Пробное интервью на тему свободы

Мария Арбатова

Пробное интервью на тему свободы

* * *

Действие первое

Комната в квартире Маргариты. На полу на матрасе от арабской кровати спит Тимур . Распиленный остов кровати стоит рядом. К нему кнопками приколоты газетные вырезки. С потолка свисают на веревочках глобус Земли и глобус Луны. Цветы в горшках, ворохи газет и журналов, разбросанная одежда. Маргарита в роскошной ночной рубашке сидит на стуле, поджав под себя ноги, и пишет в блокноте.

Маргарита . Нравственная состоятельность нации – это прежде всего нравственная состоятельность ее правительства… Нет! Нравственная состоятельность нации – это прежде всего нравственная состоятельность избранного ей правительства… Нет! Нравственная состоятельность нации – это, прежде всего ее состоятельность в выборе достойного ее, нации, правительства… Ужас, а не язык! Просто металлолом… (Задумывается.) Нравственная…

Тимур . Ты не спишь?

Маргарита . Мне статью сдавать.

Тимур . Иди, поцелуй меня.

Маргарита . Подожди. Еще хоть пару абзацев.

Тимур . Грубая.

Маргарита . Что?

Тимур . И черствая. И душа из пластмассы.

Маргарита (машинально) . Из пластмассы… Сейчас допишу и стану нежная.

Тимур .

Не плачь, Маша, я здесь.

Не плачь, солнце взойдет!

Не прячь от Бога глаза,

А то как Он найдет нас?..

Маргарита (нежно) . Ты – самый красивый!

Тимур . Ты всем это говоришь.

Маргарита . Правильно. Потому что выбираю только красивых. Красота – это мета Божья. Никогда не верь женщине, которая говорит, что внешность мужчины ей безразлична. У женщины эстетическое чувство острее, чем у мужчины, просто она привыкла врать.

Тимур . Не хотел бы я быть твоим мужем! (Бросает в нее подушку.)

Маргарита . А вчера говорил, что хотел бы! (Ловит подушку, бросает ее обратно.)

Тимур . А сегодня не хочу! (Снова бросает подушку.)

Маргарита . А тебе и не светит (Возвращает подушку.)

Тимур . А вчера светило?

Маргарита . Вчера? Вчера ты был женат. А у меня был другой любимый.

Тимур . А я и сегодня женат. А у тебя и сегодня другой любимый…

Маргарита (смотрит в блокнот) . Достойного ее, нации, правительства. Тавтология.

Тимур . Опять пишешь свою муть?

Маргарита . Это гораздо меньшая муть, чем твоя музыка. Я кормлю этой мутью детей. И спасаю человечество.

Тимур . Человечество нельзя спасти. Его можно только послать.

Маргарита . Сделай чаю.

Тимур . Чаю?

Маргарита . Чай, заваренный твоими руками, можно сравнить только… с прикосновениями твоих рук.

Тимур . Подлиза.

Маргарита . Джигит!

Тимур встает, натягивает футболку, целует Маргариту, уходит на кухню.

Тимур (из дверей) . Я забыл сказать…

Маргарита …что ни одной другой женщине ты бы не позволил так с собой обращаться.

Тимур . Откуда ты знаешь, что я хотел сказать?

Маргарита . Обычно ты это говоришь с интервалом в двенадцать часов. (Смотрит на часы.) Уже пора.

Тимур (в дверях) . Я вчера закончил песню. Смотри:

(Поет.)

Твои волосы стекали

Весенним дождем.

По бульвару бежали

Мы, обнявшись, вдвоем.

По бульвару бежали

Мимо яблонь и лип,

И дождю подставляли

Голод утренних лиц…

Тебе нравится?

Маргарита . Не знаю. Яблони не растут на бульварах. Яблони сажают в садах.

Тимур . Какая разница, где их сажают? Я же тебе объяснял сто раз! Дело не в словах. Дело в музыке. Слова ничего не значат! Слова дежурные! Считай, что их нет. Главное – музыка, там, ну, звуковые примочки, чтоб повело так… Яблони тут ни при чем! Европа дискредитировала культуру слова. Чистым остался только звук! Человечество хочет умереть под звуки моей музыки, а не жить под слова твоих статей…

Маргарита . А ты напиши музыку на мои статьи.

Тимур . Она уже написана. Ее каждый день играют на кладбище. (Поет.)

Небесный град Ерусалим

Горит сквозь холод и лед,

И вот он стоит вокруг нас,

И ждет нас, и ждет нас…

(Уходит.) Маргарита (набирает телефонный номер) . Вадим Петрович? Это Маргарита. Когда я слышу обертона вашего голоса, у меня подкашиваются ноги. Да… Да… Нет. К трем я не раскручусь. Ну да, видели бы вы меня сейчас! Стою посреди редакции, выпучив глаза. Слышите, как машинки стучат? Не слышно? Странно. Главный с утра всех гоняет по веткам! Значит, в половине пятого ваша машина стоит у дома журналистов. О’кей! (Кладет трубку.) Нравственная состоятельность общества…

Входит Олег. Он в пальто, шляпе с дипломатом.

