80-83 и 112-114 не сохранились.

Ст. 1-2. …холма Геликонского / Житель… - Гименей, бог брака, считался сыном одной из Муз (по Катуллу - Урании, ст. 2, может быть, по сходству с Венерой-Уранией; другие называют Каллиопу, Клио, Терпсихору), а обителью Муз была гора Геликон с источником Аганиппой, возвышавшаяся в Беотии (Аонии) близ города Феспий (ниже, ст. 27-30).

Ст. 1-10. Ты чело увенчай… - Гименей изображается в женском свадебном уборе - венке, плаще (точнее, фате желтого свадебного цвета) и сандалиях.

Ст. 17. …к фригийцу-судье… - К Парису, судившему спор трех богинь о красоте.

Ст. 56. В руки… юноше… - Здесь и ниже (ст. 66 "даст… детей") использованы юридические формулы римского брака, по которому жена поступает "под руку" (во власть) мужа "для произведения детей".

Ст. 72. …защитников… - Воинами-легионерами могли быть только полноправные римские граждане, рожденные в браке, справленном по полному обряду.

Ст. 93. Гиацинта встает цветок! - Имеется в виду не современный гиацинт, принесенный с Востока только в средние века, а какая-то порода темного ириса или дельфиния: "гиацинтовыми" называет Гомер кудри Одиссея ("Одиссея", VI, 231).

Ст. 115. Белой ножкою ложа. - В отделке из слоновой кости. Ср. подобный же мотив во фрагменте Тициды (с. 145).

Ст. 128-129. Орехов пусть… даст наложник… - "Мальчики-наложники… покидая свою постыдную службу, разбрасывали орехи, детскую свою забаву, словно в знак, что уже гнушаются ребячествами", - пишет Сервий (комментируя вергилиевские слова "муж, сыпь орехи". - Эклога 8, 30). Обычно на свадьбе, конечно, орехи разбрасывал сам жених: образ "наложника" вводит только Катулл.

Ст. 134. Послужи-ка Таласию! - "Таласию!" - ритуальный возглас на римских свадьбах, смысл которого был неясен уже в классическую эпоху; в частности, Таласий считался латинском богом брака, подобным Гименею.

Ст. 136-137. Ты вчера еще был безус / И селянками брезговал… - Подразумевается: "когда хозяин, выезжая на виллы, брал тебя с собою".

Ст. 194. Словно белая лилия… - Условный перевод названия неизвестного растения parthenice ("девическое"). "Хотя мы под словом парфеника и отыскали русское название "стенник", но белый цвет этого растения, признаемся, нам незнаком; для нас довольно грации сравнения" (Фет).

Ст. 206-208. Тот песка африканского… примеры несчетного множества, как в № 7.

Ст. 213. …столь древний род… - Манлии Торкваты были знатным патрицианским родом, гордившимся предками-героями еще с IV в. до н. э.

Ст. 228-230. …как от матери… - Т. е. Телемах, сын Одиссея, обязан своим добрым именем не в последнюю очередь доброй славе Пенелопы, знаменитой верностью своему мужу.

62.

Это единственное стихотворение Катулла, сохранившееся не только в веронской рукописи и списках с нее, но и отдельно - в составе парижской "рукописи де Ту" (codex Thuanens) IX в., антологии латинских лирических стихотворений. Изображается момент, когда пир в доме отца невесты уже кончен, а выход невесты к шествию происходит только в конце стихотворения. Промежуток занят перекличкой хоров, в которой каждая пара реплик варьирует одну и ту же тему; такие стилизации народных песен были разработаны Феокритом и другими александрийцами. Римских реалий в стихотворении нет, фон греческий, причем совершенно условный: предполагается, что горы Олимп (на севере Фессалии) и Эта (на юге Фессалии) стоят рядом (ст. 1, 7).

Ст. 1. Веспер - планета Венера как вечерняя звезда; как утренняя звезда ("под названьем другим", ст. 35) она называлась Фосфор.

Ст. 28. Что порешили мужи… - Т. е. брачный контракт заключается днем, а невеста жениху вручается вечером.

Ст. 33-35. В несохранившихся строках, по-видимому, девушки говорили: "Ночной Веспер благоприятствует краже: вот и у нас похитили подругу"; юноши отвечают: "Да, Веспер приводит ночь, но он же под именем Фосфора приводит и день".

Ст. 53. Ни садовод, ни пастух… - Точнее: "Ни земледел, ни бычок…" - бычков впрягали в плуг, которым в виноградниках проводили борозды между лозами для стока воды.

Ст. 64. Так против двоих не упорствуй… - Греческая пословица (восходящая к мифам о Геракле); переосмысление ее применительно к трем третям девства - причудливое новшество Катулла.

63.

В мифологии Аттис - это имя любимца фригийской богини Кибелы (или Кивевы); центральным местом ее культа был город Пессинунт в глубине Малой Азии близ горы Диндимы (отсюда третье имя, "Диндимена", ст. 13, ср. 91), другим - гора Ида (ст. 30) в прибрежной Малой Азии близ Трои; эту Иду смешивали с другой Идой, на Крите, а Кибелу отождествляли с чтившейся на Крите Реей, матерью Зевса и других богов. Как богиня плодородия она чтилась экстатическими оргиями под звуки тимпанов (бубнов) и кимвалов (литавр), жрецы ее должны были вести аскетический образ жизни и обычно подвергали себя оскоплению архаическим каменным ножом. Эти жрецы назывались галлами (ст. 12) по названию малоазийской реки (отсюда же название "галлиямба" - редкого стихотворного размера, которым написано это стихотворение), а предводитель их назывался Аттис. Судьба такого Аттиса и представлена в стихотворении Катулла (может быть, по неизвестному эллинистическому образцу); возможно (но не более того), что толчок к нему дала Катуллу поездка в Малую Азию в 57-56 гг. Впрочем, культ Матери Богов был хорошо известен в Риме, пользовался официальным признанием с 204 г., в честь нее справлялись ежегодные Мегалесийские игры, процессии ее жрецов выразительно описывал Лукреций (II, 600-643).

