Побег

Кальтер промолчал. Сам он глядел на кое-что другое, гораздо более любопытное. А именно на проложенные вдоль стен силовые кабели. Все они выходили из одной точки — распределительного щитка у входа. Рубильник на щитке был выключен — значит, этот узел отвечал за питание одного лишь оборудования, а освещение включалось в другом месте. Иными словами, если в каком-то станке замкнет проводка, то предохранитель вышибет только в мастерской, а не на центральном пульте…

…В теории, разумеется. А на деле Обрубок поостерегся бы включать не только станки, но и сам рубильник. Потому что уже одна подача питания на промокшее оборудование могла обернуться катастрофой, не говоря о его запуске. И все-таки без электричества искателям пришлось бы значительно хуже. Вопрос лишь в том, как сделать, чтобы оно продолжало быть им полезным, а не угробило их здесь вместе с…

Кальтер перевел взгляд со щитка на монстров, что клокотали и баламутили воду за дверью. Любопытная мысль: испробовать на них то зло, которого стараешься избежать сам… Опасность электричества в качестве оружия в том, что оно ведет себя еще хуже взрывчатки. От взрыва всегда можно за чем-нибудь укрыться, а эта дрянь разит просто напропалую. И при малейшей оплошности вмиг дотянется до тебя многовольтными щупальцами везде, где бы ты ни прятался.

Что ж, значит, надо постараться не допустить такую оплошность. Тем более что иного оружия, кроме электричества, для борьбы с плевунами у искателей нет и не предвидится…

Глава 8

Минут через сорок твари наконец-то угомонились, но расползаться восвояси явно не помышляли. Они так и стояли, скучившись, за решеткой и нацелив на зэков свои огромные выпученные бельма. Уж на что были крепкими нервы у Обрубка, но даже он ощущал себя неуютно под пристальным вниманием девяти пар жутких мертвых глаз. Казалось, что на него глядят вовсе не безмозглые рептилии, а сама адская бездна, которая их сюда извергла. И которая приготовилась забрать отсюда взамен пятерых людей, даже не думая поинтересоваться, согласны они на такую сделку или нет.

Впрочем, все это не мешало Кальтеру готовить для противника сюрприз. Такой, который вряд ли понравится гадинам, но раз уж те сами напросились, вот пусть и не обессудят.

Перерубив томагавком самый толстый кабель, Куприянов снова позаимствовал у Отто нож и велел Харви срезать изоляцию с толстых медных жил. Штернхейм и Монгол в это время сдирали со стеллажей пластиковые дверцы и полки и накладывали их слоями на самый высокий верстак. Получалось вроде бы неплохо. Верстак был металлическим, как вся мебель в мастерской. Но накрывшая его подушка-изолятор давала гарантию, что взобравшиеся на нее люди уберегут себя таким образом от удара током.

Гонзо по-прежнему чувствовал себя плохо, но хуже ему не становилось, и это радовало. Непригодный для активной работы, он тем не менее не захотел отсиживаться в уголке и взялся за самую легкую работу. Оторвав от своей куртки пропитанный ядом рукав, он использовал ее как ветошь для протирки насухо верстака, а затем — кусков пластика, что подносили ему товарищи. И они, и Обрубок избегали дразнить тварей и не заходили на опасную половину мастерской. Даже к границе опасной зоны старались не приближаться — мало ли, а вдруг этот чертов плевун накопит слюны, поднатужится и харкнет дальше обычного?

Закончив с кабелем и погрузив оголенные провода в воду, Кальтер, однако, не удовлетворился таким результатом. И, снова взявшись за томагавк, перерубил еще три кабеля потоньше. После чего Багнер тоже очистил их от изоляции. Это отняло у зэков еще четверть часа, но дело того стоило. Одна силовая линия — хорошо, но четыре — лучше, поскольку неведомо, все ли они исправны. Отсутствие на них обрывов еще ни о чем не говорило. Любая из них могла быть отсоединена от рубильника или просто отгореть от клемм. А открыть щиток и проверить самозваные «электрики» не могли, так как для этого им надо было войти в опасную зону. Что монстры вряд ли им позволят, а в меткости их плевков теперь никто не сомневался.

Затягивать с опасным экспериментом не стоило. Напротив, зэкам следовало поторопиться, пока твари не утратили к ним интерес, не разбрелись, и могли быть ошарашены током все разом. Подойти к щитку Кальтер не мог, но включение рубильника не являлось сложной задачей. Связав проволокой три копья, искатели соорудили из них шестиметровый шест. Им можно было дотянуться с верстака до рубильника, надавить на него и подать электричество на погруженные в воду провода. Отключить рубильник предполагалось этим же способом.