Олег . Привет.

Маргарита . Привет. Я просила предварительно звонить.

Олег . Я здесь пока еще прописан.

Маргарита . А я здесь пока еще живу.

Олег . Мне надо забрать одну книгу.

Маргарита . Забирай побыстрее.

Олег (футболит ногой туфлю Тимура) . Ты не одна?

Маргарита . Одна.

Олег . А чьи это вещи?

Маргарита (очень искренне, как и все, что она делает) . Был один. Знаешь, он мне не понравился. Очень капризный. Я его утопила в ванной. А вещи, вот, остались… Кстати, хорошие туфли, по-моему, твой размер, можешь забрать.

Олег . Не паясничай.

Маргарита . Почему?

Олег . Не по возрасту.

Маргарита . А я резко помолодела без тебя. С тобой мне было уже тридцать пять, а без тебя мне стало еще тридцать пять. Я прожила всего одну треть жизни!

Олег . Как дети?

Маргарита . Нормально. Знаешь, у меня молния в сапоге сломалась. Посмотри, пожалуйста…

Олег . Прямо сейчас?

Маргарита . Мне не в чем выйти. А мне надо полпятого… на работу.

Олег . Давай сюда.

Маргарита (встает, приносит сапог, садится напротив, нежно смотрит на Олега) . Худенький, бледненький, усталенький! Твоя чувырла тебя что, не кормит?

Олег . Если ты хочешь, чтобы я чинил молнию, то измени словарь.

Маргарита . Можно я подарю ей книжку по домоводству?

Олег . Ты сама все это устроила. Я не хотел.

Маргарита . Это не я. Это судьба. Завихрение шагов и ступеней. А почему ты со мной не разводишься?

Олег . Мне все равно.

Входит Тимур с подносом, на котором две чашки чая. Останавливается.

Олег . Доброе утро.

Тимур . Ага.

Маргарита . О, нам чаю принесли! (Олегу.) Хочешь чаю? Это от фирмы присылают. Всю ночь трахается, как бог, а утром подает чай. А посмотри, какие ноги, какой разрез глаз! И молоденькие. Этому лет двадцать пять. И всего двести долларов за сутки. По-моему, не дорого.

Тимур . У тебя все?

Маргарита . Да. То есть нет. Извини. Я очень нервничаю. Я вас не представила. Я тебе говорила… Это человек, которого я люблю!

Олег от неожиданности ставит сапог на стол.

Куда ты ставишь грязный сапог?! (Тимур пьет чай с каменным лицом, Олег берет сапог, продолжает его чинить.) Я тебе говорила, он бросил меня, а теперь вернулся. Он пришел и сказал: «Я думал, что не смогу вернуться, а я не смог не вернуться». Это просто текст для твоей новой песни. Спиши слова. Он только что прилетел из Нью-Йорка.

Олег . Когда будешь застегивать сапог, тяни замочек немного вбок, а то опять сломается. Поняла?

Маргарита . Поняла.

Олег . Мне пора. (Выходит.)

Маргарита . Ты забыл книжку!

Олег (из коридора) . В другой раз. (Звук хлопающей двери.)

Тимур садится на матрас, пьет чай.

Тимур . Кто это был?

Маргарита . Мой бывший муж.

Тимур . Который распилил кровать?

Маргарита . Да.

Пауза.

Тимур . Зачем ты его все время мочишь? Похоже, он тебя любит.

Маргарита . Ну и что? Я тоже его еще немножко люблю. По привычке. Но свободу я люблю больше.

Тимур . Какую свободу?

Маргарита . Свободу от возможности быть предаваемой. (Пьет чай.) Это не чай, это нектар! (Садится к нему на колени, они целуются.)

Тимур . Как ты там сморозила: «Я думал, что я не смогу вернуться»…

Маргарита . …«а я не смог не вернуться».

Тимур . Круто. (Напевает.)

Я думал, что я не смогу вернуться,

А я не смог не вернуться…

Регги такое. Та-та-та-та, та-та-та, та-та-та, Та-та-та-та, та-та-та, Та-та-та! И тут ударник пошел! А?

Я думал, что я не смогу вернуться,

А я не смог не вернуться…

Маргарита . А у тебя крепкие нервы, оказывается.

Тимур . Я занимался йогой.

Маргарита . Тебе просто все люди по фигу.

Тимур . А тебе?

Маргарита . А мне тем более.

Тимур . А зачем он распилил кровать?

Маргарита . Трудотерапия. Видишь, как смотрится остов? Как могильная плита.

Тимур . Почему вы разошлись?

Маргарита . Чтобы доказать себе, что можем друг без друга.

Тимур . Доказали?

Маргарита . Вполне. Только после меня скучно жить с любой другой женщиной. Вот у него теперь ломка. Процесс болезненный, но вполне физиологичный.

