Хардкор

«Тывоя жизнь, — говорил старый Крик белой птицы. — Она дывойная. Ты здесь и там. Ты со мыной и где-то далеко».

Крик белой птицы учил мальчишку слушать океан. Стоило лечь на расстеленную шкуру и опустить ухо к самому льду, как перед закрытыми глазами возникали русалки. На глубине, в черной пучине, они плавали, пели свои песни, охотились и спасались от кракенов. Если научиться понимать их речь, то можно узнать о многом: о том, что было, что будет и что могло бы быть, но уже никогда не случится.

«Выставай, — поднимал меня шаман. — Ты замерзнешь».

Я открыл глаза и понял, что лежу на земле. Казалось, что одежда и руки вмерзли в корку льда. Я знал тебя, старый шаман, слишком мало, ты не смог заменить мне Джереона, но ты в меня верил. Благодаря тебе я выжил. Тогда и сейчас. Я нащупал лежащий рядом меч и, опираясь на него, поднялся, сначала на колени, а потом выпрямился в полный рост. Шаг, еще один на дрожащих ногах — я снова шел к ледяному демону.

«Ты мыногому научишься, мальчик-с-нежной-кожей», — говорил шаман.

Однажды он открыл сундук, спрятанный под шкурами моржей, — окованный железом, купленный у побережников, и достал маленькую склянку с голубоватой жидкостью.

«Кыровь мохнатого червя», — сообщил он.

«Мохнатых червей не бывает», — засмеялся я.

К тому времени я уже мог отличать правду от сказок северного народа.

«Ты обвиняешь меня во лыжи? — возмутился шаман. — Раздевайся и марш из юрты».

Всё еще не понимая, что хотел сделать старик, я сбросил одежду, оставшись дрожать от холода. Мальчишка, привыкший к жизни в замке, но слишком упрямый, чтобы без борьбы умереть во льдах. Шаман вытолкнул меня наружу, и я стоял, пока холодный ветер не заставил забыть о моем теле. Тогда шаман внес меня обратно в юрту и обтер тряпкой, смоченной в голубой крови мохнатого червя.

«Теперь тебе не страшен хыолод зимы. Завтра я научу тебя слышать белую птицу», — сказал шаман, улыбаясь.

Белая птица, парящая высоко в небе и никогда не садящаяся на землю, в отличие от русалок всегда говорила только то, что должно случиться. Шаман обманул меня, потому что сам ее не услышал той ночью. Перед рассветом пришли морозные великаны, и Крик белой птицы умер. Я успел выскочить из хижины, прежде чем на нее опустилась нога великана, и бежал к побережью вместе с остальными выжившими.

К концу путешествия нас осталось лишь пятеро. Странно, но холода я почти не чувствовал. Только на моем обмороженном теле с тех пор не росли волосы, и мальчишки из прибрежного поселения смеялись надо мной, пока я не убил краба-людоеда. Я вошел в ледяную воду, пронзил его несколькими ударами копья и выволок на берег.

Жидкость, которой обтер меня шаман, не позволила мне замерзнуть.

Возникло сообщение: «Вы получили постоянную защиту от холода».

Значит, я действительно в игре, либо это фантазии моего больного мозга? Неужели игра меняет на ходу мою жизнь, или я вспоминаю то, что успел забыть?

Я шел, и холод больше не причинял мне боль. Я вновь ощущал пальцы, сжимающие оружие.

Впереди из скрытой за завесой льда пасти чудовища вырывались хрипы и клекот. Ледяной демон понял, что добыча не собирается сдаваться без борьбы. Я слышал мысли чудовища, которые выдавали его намерения.

«Убить! Съесть!»

Шаг влево. Из-подо льда в том месте, где я только что стоял, вырвались сосульки. Удар мечом, и они со звоном упали, расколовшись на сотни частей.

«Убить! Съесть!»

Демон мог управлять льдом на расстоянии, но думал об этом слишком явно — я чувствовал, где он собирался нанести следующий удар. Шаг назад, взмах мечом, звон льда и раздающийся рев чудовища.