Для удобства дистанционного контроля на конце шеста закрепили проволочную петлю, которую надо было сначала надеть на ручку рубильника. Это требовало некоторой сноровки. Шест получился тяжелым, и им приходилось орудовать вдвоем, а петля на нем едва превышала в диаметре набалдашник вышеупомянутой ручки. Соединять их издали было чрезвычайно муторно. Но слишком большое кольцо не позволило бы сцепить шест и рубильник достаточно жестко, что сильно усложнило бы работу с последним. А при работе с электричеством в столь опасных условиях от быстроты и безотказности управления выключателем зависело все. В том числе и жизни тех, кто намеревался его включать и выключать.

Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет… Среди товарищей, что взобрались на верстак и пытались приладить шест к рубильнику, вроде бы разногласий не было. Но дело у них все равно спорилось плохо. Само собой, неприятность эта была временной. Приловчившись, они рано или поздно закрепили бы шест там, где планировали. Однако прежде чем удача им улыбнулась, произошло нечто такое, на что нельзя было не обратить внимания.

Поначалу Кальтер решил, что ошибся и что на самом деле твари вовсе не безмозглые. А как еще объяснить тот факт, что, понаблюдав за людьми, эти существа вдруг оживились и шарахнулись прочь по направлению к лестнице? Не иначе сообразили, что люди их вот-вот поджарят, и рванули на верхний уровень, где было для них безопаснее.

— Куда это они?! — удивился Багнер.

— Хрен с ними, не отвлекайся! Не вертись! Держи палку ровнее! Еще ровнее! — велел Кальтер Скарабею, который на пару с Монголом орудовал шестом. Они старались нацепить петлю на ручку рубильника, а Кальтер был их координатором. Сорвавшиеся с места чудовища зашумели и отвлекли Харви от работы. Которая была слишком кропотливой и не позволяла отвлекаться даже на миг. — Так, сейчас левее!.. Еще левее!.. Чуть вперед!.. Стоп! Отлично! Вот так и держите! А теперь мой черед!

Взявшись за удерживаемый напарниками шест, Обрубок произвел окончательную насадку строптивого кольца на набалдашник ручки, после чего оно проскочило дальше и повисло на ней. Теперь шест можно было выпустить из рук, положить его на верстак и перевести дух. Другой его конец надежно закрепился на щитке, и он уже не мог упасть в воду.

Включать электричество прямо сейчас отпала срочность. Чтобы ловушка сработала, рептилий следовало каким-то образом подманить обратно. А там, куда они отбежали, удар током мог их не убить, а лишь причинить боль. Которая отпугнет тварей от мастерской, и они снова разбегутся по уровню. После чего зэки утратят отличную возможность расправиться с ними одним махом. И будут вынуждены опять воевать по старинке: тыча в чудовищ копьями и рискуя нарваться на ядовитые плевки и укусы.

— Не похоже, чтобы их что-то спугнуло, — заметил Кальтер, когда возня с шестом прекратилась и в мастерской наступила тишина. — Слишком внезапно удрали и даже не огрызнулись. Я бы сказал, что они были не напуганы, а, наоборот, чем-то привлечены.

— Да, мне тоже так показалось, — отозвался Штернхейм — Слышите?

До искателей продолжали долетать плеск воды, клокотанье и гулкие удары о железо; последний шум монстры издавали, когда задевали на бегу хвостами стены. Но это были не все звуки, которые можно было сейчас расслышать. Вскоре к ним добавились человеческие крики и странный стрекот. Он звучал прерывисто, короткими очередями… потому что и был автоматными очередями! Уж их-то Обрубок ни с чем другим не спутал бы! Разве что эти автоматы — или, точнее, пистолеты-пулеметы, — были оснащены глушителями, отчего их выстрелы и звучали так тихо.

Кальтер определил на слух, что стрелков всего трое. Хотя не исключено, что на самом деле в идущей за зэками вооруженной группе было больше людей. Кто они такие? Охрана, разумеется! Кому еще на «Рифте-75» выдадут огнестрельное оружие? А кому из охраны могут выдать пушки с глушителями? Тем, чьи выстрелы не должны быть услышаны наверху. А почему они не должны быть услышаны? Наверное, потому, что эти вертухаи проникли сюда в обход директорского запрета.

Знает ли об этом их начальник Ковач? Трудно сказать, ведь «тихие» стрелки могут с тем же успехом действовать втайне от него. Пакали — достаточный стимул для охранников, чтобы те нарушили устав и отправились втихаря поохотиться за ними.

— Будь я проклят, да ведь это «эм-пэ пятые» тарахтят! — навострив уши, определил Отто. — Точно вам говорю! Когда-то это был мой самый любимый ствол!

— Интересно, зачем охране могут понадобиться пушки с глушителями? — насторожился Кальтер. Он не сомневался, что у вертухаев полным-полно автоматов, чтобы усмирить бунт или отбить атаку на тюрьму. Но наличие у них такого специфического оружия вызывало вопросы. Что за тайные операции могут проводить здесь люди, которым на Татакото нет нужды ни от кого таиться?

