Хардкор

Волчица стояла над поверженным мною сокейтом. Из его разорванной шеи бил фонтан крови, орошая снег, словно здесь выросла целая колония красных водорослей. Илва превратилась в человека, шагнула ко мне, улыбнулась разорванным ртом и опустилась на колени. Прежде чем она упала, я успел ее подхватить, посадил на снег и прижал к себе. Рана от меча сокейта на ее правой щеке доходила едва ли не уха. Меховую куртку заливала кровь.

— Сейчас… сейчас. — Я достал из кармана склянку со снадобьем лечения, открыл пробку и  поднес ко рту Илвы.

Она принялась пить взахлеб, рубиновая жидкость стекала по подбородку на шею. Раны заживали, оставляя после себя лишь тонкие едва заметные шрамы. Потом исчезнут и они. Илва вновь улыбнулась. Это движение вызвало боль, и девушка поморщилась.

— Тебе говорили, что когда ты волчица, у тебя тоже голубые глаза, — сказал я и поцеловал ее в губы.

К моему удивлению, девушка ответила, так же жадно, как до этого пила зелье лечения. Мы целовались, и я шептал ей на ухо:

— Гулльвейг.

— Я не Гулльвейг, — говорила она.

Ее губы были мягкими, как в ту ночь, когда за стенами моей хижины выл ветер.

Тролли дрались на площади. От их рева сотрясались стены. Я не хотел отпускать Волчицу, прижимая ее к себе.

Наконец я заставил себя посмотреть в окно. Бой переместился к краю площади, и противники находились невдалеке от нас. Вожак нависал над Олегом огромным бесформенным телом. Оторванное щупальце моего друга извивалось, разбрасывая снег, и оставляло на земле пузырящуюся слизь. Я почувствовал, как сжался Олег. Не от страха — мой друг не отступает. Он сосредоточился, словно перед заклинанием огня, когда обращался к силе, сидящей внутри него, и нанес удар сразу несколькими щупальцами в грудь врага, сложив их вместе наподобие копья. Панцирь старого тролля с хрустом проломился, а потом раздался второй треск — это щупальца вышли из его спины. Мне показалось, что вместе с брызгами слизи выплеснулись языки пламени. Рев старого тролля затих, захлебнулся, его тело опрокинулось на землю, разбросав по сторонам вздрагивающие щупальца. Олег выпрямился во весь рост и заревел, провозглашая себя новым вожаком стаи. Темнота по краям площади заколыхалась.

— Теперь, — сказала Илва. — Второго случая может не представиться.

Я высунулся из окна и выплеснул на Олега содержимое склянки из темного стекла. Вой тролля перешел в хрипение, хрипение — в человеческий кашель. Олег стоял на площади — обнаженный, худой, раскинув  в стороны руки. На обеих его ладонях горели волшебные огни. Тьма, ощетинившись щупальцами, клыками и скорпионьими хвостами сжималась вокруг, окружая моего друга. Олег попятился, оглянулся, и я увидел в его взгляде — растерянном и испуганном, оттенки торжества.

— Беги! — закричал я. — К нам, скорее!

Но Олег отвернулся, выпрямляя руки. По площади прокатилась огненная волна, разбрасывая тьму, разрывая ее на клочки раскаленным ветром. Лицо обожгло жаром. Оторванное щупальце пузырилось, источая вонь уксуса и горелой плоти.

Олег запрыгнул в окно. Илва бросилась ему на шею. Саламандра радостно захихикала. Я сорвал с сокейта куртку и накинул Олегу на плечи.

— Быстрее, и штаны надень.

Олег окинул взглядом лежащие трупы.

— Да, натворили вы тут дел без меня.

Сквозь окно пролезло несколько щупалец, и я рубанул по ним мечом, заставляя убраться.

— Быстрее!

В стену ударили, с крыши посыпались пыль и мелкие камни. Олег натянул штаны сокейта, которые оказались ему коротки, и теперь снимал с другого мертвого врага сапоги. Илва пыталась ему помочь, но лишь суетилась и мешала.

— Трубку мою не находили? — спросил Олег.

— Нет!

Новый удар. Стена обрушилась, часть крыши обвалилась на появившегося тролля. Я взмахнул мечом, но мой удар не достиг цели — тролль отшатнулся, и я едва уклонился от его щупальца. Позади тролля ползло еще несколько врагов.

Мы побежали. Олег убегал вприпрыжку в одном сапоге, держа второй левой рукой, и охал, когда наступал на острые камни. В правой руке он сжимал меч сокейта — короткий кривой клинок, больше похожий на оружие варвара из пустыни Соро, чем на клинок карликов.