Тимур . Не жалко?

Маргарита . Жалко у пчелки.

Тимур идет к окну.

Тимур (поет) .

Дубровский берет ероплан,

Дубровский взлетает наверх,

И летает над грешной землей,

И пишет на небе…

Столик в баре. Маргарита , начистившая перышки, в темных очках и Вадим Петрович , красивый пожилой сановный мужчина.

Вадим Петрович . Может быть, поднимемся в ресторан?

Маргарита . У меня очень мало времени, Вадим Петрович.

Вадим Петрович . Можно просто Вадим.

Маргарита . Ничто не делает близость обворожительней, чем дистанция.

Вадим Петрович . Не понял.

Маргарита . Чего не поняли?

Вадим Петрович . Ничего не понял. Почему у вас нет времени? Почему вы в темных очках? Что вам от меня нужно? Интервью, спонсорские деньги или я сам? Что ж это за близость с дистанцией? Давайте четко! Вы мне нравитесь, хотя это не значит, что я схвачу вас за коленки, если вы этого не санкционируете, но… Я не понимаю, в какую игру мы играем!

Маргарита . Мы играем в жизнь. У меня мало времени, потому что чем меньше вы будете видеть меня, тем привлекательнее я вам буду казаться.

Вадим Петрович . И все же вам нужно интервью, спонсорские деньги или мои старческие ухаживания?

Маргарита (закуривает) . Хотите правду?

Вадим Петрович . Хочу.

Маргарита . А вы не обидитесь?

Вадим Петрович . На вас бессмысленно обижаться.

Маргарита . Мне нужны ваши ухаживания…

Вадим Петрович (грохает кулаком по столу) . Какого черта вы меня дурите? Врете, появляетесь, исчезаете?!

Маргарита . Ух, какой класс! Как это вы по нему шарахнули! Какой мужик! Кремень! Я просто торчу! Нет, в этом поколении еще есть что покопать! Удар в печень заменяет три года ухаживаний!

Вадим Петрович . Извините.

Маргарита . Мы – бывшие и настоящие хозяева жизни, а перед нами невесть кто ломается! На третью встречу не отдается в нашем автомобиле, падла! Мы для ее паршивой газетенки перевели столько денег, сколько мы за раз на кабак ухлопываем, а она тут ваньку валяет! И, главное, кто такая? Мы бы на эти деньги пять таких купили, и они бы все нам в рот смотрели!

Вадим Петрович . Зачем хамить?

Маргарита . А может быть, я невротичка? А может, у меня тяжелая личная жизнь? А может, меня надо стороной обходить или по шерстке гладить?

Вадим Петрович (берет ее за руку) . Рита, простите. Я не хотел вас обидеть. У меня был сложный день. И мне показалось, что вы неискренны.

Маргарита . Я? Я неискренна? Ну знаете ли! У меня масса недостатков, Вадим Петрович, но уж этого… вот уж этого! У меня все жизненные силы направлены на то, чтобы быть искренней в каждую данную единицу времени. Вот, смотрите, сейчас я вам буду доказывать, что я эталон искренности… Вон за тем столиком два типа сидят. Видите?

Вадим Петрович . Вижу.

Маргарита . Вам какой больше нравится? Темный или светлый?

Вадим Петрович . По-моему, они одинаковые. Я бы их не различил.

Маргарита . Вот именно. Вот так и они вас не различают. А мне темный. Нет, вы только посмотрите, это же просто класс. Это же просто Дубровский! В натуре Дубровский!

Вадим Петрович . Дубровский? Это что-то из школьной программы по литературе?

Маргарита . Вадим Петрович, жизнь интеллигентного человека – это всегда школьная программа по литературе. Сейчас я буду работать над искренностью! (Кричит.) Молодой человек! Вы не могли бы подойти к нам на одну секунду?

Вадим Петрович . Будете дурачиться?

Маргарита . Нет, только иллюстрировать.

Дубровский (подходит) . Ну?

Маргарита . Вы не присядете?

Дубровский (садится) . Ну?

Маргарита . Извините, пожалуйста, вы не могли бы нам помочь? У нас тут пари. Вам не приходилось читать Юнга?

Дубровский . Нет.

Маргарита . Отлично. Значит, следственный эксперимент будет чистым. Видите ли, Юнг утверждает, что человек решает в жизни только две проблемы: как избавиться от страха смерти и как стать мужчиной или женщиной.

Вадим Петрович . Нельзя быть всю жизнь глупым начитанным ребенком.

Маргарита . Я продолжаю… Для того чтобы стать мужчиной или женщиной, человек должен преодолеть родительские запреты. Существует только два способа нарушения родительских запретов: оргазм и творчество, что суть одно и тоже. Поняли? Хоть одно слово поняли?

Дубровский . Оргазм.

Вадим Петрович . По-моему, пора прекратить цирк.