— Спроси об этом у Ковача, — отмахнулся Штернхейм. — Меня другое напрягает. Если эти долбаные стрелки не хотят, чтобы их слышали, значит, им не нужно, чтобы их здесь и видели. А нам не увидеть их никак не получится — они с минуты на минуту пройдут мимо нас.

— Или не пройдут, если их заплюют ядом ползучие гады, — с надеждой в голосе предположил Харви.

— Я бы на твоем месте не поставил на это даже сигаретный окурок, — поморщился главарь Диких Гусей. — Чуешь, как слаженно эти парни работают? Такие тварей близко к себе не подпустят, неважно, как те их атакуют: поодиночке или стаей.

Вряд ли Скарабей мог по звукам выстрелов оценить профессионализм тех, кто эти выстрелы производил. Но Кальтер мысленно согласился со Штернхеймом. Стрельба велась не напропалую, а короткими и явно прицельными очередями. В их стрекоте ни разу не возникло долгой паузы — это означало, что стрелки четко взаимодействовали друг с другом. И перезаряжали оружие всегда поочередно — пока один из них менял магазин, двое других прикрывали его огнем.

— Что будем делать, босс? — поинтересовался Гонзо. — Если убегать, то, боюсь, мне за вами не поспеть. Придется вам бросить меня здесь, потому что иначе…

— Убегать? — перебил его главарь. — А смысл? Там, впереди, еще полным-полно тварей. Когда мы на них наткнемся и ввяжемся в драку, автоматчики нас все равно догонят. Так что велика ли разница, где это случится: в коридоре или тут.

— При всем уважении, герр Штернхейм, но, по-моему, встреча с ними выглядит тоже далеко не лучшей идеей, — вставил Багнер.

— Ты прав, мозгляк, — согласился Отто. — Поэтому нам надо слезть со стола и встать возле той стены. — Он указал на стену между мастерской и коридором, где находилась дверь. — Если встанем возле нее, возможно, нам повезет, и те парни нас не заметят. Зачем бы они сюда ни пожаловали, для нас будет лучше, если они со своими «эм-пэ» пойдут впереди и расчистят нам путь.

Других укрытий в мастерской не имелось, а искать их в соседних помещениях было уже некогда, и потому никто не возражал против идеи Штернхейма. Не прошло и полминуты, как все зэки выстроились вдоль указанной стены: Кальтер и Скарабей по одну сторону от решетки, а Отто, Монгол и Гонзо — по другую. Прислушавшись и определив, что гости все еще воюют с тварями, Штернхейм велел Монголу вытащить труп Хоробадо наружу. Но бросить его не напротив решетки, а чуть дальше по коридору. После чего вернуться в комнату и закрыть дверь, только уже не запирать ее.

Если вертухаи захотят осмотреть мастерскую, они войдут сюда независимо от того, закрыта на решетке задвижка или нет. Но окажись она закрытой, это покажется им подозрительным. А так они наткнутся на плавающее неподалеку тело и, возможно, решат, что зэки здесь не задержались и либо ушли на нижние уровни, либо их трупы также валяются где-нибудь на полпути туда.

Шум, клокотанье и стрельба стихли через минуту после того, как Монгол уволок Хоробадо в коридор. Теперь искателям оставалось лишь прижаться лопатками к стене и уповать на то, что охранники пройдут мимо. А если и остановятся, то ненадолго, чтобы осмотреть второй попавшийся им под ноги труп зэка и отправиться дальше, по предполагаемым следам разведчиков ван Хейса.

Судя по тому, что после стычки с чудовищами вертухаи не задержались на лестнице, а сразу спустились в коридор, они не понесли потерь. Они наверняка были уверены, что на уровне есть еще чудовища, и потому вели себя осторожно. Охранники больше не кричали и даже не разговаривали, видимо, общаясь между собой исключительно жестами. Сейчас они внимательно прислушивались к любому подозрительному шороху, стуку или всплеску. Поэтому зэки замерли без движения и даже стали дышать через раз.

Тяжелее всех находиться в таком режиме «стелс» было, разумеется, Гонзо. Его все еще колотила дрожь, и он, боясь, как бы не подкосились ноги, оперся на плечо Монгола. А чтобы не выдать себя тяжелым сиплым дыханием, он прижал ко рту скомканную тряпку, которой до этого протирал верстак. Вроде бы помогало. По крайней мере, Обрубок не слышал, чтобы Гонзо издавал демаскирующий шум, а слух у Обрубка, несмотря на его возраст, все еще оставался острым.

Вскоре Кальтер определил, что количество преследователей совпадает с количеством выданных им автоматов — три ствола, три человека. Двигаться бесшумно по колено в воде у них, как было и у зэков, тоже не получалось. И чем ближе они подходили к мастерской, тем отчетливее Куприянов слышал каждый их шаг.

