— Рональд рассказывал мне, как его отец отзывался о Майке… Как о непотребной женщине, своим поведением бросающей вызов обществу, о девке, которую его сын подобрал в какой-то канаве!

Ни слышать о ней, ни тем более с ней встречаться он не желал!

Немного помолчав, Тамара добавила:

— А когда в ответ па это Рональд объявил, что, несмотря ни на что, женится на моей сестре, герцог выскочил из комнаты и больше никогда не обмолвился с сыном ни единым словом! — Всплеснув руками, она патетически воскликнула:

— Да разве такой человек может называться отцом? Человек, который даже не удосужился выслушать сына, когда тот попытался что-то объяснить…

— Но старого герцога уже давно нет на свете, — мягко напомнил девушке мистер Лоусон.

— Нынешний ничуть не лучше, — парировала Тамара. — Он всего годом старше Рональда. Казалось бы, мог понять и простить брата! Однако он предпочел покорно следовать решению отца. Таким образом, семья прервала всякие отношения с тем, кого сочли «паршивой овцой».

Голос девушки дрогнул.

Она встала, подошла к окну и некоторое время смотрела на улицу, пытаясь вернуть самообладание. Наконец, справившись с собой, Тамара сказала:

— Вы знаете, какой милой, доброй, порядочной женщиной была моя сестра.

Ведь на самом деле она ненавидела сцену и все, что связано с театром.

— Да, однажды я слышал от нее нечто похожее, — подтвердил мистер Лоусон.

— Как только она заработала достаточно денег, чтобы спасти жизнь нашей матери, — продолжала Тамара, не обратив внимания на его слова, — она тут же оставила оперу и вышла замуж за Рональда. Это было самое заветное ее желание!

— Мне кажется, я никогда не встречал четы более счастливой, — вздохнул мистер Лоусон почти с завистью.

— И умерли тоже вдвоем, — мечтательно заметила Тамара. — Наверное, ни он, ни она не смогли бы жить друг без друга.

Мистер Лоусон протер очки.

— Вернемся к нашим делам, мисс Селинкорт, — откашлявшись, произнес он деловым тоном. — Мы говорили о финансовом положении — вашем и ваших племянников. Единственный выход — это отвезти детей к родственникам.

— И вы всерьез полагаете, что я пойду на это? — сердито спросила Тамара. — Унижая себя и детей, буду выпрашивать милостей у человека, который был так равнодушен к судьбе собственного брата?

— А разве есть другой выход? — удивился мистер Лоусон.

— Он должен быть!.. Надо попытаться… что-нибудь придумать. — Девушка была близка к отчаянию.

Она медленно отошла от окна, вернулась к столу и села на прежнее место.

Она выглядела усталой и взволнованной.

— Мне ничего не приходит в голову, — признался мистер Лоусон. — Говоря откровенно, мисс Селинкорт, по-моему, справедливость восторжествует, если нынешний герцог возьмет на себя ответственность за судьбу детей своего брата.

Тамара промолчала, и через некоторое время стряпчий продолжал:

— Мистер Тревена говорит, что купит ваш дом. Это даст возможность уплатить многочисленные долги лорда Рональда. Но дом ему нужен немедленно.

— Наверное, он хочет купить его для сына. Тот, кажется, скоро женится, — безразличным тоном произнесла Тамара.

— Совершенно верно, — подтвердил мистер Лоусон. — Вообще мистер Тревена — человек дела, и если мы будем тянуть время, он купит другой дом.

Тамара ничего не ответила. Она понимала, что продать дом такого размера, как особняк лорда Рональда, в этом Богом забытом уголке Корнуолла будет непросто.

Могут уйти месяцы, если не годы, пока подвернется подходящий покупатель. А деньги нужны срочно, иначе дети останутся без еды, одежды и образования…

— Знает ли герцог о смерти своего брата? — спросила девушка после паузы.

Мистеру Лоусону этот вопрос был явно не по душе. Помявшись немного, он ответил:

— Я еще не сообщил печальную весть его светлости.