Маргарита . Видите, Вадим Петрович, он все понял, а вы ничего. Я глубоко презираю ваше поколение за все ваши разборки на левых и правых. Вы все просто заряжены на ненависть и чванство, вам все равно, под какими знаменами ненавидеть и чваниться. У вас просто инстинкт недоеденного жизненного пространства. А вы его давно съели, вы даже наше подгрызли… Ваши левые и правые могут каждый день меняться ролями. Никто это не заметит. Да и они сами тоже.

Вадим Петрович . Интересный поворот.

Маргарита . Я вас презираю, и за это у меня комплекс вины перед вами, потому что, родись я в ваше время, я была бы такой же!

Пауза

Дубровский . Ну, ты все? Постебалась? У тебя музыка кончилась?

Маргарита . Ага.

Дубровский . Чего звала?

Маргарита . Так…

Дубровский . «Так» официанта зовут…

Маргарита . А чего пришел, если так официанта зовут?

Дубровский . А я всегда прихожу, если зовут. Тем, кто нарывается, надо помочь нарваться!

Маргарита . Ты че тут, самый крутой, что ли?

Дубровский . Ну, самый. Ну, дальше…

Маргарита . Я тебе, крутому, себя предлагала, а ты только дышал громко…

Дубровский . Ты, детка, когда себя предлагаешь, пылишь много! А ты по-русски что, не выговариваешь? Русский со словарем?

Маргарита . А ты тут самый русский весь? Да?

Дубровский . Там моя машина стоит. Белая. Пошли, я могу вперед пойти, подождать. Белая машина. «Вольво». Я фары врублю, вдруг там не одна «Вольво» белая… Поговорим. В хороший кабак съездим. А?

Маргарита (кладет ему руку на плечо) . Слушай, ты такой клевый, ты такой шикарный! А я просто папашу мочу, понял? Это мой папаша. Дай телефончик, я тебе позвоню.

Дубровский . Смотри, детка, быстро ездишь, дорожных знаков не видишь. Скажи спасибо, что я капитализм с человеческим лицом.

Маргарита . А я с другим и не зову. Поцелуй меня. (Встает, они целуются.)

Дубровский . Вкусная. Вот визитка. Бай. (Уходит)

Пауза.

Маргарита . Так как насчет искренности, Вадим Петрович?

Вадим Петрович . Это что, молодежный стиль теперь такой – в барах целоваться с первым попавшимся на глаза?

Маргарита . Почему молодежный? Какая я молодежь? Просто стиль. А вы всех женщин в жизни годами обхаживали? Вы меня тоже третий раз видите, что ж вы тут викторианство изображаете? Мы то же самое делаем, что и вы, только врем меньше. Жизнь такая насыщенная, на вранье времени жалко.

Вадим Петрович (раздраженно) . Почему вы в темных очках?

Маргарита . Хочу.

Вадим Петрович . Снимите очки.

Маргарита . Зачем?

Вадим Петрович . Деньги для вашей газеты переведены. Вы свободны.

Маргарита . От чего?

Вадим Петрович . Вам ведь нужны были деньги!

Маргарита . Нет. Я никогда не работала в этой газете. Я всегда была на вольных хлебах. Это просто так, к слову было про газету. Просто им тяжело.

Пауза.

Вадим Петрович . Снимите очки!

Маргарита . Я не успела накраситься.

Вадим Петрович . Вы – наркоманка! У вас зрачки расширены, поэтому вы в очках!

Маргарита . Ну и фантазия…

Вадим Петрович . Вы что?

Маргарита . Что?

Вадим Петрович . У вас слезы?

Маргарита . Подумаешь…

Вадим Петрович (подвигает к ней стул, гладит ее по голове) . Ну все, все… Все будет хорошо. Я знаю кафе с самым вкусным мороженым в городе. Я туда по выходным хожу с внуком. Хотите, туда поедем? Ну что у вас случилось?

Маргарита . У меня умер отец.

Вадим Петрович (замирает) . Простите… Когда?

Пауза.

Маргарита . Когда я училась в школе…

Вадим Петрович (раздраженно отодвигается) . И поэтому у вас сейчас слезы?

Маргарита . И столько, сколько я живу потом, без него… Я примеряла к себе всех немолодых мужчин… Какими бы они были мне отцами… Конечно, все они тащили меня в постель, и там все было омерзительно потому, что никто из них не видел во мне ничего, кроме легкой добычи. Меня всегда истерически любили молодые. Они были снисходительнее, умнее и мужественнее старых козлов, но… Мне казалось, что пожилые владеют какой-то тайной, связанной с моим отцом, которую я обрету… Я не знаю, как это сказать, наверное, свободу, но это не точно. А они не знают… Они даже не пытаются скрыть, что не знают!

Вадим Петрович . Я тоже не знаю…

Маргарита . Ну и на фиг вы мне сдались в таком случае? (Надевает ему на нос темные очки, резко встает и уходит.)