Чертова ходячая проблема! Как будто у искателей сейчас других проблем не хватает! Но, с другой стороны, Штернхейм рассуждал правильно. Пусть в авангарде этой экспедиции идут охранники, раз уж они здесь очутились. И если они, а не зэки, в итоге соберут пакали, с последних какой спрос? Дабы не ссориться с Ковачем, который все-таки отправил сюда тайком от директора своих людей, зэки могут сказать ван Хейсу все, что прикажет им начальник охраны. Их даже не надо для этого запугивать — сами все прекрасно понимают. Еще бы не понимали, ведь даже здесь, в обиталище смертников и навек лишенных свободы узников, они, несмотря ни на что, продолжали дорожить своими жизнями и здоровьем.

Один из вертухаев, не останавливаясь, прошел мимо двери — судя по всему, потопал осматривать труп. Двое других, наоборот, замедлили шаг и встали прямо напротив решетки. Впрочем, волноваться было еще рано. Это нормально, что они изучали из коридора мастерскую — а вдруг там затаилась еще одна мерзкая бледная тварь? Главное, чтобы после этого беглого осмотра они не вздумали сюда входить. Да и зачем им это? Ничего подозрительного здесь не наблюдалось. Кровь, что натекла из тела Хоробадо, успела полностью раствориться в воде. Заляпанные кровью томагавки зэки также не забыли спрятать под воду. А связанные проволокой копья походили на деталь от какого-нибудь разобранного каркаса, помимо которой в мастерской валялась еще уйма всяческих железяк.

— Еще один дохлый «гусь», — лаконично доложил вертухай, который, судя по всплескам, только что перевернул плавающего в воде мертвеца лицом вверх. — На морде ожоги и зеленые пятна — видимо, тоже отравлен тварями… Вас понял, сэр! Иду!

«Сэром», очевидно, был командир, который подал ему знак вернуться, и он, оставив труп, поспешил обратно к напарникам. Интересно, зачем ему понадобилось возвращаться, если эта троица двигалась в том направлении? Неужели уловка искателей была раскрыта, несмотря на всю их осторожность?

Увы, именно так все и оказалось.

— Эй вы, те, которые за стеной! — повысив голос, обратился к зэкам вертухай, чей голос они еще не слышали. — Не прячьтесь, мы знаем, что вы там, и сколько вас! А ну-ка отошли от стены и дали нам на вас посмотреть! Шевелитесь, или на счет «три» я открою огонь!

Даже если он блефовал и выкрикнул это наугад, проверяя собственные подозрения, скрываться от охранников дальше не имело смысла. Потому что затем они откроют решетку и обнаружат в мастерской зэков, которым после этого грозило наказание за неповиновение. И с учетом тревожной обстановки наказание это будет очень суровым. Поэтому Отто лишь обреченно вздохнул и махнул рукой, давая понять, чтобы зэки не сопротивлялись и делали все, что им велят…

Глава 9

Пятерка искателей отступила от стены и выстроилась в ряд так, чтобы вертухаи смогли их всех разглядеть. Это также позволило зэкам разглядеть вертухаев, хотя Кальтер и остальные уже знали, сколько их сюда нагрянуло и чем они вооружены.

К шлемам охранников были приделаны инфракрасные сканеры, которые могли обнаружить противника не только в темноте, но и за преградой. Особенно за металлической, к которой зэки прижимались лопатками. Охранники не блефовали, когда утверждали, что видят их сквозь стену и могут сосчитать их количество. О том, что изначально искателей было семеро, вертухаям тоже наверняка известно. Ведь они, скорее всего, прошли сюда через те же ворота, где дежурный надзиратель снабдил их такими сведениями. Так что сейчас им оставалось лишь от семи зэков отнять двух мертвых и убедиться, что все пять выживших стоят перед ними.

Штат охраны на «Рифте-75» был довольно внушительный, и за год Кальтер узнал имена далеко не всех надзирателей. По большей части — тех из них, кто нес службу внутри тюрьмы, а не на оборонительных рубежах. Обязанности первых и вторых разительно отличались, и стражи периметра практически никогда не появлялись среди заключенных. Так же как надзиратели из тюремных блоков очень редко привлекались для работы на внешней линии безопасности.

Эта группа из трех человек была набрана из тех и других. Двух стрелков Обрубок не помнил даже в лицо, но верховодил ими хорошо знакомый ему надзиратель по фамилии Аньелло. Тот самый Пьетро Аньелло, который уже спускался сюда с Ковачем за пакалями. И вот опять он очутился здесь, явно с теми же целями.

— Ба, ну прямо знакомые все лица! — воскликнул Пьетро. Он любил паясничать как перед зэками, так и перед сослуживцами, и не собирался изменять своей отвратительной привычке даже сейчас. — Какая неожиданная встреча! И сам Отто Штернхейм здесь, вы только подумайте! Так каким же ветром вашу банду сюда занесло?