«Убить! Съесть!»

Передо мной раскрытая пасть, за которой пряталось выползшее на поверхность уродливое тело с десятком коротких лапок. Я вложил в удар всю силу, разрубая мечом верхнюю челюсть чудовища, а потом, ударил снова, кроша ледяную броню на его голове. Из-под прозрачного панциря на меня смотрели множество красных глаз.

«Убить!»

Один глаз лопнул, когда я всадил в него меч по самую рукоять.

«Съесть!»

Истекая кровью, демон попытался спрятаться под землю, но я выдернул меч и снова погрузил его в тело чудовища.

«Съесть!»

Ледяной демон затих. Я стоял и смотрел на его мертвое тело, маленькое, несуразное по сравнению с огромной головой. С меча скатывались капли крови и падали на лед замерзшими розовыми кристаллами. Подошел Олег и стал возле меня. Волчица села у моих ног. Я протянул руку, чтобы ее погладить, но Волчица предостерегающе зарычала. Она рванулась вперед и вцепилась в демона. Ледяной панцирь прогнулся, лопнул, раскрошился, и Волчица погрузила пасть в мягкую плоть. Я отвернулся.

Перед глазами появилось сообщение: «Умение владение мечом достигло пятого уровня. Ваша сила выросла до девяти единиц. Ваша ловкость выросла до одиннадцати единиц».

Ловкость перевалила за десятку. Бонусные значения, намного превышающие средний параметр виртуала в игре. Насколько я знаю, два десятка в «Хвергельмире» предельная граница значений.

— Спасибо что спас нас всех, — сказал Олег.

Я взмахнул мечом, очищая его от крови, и вернул оружие в ножны.

— Нам туда, — указал я на развороченную демоном дыру в земле. — Когда-то это было тайным проходом. Думаешь, Илва останется волком?

— А ты сможешь ее уговорить превратиться в человека?

Илва повернула к нам голову с окровавленной пастью и оскалила острые клыки.

— Нет, — покачал я головой.

***

С потолка свисали корни деревьев, и капала вода — темноту подземелья наполнял влажный теплый туман. Думаю, что демон отводил под землю тепло, охлаждая свои охотничьи угодья.

Хорошо он поработал, хмыкнул я, разглядывая зеленые побеги ночницы с бледными цветами, что взбирались по стенам. Летящие на свет мошки сгорали искорками в пламени на руке Олега. Здесь словно теплица, не хватает только яркого солнца.

Под ногами хрустнула кость — этот звук я не спутаю ни с одним другим. Я нагнулся и поднял с земли обглоданную человеческую руку со следами зубов.

— Кому-то не повезло, — прошептал Олег.

Рядом с останками блеснули треснувшими стеклами круглые очки. Я поднял их, подержал на ладони, вспоминая того, кому они раньше принадлежали.

«Я буду по тебе скучать, Игорь».

Прощай, Лотар. Нам не суждено было свидеться — тебя съел собственный питомец. Я переступил через останки алхимика и пошел дальше в темноту. Насколько я помню, туннель вел недалеко — нырял под деревья, проходил подо рвом и упирался в скрытую дверь винного погреба. Вот она. Я отвел мечом свисающие нити паутины.

— Пришли. Лаборатория Лотара в подвале, невдалеке от винного погреба. Отец постарался отдалить алхимика как можно дальше — не любил запахи химических опытов, да и сами опыты считал опасными. Нам надо выйти из погреба, незаметно пройти по коридору и добраться до лаборатории.

— Говорят, что цвергов в замок провел кто-то из своих, — сказала Илва, вновь принявшая человеческий облик. Она выглядела смущенной и вытирала ладонью рот.

— Я был далеко, — сказал я.

— Знаю, — кивнула Волчица, рассматривая свою ладонь. — Странно, что ты не хотел вернуть замок себе всё это время.

«Зигфриду пора воссесть на отчий трон».