Вадим Петрович снимает очки, вертит их в руках, кладет на стол, закуривает.

Кухня Гали, вся в оборках и сияющих плоскостях. Галя разливает кофе. Маргарита вяжет.

Галя . И даже не попросил телефона!

Маргарита . Сколько ему лет?

Галя . Пятьдесят три. Что ты вяжешь?

Маргарита . Платье. Клевый?

Галя . Ну, нормальный. Лысый такой, пиджак серый. Охота тебе целое платье пилить, дешевле купить?

Маргарита . Охота. Ноги длинные?

Галя . Да какие там ноги? Сел как студень и час плел про свое изобретение. Все посинели, а он все плетет.

Маргарита . Ну и надо тебе? Он тебя потом по ночам будет иметь своим изобретением. У него, наверное, только оно и стоит. Если б хоть не лысый, или ноги длинные. Или б хоть деньги. А то б/у, да еще и телефона не взял! Пусть сидит, перестарок!

Галя . Нет, ну главное, Ленка всем сказала: подаем Галку, никто не встревает. Он же мой по гороскопу. Ну стопроцентно мой! А Юлька, сука, сразу глазками, сразу зашустрила: «Ах, как интересно! Ах, как необыкновенно! Еще чаю?» А у самой муж, любовник и начальник! Ну скажи, это честно? А на прошлой неделе у меня пять штук заняла! А рубль, между прочим, падает!

Маргарита . Ладно тебе, Юлька несчастная.

Галя . Хотела бы я быть такой несчастной!

Маргарита . У Юльки муж – придурок, любовник – военный, а начальник… Ты его видела? Ты бы с ним на одном поле не села. Три цветка социализма. Из них одного мужика не сделаешь!

Галя . Нет, ну скажи, я что, хуже всех? Что во мне такого, что у меня даже телефон брать не надо? Я в школе была отличницей! У меня диплом красный!

Маргарита . Что ты мне свои диагнозы рассказываешь? Я их что, так не знаю? Ты, Галка, относишься к мужику как к сверхценности. Ты к нему подходишь, как будто идешь госпремию получать! У тебя ладони потные становятся! А так нельзя. Ты посмотри, как ты ходишь! Ты же идешь на мужика, как овощерезка на овощ! Ну-ка, встань!

Галя встает.

Маргарита . Вот, аккуратненько пошла, плечо, плечом как кошка сделала. Так, бедра. Ты хоть помнишь, что у тебя в них есть суставы? Почему они у тебя движутся целым куском. Они должны: туда, сюда, туда, сюда! И ноги, по ноге в шаге должна катиться волна. Поняла? И рот. Полуоткрытый рот – половина женской сексапильности.

Галя . Вот так? (Ходит по кухне, раскачивая бедрами.)

Маргарита . Больше задом качай. Плечо забыла. И на лице у тебя должно быть написано: «Я тебя хочу!». А у тебя написано: «Я тебя боюсь, но хочу замуж!»

Галя . Но ты же так не ходишь! А к тебе все липнут!

Маргарита . Потому что мне все по фигу. Все по фигу – это такая форма свободы, понимаешь?

Галя . Нет.

Маргарита . Свободный человек ничем не угрожает свободе другого.

Галя . А я угрожаю?

Маргарита . Ты – бесплатный сыр. А бесплатный сыр бывает только в мышеловках.

Галя ходит по кухне, раскачивая бедрами.

Галя . Шерсти-то хватит? На платье много надо.

Маргарита . Не знаю. Боюсь, черную добавлять придется.

Галя . Не звонит? Из Нью-Йорка?

Маргарита . Нет.

Галя . Поматросил и бросил?

Маргарита . Эмигранты – люди ортодоксальные: кто не с нами, тот против нас.

Галя . Сама позвони.

Маргарита . Телефон на автоответчике.

Галя . Так это же меняет отношения.

Маргарита . Бывают такие отношения, когда арифметика не работает. Что это у тебя за листовки? (Берет из шкафа бумаги.)

Галя (смутившись) . Это так… Ну, время же есть свободное. Иногда хожу. Ну, это так… Я же говорила, он тебя бросит. Это ж сразу было ясно. Ему главное Америка. У тебя ж другие есть.

Маргарита . Другие не в счет. Другие – гости в моей жизни, а этот – хозяин. Знаешь, мой бывший муж никогда не был моим хозяином. У него никогда не было никаких внутренних прав на меня. Понимаешь? Я их не давала.

Галя . Ну ты же с ним столько лет была?

Маргарита . А это не зависит. Это в первую секунду определяется. Раз и навсегда.

Галя . Тебе замуж надо.

Маргарита . Спаси Господи. Я сейчас еду в поезде, смотрю в окошко. Нравится город, выхожу и живу в нем столько, сколько мне интересно, потом еду дальше.

Галя . Ты как мужик рассуждаешь. Для женщины это не годится.

Маргарита . А кто это за меня решил? Мама с папой? Или ты?