— Работаем по наряду, выписанному нам директором ван Хейсом, — ответил главарь Диких Гусей. Будь его воля, он выпотрошил бы Аньелло даже без ножа, голыми руками. Но пока Отто не представился такой шанс, он воспринимал подковырки Пьетро с невозмутимым лицом. Так, как пристало общаться дисциплинированному узнику со своим тюремщиком. — А разве у вас, босс, сегодня не выходной? Если мне не изменяет память, ваша дежурная смена была не далее как вчера.

— У тебя хорошая память, Отто, — польстил ему вертухай, да только много ли Штернхейму было чести с той похвалы. — Но когда служебный долг меня призывает, я готов исполнять его без праздников и выходных, и днем, и ночью.

— Извините за нескромное любопытство, босс, но разве долг мог призвать вас сюда до того, как мы завершим работу, порученную нам мистером ван Хейсом? — осторожно полюбопытствовал Штернхейм.

— Ты очень вовремя об этом спросил, — заметил Аньелло, криво ухмыльнувшись. И вместо ответа задал Отто встречный вопрос, заодно сменив тему беседы: — Итак, мерзавцы, вы уже что-нибудь нашли или еще нет? Учтите, я спрашиваю это вежливо всего один раз. Вы тоже имеете возможность соврать мне лишь однажды. Что бы вы мне ни ответили, я смогу это быстро и легко проверить. И горе вам, если вы не пройдете мою проверку.

И снова Аньелло не блефовал. Кальтер обратил внимание на прибор, пристегнутый к его разгрузочному жилету так, чтобы он мог всегда следить за дисплеем этого устройства. Выглядело оно на первый взгляд как многоканальная рация или компактный радар. Но Обрубок знал, что это такое на самом деле. На «разгрузке» у Пьетро висел дескан — специальный сканер для поиска пакалей. Такие производились лишь в одном месте — российском Центре изучения катастроф. Достать их на черном рынке было несложно, правда, стоили они дорого. Вот почему подавляющее большинство охотников за артефактами пользовалось обыкновенными металлоискателями. С ними, в отличие от десканов, было больше возни, но при грамотной и точной настройке они справлялись со своей задачей ничуть не хуже.

Кальтер мог лишь догадываться, где Аньелло раздобыл эту редкую штуковину. Но если бы сейчас в кармане кого-то из зэков лежал пакаль, дескан уже оповестил бы об этом своего хозяина. Умный прибор мог ошибиться лишь в одном случае — если бы артефакт был помещен в металлический футляр. Или в нечто подобное, что тоже экранировало бы сигналы сканера. Но такой контейнер был бы заметен в узких карманах тюремной робы, и Пьетро не сомневался, что у зэков нет при себе пакалей. А спрашивал он их лишь затем, что при звуках стрельбы они могли припрятать свою добычу где-то поблизости. Которую, во избежание репрессий, им предлагалось выдать добровольно.

— Можете проверить любого из нас, босс, — развел руками Штернхейм. — Или, если хотите, обыщите эту комнату, где мы уже битый час прячемся от ползучих гадов, которых вы только что прикончили. Только, даю вам слово, вы совершенно зря потратите время.

— Что ж, раз ты поклялся, думаю, я могу вам поверить. Действительно, с чего бы вдруг вам лгать? В самом деле, это же просто бессмысленно! — улыбнулся Пьетро. После чего переглянулся с товарищами и, едва заметно кивнув каждому, продолжил: — Ладно, все в полном порядке. Считайте, что мы во всем разобрались. И если вас это утешит, знайте: я очень сожалею, что все вы здесь оказались и мне приходится с вами так поступить!

И Аньелло, а вслед за ним его напарники, вскинули пистолеты-пулеметы…

Впрочем, из пятерых зэков нюх на опасность подвел лишь Скарабея. Остальные к этому моменту уже смекнули, что вот-вот произойдет нечто отвратительное. Слишком резко Пьетро переменил тон с издевательского на успокаивающий. А когда он вдобавок обменялся с приятелями условными знаками, у Кальтера и Гусей исчезли последние сомнения в том, что на уме у этой троицы.

Бывшие солдаты, успевшие в своей жизни навоеваться, знали, как вести себя под огнем. И хоть укрыться от него в небольшом закрытом помещении было нереально, инстинкт самосохранения у всех четверых сработал безукоризненно. Кальтер и Дикие Гуси бросились врассыпную, а первый успел вдобавок схватить за шиворот Скарабея и уронить его в воду.

Легко предугадать, что должно было произойти потом. Счастливцы, добежавшие до верстаков, повалившие их на пол и укрывшиеся за ними, прожили бы еще какое-то время. Возможно, им даже удалось бы поднять верстаки и, прячась за ними, как за щитами, пойти в контратаку на автоматчиков. Вряд ли она увенчалась бы успехом, но для зэков это был бы единственный шанс выжить. Мизерный, как шанс на побег с «Рифта-75». Но уж точно более реальный, нежели ожидание, когда надзиратели ворвутся в мастерскую и разнесут им головы автоматными очередями.