Тамара внимательно посмотрела на стряпчего, и вдруг в ее глазах зажегся лукавый огонек.

— Я вас понимаю — очевидно, вы ждали, пока придут очередные деньги для Рональда… Как вы добры! Спасибо!..

— Правда, я поступил не совсем этично, — с улыбкой заметил мистер Лоусон.

Снова в разговоре наступила пауза. Затем Тамара спросила:

— Но ведь теперь мы… должны сообщить ему?..

— Боюсь, что да, — ответил мистер Лоусон. — Вы ведь не хотите, чтобы меня лишили адвокатской практики.

— Ну разумеется, нет! — энергично запротестовала Тамара. — Вы и так были слишком добры… Я уверена, что мой зять ни разу не заплатил вашей фирме за оформление документов и консультации, касающиеся его имения и яхты.

— Это не имеет особого значения, — возразил мистер Лоусон. — Как я уже сказал, я очень дорожил дружбой вашего зятя. Ну а что до вашей сестры, то, по-моему, не было человека, который не восхищался ею.

— Какая жалость, что никто из членов семьи Грантов не слышит ваших слов. — Тамара вздохнула.

— Надеюсь, вы не сочтете за дерзость, мисс Селинкорт, если я посоветую вам при встрече с герцогом Гранчестерским не ворошить старые обиды? — заметил мистер Лоусон. — По-моему, будет лучше, если вы постараетесь пробудить в нем интерес к трем осиротевшим детям и внушить мысль, что отныне забота о них становится его обязанностью.

— А что, если он откажется? — спросила Тамара. — Это ведь вполне возможно, если учесть, что речь идет о детях моей сестры.

— Не думаю, что герцог допустит, чтобы хоть кто-нибудь носящий имя Грант голодал, — возразил мистер Лоусон. — Как ни гневался старый герцог на лорда Рональда, он регулярно присылал ему денежное содержание в течение всех этих лет.

— Причем размер его не изменился с тех пор, как Рональд был студентом в Оксфорде! — презрительно фыркнула Тамара.

— Тем не менее сумма была весьма значительная, — наставительно заметил мистер Лоусон, — а ведь герцог мог бы оставить сына без гроша.

— Неужели вы ждете от меня благодарности? Напрасно! — отрезала Тамара. — Я ненавижу всю эту семью. А что касается нынешнего герцога, то все, что я о нем слышала…

Неожиданно она вскрикнула.

— В чем дело? — с изумлением спросил мистер Лоусон.

— Мне вдруг пришло в голову… До сих пор я как-то не думала об этом, но теперь… В общем, я не могу… везти детей к герцогу Гранчестерскому. Пусть едут… без меня.

— Но почему? — удивился мистер Лоусон.

— Да потому что… свой роман я написала… о нем!

— О герцоге?

Тамара провела рукой по лбу, словно пытаясь собраться с мыслями.

— Вы помните мою первую книгу — сатирическую сказку?

— О да! Она показалась мне очень занимательной и оригинальной, — ответил мистер Лоусон.

— Ну так вот, новая книга — та, что должна вот-вот выйти из печати — это роман о злом, порочном и жестоком герцоге, прототипом которого явился не кто иной, как герцог Гранчестерский!

— Но вы ведь никогда его не видели и ничего о нем не знаете!

— Почему же? Мне много рассказывал о нем Рональд. Кроме того, этот тип так заинтересовал меня, что я не пропускала ни одной публикации о нем в газетах и журналах.

Искоса взглянув на мистера Лоусона, Тамара продолжала:

— И еще… Когда друзья Рональда, с которыми он учился в Оксфорде, останавливались у нас, они частенько рассказывали разные истории о герцоге. Ну, а я их запоминала…

— И теперь вы полагаете, что герцог может узнать себя? — спросил мистер Лоусон. — В таком случае вашу книгу сочтут клеветнической.