Галя . Ну, я б так не смогла.

Маргарита . Не смогла, так и не суди. (Читает листовки.) «Твое слово я спрятал глубоко в сердце… Построй для себя новый дом истины… Прийти к нам никогда не поздно, сделай первый шаг…» Дошла… А это что? «Мы решим ваши проблемы, позвоните по телефону двести сорок один и т. д.» На какой бумаге печатают! Богатенькие! Давай-ка позвоним!

Галя . Тебе бы все хохмить!

Маргарита . У тебя проблемы, пусть решают! (Набирает телефонный номер.)

Галя . Ну Рита! Ну как тебе не стыдно! Ну, что ты набираешь? Туда люди с проблемами звонят, ну, неудобно!

Маргарита . Ты пока ходи, ходи, репетируй, чтоб нога волной. Давай, не остывай. (В трубку.) Алло! Добрый вечер! У меня большие проблемы. Мне тридцать… (Гале.) Тебе тридцать два или тридцать три?

Галя (испуганно) . Тридцать два.

Маргарита . Мне тридцать два. И я очень одинока… Да. К Господу? Ну, с Господом я сама разберусь, вы, молодой человек, не поминайте Господа всуе. Я ведь звоню не по поводу Господа, а по поводу одиночества. Кстати, а сколько вам лет? Тридцать семь? (Гале.) Тридцать семь тебе годится?

Галя . Ну имей совесть! У меня сердце сейчас выскочит!

Маргарита (Гале) . Тихо, не суетись под клиентом! (В трубку.) У вас такой тембр голоса… Это глупо, конечно, так звонить, но ведь вы тоже сидите на этой службе доверия потому, что тоже очень одиноки. Это слышно по голосу. По структуре звука. Я очень ушастая и глазастая. Я если захочу, могу на луне разглядеть все бороздки. Мне когда подарили глобус Луны, я так удивилась, я же это все и так вижу. Глобус Луны? Конечно, бывает. Бывает глобус чего угодно. Можно даже сделать глобус меня и вертеть, вертеть, искать пальчиком моря и горы, только все время помнить, что внутри пусто. Впрочем, это лирический образ… Да. Да. Нет. (Гале.) Завтра в шесть свободна?

Галя . Ты что, рехнулась? Ну… свободна.

Маргарита (в трубку) . Я бы хотела увидеться с вами. Мне кажется, что вы человек, который сможет решить мои внутренние проблемы. Да. Завтра. А чего тянуть? Жизнь короткая, надо ее самим возделывать, иначе ничего не вырастет. А чего вы боитесь? Я сама боюсь! Я, знаете, какая закомплексованная, я только по телефону смелая. Я ведь так откровенна потому, что у нас с вами общие духовные ценности. Значит, завтра в шесть я стою у памятника Пушкину. На мне… (Гале.) Что на тебе будет?

Галя . Ой, я не пойду… Я не знаю, в чем я пойду! Я в дубленке толстая…

Маргарита (Гале) . Пойдешь в моем кожаном пальто. (В трубку.) Значит, на мне черное кожаное пальто… А в руках желтая листовка с вашим телефоном. Ну, до завтра. Если обманете, вы не христианин! (Кладет трубку.)

Галя . Я не пойду.

Маргарита . Конечно, не ходи. Я пошутила.

Галя . А вдруг он придет?

Маргарита . Конечно, придет. «Твое слово я спрятал глубоко в сердце!» Еще как придет! Он же христианин.

Галя . А я не пойду.

Маргарита . Ага. Только глаза сильно не крась. Пару хороших колечек и шарфик, который ты у Таньки купила. И походка. Главное, походка. Любой отпадет, не то что христианин!

Галя . Ох, Ритка, вляпаешься ты когда-нибудь!

Маргарита . Я уже вляпалась, когда родилась. Ну, гони дубленку, не голой же мне идти? Я опаздываю.

Галя . А серьги с жемчугом можно надеть?

Маргарита . Завтра что? Четверг? Юпитер. Можно.

Квартира целительницы . Обшарпанный диван и кресла, масса оздоровительных плакатов, портреты Джуны и Чумака в рамочках.

Целительница . Заходите, раздевайтесь. Вам известна цена сеанса?

Маргарита . Да.

Целительница . Что у вас болит?

Маргарита . Ничего.

Целительница . Зачем вы пришли?

Маргарита . Мне не хочется просыпаться по утрам и страшно засыпать ночью.

Целительница . Вы замужем?

Маргарита . Нет.

Целительница . Живете половой жизнью?

Маргарита . Половой да, а жизнью – нет.

Целительница . Так что вас мучит?

Маргарита . Отсутствие одного человека.

Целительница . Понятно. Ложитесь.

Маргарита . Очки снимать?

Целительница . Не надо. Я не окулист.

Маргарита ложится на диван. Целительница кладет на нее руки.