Так могло бы произойти, но не произошло. И все потому, что один искатель бросился не в сторону, а прямо на дверь. И, став живым щитом, закрыл собой товарищей от пуль.

Этим героем, к удивлению всех, стал не кто иной, как Гонзо. Ослабевший и трясущийся в лихорадке, он нашел в себе силы добежать до решетки. Но не затем, чтобы накинуться на вертухаев. Как выяснилось, у смертника был совсем иной план. Он вообще не намеревался вступать с ними в борьбу. Очутившись у двери, он просунул руки и ноги между стальными прутьями и обхватил их так крепко, как только смог. И на этом — все! Расстояние между прутьями было невелико, и могучие конечности Гонзо накрепко застряли в решетке. После чего сам он мешком повис на ней, загородив своим массивным телом проход в мастерскую.

Чего он этим добился? Прежде всего нашел собственную гибель, разумеется. Но напрасной она не была. Аньелло и его люди открыли огонь по Гонзо в упор сразу из трех стволов. Только попасть в его собратьев, которых он прикрыл собою, надзиратели уже не могли.

— Дергай рубильник! — успел проорать Гонзо прежде чем его заставил умолкнуть шквал девятимиллиметровых пуль. — Дер… гай… ру… биль… ник!..

Таковы были его последние слова. Явно не те слова, которые он мечтал бы сказать перед смертью. Но как бы то ни было, его предсмертное напутствие не пролетело мимо ушей Кальтера, Харви, Отто и Монгола. И они не собирались оставлять этот замечательный совет без внимания.

— Все на стол! — гаркнул Отто. И, первым вскочив на закрытый пластиком верстак, схватился за прицепленный к рубильнику шест. — Живо, мать вашу!

Трое его собратьев по несчастью рванули к верстаку, словно отставшие пассажиры за уходящим поездом. Окунутый в воду Харви тоже стряхнул с себя оторопь и очутился там одновременно со всеми без посторонней помощи. Без Гонзо на верстаке стало просторнее, поэтому никто не сорвался обратно в воду. Все уместились на возвышении, обязанном спасти их, как библейский ковчег — Ноя со всей его фауной.

Попытки вертухаев спихнуть мертвеца с решетки или открыть ее вместе с ним не увенчались успехом. Самоотверженный Гонзо подпер собой дверь, так втиснув конечности в решетку, что снять его тело, не разогнув прутья, было уже нереально. Убедившись в этом, Аньелло и компания просунули автоматные стволы в просветы, что не были закрыты героическим трупом, и решили палить наугад. Однако вновь спустить курки они не успели. Едва самый нерасторопный зэк — Скарабей — очутился на верстаке, как Штернхейм толкнул шест и поднял рукоятку рубильника вверх.

Разумеется, никакие искры ниоткуда не посыпались, как это бывает в кино. То, что затея искателей сработала, они поняли, когда свет в мастерской померк и замерцал, а тело Гонзо, в котором еще теплилась жизнь, изогнула судорога. Гонзо загораживал собой дверь, но три громких всплеска, раздавшиеся в коридоре, зэки расслышали. Да и прекратившаяся стрельба тоже свидетельствовала о том, что противник был выведен из строя.

Для пущей гарантии его надо было прожарить как следует. Жаль, но зэки не могли контролировать продолжительность электрической атаки. Через несколько секунд после включения рубильника в щитке что-то громко щелкнуло, и лампы снова загорелись ровным светом. Тело Гонзо, которого удар током добил окончательно, обмякло и, мешком повиснув на решетке, больше не подавало признаков жизни. А вот говорить о смерти вертухаев было еще рановато. Этих здоровяков столь кратковременная встряска могла и не прикончить.

Поняв, что пол обесточен, Отто выключил рубильник и снова его включил, но ему не удалось перезапустить подачу энергии.

— Без толку! Предохранители вышибло, мать их! — Он вернул ручку на щитке в нижнее положение и бросил шест на верстак. После чего нагнулся, быстро макнул палец в воду, убедился, что та опять стала безопасной, и соскочил с верстака. Потом махнул рукой остальным и прокричал: — За мной, пехота! Добьем этих сук, если они еще дышат!

Снять Гонзо с решетки зэки тоже не смогли, но, чуть приподняв его тело, сумели открыть дверь вместе с ним. И вовремя. К этому моменту Пьетро и один из его приятелей уже оклемались и копошились в воде, разыскивая выпавшие у них из рук автоматы. Третий надзиратель продолжал валяться в отключке. Во время электроудара он плюхнулся на задницу и теперь сидел, привалившись спиной к стене и уронив голову на грудь. Трудно сказать, был он жив или мертв. Но сейчас он представлял собой наименьшую опасность, поэтому зэки всего лишь перешагнули через него и занялись его напарниками.