Я покачал головой, прогоняя воспоминание, и приложил к двери перстень. В щелях между досками проскочили искры. Где-то в стене щелкнул замок, дверь вздрогнула и открылась.

Появилось сообщение: «Ваш интеллект вырос до восьми единиц».

Дохнуло затхлым винным ароматом. Перед нами стояла огромная бочка. Из дырки на ее боку просачивалось вино, собиралось на полу в лужу, возле которой сидели несколько больших сверчков. Вдоль стен до самого выхода выстроились шеренги бочонков поменьше — запасы вина и коньяка, которыми всегда славился мой род.

«Кап, кап. Кап, кап» — монотонное звучание капели растворялось во тьме погреба. Темнота казалась живой. Разреженная у потолка, она сгущалась к полу черной пеленой, заполнявшей пространство между бочонками. Отдельные ее участки передвигались, протягивали руки с длинными пальцами, изредка вспыхивали красные светлячки глаз. Тени! Нам они не страшны. А вот замершая у выхода фигура меня беспокоила. Она стояла неподвижно, словно статуя или рыцарские доспехи, но я не помню, чтобы в винном погребе находилось нечто подобное.

Олег увидел висящую на стене лампу и зажег в ней свечу. Илва глубоко вдохнула воздух через нос. В свете пляшущего в лампе огонька было видно, как отростки темноты потянулись к ее лицу.

— Странно пахнет, — прошептала Волчица. — Старое вино и еще что-то незнакомое. — Она нахмурилась.

Словно в ответ на ее слова из темноты высунулась длинная лапа тени и схватила сверчка. Остальные насекомые брызнули в разные стороны. Один из сверчков угодил в лужу и завертелся на месте, дергая  ногами. Фигура у двери метнулась к нам, рассекая тьму. Блеснул меч. Я успел парировать удар. Мечи столкнулись, оружие едва не выбило у меня из рук, и враг отпрянул обратно во тьму. Олег вскинул руку с зажженным огненным шаром.

— Нет! — заорал я. — Нельзя!

В голове на мгновение проскочили картины залитого огнем погреба. Тогда не спастись. Верная гибель.

— Назад!

Я взмахнул мечом, целясь в шею темной фигуры, но враг успел уклониться. Острие его меча устремилось к моему лицу. Время замедлилось. Я видел повязку на лице противника, что закрывала глаза и нос, оставляя свободным лишь рот. Видел приближающийся клинок, который я не успевал отразить. Прыгнувшая Волчица летела наперерез его выпаду. В последний момент она сомкнула зубы на запястье врага, и меч скользнул мимо моего лица. Время снова убыстрило свой бег. Враг опустил сжатую в кулак левую руку на голову Волчицы. Илва, взвизгнув, упала на пол.

Я ударил, как учил меня Джереон. Ударил наверняка, зная, что оружие достигнет цели и разрубит противника от шеи до пояса. Но враг уклонился. Миг — и он отпрянул в темноту. Меч свистнул в воздухе. Обратным движением я отбил ответный выпад противника.

— Назад! — закричал я, чувствуя, что Олег выхватил оружие и собирается вступить в бой. — Назад!

Это меня отвлечет и замедлит. В узком проходе между бочками я буду бояться задеть друга.

Враг ударил, я уклонился. Его меч попал в одну из бочек, пробив старые доски. На пол хлынуло вино, и в этот момент я нанес колющий удар. Меч вошел в грудь врага под правую ключицу. Враг отшатнулся, освобождаясь от моего клинка, не удержался на ногах и упал на спину. Олег бросился вперед и всадил меч в его грудь.

В погребе вновь разлилась тишина, которую нарушало лишь журчание вытекающего из бочки вина. Тени забились в темные углы, спрятались между бочонками. Олег нагнулся к Илве, которая уже приняла человеческий облик, и положил ее голову к себе на колени. Не замечая, что руки выпачканы в крови, он гладил волосы Илвы, и его пальцы оставляли красные следы на ее лбу.

Перед глазами появилось сообщение: «Умение владение мечом достигло шестого уровня. Ваша сила возросла до десяти единиц».