Вы чувствуете тепло? Тепло космической энергии льется в ваше тело! Оно насыщает вас свободой и силой! Вы расслаблены, вам хочется спать, вы засыпаете, вы видите сон, вы рассказываете его мне.

Маргарита . Я еду в Шереметьево-два. У меня в сумке билет на Нью-Йорк. Я вбегаю в метро. Это метро какое-то странное, оно похоже на станцию берлинской электрички. Передо мной уходит последний поезд. Я не успеваю к самолету и даже не могу вернуться к детям. Я сажусь на перрон возле прилавка с книгами. Никого нет, а передо мной несколько роскошных книг. В общем, они мне не нужны, но я краду их и запихиваю в сумку. Но сумка не застегивается. И, хотя никого нет, я пытаюсь спрятаться и захожу в метровский медпункт. А там на операционном столе сидит молодой хирург в зеленом халате, я подхожу, и он обнимает меня. А я спрашиваю: «Разве можно на операционном столе?» А он говорит: «У нас с тобой здесь вчера все уже было. Разве ты не помнишь? Вот ты оставила…» И подает мне клубок голубой шерсти, которой мне не хватает на платье. Знаешь, я вяжу себе на день рождения платье невероятного фасона. Мне так хочется, а шерсти не хватает, придется добавить черную. И я подхожу к зеркалу, и вижу, что вместо волос у меня на голове огромное облако голубой шерсти… (Вскакивает.) Где я?

Целительница . Успокойтесь. Расслабьтесь. Все в порядке.

Маргарита . Мне стало легче.

Целительница . Вот видите. Ваше поколение вообще живет неправильно. Вы все словно специально стремитесь от гармонии к дисгармонии. А надо всех любить, всех беречь. Вот моя дочь, например, регулярно закатывает мне сцены, что вот я мало любила ее в детстве, что я унижала и комплексовала ее. Что я запрещала ей делать то, что нравилось ей, и заставляла делать то, что нравилось мне. Что я разрушила ее нервную систему! А я ее воспитывала как все… Я ничего такого не делала, что все не делали. Я никогда не считала, что она лучше других…

Маргарита . А зачем рожать ребенка, если вы не готовы считать, что он лучше других?

Целительница (снимает очки) . Маргарита, это ты?

Маргарита (снимает очки) . Мама, это ты?

Целительница . Что ты здесь делаешь? Пришла поиздеваться над матерью? Ты же не веришь в мое лечение?

Маргарита . Не верю. Я ни во что, кроме себя, не верю. Я не знала, что к тебе попаду. Я не знала, где ты принимаешь. Я думала, что мне за деньги вернут то, что у меня отняли в детстве…

Целительница . Зачем ты клевещешь на мать?

Маргарита . Какой смешной сон! А шерсти все равно не хватает.

Целительница . А я сразу сказала, что не хватит! Не умеешь вязать – не берись! Что ты там за фалды устроила? Распусти, я свяжу лучше.

Маргарита . Это первое платье в жизни, которое я вяжу так, как мне хочется. И я подарю его себе на день рождения. И не надо учить меня, как вязать. Тебе семьдесят лет, и ты еще ни одного платья не связала.

Целительница . Ну и что? Зато я жизнь прожила, я знаю как правильно!

Маргарита . А я не желаю жить такую жизнь, как у тебя! Не желаю! (Вскакивает, идет к дверям.)

Целительница . Подожди, я тебя покормлю. Ты бледная, ты страшная, ты неправильно питаешься, неправильно живешь!

Маргарита . Я самая красивая, свободная и правильная! И не смей мне больше говорить, что я бледная и страшная! Не смей!

Пауза.

Целительница . Денег возьми. У меня много.

Маргарита . Все равно не откупишься. (Выходит.)

Целительница . Вы слышали? Нет, вы слышали? Я положила на нее всю свою молодость, все свое здоровье! Накажет же Бог такой дочерью! Господи, как я не хотела девочку, словно знала, что вырастет такая дрянь! Как я хотела сына! (Садится в позу «лотос», начинает делать очистительное дыхание.)

Скамейка в парке. Темно. Маргарита и Дубровский стоят, обнявшись.

Маргарита . Холодно.

Дубровский . Моя бабушка говорила: наступил марток – надевай семь порток.

Маргарита . Нас тут не пришьют?

Дубровский . Не должны.

Маргарита . Жалко.

Дубровский . Почему?

Маргарита . Все-таки ощущения.

Дубровский . Ощущений не будет. (Достает из кармана пистолет, подбрасывает его, ловит, сует обратно в карман.)

Маргарита . Стрелять-то умеешь?

Дубровский . Нужда заставит, научусь.

Маргарита . Дай попробовать.

Дубровский . Не дам. Ты нервная. (Отходит от нее.) Слушай, а если я тебя изнасилую? Ты же меня второй раз в жизни видишь?

Маргарита . Делов-то! Насилуй, только, пожалуйста, так, чтоб я обо всем забыла. Ну, хоть на пять минут! Можешь даже башкой о скамейку двинуть, только не очень сильно. Ладно?