Расправа над ними была скорой и лютой. Разразившиеся бранью Штернхейм и Монгол сразу же устремились к Аньелло, не оставив выбора Скарабею и Обрубку. Пьетро заметил их и, не найдя автомат, потянулся к кобуре с пистолетом, но воспользоваться им не успел. Монгол одним ударом ноги раздробил вертухаю челюсть, после чего Отто, набросившись на него сзади, обхватил ему руками голову и резко рванул ее вбок и назад. Шейные позвонки Аньелло хрустнули, и он, не успев даже вякнуть, упал бездыханным в воду к ногам своего палача.

Обрубок хотел предупредить наемников, чтобы те повременили с расправой и сначала допросили Пьетро. Но они были слишком возбуждены и разгневаны, чтобы мыслить практично. Впрочем, Кальтеру и Харви тоже пришлось забыть о допросе, когда их противник извлек-таки из воды свой «эм-пэ-пять». Правда, лишь затем, чтобы прыгнувший на него Куприянов ухватил оружие за ствол, отвел его в сторону и припер автоматчика плечом к стене. Тот попытался сопротивляться, но после электрошока соображалка у него работала туго. Поэтому он не догадался воспользоваться пистолетом, а повел с Обрубком борьбу за автомат. Тем более это было вроде бы несложно, поскольку калека дрался всего-навсего одной рукой.

Скарабей, который сторонился в тюрьме любого насилия, замешкался, не зная, что ему делать.

— Нож! — подсказал ему Кальтер, не отвлекаясь от борьбы. — В ножнах на поясе! Хватай его, живо!

Можно было заставить Багнера схватить и пистолет, но до ножа ему было проще дотянуться — кобура висела у надзирателя на правом боку, а Харви топтался по левую руку от него. Получив указание, Скарабей исполнил его так быстро, как только смог. Успев, правда, получить локтем в лоб от автоматчика, который взялся отбиваться сразу на два фронта. И которому тут же прилетел ответный удар от калеки. Обрубок хоть и не мог вести полноценную борьбу, но все-таки изловчился и двинул локтем покалеченной руки врагу в скулу.

Кальтер не рассчитывал, что бывшая штабная крыса сможет хладнокровно прирезать человека. И хотел было забрать у него нож, но тут Харви решил доказать, что он тоже не лыком шит. Неизвестно, куда именно он целился — и целился ли вообще, — но если это был его дебют, то попытка вышла зачетной. Клинок вошел надзирателю в правую щеку и вышел из левой, проскрежетав по зубам и выбив несколько из них. Рот сопящего от натуги автоматчика тут же наполнился кровью, ее брызги прыснули Кальтеру в лицо, и он поневоле зажмурился. Однако почуял, что хватка врага ослабла, резко отпрянул назад и вырвал автомат у него из рук. После чего моментально перехватил его одной рукой за рукоятку и нажал на спусковой крючок…

Осечка!.. Или нет, видимо, магазин «эм-пэ» оказался пуст, но вертухай в горячке сам об этом позабыл, раз так рьяно боролся за разряженное оружие. Все три участника схватки на мгновение замешкались: Кальтер, не ожидавший подлянки от трофейной пушки; надзиратель, не сомневавшийся, что получит очередь в лицо, но не получивший ее; Харви, выдернувший клинок из вражеской щеки и надеющийся, что ему не придется резать надзирателя повторно…

Первым, несмотря на ранение, возобновил схватку вертухай. Он развернулся и набросился на Багнера, рассудив, что сейчас тот опаснее Обрубка. В драке с подготовленным бойцом шансов у Харви на победу не было никаких, даже при том, что у него имелся нож. Надзиратель двинул ему под дых и, поймав в захват его руку, хотел отобрать оружие… Но в итоге перехитрил сам себя, потому что Скарабей выронил нож еще до того, как противник причинил ему боль. Нож плюхнулся во взбаламученную воду и в итоге не достался никому. Что вертухая ничуть не смутило. Отскочив Харви за спину, он ухватил его левой рукой за шею, а правой потянулся наконец за пистолетом, собираясь использовать заложника в качестве живого щита.

План был хорош, но Куприянов тоже не стоял на месте. И налетел на Багнера и надзирателя, едва тот выхватил пистолет. Толкнув их обоих плечом, Обрубок заставил пятящегося врага потерять равновесие и упасть на спину вместе с заложником. А поскольку Харви придавил его собой, он и глазом моргнуть не успел, как очутился под водой, в крайне невыгодном для себя положении.

Выгодным оно для него уже не стало. Перепрыгнув через Скарабея, Кальтер еще сильнее придавил вертухая к полу. Поняв, что вот-вот захлебнется и утонет, он выпустил Харви, спихнул его с себя и начал вырываться с удвоенной яростью.