— Я не думаю, что он заметит сходство, — задумчиво произнесла Тамара. — Мне кажется, он вряд ли вообще прочтет роман, но все же…

Она умолкла. Через некоторое время мистер Лоусон, не дождавшись продолжения, спросил:

— Но что заставляет вас думать, что его светлость все же узнает себя в герое?

— Ну, во-первых, роман называется «Герцог-оса». Главный герой — герцог — отпускает направо и налево язвительные замечания, отчего все только страдают.

Кроме того, негодяй постоянно разъезжает в фаэтонах и каретах черно-желтого цвета, и в такие же ливреи облачены все его слуги.

— А это фамильные цвета Грантов, — заметил мистер Лоусон.

— Совершенно верно! — подтвердила Тамара. — И вообще, там содержится масса весьма нелестных сведений о нем и о фамильном замке Грантов. Частично я узнала об этом от Рональда, а кое-что придумала сама. Например, на скачках мой герой нарочно придерживает лошадь-фаворита и таким образом зарабатывает кучу денег, ведь первой к финишу приходит другая его лошадь, на которую он заключил пари.

Мистер Лоусон в задумчивости потер лоб.

— Ну почему вы не дали мне прочесть роман. прежде чем отослали его издателю? А теперь вас непременно подвергнут судебному преследованию за клевету и потребуют выплатить громадную компенсацию.

Тамара рассмеялась.

— Ну, это не проблема! Денег у меня нет!

— Тогда вас могут отправить в тюрьму.

— А я заявлю, что каждое написанное мною слово — правда, и докажу это.

Мистер Лоусон застонал.

— Это нельзя допустить ни в коем случае! Вы сейчас сядете, мисс Селинкорт, и напишите издателю, что отзываете свою рукопись!

— Отзываю рукопись? — с изумлением переспросила Тамара. — Да ни за что в жизни!

— Вы должны сделать это! Вы же понимаете, что это единственно разумный выход из создавшегося положения, — продолжал настаивать мистер Лоусон.

Заметив, что девушка собирается возразить, он тихо добавил:

— Подумайте о детях. Если вы и в самом деле такого дурного мнения о герцоге, как же вы можете посылать их в Гранчестерский замок одних?

После продолжительного раздумья Тамара наконец сдалась.

— Да, вы правы. Я пошлю письмо в издательство.

— Я составлю для вас это письмо, — с готовностью предложил мистер Лоусон.

— Сам же я завтра утром отправлю депешу герцогу, сообщу о кончине брата и о том, что в начале следующей недели в замок прибудут дети.

— Так скоро?..

— Да. Мы не должны упустить мистера Тревену.

— Д-да, конечно…

Тамара снова встала со стула и подошла к окну.

— Я вот о чем подумала… Раз уж я должна ехать вместе с племянниками — будет лучше, если я появлюсь в замке… не как сестра Майки.

Мистер Лоусон тщательно обдумал слова девушки, а затем сказал:

— Да, разумеется. Как мне самому не пришло это в голову! Лучше всего сказать, что вы присматриваете за детьми в качестве…

— …гувернантки, — закончила его мысль Тамара. — Тогда герцогу придется платить мне жалованье, и я не буду полностью от него зависеть.

Мистер Лоусон посмотрел на Тамару. В этот момент солнечные лучи коснулись ее темно-каштановых волос, придав им золотой блеск. Она выглядела такой хорошенькой, что совсем не походила на обычную гувернантку.

Но вслух своих сомнений он не высказал, а лишь спросил:

— И как мне вас теперь называть?

— А разве это имеет значение? — удивилась Тамара. — Хотя постойте… Да, имя должно быть, но такое, чтобы дети легко могли его запомнить.

— Может быть, мисс Уинн?

— Отлично! Я все объясню детям…

— Надеюсь только, что вы не станете воевать с герцогом, — предостерег мистер Лоусон. — Очень важно, мисс Селинкорт, чтобы он полюбил детей. Он очень богатый и влиятельный человек, и если племянники придутся ему по душе, он сделает для них все.