Дубровский . Мазохистка.

Маргарита . Ну, давай! Поехали! Готовность номер один! (Снимает пальто, бросает на скамейку, начинает расстегивать кофту.)

Дубровский . Простудишься.

Маргарита . Увы! (Снимает кофту, бросает на скамейку.)

Дубровский . Пойдем в машину.

Маргарита . Там места мало, а у меня сексуальная клаустрофобия.

Дубровский . Понял.

Маргарита . Чего ты понял?

Дубровский . Мы все учились понемногу…

Маргарита . Что? Елки! Опять филфак? (Надевает кофту, затем пальто.) Плюнуть некуда! Бизнесмен, рэкетир, сутенер! Обязательно нарвешься на университет! А мне простого надо, чтоб вопросов не задавал!

Дубровский . Историко-архивный, правда, он теперь тоже считается университетом.

Маргарита . Не хочу образованного! Вези меня домой.

Дубровский подходит вплотную, они целуются. Маргарита осторожно вынимает у него из кармана плаща пистолет, прячет за спину.

Отойди чуть-чуть, я хочу тебя рассмотреть. У меня дальнозоркость.

Дубровский . Успокойся, пистолет газовый.

Маргарита (прижимает пистолет к лицу) . Жалко. Такая глупенькая, такая холодненькая железячка. На! (Протягивает ему пистолет.)

Дубровский (кладет пистолет в карман) . Если хочешь, пойдем в машину.

Маргарита . Ты меня сюда зачем вез?

Дубровский . Я тебя не разглядел.

Маргарита . А здесь разглядел?

Дубровский . Здесь разглядел. Я думал, ты на меня запала, а ты со мной с тоски трахаться поехала. С тоски-то пить надо.

Маргарита . Тоже мне, капитализм с человеческим лицом!

Дубровский . Скажи, а почему тебя из этой страны еще не вывезли?

Маргарита . Куда?

Дубровский . Ну, туда… Поближе к цивилизации.

Маргарита . А я не просила.

Дубровский . А потому что патриотка?

Маргарита . Думаешь, я там стану счастливее?

Дубровский . Тяжело же здесь бабе.

Маргарита . Нормально. Знаешь, вот есть один тип, с ним тяжело, глупо, стыдно, иногда больно… А без него спокойно, грамотно… но бессмысленно. Как будто я жила во дворцах, конюшнях, в гостях, в тюрьме, и вдруг я дома. Понимаешь, ни с того ни с сего – и дома. Я вообще не знала, что бывает дом. В меня такой программы не заложили, я думала, вся жизнь – одна длинная гостиница. Так и здесь. Зачем мне запад, если я живу на русском языке?

Дубровский . Ну так если этот тип есть, что же ты тогда тут со мной делаешь?

Маргарита . Борюсь с тем, что его уже вывезли.

Дубровский . Поезжай, отними. Ты же манипуляторша высшего класса.

Маргарита . Не могу.

Дубровский . Почему?

Маргарита . Эмиграция – это рак. Человек или выздоравливает, или метастазы его съедают. Того, что был, съедают. Кто-то другой остается, а этого съедают.

Дубровский (целует ее) . Вкусная.

Пауза.

У меня тоже вывезли. Был неконкурентоспособен… Сутулый аспирант, у которого рубль в кармане и диссер по Возрождению. А тут пожилой американский фермер: шестьдесят слов в словаре и куча долларов. Ну, девочка и сломалась.

Маргарита . Жалеешь?

Дубровский . Теперь нет. Дырка осталась. Сквозная. (Достает пистолет из кармана, стреляет.) Вон видишь, в афише дырка теперь? Ночью от темноты темная, а днем от света светлая. Так и у меня.

Маргарита . Менты не прибегут?

Дубровский . Они выстрелы слышат – они ноги в обратную сторону делают.

Маргарита . Ладно, поехали.

Дубровский . Тебя кто-нибудь ждет?

Маргарита . Дети.

Дубровский . У тебя дети?

Маргарита . Ага.

Дубровский . Тебе хорошо.

Маргарита . Ага.

Квартира Маргариты. Тимур в одних трусах и футболке оклеивает комнату листами рукописей. На столе расстелена клеенка, стоит кастрюля с клейстером. Тимур макает кисточку для бритья в кастрюлю, мажет лист, лепит его на стену, разглаживает, отходит, любуется на свою работу. Орет магнитофон.

Тимур (поет) .

Я думал, что не смогу вернуться,

А я не смог не вернуться…

Та та та, та та та

Та та та, та та та

Та та, та та, та та та та…

(Мажет новый лист.)

Входит Олег.

Олег (мрачно) . Где Маргарита? Тимур . Скоро придет, надеюсь.

Пауза.

Олег . А вы… вы что, здесь живете? Тимур . Нет.

Пауза.

Лучший вид на этот город, если сесть в бомбардировщик!

Пауза