— Держи его! — приказал Обрубок Багнеру. Живо сообразив, что от него требуется, Харви тоже упал на противника. Который мог дрыгать теперь лишь одними ногами, но с таким отягощением деваться вертухаю было уже некуда. Да и дрыгаться ему предстояло лишь до тех пор, пока в его легких не закончится воздух. То есть очень и очень недолго.

Между тем Монгол собрался прикончить трофейным ножом третьего надзирателя, что к этой минуте тоже пришел в себя. Однако Штернхейм вновь пожелал сделать это сам и опять же голыми руками. Поэтому Монгол отступил, а Отто взялся душить жертву ремешком шлема, заломив тот назад до упора.

— Погоди, Штернхейм! — окликнул Кальтер главаря Гусей, продолжая удерживать под водой своего брыкающегося противника. — Ты уверен, что не хочешь задать этому парню несколько вопросов?

— Насчет чего? — пожал плечами Отто. — Разве и так не ясно, кто и за что приговорил нас к смерти?

— А если наши догадки неверны и Ковач ведет другую, еще более хитрую игру? Или эти типы вообще нагрянули сюда без его ведома?

— Хм… Ты полагаешь? — Штернхейм ослабил хватку, и ремешок прекратил впиваться жертве в шею. — Ну хорошо, давай спросим ради интереса. Хотя могу поспорить, что мы не услышим от этого ублюдка ничего нового, а только зря время потеряем… Хотя твоя правда: надо бы все же проверить, ошибаемся мы или нет. В бедламе, что здесь творится, надо держать ухо востро. А особенно теперь, когда у нас есть пушки, и мы только что открыли счет дохлым вертухаям…

Глава 10

Аньелло и утопленный Кальтером надзиратель Маринеску — так было написано на бирке его разгрузочного жилета — действительно открыли для выживших искателей черный список, с которым их жизнь в тюряге грозила стать и вовсе сущим адом. Даже хорошенько спрятав трупы, они не избавят себя от подозрений в причастности к их исчезновению. И если Ковач захочет — а он вне всяких сомнений захочет! — то ему не составит труда выпытать из зэков всю правду. В первую очередь, конечно, из Скарабея, да и насчет себя Обрубок был не уверен. Как долго он способен нынче выдержать пытки? День? Два? Неделю?.. Какая разница, если у Ковача есть в запасе уйма времени и он сможет растянуть издевательства над Кальтером не на один год…

Третий вертухай, получивший благодаря Обрубку отсрочку от смерти, был обезоружен, раздет до трусов и скован пластиковыми наручниками, что нашлись в арсенале у Пьетро. Этого бедолагу, за жизнь которого Обрубок не дал бы сейчас и ломаной сигареты, звали Эйтор Рамос, и он был ровесником Багнера. Или даже чуть помладше его. Можно было, конечно, просто взять и спросить, сколько Рамосу лет. Но у Куприянова не было охоты интересоваться этим у человека, который гарантированно не доживет до своего следующего дня рождения. Эйтору повезет, если он протянет еще хотя бы час, и для Кальтера он был уже почти неотличим от трупа. С той лишь разницей, что плавающие неподалеку тела его собратьев не шевелились, а Рамос все еще дышал, моргал и трясся от страха.

Пытать его не понадобилось, так как говорил он много и охотно. Правда, Монгол все равно отвешивал ему подзатыльники, но делалось это чисто для проформы, дабы пленник не расслаблялся и не пытался тянуть время. Единственное, что ему гарантировали, это быструю и наименее болезненную смерть. Что вряд ли его утешило, но ведь он отправился сюда добровольно, поэтому и винить ему нужно было только себя. И еще покойного Аньелло, который завлек Рамоса в эту авантюру. Разве что Пьетро уже ответил за свои ошибки и был глух ко всем обвинениям, которые высказывал в его адрес Эйтор.

— Ну что, ты доволен? — осведомился у Кальтера Отто, когда они, завершив допрос, отошли в сторонку обсудить все только что услышанное из уст пленника.

— Более чем, — ответил Куприянов. — Хотя, конечно, не так, как должны радоваться вы с Монголом. Такая куча оружия на руках, униформа охраны и, главное, электронный ключ старшего надзирателя! Осталось решить, что вы намерены делать со всем этим богатством…

Универсальный ключ-карту от дверей административных уровней «Рифта-75» — вернее, тех помещений, куда у Аньелло был доступ, — зэки добыли лишь с подсказки Рамоса. Отправляясь сюда, Пьетро запрятал этот кусочек пластика со встроенным в него микрочипом в потайной карман на своем форменном поясе. Карман тот был устроен столь хитро, что зэки никогда бы не догадались, что в ремне Аньелло имеется тайник. Зато Эйтор не раз видел, куда его босс прячет свой электронный пропуск. И не преминул рассказать об этом Штернхейму, надеясь, что тот в награду дарует ему жизнь. Слабенькая такая надежда, честно говоря, но другой Эйтору взять было попросту негде.