Ст. 8. Аттис… схватила… - До оскопления Катулл говорит об Аттисе в мужском роде, после оскопления - в женском (ср. ст. 27 "новоявленная жена"); именно как приметы женственности упоминаются "белоснежные руки".

Ст. 22. …в загнутую дуду… - Духовые инструменты считались изобретением мифического фригийского сатира Марсия (а струнные - исконно греческими); обычно дудки ("флейты", как часто неправильно переводят) делались из прямого камыша, но в изображениях встречаются и изогнутые.

Ст. 23. Менады - вакханки: экстатические культы Кибелы и Вакха (священным растением которого был плющ), имели много общего.

Ст. 36. …без даров церериных… - Не вкусив хлеба.

Ст. 43. Пасифея - харита, жена бога сна Гипноса.

Ст. 53. …где снег не сходит… - Преувеличение, снег на Иде лежит только зимой: ср. ст. 30, 70 "зеленой Иды".

Ст. 60. Форум, стадий и палестра… - Стадий (стадион) служил для упражнений в беге, палестра - в борьбе; гимнасий - двор с прилегающими постройками для телесных упражнений вообще. Они считались приметами истинной греческой культуры с ее заботой о теле - гимнасий был в каждом, даже самом маленьком, греческом городе. Аттис, как и Катулл и каждый античный человек, испытывает перед дикой "негородской" природой не романтическое умиление, а ужас.

Ст. 66. …цветов венками… украшен… - Так украшали двери дома молодого человека его поклонники.

Ст. 76. …львам своим Кибела… - Кибела изображалась могучей женщиной в венце, похожем на башню, и на колеснице, запряженной львами.

Ст. 91. О Кибела… - Такая же охлаждающая концовка, как бы берущая в кавычки весь пафос основной части стихотворения, как и в № 51. Если "Аттис" - переложение эллинистического стихотворения, то эта концовка и здесь могла быть прибавлена самим Катуллом.

64.

Стихотворение разрабатывает один из самых популярных греческих мифов. Свадьба смертного Пелея с богиней Фетидой (как и другой мифологический брак - Кадма с Гармонией), на которой гостями были сами боги, представлялась символом счастливого прошлого, когда люди и боги были близки. Об этой свадьбе упоминается и у Гомера ("Илиада", XXIV, 61-63), и в фрагментах Гесиода, и у Пиндара (Пиф. 3); однако конкретный эллинистический образец, послуживший основой для Катулла, неизвестен. Морской богине Фетиде было предсказано, что она родит сына, который будет сильнее своего отца; узнав это, Юпитер не решился соединиться с нею, а уступил ее (ст. 27) в жены смертному - аргонавту Пелею, и она родила ему Ахилла. Однако обычно рассказывалось, что брак Пелея с Фетидой предшествовал походу аргонавтов, справлялся на горе Пелионе, и кентавр Хирон предсказывал будущее Ахилла (так у Еврипида, "Ифигения в Авлиде", 1036-1074). Катулл переменил завязку, чтобы ввести важный для него мотив любви с первого взгляда между Пелеем и Фетидой.

Стихотворение построено по частой в эллинистических эпиллиях схеме - в рамку основного рассказа вставлен оттеняющий дополнительный; здесь это история брошенной Ариадны (тема, по тем же александрийским образцам популяризированная в Рима Овидием, "Героиды", 10; "Метаморфозы", VIII, 173-181; "Фасты", III, 459-516). План всего стихотворения - симметричный: вступление (1-30), смертные гости на свадьбе (31-49), изображение покрывала с вытканной историей Ариадны (50-266), божественные гости на свадьбе и вещая песня Парок (267-380), заключение (381-407). План вставной части тоже симметричный: в центре - жалобы брошенной Ариадны (124-201), перед этим - предыстория на Крите (76-123), после этого - предыстория в Афинах (202-248), в заключении - явление Диониса-Вакха для брака с Ариадной (251-264). Таким образом центр тяжести в обоих построениях единообразно смещен к концу (песня Парок, явление Вакха). Оба сюжета, обрамляющий и вставной, известны античному искусству; две росписи с изображением брошенной Ариадны найдены в Помпеях.

Ст. 1. Древле корабль из сосны, на хребте Пелиона рожденной… - Реминисценция знаменитого начала "Медеи" Еврипида, переложенной на латинский язык Эннием: "О, если бы дубравы пелионские / Под топорами сосен бы не рушили…" Пелион - гора в южной Фессалии, близ Пелеева царства, часто упоминаемая в мифах.

Ст. 3. В край, где Фасис течет… - т. е. в Колхиду, царство Эета, сына Солнца и отца Медеи. Фасис - ныне Риони.

Ст. 8. Им богиня сама… - Афина-Полиада ("Градодержица"), наставница людей в мореходстве. Арго изображается здесь как первый в мире корабль (ср. ст. 11), хотя дальше оказывается, что Тесей уже плавал на кораблях к Миносу и от Миноса; это - непоследовательность мифологической хронологии, замеченная уже самими древними (Федр, IV, 7).