— Куда бежим? — спросил Олег.

— К реке!

Впереди показался провал. Ветви деревьев качались от ветра. В вихрях из пыли и снега несколько фигур троллей обретали плоть. Нас не выпустят из Железного леса живыми.

— Туда! — указал я на каменную лестницу, ведущую во тьму провала.

— А саламандра? — спросил Олег.

Огненная ящерица не успевала за нами. Она бежала изо всех сил, но осталась позади, там, где ползли, сгибая деревья, несколько огромных троллей. Казалось, что нас преследует стая гигантских змей. Олег остановился, на его руке начал вспухать огненный шар.

— Брось! — вскрикнул я.

На сей раз Олег послушался и нырнул во тьму следом за нами. Мы запрыгнули в лодки: я в одну, Олег и Илва — во вторую. Звякнули мечи, перерубая цепи, которыми лодки были привязаны к каменному причалу. Мы оттолкнулись веслами, и нас поглотил темный грот с журчащей водой.

Возникло сообщение: «Ваш интеллект повышен до одиннадцати единиц».

Где-то позади раздалось негромкое «плюх», и шипение, словно в воду упал уголек — следом за нами прыгнула в Гьёлль саламандра.

***

С потолка пещеры свешивались сосульки сталактитов и светящиеся нити подземных ловцов. Иногда нити опускались так низко, что я видел, как бьются прилипшие к ним комары. Мошкара летела к горящему на ладони Олега огню, чтобы погибнуть в его пламени и уступить место таким же несметным крылатым полчищам.

Лодка Олега и Илвы плыла впереди, я видел их силуэты сквозь марево теплого тумана. Олег стоял на корме и правил веслом. Из темной воды поднимались испарения, и казалось, что лодка скользит по разлитому над чернилами туману. В глубине плавали светящиеся огоньки, но если присмотреться, то становились видны изгибающиеся тела огромных рыб с фонариками на лбах. Создания с клубками щупалец выпускали темные, сверкающие по краям облака и стремились быстрее удрать от лодок. Длинные черви поднимались со дна к самой поверхности, и было непонятно: водоросли это или живые создания.

Течение реки стремительно несло наши лодки. Стоя на корме и правя веслом, надо было следить, чтобы не налететь на торчащие у стен пещеры камни. Кроме камней взгляд выхватывал из темноты и рукотворные изделия: на вбитых в стены шестах висели давно погасшие фонари с обрывками электрических проводов — Гьёлль когда-то принадлежала волшебникам Саргары, а те пользовались своим изобретением.

Вскоре после битвы у Абеларда саргарцы исчезли. Речной путь остался заброшенным. Теперь здесь только подводные обитатели, мошкара и убегающие из Железного леса путешественники.

— Они идут за нами! — прокричал Олег. — Слышишь, как шумит ветер наверху? Нити колеблются, словно их раздвигают невидимые руки. Тролли здесь! Но почему не нападают?

— Может быть, они боятся? — ответил я, перекрикивая шум бурлящей воды.

Боятся, но кого? Реки, которая раньше принадлежала волшебникам с востока? Я помню рассказы Вига об ужасном колдовстве саргарцев.

«Они шли на нас, павшие воины, не живые, но и не мертвые, соединенные с металлом. Их вела в бой магическая сила. Искры проскакивали в их доспехах, заставляя двигаться тела. Я убил Форга, снес ему голову, а он все шел на меня, пока твой отец не пригвоздил его копьем к дереву. Мы сражались со стариной Форгом бок о бок, и погиб он на моих глазах, а восточные колдуны превратили его во врага. Хорошо, что в войне с троллями саргарцы были на нашей стороне. Нет, лучше быть фонарщиком, чем воевать с мертвецами».

—  Далеко еще плыть? — спросил Олег, его лодка покачнулась, едва не налетев на камни. Илву окатило водой, и девушка взвизгнула.

— Не знаю. Думаю, что вскоре должна быть развилка.

Гьёлль должна разделиться на два потока — один поведет к замку, а второй свернет к Вормсу, но выход подземной реки на поверхность в городе-всех-дорог давно завалили — люди боялись появления из него троллей. Скорее всего, нам придется вновь плыть к заброшенному замку или искать другой выход на поверхность.

«Ух-х-х», — прокатился по воде вздох. Плывущие за лодками рыбы бросились врассыпную.

— Что это? — вскрикнул Олег.