Я склонился над павшим противником и сорвал повязку с его лица.

— Посвети, — сказал я Олегу.

Он протянул руку, на которой вспыхнул волшебный огонь. В его свете враг выглядел обычным человеком, но его кожа была неестественного светло-серого цвета. Голый череп,  отсутствие растительности на подбородке, глаза, лишенные зрачков.

— Он слеп! — удивился я.

— Мы убили сокейта, — сказала Илва. —  Как болит голова.

Она застонала и схватилась за виски. Олег помог ей встать, вновь наклонился к врагу и перерезал ему горло.

— Зачем? — воскликнул я.

— Это сокейт, — хриплым, незнакомым голосом сказал Олег. — Они выходят из-под земли, как серые крысы. Появляются в ваших домах и крадут детей. Им нет числа. Они не знают пощады. Тот, кто ведет их в бой, не ведает поражений, и горе военачальнику, которому приходится сражаться против серой нечисти. Х-х-е-е!

— Олег, что с тобой?

Мой друг опустился на колени возле поверженного врага. Его тень преображалась. Она отращивала щупальца, которые впивались в тень сокейта и отрывали от нее куски.

— Х-х-е-е!

— Олег!

Я опустил ладонь на его плечо, Олег взмахнул рукой, с чудовищной силой отбрасывая меня в сторону. Я поскользнулся на луже вина и едва не упал, успев схватиться за бочку.

— Они — серая стая, разрывающая врага, — говорил Олег. — Цверги крадут их еще детьми и воспитывают у себя в темных пещерах. Сокейта надо убить наверняка, ибо его раны затянутся, и он снова поднимется с единственной целью — убивать тех, на кого укажет хозяин. Они слепы, ибо под землей не нужно зрение. Они ориентируются лишь на слух, но их слух лучше, чем глаза живущих на поверхности. Они не знают речи, подчиняясь мысленным приказаниям хозяина.

Илва тихо подошла и положила руку на мою кисть, заставив вернуть меч в ножны.

— Не спеши, — шепнула она.

Олег поднял на меня невидящий взгляд, на секунду замер и нахмурился. Я удивился, насколько серым стало его лицо. Кожа тролля расползлась по нему от уха до уха. Тень Олега медленно вернулась в нормальное состояние. Мой друг с недоумением посмотрел на мертвого сокейта, потом вновь перевел взгляд на нас и поднялся на ноги.

— Сокейты обмениваются мыслями, — сказал он хриплым голосом.

— Но я его не слышал, — сообщил я. — Хотя иногда улавливаю мысли нелюдей.

Олег бросил на меня хмурый взгляд и вытер свой меч об одежду сокейта.

— Он человек. Наверное. Этот был поставлен охранять проход, о котором, выходит, знали. В замке уже известно, что мы здесь. Карлики либо надежно тут обосновались, либо продали сокейтов кому-нибудь другому. Они торгуют бывшими людьми, как рабами. Не знал? Этим маленьким тварям доверять нельзя. Где твоя лаборатория? Х-х-е-е, — вновь захрипел он, тут же превратив хрип в кашель.

Я задул лампу и подошел к выходу из погреба. Открыл толстую дверь. Олег дышал мне в спину, и мне вспомнились темные щупальца, впивающиеся в сокейта. Коридор наполняла темнота. Не горела ни одна лампа, нигде не пробивалось ни лучика света.

— Куда идти? — спросила Илва, ее шепот прозвучал в темноте излишне громко.

— Шагов двадцать направо и будет железная дверь. Олег, зажги огонь. Олег, ты где?

Моего друга нигде не было. Лишь слева, в коридоре, ведущем к акведуку, слышался шелест, будто по камням скользили щупальца.

— Олег! — позвал я громче, понимая, что случилось.

— Я за ним! — Илва превратилась в волчицу и скользнула мимо меня.

Я не успел ее задержать. Издалека послышался скрипящий голос: «Х-х-е-е», и я услышал мысли Олега.