В воде снова кто-то вздохнул, заскрежетал, и этот звук мне напомнил о металле, соединенном с живой плотью. Со дна поднималась огромная тень. Подобные я видел в далеком придуманном детстве под толстым слоем льда, когда лежал с закрытыми глазами и слушал океан.

— Греби! Греби быстрее! — заорал я. — Здесь кракен!

Иногда их называют морскими троллями. Старый Крик-белой-птицы говорил о кракенах не иначе, как о «тыварях-из-глубины». Не удивительно, что порождения леса не захотели опускаться к темной воде.

Река забурлила, из нее поднялось толстое щупальце, развернулось над моей лодкой, продемонстрировав ряд присосок и длинные когти на конце, искривленные, как жвалы паука. К щупальцу крепились соединенные друг с другом стальные пластины, между которыми проскакивали искры. Где-то на глубине им вторили яркие вспышки.

«Они шли на нас, павшие воины, не живые, но и не мертвые, соединенные с металлом».

Я взмахнул мечом, срезав со щупальца кусок плоти. Из-под воды последовал толчок, от удара мою лодку подбросило, и уже в воздухе на нее опустилось щупальце, разбивая в щепки. Не дожидаясь гибели, я успел спрятать меч в ножны и спрыгнуть в реку. С головой накрыло чернильной водой. Я вынырнул, захлебываясь, и схватился за проплывающую рядом лодку. Олег и Илва помогли взобраться на борт.

Река позади нас шла бурунами. Кракен поднимался из воды огромным черным пузырем, по которому пробегали электрические искры.

«Их вела в бой магическая сила».

Волшебники Саргары притащили в свою реку дохлого кракена и оставили его вечным стражем. Монстр давно мертв. Ему всё равно, в какой воде — пресной или соленой, влачить свое существование. Он словно кукла, которую заставляет двигаться и атаковать неведомая сила электричества.

«Ух-х-х», — вздохнул кракен, и по реке пробежала волна. Из воды вновь поднималось несколько щупалец. С треском проскакивали искры, в темноте это походило на праздничную иллюминацию, или на аттракцион ужасов.

— Держи весло! — прокричал мне на ухо Олег.

С меня ручьями стекала вода, я задыхался, как вытащенная на берег рыба. Почти не думая, я взялся за весло. Олег повернулся к Кракену.

— Силы огня, что живут в глубинах земли и вырываются в вулканах на поверхность раскаленной магмой, я призываю вас помочь, — певуче говорил он, перекрикивая шум волн. Глаза моего друга были закрыты, руки раскинуты в стороны. — Испепелите эту тварь. Чуждую огню, чуждую вашему повелителю.

Одно из щупалец поднялось над лодкой, скрученное на конце, как растущий лист папоротника. Кусок мертвой плоти, удерживаемый металлом и магией. Илва сжалась на дне лодки и затравленно смотрела на монстра. Мне хотелось поторопить Олега — «быстрее, останови эту тварь!» но своими словами я бы только сбил его настрой, ту волну стихии, что зарождалась внутри огненного мага.

— Я призываю вас испепелить чудовище из океана, порождение чужой магии. Придите на помощь к своему повелителю!

С ладоней Олега сыпались искры и с шипением гасли в воде. В темноте пещеры возникали и пропадали огненные руны. Волосы моего друга поднялись дыбом. Наконец Олег оборвал свою речь на громком возгласе и хлопком соединил ладони. По воде прокатилась огненная волна, разрезая щупальца, заставляя поверхность реки вскипеть пузырями, и затихла в глубине туннеля.

Кракен не вскрикнул — мертвая тварь не испытывала боли. Он лишь вздохнул, и отделенные от тела щупальца упали в воду, подняв тучи брызг. Искрились торчащие из реки обрубки.

«Ух-х-х». — Кракен снова поднял волну, которая всколыхнула нашу лодку. Из воды поднимались новые щупальца. Олег устало опустился на сидение. Я греб, отрешенно наблюдая, как тварь пытается нас догнать, но атака Олега замедлила кракена и дала нам шанс оторваться.

Течение усиливалось. Река поворачивала, волны с грохотом разбивались о стену пещеры.

— Берегись! — закричала Илва.

Впереди река изливалась в пропасть, противоположный край которой скрывался в темноте, и казалось, что его не существует. Шума падения слышно не было — вода исчезала в черной бесконечности. Изменить направление движения оказалось невозможным. Весло треснуло, в моих руках остался лишь его обломок. Лодку закрутило потоком, и мы помчались к гибели. Я закричал.

Лодка достигла края пропасти, но не упала, остановленная упругой сетью, натянутой вдоль обрыва. Вода проходила сквозь ее ячейки, низвергалась водопадом, беззвучно теряющимся во мгле. Позади приближался кракен. Секунды — и нас раздавит его телом.

— Выбираемся, быстрее! — закричал я и первым прыгнул на сеть.

Схватился за крепкие нити  и пополз — скорее уйти, спастись! Но тут же  остановился, чтобы помочь Олегу и Илве. Волчица прыгнула сосредоточенно, с закрытыми глазами, я поймал девушку за руку. Прыгнувшему следом Олегу повезло меньше: он не удержался и заскользил вниз, успев ухватиться, лишь когда погрузился в воду по пояс. Волшебный огонь на его ладони погас.

— Олег! — вскрикнула Илва.

Речной поток прижал моего друга к сети, но он выкарабкался, упрямо, настойчиво, как и всё, что делал до сих пор. Я слышал, как Олег полз, тяжело дыша. Сеть вздрагивала, когда он хватался за ее нити. Выше, еще выше… Огонь вновь вспыхнул на его ладони.

— Туда! — прохрипел Олег, указывая в сторону, где у самой пропасти из стены пещеры ответвлялся туннель с ровными стенами, по дну которого бежал ручей.

У входа в туннель крепился один конец сети и стоял прильнувший к стене маленький каменный дом с непропорционально большой входной дверью.

Кракен навалился на лодку всем весом, разбивая ее в щепки. Сеть прогнулась, но выдержала вес монстра.

«Ух-х-х», — кракен выбросил фонтан воды и пополз к нам, цепляясь когтями.

— Уходите, — сказал я, держась левой рукой, а правой вынимая из ножен меч.

— Но?.. — проговорил Олег.

— Быстрее! И держитесь крепче — я перерублю сеть!

Размахнувшись, я ударил мечом, но клинок не перерезал ни одной нити из прочного материала. Кракен, словно почувствовав опасность, рывком подтащил ко мне свое огромное тело. Он походил на паука, ползущего к запутавшейся добыче.

Я закрыл глаза. Вспомнил силу, вырвавшуюся из меча во время поединка с сокейтами в подземелье замка. Ощущение, возникшее тогда во мне, появилось снова. Хотя глаза были закрыты, но я увидел, как засветился мой клинок. Не знаю, кто нанес удар — я или он сам, но меч прошел сквозь металл, плоть чудовища и разрезал несколько ячеек сети. Словно продолжая его движение, нити разрывались, пока последняя не лопнула где-то под водой, и две половинки сети не повисли над пропастью.

На меня обрушились потоки воды. Я держался одной рукой из последних сил. Спрятать меч в ножны? Нет, я не брошу волшебное оружие.

Я оглянулся. Кракен повис над пропастью ниже меня, запутавшись в сети двумя щупальцами.

— Игорь, хватайся! — услышал я крик Олега.

Мой друг вернулся, он висел над водой, протягивая мне руку. Я покачал головой и начал спускаться. Кракен дернулся, словно муха в паутине, я взмахнул мечом, разрубая щупальца, и тело монстра полетело в пропасть. Во мгле еще несколько секунд сверкали искры, но затем пропали и они.

Сеть лишилась сдерживающего груза и распрямилась, подхваченная порывом подземного ветра. Я повис над черной бездной. Охватила усталость. Что-то рассказывал шелестящий ветер, его шепот сливался с журчанием воды. До меня долетали слова из другого мира.

«Игорь, ты меня слышишь?» — говорил Маньяк, и кто-то другой отвечал ему моим голосом: «Да»

«Акции «Масмолпрома» упали на два процента, что делать?»

«Продавай».

«Сырая нынче погодка, — это говорил Олег, но иной, из прошлого. — Ты сможешь помочь?»

Пальцы затекли. Я чувствовал под ладонями упругую мягкость грудей Марии. От девушки пахло духами, но она была незнакомая, чужая, не та любовь моей молодости. Ее лицо почему-то превратилось в лицо Гулльвейг, покрытое ледяной коркой. Я увидел сидящего у квантового компьютера Ёжика. Знал, что должен его спасти, но подземный ветер уносил меня всё дальше и дальше.

— Игорь!

Из темноты донесся скрежещущий голос Джереона: «До встречи, Игорь Ламьберт», сменившийся звуком падающей лавины.

Где-то вдали смеялась саламандра.

— Давай руку!